355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Колесова » Яшмовая магическая академия. Драконий словарник » Текст книги (страница 5)
Яшмовая магическая академия. Драконий словарник
  • Текст добавлен: 18 апреля 2022, 15:04

Текст книги "Яшмовая магическая академия. Драконий словарник"


Автор книги: Наталья Колесова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 2. Бои местного значения

Физические тренировки обычно вел какой-нибудь из двух охранников Академии. При виде их Мира всегда искренне недоумевала – от чего и от кого нужно защищать магическое заведение? От происков конкурентов из таких же школ? От диких людей, ни разу в жизни не прибегавших к помощи волшебства и, как в древности, сжигающих «проклятых колдунов» на кострах? Скорее, охранники должны присматривать за распоясавшимися студентами, но опять же – с таким ректором шибко-то не забалуешь!

Вон сегодня Главная Ведьма пришла поглядеть на занятия, и народ сразу подтянулся, начал дисциплинированно выполнять команды хромоногого Симона, а не абы как и когда, еще и с вечным нытьем вроде «ой, я уже так устал, а я спину потянула, а мне звезды сегодня велели не перенапрягаться…». После обычной разминки-разогрева отрабатывали блоки защиты, поначалу руками-ногами, после палками, отполированными до блеска ладонями предыдущих поколений студентов. Ну это хотя бы от недобрых людей пригодится!

Потом началась самая нелюбимая часть тренировок – магические поединки. Во-первых, мирная лесовичка попросту не любила драк, пусть даже учебных, как, впрочем, и любых других соревнований; Амариллис укоряла, что слишком уж Мира ленива и неамбициозна, подруга добродушно соглашалась. Во-вторых (возможно, оно вытекало как раз из первого), не очень-то ей все эти боёвки давались. Особенно огневые, которые сегодня стояли в расписании.

Вот и соседка вернулась с площадки – возбужденная и непобежденная. Усаживающийся на трибуне напротив третьекурсник, с которым ее поставили в пару (чуть ли не с самых первых тренировок Криспин выбирал для баронессы противников поопытнее), одобрительно показал ей сразу два больших пальца. Амариллис снисходительно дернула плечиком: мол, сама знаю, как я хороша! И принялась ощипывать подгоревший локон на левом виске.

Мирина очередь. Лесовичка нехотя спустилась, понуро встала напротив однокурсницы, поглядела уныло: ну давай, жги! Рослую шумную Весту уговаривать не пришлось: отвесив традиционные поклоны преподавателям, залу и противнице, она тут же швырнулась файерболом. Вместо того чтобы отразить атаку своим собственным, Мира машинально пригнулась; от пролетевшего над самой ее головой сгустка огня затрещали волосы. Шар врезался в прозрачную защиту зрителей, благоразумно поднятую перед началом поединков.

– Обороняйся! – прикрикнула на нее Веста, формируя на ладони следующий. А, да, совсем забыла… Но лесовичка отличалась не только забывчивостью, но и малой скоростью и малой мощью: всё, что она успевала вылепить-вышептать, было лишь жалкими плевками-клочьями огня, бессильно срывающимися с пальцев. А то и просто лесными светлячками. И всё это успешно поглощалось преследующим ее Вестиным файерболом, отчего тот только рос и разгорался. Вскоре окончательно растерявшаяся и запыхавшаяся Мира под смех и улюлюканье трибун и рев огня металась по площадке зайцем, ускользающим от охотничьего пса… пока не запнулась и не полетела на пол. Только и успела увидеть стремительно приближавшийся горящий шар, громадный, обжигающий, ослепительный, заслониться рукой и завизжать:

– Хватит!!!

…И всё померкло и стихло.

Не понимая, что происходит, Мира приоткрыла сначала один глаз, потом другой, потом широко распахнула оба. Никакого огня. Никакого слепящего света. Над ней косо нависал зеленый полог, покрытый мелкими белыми цветочками. Опасливо дотронувшаяся до него девушка убедилась, что тот настоящий и сплетён из настоящих же сочных толстых стеблей решницы, которой в Пуще перекусывают в дальних походах. Приподнявшись на локте, Мира выглянула из-за занавеса и чуть не оглохла: так резко обрушился на нее гомон заполнявшего тренировочный зал народа. Будто зеленый щит прикрывал ее не только от пламени, но и даже от звуков.

– Ты там как? Цела?

– Ну да… – Растерянная девушка с помощью Артура вылезла из неожиданного укрытия. С оборотной стороны полог выглядел куда печальней: подпаленная до бурости зелень, черные хлопья цветов… Переминавшаяся неподалеку Веста махнула рукой – то ли в знак извинения, то ли в фигуральном смысле на нее: вот так и дерись с тобой, чуть что, раз – и в кусты!

– Интересное решение, – оценил и староста. Глаза его смеялись. – И неожиданное. Жаль, но Криспин вряд ли оценит.

Да уж. Мира отыскала глазами учителя Игнисологии: тот стоял, скрестив на груди руки, и исподлобья наблюдал за ними. Суженные его глаза только что молнии не метали.

– Преподавателю Огненной магии тут есть над чем поработать, – скучным голосом заметила ректор со своего места.

– Уж не сомневайтесь, поработаем! – сквозь зубы пообещал Криспин.

Ой, что будет на следующем уроке! И ведь честно же пыталась огонь вызвать, всё без толку, а свои Зеленые чары даже звать не пришлось – просто взяли и защитили…

– Зато как изящно получилось! – глубокомысленно оценил староста. – И миленько до крайности. Цветочки…

– Ты еще!.. – вызверился на Артура Криспин, и лесовичка поскорее удрала под крыло соседки. Амариллис, по своему обыкновению, с ходу ее отчитала (почему Мира вечно забывает, что и она и бедняга-преподаватель ей постоянно вдалбливают?!), но потом с раздраженно-насмешливым вздохом все-таки похлопала подругу по вспотевшей бедовой головушке и позволила укрыться, опозоренной, за своей прямой надежной спиной. К окончанию воспитательной беседы по залу пошло какое-то оживление: студенты привставали, обмениваясь возбужденными репликами.

– Что такое? – Амариллис вытянула шею. – Что происходит? Ого!

– Чего там? – Измученная забегом Мира подниматься не стала, дергала соседку за юбку. Ама глянула на нее сверху заблестевшими глазами.

– Они будут драться!

Они – это староста и Книжник. Артур и Криспин.

Под свист и приветственные вопли двое вышли на площадку: хмурый Криспин – своей обычной ленивой походкой: слегка ссутулившись, руки в карманах; улыбающийся Артур прошелся вдоль зрительских рядов, навроде ярмарочного бойца потрясая вскинутыми руками; зал отзывчиво хлопал и свистел. Сидевшие рядом с девушками студенты горячо спорили, кто победит на этот раз, Ама разрывалась между двумя «статусными», а Мира лишь досадливо морщилась. Поскорей бы уже тренировка закончилась, до комнаты бы добраться и пересчитать-полечить свои синяки! Эка невидаль – мальчишеская драка!

Оказалось – невидаль.

Старшекурсники стащили с себя рубашки, что вызвало восторженные визги и аплодисменты женской половины Академии. Ректорша с лекаркой тоже прошлись одобрительными взглядами по поджарым, но мускулистым телам парней. Снова три традиционных поклона, и – Мира даже возмущенно вскрикнула – Криспин тут же кинулся на Артура. Короткая схватка, парни отпрыгнули друг от друга; староста и с разбитой губой не перестал улыбаться, зато теперь ухмылялся и Книжник. Довольный… гад.

Двое закружили по площадке, подстерегая и сторожа движения противника. Они давно уже изучили приемы и поведение друг друга, с легкостью уклоняясь или парируя выпады – ждали, кто допустит оплошность, «зевнёт» атаку или потеряет равновесие. Зал свистел, топал и вопил, подбадривая и выкрикивая подсказки. Будто на сельской ярмарке, пришло в голову Мире, где так же стравливают свирепых псов или бойцовых петухов.

Только конкретно этих «псов» натравливать друг на друга было не надо. Вот Артур подсек Криспина, прыгнул сверху, заламывая локтем шею – мышцы буграми, – уже мокрый от пота противник ухитрился выскользнуть, откатиться в сторону и подняться на ноги, прежде чем его вновь настигли. Вот от удара в подбородок покачнулся уже Артур, но опять же сумел увернуться от следующего выпада, который непременно сбил бы его с ног…

Мира поначалу непроизвольно вскрикивала и охала при каждом столкновении, а потом просто замерла, прижав к губам ладони – одна испуганная и пораженная среди толпы азартно болевших студентов. Нет, это вовсе не шутейная битва на кулачках, даже не состязание, желание себя показать и других научить… По тренировочной площадке распространялись не только волны азарта, досады, злости, но и более сильные, темные, тяжелые чувства… Неужели никто этого не видит, не ощущает? Лесовичка глянула вбок. Потрясая кулаками, лекарка болела еще громче студентов; ректор сидела, подавшись вперед, с прищуром следя за бойцами: ни дать ни взять, хищная птица над полем боя, ожидающая добычи!

Когда первый огненный шар вре́зался в прозрачную защиту, поднятую теперь до самого потолка, Мира поняла, что обычный поединок перерос в магический. При всем желании она не могла уследить за парнями, метавшимися средь ослепительных вспышек и водяных вихрей, искры и брызги которых окатывали вопящих и отшатывающихся болельщиков даже сквозь наколдованную преграду.

Пока Огонь и Вода не превратились в две сплошные с ревом и гулом идущие навстречу друг другу стены…

Мира увидела, как вскочившая госпожа ректор вскинула руки, что-то говоря – а может, даже крича – и почти столкнувшиеся ослепительные стены огня и воды обрушились вниз, открыв почерневшую мокрую площадку с двумя стоявшими на разных ее концах пятикурсниками.

Обменивающиеся впечатлениями студенты погрохотали вниз по ступенькам – встречать пошатывающихся и оглядывающихся, словно они не очень понимали, где сейчас находятся или что сейчас было, бойцов. Кто из них победитель? Кто побежденный? Похоже, это мало кого занимало: главное, налюбовались редким зрелищем, состязанием самых сильных студентов Яшмовой Академии.

Мира передернула плечами. А вот она бы предпочла вообще этого не видеть!

Ректорша тоже спустилась на площадку, хоть и неторопливо. С усмешкой оглядела мокрых до нитки полуголых парней: ссадины, подпалины, созревающие синяки… Протянула:

– Ну что-о, выпустили пар? А теперь пожали друг другу руки!

Смотрящие в стороны пятикурсники не торопились выполнить приказ (Криспин утирал разбитый нос, Артур баюкал распухающую на глазах кисть), и ректор повысила голос:

– Ну! Живо!

Почти не глядя друг на друга, двое коротко пожали руки и тут же разошлись. Книжник накинул на голое тело куртку и побрел к выходу. Отмахиваясь и дежурно улыбаясь на поздравления и предложения помощи, Артур направился за поманившей его лекаркой.

Бросил лишь один только взгляд вслед уходившему приятелю.

Или неприятелю?

Не были они друзьями.

Сейчас они ненавидели друг друга.

Глава 3. Квест: Заблудиться в Академическом парке

В выходной удалось наконец-то выудить гнома из его пещеры, то есть комнаты; хотя Шазр ворчал и всё порывался вернуться к любимым учебникам, лесовичка утащила его в парк – проветрить мозги и глаза. Судя по тому, как парень ослепленно моргал и озадаченно оглядывался, было понятно, что из здания он уже давно, а может, и вообще с самого поступления не выходил. Конечно, гному куда уютнее в замкнутом пространстве и на известном маршруте комната-аудитория-библиотека-комната, но так и одичать недолго! Все это Мира втолковывала, увлекая вглубь парка неохотно шагавшего Шазра.

Первокурсников за пределы Академии не выпускали – как выразилась ректор, «пока не прошли адаптационный период». Поскольку при этом она смотрела своим знаменитым змеиным взглядом, улыбаясь еле заметной змеиной же улыбочкой, никто не решился ни возразить напрямую, ни уточнить, что такое этот самый период и когда он закончится; роптали только в кулуарах. Поэтому сейчас парк был полон вырвавшихся с занятий шумных первогодков, и двое, не сговариваясь, старались уйти от них как можно дальше.

И настолько в этом преуспели, что оглядевшаяся Мира даже не смогла узнать, в каком месте парка они сейчас находятся – а уж вроде бы бо́льшую часть его уже изучила! Гном традиционно улегся на траву, лесовичка устроилась на стволе поваленного дерева. Похоже, «заучка» Шазр все-таки соскучился по общению, потому что они болтали добрую пару часов: обсуждали порядки в Академии, преподов, причем Шазр всячески хвалил ругаемого Мирой Тая – мол, таким и должен быть учитель, суровым, требовательным, все по делу, а не как болтун доктор Рива по Общей теории магии. Доктор же, наоборот, был любимцем первокурсников: спрашивает мало, еще и постоянно отвлекается от урочной темы, рассказывая истории из… истории магии, которые все слушают, раскрыв рты и развесив уши. Про сокашников Шазр вообще ничего сказать не мог – не интересовали его окружающие совершенно.

Мира попыталась выяснить, что «брат» собирается делать после окончания учебы, хотя до этого у-у-у сколько еще времени! Насупившийся гном выдавил, что «просто хочет быть полезным». Чуть не спросилось, кому именно, но поглядев на совсем сникшего приятеля, Мира решила не давить на больное. Просто напомнила, что к талантливым студентам начинают присматриваться заранее, еще до выпуска – и сельские-городские управы, и промышленники, и просто богатые люди, в том числе княжеские-королевские дворы, да еще всякие магические заведения. А Шазр талантливый, видно же! Да, может, он в той же Пуще пригодится! Хороших кузнецов на весь лес – раз и обчелся, а всем известно, что гномы… пусть полугномы с железом всегда в ладу. К концу ее речи парень уже сидел, глядя влажными от благодарности серыми глазами. Мира даже отвернулась в смущении. Невольно вспомнила встреченного в парке деда – наверное, тот и Шазра назвал бы подранком. Но глядишь, за несколько лет учебы гном успокоится, осмотрится, к людям привыкнет, поймет, что на его опасной родне свет клином не сошелся… Мира откашлялась:

– Ой, заболтались мы с тобой, аж в горле пересохло!

– И есть хочется, – поддержал ее Шазр.

Напились из обнаруженного неподалеку родника, похрустели кислыми яблочками, которые им любезно скинула одичавшая в зарослях яблоня.

– Обратно пошли? – предложил Шазр. – Как раз к ужину вернемся. Мои глаза с головой от учебы отдохнули, спасибо тебе, сестра.

Девушка глянула на перецветающее небо: вон и разноцветные закатные полосы облаков появились.

– Ага, возвращаемся!

А вот вернуться у них не получилось.

***

Мира двинулась обратно по еле видной в траве тропинке. А это что еще за стена? Лесовичка смерила взглядом замшелое, древнее, но внушительное – не перелезть – неожиданное препятствие, и пошла вдоль. Минут через пять призадумалась, остановилась и направилась назад. Гном топал за ней молча и доверчиво, как утенок за мамой уткой. Стена неожиданно врезалась под прямым углом в такую же. Хм… Они добрались уже до конца парка? Тогда можно идти просто вдоль стены – чтобы не блуждать по пропадающим в зарослях запутанным дорожкам.

Но вскоре стало понятно, что «просто» у них не получится: Мира чуть не провалилась во внезапную яму – до того темную и глубокую, что казалось, дна там нет совсем; Шазр едва успел подхватить подругу за локти и оттянуть на безопасное расстояние.

– А мне казалось, лесовичка никогда в лесу не заблудится!

Мира глянула подозрительно: припомнил ей фразу о гномах? Проворчала:

– В лесу-то конечно, а это же парк!

– Парк, да, – согласился Шазр. – Это всё меняет.

Мира насупилась: все-таки издевается! Уточнила:

– Волшебный парк! По-моему, он нас путает, как коридоры в Академии.

– Советуешь здесь тоже покричать и поругаться? – с готовностью спросил гном.

Мира чуть не предложила переобуться и вывернуть одежду наизнанку или чертополох там поискать, но вспомнила, что только что сказала: да, в парке вряд ли имеется свой леший, от плутней которого это защитит. Невольно вспомнился давешний старик – а не он ли здесь… парковый? Покричать ему: дедушко, ты где-е?! Или снова Криспина позвать? Ну уж нет, только не его! Скажет: опять ко мне пристаешь?! Позорище!

– Пойдем… – Девушка поколебалась и решительно махнула рукой: – Туда!

В конце концов, это направление было ничем не хуже других.

Как оказалось – хуже. Вместо того чтобы выйти к зданиям или хотя бы на утоптанную тропинку, они окончательно увязли в темной паутине парка: то натыкались на развалины, выглядевшие как раскопки древних поселений; то чуть не угодили в бочагу, пришлось далеко обогнуть цепочку ям, доверху заполненных темной водой; то обходили или перелезали все ту же стену – казалось, она просто преследует заблудившихся, змеиным зигзагом перемещаясь по зарослям. Мощеных дорожек давно не встречалось, как не было слышно голосов и смеха студентов. Казалось, двое незаметно для себя вышли из парка в лес – а то и вовсе в придвинувшуюся к Академии Пущу. По пустоте в животах было ясно, что ужин уже прошел, а при взгляде на темнеющее небо – что они, похоже, опоздают и к отбою.

– А кто-нибудь говорил, как Стражи выглядят? – спросил подумавший о том же гном. Мира машинально оглянулась по сторонам и поежилась.

– Не-а…

Не к ночи будь помянутые Стражи охраняют-патрулируют академический парк после отбоя. Кто или что они такое, версии ходят самые разные, одна другой краше и пугающей.

Стражи – это волшебные псы, выведенные лично самой ректором для отлова злоумышленников и гуляк-студентов.

Стражи – древние хранители священного места, ведь Яшмовая Академия построена на останках прежнего капища.

Стражи – нечто неизведанное и потустороннее, с чем не могут справиться, что не могут изгнать самые могущественные волшебники, поэтому, не мудрствуя лукаво, их взяли и объявили охранниками Академии, просто порекомендовав студентам не выходить из здания с десяти ночи до четырех утра. Особенно первокурсникам. Старшие, видимо, как-то умеют справляться со Стражами или задабривать их, раз ректорша прилюдно грозила наказанием нарушителям отбоя. Мира с Амой даже пару раз дежурили у темного окна, пытаясь разглядеть загадочных сторожей – но поди разбери, что там шевелится в ночи: то ли трава-листва, то ли пугающие хранители режима.

Неожиданно вспомнилась парочка друзей, когда-то договаривавшихся о ночной встрече. Ну как неожиданно: просто перед заблудившимися вдруг появились колонны, в сумерках до того напоминавшие плывущие над туманной землей длинные белые фигуры, что вздрогнувшая Мира с испугу схватилась за Шазра.

Колонны стояли на заваленной обломками и поросшей мраморной травой площади. Хитро стояли – лабиринтом, скрываясь одна за другую, так что невозможно было сосчитать, сколько их всего. Осмелевшие приятели, забыв на время о неведомых Стражах и собственных блужданиях, даже в прятки сыграли: один, окликая, перебегает от колонны к колонне, второй пытается его поймать или хотя бы заметить. Голоса и смех гулко разносились по площади, увязая в темных зарослях, подбирающихся вместе с туманом ближе. За туманом опять возвышалась внешняя стена парка – да когда же они всю ее обойдут?

– Интересно, что тут было? – довольная (удалось, подкравшись, напугать петлявшего по колоннаде гнома) Мира огляделась. – И впрямь какое-то святилище, храм? Или место торжества?

Шазр присел на «пенек» развалившейся колонны.

– Или колдовства? Гляди, – потер подошвой башмака потемневшие от времени когда-то беломраморные плиты, расчищая выдолбленный узор, забившийся за десятилетия, а то и сотни лет землей и сопревшей листвой. Шел он широкой спиралью и заканчивался четко в центре площади большим мраморным цветком.

– И что здесь такое наколдовывали? Вызывали каких-нибудь демонов? Для этого обычно используют пентаграммы. А что будет, если встать во-от здесь?

– Попробуй, сестра, и узнаем! – просто предложил гном. Девушка показательно медленно и важно занесла над цветком ногу, но опустить не успела. Внезапный зычный окрик: «Стоя-ять!» разнесся над площадью, заставив Шазра подскочить, а дернувшуюся Миру – потерять равновесие и пребольно шлепнуться на попу.

Глава 4. Самострел

Из зарослей к ним решительно и рассерженно приближались… нет, не Стражи, слава всем богам!

Но уже пора кричать – на опережение: «Криспин, я вовсе тебя не вызывала!»

Подоспевший староста поднял на ноги кряхтящую и потирающую отбитое место девушку – не слишком бережно, даже сердито.

– Что за игры вы тут затеяли? – спросил Артур – впервые на памяти Миры без улыбки. Двое смущенно переглянулись: кажется, их видели играющими как малые дети! Но староста имел в виду вовсе не это; ткнул пальцем на мраморный цветок, перед которым остановился его друг – широко расставив ноги, скрестив руки на груди, будто говоря: а ну, прорвись попробуй! Дураков, понятное дело, не было. – Усвойте главное – если на территории Академии обнаружили что-то непонятное и неизвестное, разворачивайтесь в другую сторону и бегите со всех ног! Можете еще при этом громко звать на помощь старшекурсников или преподавателей.

Мира уставилась в центр колоннады загоревшимися глазами.

– А что такое? Здесь и впрямь каких-нибудь демонов вызывали?

Криспин громко фыркнул:

– Нашел кого запугивать! Она ведь даже Драконов не боится.

Артур быстро глянул на друга.

– Да? А где Мира их видела?

– Нигде, – с сожалением призналась лесовичка. – Они же теперь существа вымершие-истребленные, суть мифические…

Криспин зло и сухо сплюнул:

– Попалась бы ты хоть раз такому… мифическому под огонь!

– Тогда б с нами сегодня не разговаривала, – поддержал приятеля Артур. – А что вы вообще здесь делаете, да еще и после отбоя?

Смущенное признание «заблудились» приятели встретили сначала недоверчивой переглядкой, потом дружным смехом; Мира даже обиделась, запальчиво объясняя, что ее лесовичный «компас» в окаянной Яшмовой Академии почему-то не работает. Шазр терпеливо и скромно помалкивал в стороне: насмешки его мало трогали, ведь люди не знают настоящих больных мест гномов. Главное – их сейчас наконец вернут домой, то есть в общежитие, еще и от неведомых Стражей защитят по дороге. Раздраженная девушка в свою очередь уязвленно вопросила:

– Вы-то сами что здесь делаете, вроде отбой всех студентов касается?!

Староста небольно щелкнул ее по воинственно задранному носу.

– Маленьким девочкам знать о том необязательно! Но теперь из-за вас придется отменять планы, нельзя же допустить, чтобы Стражи слопали таких талантливых первокурсников!

– Да пусть бы чуток их пожевали, – подал голос Криспин, наконец оставивший свой «цветковый» пост. – Все равно бы выплюнули. Гном жесткий, а лесовичка наверняка суперядовитая…

Мира пропустила его слова мимо ушей, потому что проследила, куда нет-нет да и поглядывал парень. С воинственным «ага-а!» кинулась к периодически приоткрываемому туманом узкому темному пролому в песочного цвета стене – так неожиданно и шустро, что пальцы стоявшего рядом Артура хватанули лишь воздух, а рванувший следом Криспин настиг ее уже в нелегальном выходе из Академии (а ведь они столько лет его секрет хранили!).

Налетел, традиционно сбив с ног; Мира даже вякнуть не успела, как очутилась на земле: лицом в траве, в пузо врезается острый камень, а сверху давит тяжелый, ругающийся, старающийся подняться и оскальзывающийся на просыпи Книжник. Завозившаяся лесовичка тоже попыталась встать, цепляясь за камни стенного пролома, траву, ветки кустарника. Пальцы нащупали какую-то веревку, Мира бездумно ухватилась и за нее…

Что-то щелкнуло, свистнуло. Грохнуло. Пятикурсник опять обрушился на девушку, вминая в землю тяжелым твердым телом, но Мира все равно успела увидеть, как ночь залило ослепительно белым светом, вновь оглушающе ахнуло, и мир разломился на багряно-алые осколки…

***

– Крис… Кри-ис! Ты где?! Ты цел?

Лесовичка раскрыла зажмуренные веки – в темноте все еще плавали отпечатавшиеся в глазах алые сполохи. Где-то надрывался староста – хотя его хриплый голос сейчас было трудно узнать:

– Криспин! Где ты, змеиный сын?! Отзовись!

– Не ори, – выдохнули Мире в самое ухо. Девушка вздрогнула, окончательно приходя в себя, шевельнула головой – в щеку врезались мелкие камешки. Выдавила:

– Что… что это?..

Криспин убрал руки, которыми, оказывается, прикрывал ее голову, и наконец-то поднялся; лежавшая Мира моргала, напряженно вглядываясь в ночь – ночь как ночь, темно, звезды вон видно, луна из-за деревьев встает… Старшекурсник подхватил ее за бока, поднимая – цепляясь одной рукой за него, другой за стену, девушка выпрямилась; прислонилась спиной к неровному проему.

– Слава богам, ты жив! – крикнул издалека торопливо идущий к ним староста.

Кривившийся Тай тряс склоненной головой и стучал ладонью по уху, будто пытаясь вытряхнуть из него воду. Проворчал:

– Да жив-жив, только оглох на одно ухо… Эй, а с тобой-то что?

Мира пригляделась и ахнула: лицо и шею Артура покрывали многочисленные кровившие порезы, одежда на груди тоже будто гигантской кошкой порвана… Староста осторожно потрогал лицо, сморщился:

– Осколками мрамора посекло… Мира, ты в порядке?

Лесовичка замедленно кивнула: а что может быть не в порядке? Сначала ее чуть не расплющил Криспин (дважды! тяжеленный какой, а ведь вроде ни жиринки!), потом она едва не оглохла и не ослепла, и ноги что-то не очень держат… Конечно, с ней все отлично! Спохватилась:

– Ой, а где Шазр?

Как ни странно, гном оказался самым целехоньким – когда случился весь трам-тарарам, как стоял, так и просто шлепнулся под прикрытие старых мраморных обломков… Сейчас парень, деловито уперев кулаки в бока и задрав голову, что-то рассматривал. Когда троица выбралась, наконец, из злополучного проема и тоже глянула вверх, у каждого вырвалось по разнообразному звуку: Мира охнула, староста присвистнул, а Криспин непонятно, но крайне энергично выругался.

Вот отчего стало так светло! Верх колонны с капителью снесло полностью, а остов светился, будто раскаленный мрамор превратился в дерево и сейчас бездымно горел; лишь горячий воздух вокруг завивался и струился. Все оттенки красного-желтого цвета с ледяными прожилками синего тускнели и угасали к основанию.

– Отличная свечечка получилась! – неожиданно весело оценил Артур.

– Ага, – буркнул его друг, – погребальная.

– Прекрасная ночь, не так ли?

Компания синхронно вздрогнула, разворачиваясь на звук этого издевательски-вежливого голоса. Светильник-колонна прекрасно освещал появившихся на площади людей, которых им меньше всего хотелось сейчас увидеть: ректора Академии и охранника Академии. Симон, окинув быстрым взглядом студентов и горящий столб, похромал мимо них к пролому-выходу, сжимая в руке нечто вроде жезла. Ректор осталась на площади, скрестив на груди руки. Начала перечислять, поочередно переводя отражающие огонь, а потому жутковато светящиеся глаза:

– Староста Нортон. Пятикурсник Тай. Гном… Не-собираюсь-называть-все-твои-имена. Лесовичка Черемная.

Сложив руки за спинами, старшекурсники синхронно поклонились; Шазр вжал голову в плечи, поглядывая на начальство исподлобья, а съежившаяся Мира еще и за спину ему шмыгнула. Ректор продолжила все тем же тоном:

– Поведайте же мне, какого… (определение культурно проглочено)… демона вы все здесь делаете?

Воцарилось молчание: даже парк, казалось, застыл в ожидании ответа. Из-за стены тоже не доносилось никаких звуков, будто охранник просто взял и потонул в черном колодце пролома. Ректорша пару раз пристукнула носком туфли: и как ноги-каблуки не переломала, пробираясь сюда сквозь заросли? И вообще, каким образом взрослые так быстро здесь очутились? Трансгрессировали? Надо, ох как надо этому делу обучиться – сейчас давно уже лежали бы в своих безопасных кроватях, а не ждали неминуемого наказания от Главной Ведьмы!

– Ну? – тоном выше произнесла упомянутая ведьма. Артур откашлялся и начал осторожно:

– Госпожа ректор, это несколько запутанная история…

– И прежде чем вы ее профессионально дозапутаете, быстренько ответьте – конкретно чьих это рук дело?! – Женщина ткнула в горящую колонну за его спиной. Все оглянулись, пытаясь сообразить: действительно, чьих? Колонна, хоть и подпотухшая, оплывала впрямь как восковая свеча.

– Не наших, – быстро отрекся Криспин.

– Не знаем, – в голос с ним подтвердил староста. Гном просто молча развел руками и ссутулился еще больше. Ректор сощурилась:

– Еще скажите, что так всё и было, когда вы сюда пришли!

– Но это же самострел! – Удивившаяся Мира даже из-за плеча приятеля выглянула. Марго тут же поманила ее:

– Ну-ка, подойдите сюда, лесовичка! Что за самострел?

– Кто-то насторожил самострел там, на выходе. – Мира махнула рукой в сторону пролома. – Я в темноте его не разглядела, дернула за веревку, что на земле лежала, он и выстрелил. Попал в колонну, и вот…

– Дерни за веревочку… – пробормотала ректорша. – Ты что, теперь на руках ходишь?

Мира покосилась на Криспина – сказать, что тогда не ходила, а попросту лежала? – но оказалось, это был вопрос, не требующий ответа, потому что глава Академии приказала всем всё рассказывать подробно. Оживившаяся (еще бы, ректор отвлеклась от вопроса, почему они шляются в парке после отбоя!) четверка принялась, перебивая друг друга, опровергая и уточняя, рассказывать про устроенный кем-то «тарарам». Непонятно, что ректор уяснила из этого всеобщего галдежа, но тут в проломе появился Симон, молча кивнул, подтверждая слова студентов, подошел к горящей колонне и, заложив руки с жезлом за спину, оценивающе уставился на нее.

Артур взъерошил волосы – заодно и мелкие мраморные осколки из кудрей вытряхнул.

– Это что за криворукие идиоты-охотники решили здесь самострел поставить? Да еще такой мощный?

– Они далеко не идиоты. И не криворукие. Такой магический заряд в него вложили, – наконец подал голос охранник.

– Да, – охотно согласилась с обоими Мира. – Стрелять этаким в какого-то гнома – все равно что по воробьям из пушки палить!

– Гнома? – переспросила ректорша. – Почему – гнома?

Застеснявшись под устремленными на нее удивленными взглядами, девушка подтолкнула локтем Шазра:

– Ну это же они, да? Твои родственники всё никак не угомонятся?

Парень покраснел так, что было заметно даже в темноте, зыркнул на нее почему-то очень недобро и промолчал. Ректорша беззвучно пошевелила губами – показалось, выругалась, – но озвучила лишь приличную часть:

– Вот только мстящих гномьих родственников как раз мне и не хватало! Так. Симон, осмотрите и соберите здесь все, что только можно, потом доло́жите. Студенты – за мной!

Резко повернувшись – метнулись полы одежды и неприбранные длинные волосы, – женщина двинулась с площади прочь. Мира заметила, что при этом она старательно огибает мраморный цветок.

Первым, ни на кого не глядя, поплелся гном.

Когда за спинами уходивших неожиданно обрушилась горевшая колонна – с грохотом и фейерверком огненных искр, – все подскочили и обернулись. Лишь ректор даже не вздрогнула, кинула через плечо раздраженное:

– Не отвлекайтесь, поторопитесь!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю