355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Колесова » Яшмовая магическая академия. Драконий словарник » Текст книги (страница 2)
Яшмовая магическая академия. Драконий словарник
  • Текст добавлен: 18 апреля 2022, 15:04

Текст книги "Яшмовая магическая академия. Драконий словарник"


Автор книги: Наталья Колесова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4. Поступившие поступившие

– О-ох… Ой-ой-ой… Уф…

Оказывается, Мира выдавала эти стоны и вздохи вслух, потому что рядом кто-то медленно отозвался:

– И не говори…

От звука раздавшегося голоса в виски вонзились настоящие иголки, причем острия встретились где-то в самой середине мозга. Придерживая обеими руками голову, чтобы та ненароком не лопнула от переполнявшей ее боли, девушка приподнялась на кровати (на кровати?) и из-под страдальчески заломленных бровей взглянула на сидевшую напротив цветочную баронессу. Выдавила сипло:

– Мы… где?

– Не знаю, – так же монотонно ответила Амариллис. С баронессой было что-то не так. Покряхтывая и дыша сквозь зубы, Мира сползла к краю кровати, осторожно помахала рукой перед мертвенно бледным лицом девушки: та, сидящая неподвижно и прямо, будто кол проглотила, даже не моргнула – как смотрела стеклянными глазами со зрачками-точками в стену над головой лесовички, так и продолжала смотреть.

– Что с тобой? Ама… – Мира поняла, что не в состоянии выговорить хоть одно имя баронессы до конца и заменила его самым расхожим обращением: – Эй! Ты меня слышишь?

– Слышу, – загробным голосом отозвалась девушка.

– А видишь?

– Вижу.

Что-то незаметно.

– М-м-м… а знаешь?

– Знаю.

– И кто я?

– Моя покойная бабушка.

Да, что-то явно не так, уверилась Мира. Осмотрелась в поисках своей корзины, даже рискнула наклониться глянуть на полу – и тут же выпрямилась, сглатывая тошнотворное головокружение. Похоже, так и придется сидеть недвижно друг напротив друга, пока вчерашний хмель… ну и забористое у Амы винцо, оказывается… не выветрится!

Мира осторожно повела взглядом. Грубые шерстяные одеяла. Топчаны с соломенными тюфяками, травяные подушки в холщовых наволочках, беленые каменные стены, с другой стороны – длинная белая занавеска. Где же они находятся, как в этом «где» оказались, но самое главное – где ее корзина?!

На два первых вопроса ответы пришли очень скоро. Занавеску неожиданно и решительно сдвинули в сторону, и девушки увидели полную светловолосую женщину, вчера безмолвно стоявшую за спиной ректора. Вернее, увидела Мира. Амариллис даже не моргнула.

– Ага! – провозгласила женщина отвратительно бодрым голосом, от которого лесовичка вновь схватилась за виски. – Вот вы и очнулись, мои маленькие алкаш… пташки! Как здоровьице?

Мира сглотнула. Выдавила:

– Как… с похмелья. Только вот Ама что-то… не очень.

Женщина энергично фыркнула. Позже они узнали, что Ида, врачующая местных студиозусов, была просто олицетворением, наглядным символом своей профессии: свежая кожа, ясные глаза, отменный аппетит и бесконечная, брызжущая через край бодрость.

– Еще бы не «не очень»! Удивительно, что вы ночью просто-напросто не отправились на Изнанку, вот что значит молодой здоровый организм! Хорошо, пятикурсники о вас позаботились, в госпиталь доставили.

– Но мы же бутылку все-таки на троих… – попыталась оправдаться Мира – еще не хватает, чтобы в Академии сложилось впечатление о ней, как на хмель слабой! Во всех отношениях слабой. Хотя, конечно, ей тут уже не учиться…

– На троих! – передразнила лекарка. – А перед тем еще и Сааргх глотнули, так?

Вроде гномский дорожный напиток так и именуется, поди запомни эти их названия! Женщина суетилась возле баронессы: в лицо заглядывала, веки раздвигала, руку поднимала, пальцы сжимала, за уши щипала – ничего, сидит, ровно кукла неживая.

– А Сааргх не что иное, как гномий наркотик! Гному-то как с гуся вода – вон спозаранку уже у лазарета круги наматывает – а вот вам… Еще и винца добавили… да не важно сейчас его количество! Да-а, придется с твоей подружкой повозиться!

Подпиравшая кулаками – чтоб не падала – больную голову, Мира мучительно пыталась заставить себя подумать. Получилось наконец.

– А у вас есть здесь синий мох?

– Что? А-а-а… Кстати, да, подойдет! Сейчас принесу.

Мира все-таки рискнула наклониться (без своей корзины она ощущала себя все равно что голой) и наконец-то обнаружила искомое под топчаном. Но тут проклятая налитая свинцом голова перевесила тело – и вернувшаяся лекарка обрела несостоявшуюся студентку уже на полу в обнимку с корзиной. Женщина смешливо приподняла светлые брови и вновь занялась Амариллис.

Вяло и безуспешно, словно жук, опрокинутый на спину, Мира копалась в своих вещах, слушая профессиональное воркованье целительницы, укладывающей и раздевающей больную: сейчас прилепит на нужные точки клочья синего мха, быстро выводящего яды из тела. А вот ей нужно… да где же она… а, нашла, нашла! Мира поспешно сунула в рот прессованную пластину зимовейки и даже застонала – сначала от ударивших в рот, глаза, нос, желудок острых ледяных стрел, а потом и от исчезнувшей головной боли. Посидев, осторожно поднялась на опухшие ноги. Лекарка с интересом наблюдала за ней с топчана Амариллис.

– Собираешься учиться у нас на целителя?

Ведь ректорша же только вчера у нее на глазах выперла всех троих!

– Н-нет… Не знаю. Я просто…

– Она просто так шляется вокруг моей Академии!

***

Занавеска взлетела по мановению нетерпеливой руки, и перед ними нарисовалась уже знакомая высокая фигура в черном. Какая же… легкая на помине! Лекарка встала. Мира изобразила свой коронный поклон, не выпуская из рук драгоценную корзину с драгоценной же зимовейкой. За спиной ректора маячил вчерашний староста. Улыбался он настолько беззаботно и солнечно, что Мира даже заулыбалась в ответ.

– Распивает вино на крыльце учебного заведения! Да еще и ухмыляется при этом!

Девушка поспешно убрала с лица улыбку, посторонилась, пропуская ворвавшуюся в закуток ректоршу – и, потеряв равновесие, шлепнулась обратно на топчан. Женщина склонилась над баронессой, быстро ее осматривая. Обменялась негромкими словами с лекаркой и выпрямилась, вновь пригвоздив лесовичку взглядом грозовых глаз.

– Следуйте за мной!

Мира кинула тоскливый взгляд на Амариллис – лежит себе спокойнехонько беспамятная, ни забот, ни хлопот! – и поплелась вслед за суровой начальницей. Староста Нортон галантно придержал перед ней занавеску, шепнул, сверкая смеющимися глазами: «О вас будут слагать легенды! Устроить попойку на крыльце Академии!» Мира тихонько вздохнула. А ведь они собирались просто немного перекусить перед обратной дорогой…

За дверями лазарета к ней кинулся Шазр: серые глаза вытаращены, рыжие волосы встопорщены, словно его за них таскали. Мира кинула опасливый взгляд в узкую спину ректорши – может, как раз и оттаскали?

– Как ты, сестра?! Как та девушка, Омар… Амал… с трудным именем?

Это у Амариллис-то трудное, на свое глянь!

– Да уже всё с нами хорошо, – стесненно отозвалась Мира, косясь на торчавшего тут же не столь приятного товарища старосты. Тот обронил без улыбки:

– А я и не знал, что вы родственники!

– Не были вроде, – буркнула девушка, – до сегодняшнего дня.

– Я же говорю, талантливые детишки! – сказал над ее головой Артур. – Всё успевают: и напиться и породниться… Но если вы двое сейчас не успеете за нашей Марго, вам придет полный… конец!

Ой! Мира припустила за удалявшейся ректоршей, на ходу соображая, чем заслужила сегодняшнее неожиданное почетное обращение гнома: неужели честно распитой бутылкой? Или совместным непоступлением? Или тем, что с ходу запомнила его имя? Или… О, понятно!

Она разделила с Шазром дорожную пищу.

Легко делиться тем, чего у тебя в избытке: сытным домашним обедом, купленной в корчме закуской, пиром на весь мир. Но если в трудной дороге с тобой делятся последним… На языке гномов это означает: я тебя всегда поддержу. Я тебе ближе, чем друг. Я – твоя родня.

Надо быть поосторожней, а то она так невзначай еще и какую-нибудь нечисть себе в родственники заполучит!

***

Ректор ходила по своему кабинету, аки медведица в клетке. Или, вернее, большая черная кошка, может, она в таковую и превращается по ночам? Новички замерли у двери, дыша осторожно и неслышно, исподволь кидали по сторонам любопытные взгляды. Комната была большой, с огромным деревянным столом вишневого цвета, с тяжелыми креслами и стульями вдоль стен, обитых зелеными бархатными панелями. В высокие стрельчатые окна с частой обрешеткой сквозь разноцветную листву девичьего винограда проникал солнечный свет; пылинки парили и сверкали в воздухе. В простенках окон возвышались черные книжные шкафы со стеклянными дверцами. Слева в стене виднелась невысокая темная дверь – личная комната ректорши? Или пыточная для непослушных студентов? В последнее верилось легко – особенно когда женщина остановилась, упершись в стол костяшками пальцев, и вперила в парочку тяжелый взгляд. Промолвила:

– Ну?

Двое с тоской покосились друг на друга, не зная, как реагировать на этот короткий вопрос, без сомнения требующий ответа. Промолчали, на всякий случай повинно повесив головы.

– И кто же из вас троих придумал устроить эту демонстрационную… алкогольную акцию на крыльце Академии? – устав ждать, перевела свой вопрос ректор.

– Мы просто хотели покушать… – осторожно начала Мира.

– А потом просто решили напиться?! Вот вы, – она воинственно указала пальцем на гнома (и ногти-то у нее выкрашены черным!), – с какой стати начали потчевать человечьих девушек своим Сааргхом? Решили устранить конкуренток? Или запреты предков для вас совершенно ничего не значат?

Шазр сглотнул и вдруг начал кланяться. В промежутках между поклонами выдавал отрывистое: он ничего такого не имел в виду… он не знал, что для людей Сааргх вреден… он вечным трудом искупит нанесенный вред… Ректор, уставшая следить за ускорявшимися поклонами, скомандовала:

– Довольно, замрите!

Шазр застыл в полупоклоне, осторожно выпрямился и, сцепив на животе крупные руки, уставился в пол. Мира сочувственно поглядывала на его побагровевшее лицо.

– Придется сдать ваш дорожный напиток в камеру хранения!

– …да там уже ничего и не осталось…

– Тем более! – нелогично, но сурово отрезала ректор, и парень тут же умолк.

– Теперь вы!

Мира чуть не отпрянула от указавшего уже на нее перста женщины. Переспросила осторожно:

– Я?

– Да, вы! Эта корзина просто забита травами и настойками! Как много среди них ядов?

Мира оскорбленно прижала к животу драгоценную поклажу, выпалила негодующе:

– Ни одного! Там всё только от простуды, от живота, от ломоты суставов, от почесухи, от золотухи, от лишая, от мужской немощи…

Ректор прервала затянувшееся перечисление, грозившее превратиться в список всех существующих на свете болезней:

– Однако вы не знаете, могут ли они принести вред той или иной расе?

– Э-э… нет. Ну, кроме кикимор, болотников, лешаков…

– Сдадите свою корзину на досмотр целительнице Иде. Вам вернут оставшееся после того, как будут отобраны наиболее опасные лекарственные средства. Все понятно?

– Да…

– Можете идти!

Мира вместе с Шазром послушно повернулась к двери, но спохватилась:

– То есть нет!

– Еще какие-нибудь вопросы?

– Мы же не ваши студенты, госпожа ректор, почему мы должны слушаться вас и куда-то отдавать наши вещи?

Госпожа улыбнулась – точь-в-точь, как может улыбаться мышкам сытая кошка, лишь на время спрятавшая свои когти.

– С этого дня вы – они. Студенты моей Академии.

***

Друзья слонялись по коридору неподалеку от ректорской. Мало-помалу тема разнообразных подвигов абитуриентов и первокурсников себя исчерпала. Прислушиваясь у дверей – наружу не проникало ни звука – Криспин прикинул:

– Как думаешь, Марго уже порвала их на мелкие клочочки и проглотила?

Артур улыбнулся.

– Думаю, им читают лекцию, как до́лжно себя вести студентам нашей блистательной Яшмовой Академии!

Криспин аж подпрыгнул. Уставился на друга с изумленным восхищением:

– Так ты все-таки уговорил ее их оставить? У тебя и впрямь золотой язык, какое же влияние ты имеешь на нашу Ведьму! И что ты ей такого наплел? Упросил подарить один-единственный шанс, пожалеть, ведь детки так долго сюда добирались?

Артур развел руками.

– Я бы ничего не смог поделать, если б Марго сама того не захотела. Ты же видел, она вчера не приказала Стражам сразу выкинуть или как следует напугать эту троицу: похоже, решила понаблюдать, что они предпримут дальше.

Криспин качнул головой:

– Знай я, что Марго по душе студенческие попойки, закатывал бы их у ректорской перед каждым экзаменом по ее предмету!

Артур хмыкнул.

– Тогда бы ты вылетел отсюда еще на первом курсе!

– Ну нет, дружище, – с горечью заметил Криспин, – уж вылететь мне не грозит совершенно!

Никак не прокомментировав его слова, Артур задумчиво смотрел на дверь кабинета.

– Мне кажется, кто-то из этих троих ее заинтересовал. И ночь она потратила не только на наблюдение за ними, но и на то, чтобы навести справки…

Криспин оживился.

– Думаешь? И кто, по-твоему? Я не заметил ни у кого особого дара…

– Или его очень успешно скрывают.

– Давай прикинем. Лесовичка? – Друзья поглядели друг на друга и одновременно замотали головами. Лесных ведьм автоматически приравнивают к деревенским знахаркам – официально необученным, с весьма незначительным или специфическим, непригодным для широкого использования даром. Они посещают иногда такие вот провинциальные школы магии, но всегда недолго: год, не больше. И никогда – столичные. Обычно необщительны, диковаты, не понимают терминов и основ высшей магии, осваивают что-то прикладное – и так же незаметно исчезают, растворяются в обширных лесах Арранты, а то и всего Волчьего полуострова. Преподаватели признают, что вряд ли хоть чему-то могут их обучить.

– Скорее уж гном, эти ведь очень редко учатся у людей! Наверняка Марго захотелось заполучить себе персональную редкость.

– Ну уж редкостей здесь как раз хватает! – фыркнул Криспин.

– Или, допустим, цветочная баронесса, – продолжил староста. – На вид просто избалованная богатенькая девчонка, но что мы о ней знаем?

– Придумал! – Криспин предвкушающе потер ладони. – А давай-ка втихушку устроим им испытания? Заодно и определим, кто фаворит Марго в этой тройке!

Артур покосился в сомнении. Друг правильно понял его взгляд, заверил нетерпеливо:

– Неопасные, неопасные, не пугайся! Сделаем скидку на возраст и неопытность!

Зная Криспина, насчет «неопасности» староста очень сомневался, но иного способа, кроме длительного наблюдения и выуживания микроскопических доз сведений у неподдающегося ректора сам предложить не мог. Пятикурсники отправились прочь, на ходу воодушевленно выдвигая варианты грядущих «испытаний».

Друзей внимательно слушало коридорное привидение.

***

Дверь ректорской закрылась резко; удивительно, что еще не поддала напоследок! Двое стояли в коридоре, таращась друг на друга круглыми изумленными глазами. Мира медленно протянула руку, потрогала шероховатый камень стены, поцарапала ногтем дверь и с айканьем затрясла пальцами: дерево в ответ обожгло потревоженной крапивой – защитой от несанкционированного проникновения. Значит, все-таки не сон!

Лицо Шазра было неподвижно-задумчивым: казалось, и он прикидывает, не привиделась ли ему судьбоносная беседа с ректором. Мира прошептала:

– Она ведь точно сказала, что мы, все трое, можем здесь остаться?

Рыжий откашлялся, но лишь молча кивнул: боялся, что потревоженная шумом ректорша выскочит и тут же отменит свое решение?

– Безо всяких испытаний? Экзаменов? Конкурса?

Гном помедлил и вновь неуверенно кивнул.

– Ну что? Тогда ура? – шепотом предложила Мира.

– Банзай… то есть ура! – прошипел Шазр. Хлопнул широкими твердыми ладонями в победно подставленные руки лесовички (изрядно отбив их при этом) – звонкое эхо понеслось по Академии, двое испуганно глянули на дверь ректорской и, схватившись за руки, как напроказившие детишки, побежали прочь. В конце коридора Мира уже нормальным голосом заявила:

– Оказывается, иногда опаздывать полезно! Побежали к Аме, обрадуем ее!

Привидение прислушалось к веселым беззаботным голосам внезапно поступивших, длинно вздохнуло-простонало:

– Бедня-яжки!

И растаяло.

Часть вторая. Королева красоты

Глава 1.Знакомство

– Может, попробуешь вставать пораньше? – в который раз предложила Мира. Сама валялась на кровати, хоть и уже застеленной, и, заложив руки за голову, наблюдала, как оккупировавшая единственное зеркало в комнате Амариллис наводит ежеутреннюю красоту. Первое время баронесса требовала персональную горничную, но получив насмешливое согласие кастелянши Батильды стать ею за умеренную плату, отступилась. И то сказать, горничная из Батильды вышла бы устрашающая: низенькая женщина поперек себя шире с внушительным носом и крупной бородавкой возле оного, с маленькими черными глазками и черно-седыми волосами, связанными в неопрятный узел, в который воткнута кокетливая кружевная наколка, ходила по Академии такой тяжелой поступью, что мебель дребезжала. Но когда надо было застигнуть студентов за нарушением порядка, кастелянша умела перемещаться совершенно бесшумно и быстро.

Неугомонная Ама попыталась привлечь к обслуживанию своей персоны соседку-лесовичку. Однако та, хоть и покладистая, совершенно не умела делать изысканные прически и орудовать тяжеленным утюгом, дабы разгладить многочисленные кружева-прищипы-воланы на суперстоличных нарядах. Потому баронессе оставалось полагаться лишь на собственные руки и – магию.

Вот и сейчас Мира с интересом наблюдала, как, повинуясь движению указующего перста, пряди светлых волос сплетались-свивались в сложное сооружение на голове Амариллис. Захлопала восхищенно в ладоши.

– Ама, какая же ты умелица! Без куска хлеба после Академии точно не останешься!

Та повела высокомерным золотистым глазом.

– Сколько тебе говорить, я не нуждаюсь ни в каком «куске хлеба» и в какой-либо работе! Я учусь здесь лишь…

– …лишь потому, что иначе папаша урежет тебе содержание! – привычно закончила Мира. Бодро соскочила с кровати. – Всё, ты готова, идем?

Соседка окинула ее снисходительным взглядом.

– Вот так и пойдешь?

Мира мельком глянула в старое туманное зеркало: там отразилась невысокая крепенькая девушка с длинной косой, в темно-зеленом ученическом платье, схваченном плетеным кожаным пояском. На ногах – башмачки из мягкой кожи. Просто красавица!

– Ну да, а что?

Амариллис скривилась.

– Если я начну объяснять, что именно не так, все занятия закончатся!

– Так побежали скорей!

С безнадежным вздохом баронесса подхватила учебный ридикюль и выплыла за дверь. Мира последовала за ней, скрывая улыбку. Она уже уяснила: если подружка чего-то хочет, то обязательно этого добьется – или добьет сопротивляющегося. Амариллис не предпринимала в отношении соседки ничего, кроме укоризненных вздохов-взглядов-реплик, поскольку неказистость лесовички оттеняла ее собственную красоту и изысканность.

Ибо баронесса вела войну. Беспощадную войну за звание первой красавицы Академии.

***

Начались боевые действия в самый первый день занятий, когда троицу запоздало-поступивших представляли остальным студентам. Амариллис припозднилась и тут; когда наконец вплыла в аудиторию, стало ясно – почему. Чтобы не затеряться на фоне остальных. Хотя и так бы не потерялась: в своем-то нарциссно-желтом платье и с высокой прической, которой только диадемы принцессы недоставало! Оставшись довольной вызванным ее появлением шумом и бурным обсуждением (последние ряды даже привставали, чтобы лучше разглядеть яркую первокурсницу), девушка помахала рукой в кружевной перчатке и произнесла высоким голосом:

– Приветствую всех! Я новая студентка, баронесса Амариллис…

Мира отключилась после оглашения второго имени. С любопытством разглядывала студентов. Было их не так много, как она опасалась. Вон помирающий со смеху староста Нортон, рядом – его приятель с вечно хмурой физиономией, вокруг стайка студенток: ага, значит, друзья пользуются успехом! А в центре аудитории сидела очень красивая высокая рыжая девушка, неподвижно уставившаяся на новенькую. Ученицы рядом пытались копировать выражение ее лица или, наоборот, посматривали на рыженькую с ехидными улыбочками и перешептыванием.

– Слишком мелкая для такого безразмерного имени, – громко прокомментировала красавица. Амариллис ей мило улыбнулась:

– Конечно, мне-то ведь не надо быть длиной с жердь, чтобы меня хоть кто-то заметил!

Мира почти услышала, как скрестившиеся взгляды красоток зазвенели, словно клинки. Битва началась!

Правда, баронессу тут же лишили ее непревзойденного в провинциальной Академии оружия: столичных нарядов.

Стремительно вошедшая ректор одним взглядом окинула жалкий букет жмущихся друг к другу новичков и его главное украшение – желтую лилию Амариллис. Скривила карминовые губы и заявила:

– Так!

В забитой аудитории мгновенно повисла тишина. Ректор продолжила:

– Первокурсникам ознакомиться с табелем нарушений дисциплины и, соответственно, наказаний за них! Ранее поступившим также не мешает освежить список в памяти, а для особо забывчивых напоминаю: соблюдение комендантского часа обязательно для всех!

Казалось, при этом она очень выразительно посмотрела на компанию старосты. Мира заметила переглядку усмехнувшихся друзей и поняла: не показалось.

– В связи с первым учебным днем новички за неподобающее появление не в ученической форме наказаны не будут. (Троица растерянно заозиралась на студентов, блистательная улыбка Амариллис подувяла, а рыжеволосая красотка торжествующе хмыкнула). При повторении подобного случая вся одежда будет конфискована для хранения вплоть до выпуска или исключения из Академии. Форму получите у кастелянши. В ней вы должны находиться во время занятий, в библиотеке, в столовой, а также…

– …в ванной, в уборной и в постели, – пробурчал кто-то из задних рядов, ректор проигнорировала и сам комментарий, и смешки.

– …при выходе в город. Новички, следуйте за мной!

Трое первокурсников побрели за стремительной госпожой ректор. Та приостановилась в дверях: разговор и движения, поднявшиеся было в аудитории, тут же стихли.

– А! И поздравляю всех с началом учебного года!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю