Текст книги "Карты судьбы"

Автор книги: Наталья Колесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Послушай, – повторил Саймон и замолчал. Потому что не знал, что может ей сказать. Что должен ей сказать – чтоб она осталась с ними.

С ним.

– Как же ты будешь здесь… совсем одна?

Гейджи пожала плечами.

– Я теперь никогда не буду одна. Ни на берегу, ни в море.

Саймон перехватил ее вторую руку.

– Я не могу оставить тебя здесь!

Ригерт начал ее раздражать. Гейджи вздохнула. Она надеялась, что обойдется без этого. Ее запястья легко повернулись в его пальцах – словно он пытался удержать холодных гладких рыбок.

– Смотри, что у меня есть! – сказала Гейджи тоном матери, успокаивающей капризничающего ребенка. Что-то блеснуло – и холодный браслет сомкнулся на его запястье. Его собственная игрушка, прихваченная Гейджи (на всякий случай) из каюты. Гейджи стремительно шагнула ему за спину, заворачивая его руку.

– Не делай этого, – пробормотал Саймон.

– Почему нет? – поинтересовалась ядовито. – Я их уже примеряла. Теперь твоя очередь.

Странно, что он не сопротивлялся. Гейджи без труда защелкнула браслеты на его широких запястьях. Равнодушно и сильно толкнула его – Саймон покачнулся и опустился на колени. И опять почудилось, что он уступает ей – как бы признавая ее право. Не вставая, торговец поднял голову, окинул девушку угрюмым взглядом.

– И куда ты теперь отправишься?

– О, – беспечно сказала Гейджи. – Друзья мне помогут…

Глаза Саймона остановились на камне на ее груди.

– Позовешь драконов?

И она рассмеялась. Подошла, наклонилась – перед самым его лицом покачивался сияющий камень. Сияли глаза Гейджи.

– Драконов? – выдохнула она. – Я – Дракон!

Нашел его Хорстон. Саймон сидел на песке и бессильно ругался. Помощник обошел хозяина, обозревая со всех сторон, и на губах его появилась усмешка.

– Ай да девочка! Нет, что за девочка!

– Ну, ты… – с внезапной усталостью сказал Саймон. – Ладно, раскуй меня…

– А ключика у тебя нет?

– Стареешь, Хорст. Ключи тебе понадобились…

Помощник быстро доказал, что ключи ему еще не нужны. Помог хозяину встать. Не глядя на него, Ригерт растирал занемевшие руки.

– Вижу, поговорили?

– Поговорили. Можем плыть. Она не с нами.

– А с кем?

Саймон помолчал. Его язык не поворачивался повторить ее последние слова: «Я – Дракон!». То, что она сказала, было слишком… огромно. Слова могли раздавить его, если бы он им поверил.

– Думаю, о ней позаботятся. Морской народ ведь остался?

– Грожу пришлось их оставить. Всем известно – Морской народ под милостью Отца Дракона.

– Ну вот, они и позаботятся о ней.

– Или она о них, – пробормотал Хорстон.

– В любом случае – мы с ней больше никогда не увидимся.

– Знаешь, парень, – спокойно произнес Хорстон, когда они шли к своим людям и своей шхуне, – я прожил не так уж мало лет и кое-что понял…

– Ну и что ты там такого понял?

– Никогда не зарекайся. Все могут встретиться – всегда и везде. Говорят, даже после смерти. Надеюсь, она не святая, и ее отправят туда же, куда и нас…

Саймон коротко засмеялся, ткнул его кулаком в плечо:

– Ты знаешь, даже ради встречи с нашей Говорящей я туда еще не тороплюсь!

– И потом, – продолжал старик невозмутимо, – с тобой-то она встретиться, может, и не пожелает, но вот со своими родными… Думаю, в Хейме еще помнят, кто и откуда была пропавшая девочка?

Саймон посмотрел на него. На берег, заполненный людьми. Глаза его засветились.

– Ах ты, старый черт! – сказал почти любовно, и вновь двинул помощника кулаком – довольно чувствительно. Ускорил шаг. Хорстон с кряхтеньем потер плечо.

– Вот так всегда – ему радость, а мне мучения!

Драконы появились после полудня. Привлеченные невнятными, но выразительными криками моряков, грузивших вещи на шхуну, те, кто еще оставался на берегу, развернулись к морю. Кое-кто бросился в воду, вразмашку моментально преодолев расстояние до берега. Оставшиеся замерли на палубе, указывая на то, что все и так уже ясно видели.

Или, вернее, – кого.

– Драконы!

Саймон теперь явственно представлял, что произошло когда Дракон явился из моря и положил голову на нос осевшей под его тяжестью грожевской «Красотки». И колдуна Фейхнера не надо, чтобы понять – Дракон недоволен и рекомендует им убраться. Что пираты и сделали с наивозможней скоростью. Даже забыв про пленных.

Большинство его экипажа было готово проделать это сейчас же.

Но не он.

Заслоняясь от солнца, чтобы лучше видеть, Саймон с замиранием сердца смотрел, как один из драконов огибает «Удачу», и волны раз за разом подкидывают шхуну в сильных ладонях. Поверит ли кто-нибудь, что он видел Его? Он и сам себе не верит! Затаив дыхание, Саймон жадно рассматривал Дракона, стремясь запомнить каждую его частичку, линию, изгиб – чтобы повторять потом, всю жизнь, что он видел, видел Дракона!

Но они… они, кажется, уходят!

– Эй, погоди! – Саймон протянул руку. – Погоди, дьявол тебя возьми!

Моряки отшатнулись, испуганные таким непочтительным обращением. Саймон, вспарывая ногами волну, вошел в воду.

– Погоди!

Драконы, к удивлению моряков, да и самого Саймона, не уходили, словно желая послушать, что может сказать им человек. Саймон замер, немо уставившись. Дракон отливал всеми оттенками серебра… если у серебра бывают оттенки – каждая чешуйка сияла, отражая то небо, то солнце, то воду… всегда быстрый на язык и эпитеты торговец сейчас не мог подобрать подходящего слова, которое описало бы это морское божество. Чуть поодаль виднелся черный гребень второго, просто огромного дракона.

– Я… – сказал Саймон, облизывая вдруг пересохшие губы. – Ты…

Глаза дракона – миндалевидные, поднятые вверх к вискам… какие виски у дракона?.. – в упор смотрели на Саймона: он видел в них свое отражение. Цвет их внезапно напомнил ему цвет Слезы – камня пропавшей девушки. Камня Драконов.

– Ну… – произнес Саймон и вдруг беспомощно всплеснул руками. – Ты и сам все знаешь, ведь так?

Дракон неожиданно насмешливо, чисто по-человечески фыркнул. Грациозно выгнув шею, оглянулся на своего неподвижно наблюдавшего собрата. Потянувшись к Саймону, легонько толкнул его головой – получивший полновесный удар, от которого хрустнула грудная клетка, торговец опрокинулся в захлестнувшую его с головой волну. Когда, отфыркиваясь, отплевываясь, мотая головой, поднялся – драконов уже не было.

Хорстон осторожно потянул его за локоть. Саймон взглянул на него с отчаяньем:

– Я ничего не смог им сказать! Ничего!

Лицо Хорта было мокрым – и не только от брызг.

– Ладно. Пошли. Пошли на берег, Саймон. Пошли. Я думаю, они тебя и так поняли.

– Что тебя тревожит?

До прихода черной луны было еще далеко, и они не спешили. Та, что раньше была Гейджи и пока не получила еще своего нового имени, кроме привычного «Говорящая» – но уже «с Людьми», могла насладиться таким непривычным и увлекательным путешествием. Она и наслаждалась – немыслимым для людей стремительностью и неутомимостью движением; полуузнаванием-полувоспоминанием подводного мира; рассказами своего спутника. Он учил ее Танцу и Вопросам, умению находить нужное течение или своего сородича, разговору с морскими обитателями, которые просто не могли не ответить Дракону, а потому с ними следовало быть вежливыми и не беспокоить попусту…

Но все чаще и чаще она сворачивала с нужного направления, пока ее спутник не поправлял ее – как будто нечто сродни той стрелке из голубого металла раз за разом разворачивало ее на север. Что-то притягивало ее – к берегу.

И он понял это.

– Ты не такая, как мы, – сказал он, – и нуждаешься в том, в чем мы не нуждаемся. Тебе нужно говорить не только с нами. Наверное, ты еще не договорила. Я покажу тебе твое течение.

Чувство, сложное, как окраска коралловой рыбки, и такое же радостное, омывало ее.

– Но черная луна…

– Она придет снова и снова, – ответил он. – Нам некуда торопиться. Доскажи то, что должна сказать, и возвращайся к нам. Мы просто немного тебя подождем.

Возвращение

Саймон резко остановился, точно налетел с разбегу на стену.

Она сидела на палубе, тесно обхватив руками колени – как когда-то, еще в самом начале плаванья. Мокрые распущенные волосы облепляли ее с головы до ног. Саймон быстро взглянул на Хорстона, стоявшего у штурвала – тот поднял плечи: мол, знать не знаю, ведать не ведаю… И ведь не позвал, пень старый, когда она наконец явилась!

Девушка даже не повернула головы. И не подняла ее, когда Саймон остановился прямо перед ней. Саймон посмотрел сверху на ее затылок, вздохнул и присел на палубу рядом.

– Ну? – сказал, заглядывая в ее лицо. – Ты наконец вернулась?

Гейджи молчала.

– Насовсем? Или… на время?

Девушка продолжала молчать. Саймон осторожно убрал с ее лица мокрые прилипшие пряди – только тогда Гейджи перевела глаза на него. Странные, далекие… нездешние глаза. Казалось, она даже не осознавала, что кто-то был рядом. Ее вдруг затрясло. Гейджи сжалась еще сильнее и уткнулась лбом в колени. Да уж, мокрые, хоть и густые волосы – плохая защита от промозглой ночи и ветра.

– Пошли, – сказал он, привстав на одно колено и подхватывая ее под спину и колени – холодная и мокрая. – Рыба ты моя морская…

Хорстон одобрительно подмигнул:

– Хороший улов, капитан! Поймал, наконец, Говорящую?

– Это уж кто кого поймал, – отозвался он. – Да и, похоже, отговорила она у нас.

– Разотри ее как следует, заверни в одеяла, да налей чего покрепче!

– Не учи ученого!

– А знаешь, как еще можно согреть девушку? – донеслось к нему с порывом ветра.

– И этому не учи, – бормотал Саймон. – Да и какая она сейчас девушка… лягушка, и только.

Он говорил это, чтобы успокоить себя – или молчащую, покорно прижавшуюся к нему Гейджи… не по себе ему от этой покорности… не по себе оттого, что она возникла так, посреди моря, ниоткуда… Его глаза невольно шарили по темной воде, разыскивая ее волшебных друзей. Саймон лягнул дверь и внес Гейджи в свою каюту… помнится, она еще не хотела выходить отсюда… лучше бы и не выходила. Сейчас он был готов навсегда запереть ее здесь. Осторожно уложил Говорящую на постель, укутал в одеяло. Метнулся к столу.

– Пей… ну пей же… вот так… молодец, умница, хорошая девочка, – ворковал он, как любящая мать над прихворнувшим младенцем.

– Ух ты, тюти-мути… – в тон подхватил Хорстон, объявляясь за его спиной. Похоже, помощник притащил сюда все плащи и одеяла, какие только нашлись на судне. Бросив взгляд на трясущуюся Гейджи – из одеяла торчало только ее бледное лицо, – скомандовал:

– Дай-ка рыбьего масла!

Разгреб одеяла, извлекая Гейджи. Саймон отступил, наблюдая за его мозолистыми руками, растирающими гладкую кожу, и поймал себя на том, что все больше склоняется к другому способу согревания выловленных из моря девушек…

Хорстон остановился, только когда все ее тело начало гореть, а сама Гейджи – тихонько поскуливать. Тяжело отпыхиваясь, кивнул Саймону:

– Еще вина, одеяла – и спать! К утру будет как новенькая!

«Лучше бы как старенькая», – мрачно подумал Саймон, за компанию прикончив бутылку. Эта новая Гейджи – беспомощная, бледная, немая – его пугала. Все казалось, что она просто растает, растворится в ночи, из которой явилась, – словно призрак, который поглощает рассвет.

Он сел у стола, скрестив на груди руки, с твердым намерением сторожить драгоценную находку до самого утра.

Все казалось таким выпуклым и четким… и странным… с непривычной, полной углов, перспективой. Потребовалось много времени, прежде чем она поняла, что такое находится перед самыми ее глазами. Потолок. Просто потолок – и, конечно, не перед самыми ее глазами. Она не могла бы дотронуться до него, даже если б протянула руку. А это – светильник, который уже побледнел с рассветом. Звуки… знакомые звуки моря… в которых чего-то не хватало… вот чего – бесконечного разговора его обитателей… казалось, уши были заткнуты пробками. Она повернула голову и долго, пристально изучала человека, сидевшего у стола. Он спал, скрестив на груди руки, вытянув ноги, откинув голову. «Саймон» – выплыло откуда-то из темной зыбкой глубины, в которую превратилась ее память. Саймон. Ригерт. Торговец. Искатель драконьих кладов. Ее жених.

– С-с… – вот и все, что вырвалось из ее пересохших губ.

Но он услышал.

Странное, резкое движение – и он уже рядом. Опрокинутое над ней лицо.

– Здравствуй, Гейджи.

Голос тоже был странным. Таким… однозвучным, без присущих драконам быстрой смены диапазонов. Хриплым.

Людским.

И в то же время – странно приятным. Саймон продолжал всматриваться в нее. По его лицу пробежала целая рябь выражений, которые ей тоже предстояло вспомнить – ведь мимика драконам ни к чему.

– Заставила ты нас поволноваться, Говорящая. Где ты столько пропадала?

– Там, – сказала Гейджи и с удивлением покосилась на собственную шевельнувшуюся руку.

– Можешь сесть? Тебе не холодно? Хочешь что-нибудь выпить? Съесть?

– Да. Нет. Да. Да.

Ригерт помог ей сесть. Она повертела головой, привыкая к новому… старому зрению.

– Мы далеко… сколько… – язык еще не справлялся с целыми фразами, но он понял.

– До Хейма три дня пути. Скоро мы… я буду дома, – он осторожно присел рядом. Поглядел искоса. – Я никогда не спрашивал… Ты ведь не из Хейма?

Гейджи машинально качнула головой, прежде чем вспомнила, что означает это движение. Тело вспоминало все гораздо быстрее.

– Нет.

– Где твой дом? Я могу… – Саймон замолчал. Рука его скользнула по одеялу. – Я должен вернуть тебя твоим родным. Я готов ответить за похищение. Это преступление, и я за него отвечу.

Гейджи вновь качнула головой и подняла два пальца.

– Два? – он быстро взглянул на нее. – Ты все еще считаешь, что я убил Коранда?

– Нет. Они. Сказать. Должен, – Гейджи была страшно довольна своими успехами. Как люди вообще умудряются друг друга понимать, если для этого требуется столько усилий?

– На суде лорда? Рассказать про Грожа? А что… будет с тобой?

Гейджи опять качнула головой (может, она вспомнила только этот жест?).

– Домой. Отец. Мать. Братья.

– Жених? – неожиданно подсказал Саймон. Она метнула в него насмешливый взгляд.

– Нет. Отказался.

– Дурак, – искренне сказал Саймон.

«Не мне с тобой спорить».

– Я могу отвезти тебя…

Гейджи коснулась его руки. Приятно. Тепло.

– Есть. Хочу.

Он сорвался с места – все так же странно резко, резко и стремительно.

– Сейчас. Будешь есть здесь? На палубе?

Она засмеялась.

– Везде!

– Ну, парень, ты спекся! – сказал Хорстон, вдоволь налюбовавшись, как его хозяин рысью бросается выполнять то одно, то другое пожелание Гейджи. В общем-то, эта участь не миновала и остальных моряков, выяснивших наутро, что Говорящая снова с ними, но Ригерт был… особенно усерден. Саймон метнул в него красноречивый взгляд.

– Ну и что с того?

– Ничего, – утешил его помощник. – Рано или поздно это со всеми нами случается.

– Что?

– Приступ идиотизма.

– Я похож на дурака?

– И притом круглого.

Саймон открыл рот… и расхохотался.

– И как часто?

– На моей памяти – первый раз.

– Ладно, диагноз поставлен. Может, лекарь еще и посоветует, что мне делать с этой своей дурью?

– Жениться, – не задумываясь, отозвался Хорстон.

Саймон улыбался.

– Лекарь, да ты просто коновал! Не слишком ли сильное средство?

– Тебе другое уже не поможет, – сухо отозвался Хорстон. – И не говори, что такой вариант тебе не приходил в голову. Женишься – вылечишься – и все пойдет по-прежнему.

Саймон перестал улыбаться.

– Вот тут ты ошибаешься.

– Ошибаюсь насчет того, какое сокровище само идет тебе в руки?

Саймон отвернулся. Поглядел на море. До Хейма было уже рукой подать – день пути. Еще день – и она может вновь уйти от него.

– Что все будет по-прежнему. Я знаю, что она – сокровище. Даже слишком огромное, Хорст. Слишком. Я боюсь, что не сумею его удержать.

Хорстон философски смотрел на его профиль.

– Мой тебе совет, парень, – не давай ей прийти в себя. Бери ее сейчас, пока она до конца не очухалась. Не давай время на раздумья.

Саймон помолчал. Потом качнул головой.

– Нет. В этот раз она пойдет – или не пойдет – со мной по своей воле. По своему желанию.

И уходя, сделал вид, что не услышал брошенное в сердцах:

– Ну не дурак ли?

Потому как был с этим полностью согласен.

Гавань Хейма достаточно просторна и глубока, чтобы в нее могли заходить большие и тяжело груженые корабли. Во время войны это сослужило городу недобрую службу – Хейм был занят стрейкерами одним из первых. Но зато теперь, в дни мира, Хейм процветал.

У Гейджи кружилась голова, когда она глядела на стоявшие в гавани разнообразные суда; на множество людей, снующих по пристани. Воздух разрезали голоса, выкрики, команды, зазывы продавцов и менял, трещотки нищих и монахов; ноздри вдыхали забытые запахи гавани – соленой и тухлой рыбы, свежеиспеченного хлеба, пеньки, смолы, южных специй, дыма и разогретых работой человеческих тел. Здесь, в отличие от островов, осень уже вовсю вступала в свои права, и Гейджи зябко куталась в плащ. Хейм, выстроенный из белого камня, просто светился на ясном солнце Золотого Дракона – первого месяца осени. Ее не было два месяца. Она машинально посмотрела на север, хотя прекрасно знала, что не сможет отсюда увидеть свою Гавань. Ждут ли ее еще? Надеются ли? В свете того, что она теперь знала о себе – и о своей матери – леди Янга наверняка знает, что она просто не может утонуть. Но вот что действительно с ней случилось, вряд ли кто мог догадаться…

Она покосилась на стоявшего рядом Ригерта. Он выглядел, как всегда, очень энергичным и очень уверенным в себе. Его, казалось, не обескураживала потеря клада, на поиски которого он потратил несколько лет. Впрочем, и того, что они привезли с собой, с лихвой хватит, чтобы окупить само путешествие, работу моряков и ныряльщиков, да и следующие поиски чего-либо, которые – она не сомневалась – он в скором времени предпримет. Ригерт, почувствовав взгляд, посмотрел на нее и быстро улыбнулся:

– Вот мы и дома, Гейджи. Теперь ты запросто можешь отправить меня в тюрьму или стребовать виру за свое похищение.

Она пожмурилась на теплое, непривычно не слепящее солнце.

– Я этого не хочу.

– А чего ты хочешь?

– Вернуться домой. Увидеть родных.

– Ты позволишь мне помочь?

Она засмеялась.

– Конечно, ведь я тоже имею право на долю от твоего клада! Я ее заработала!

В первый раз за эти дни его самообладание дало трещину.

– Ты имеешь право на весь этот клад, Гейджи, – сказал Ригерт тихо. – И мы с тобой это знаем.

Она отвернулась. Она жалела о тех своих словах. Лучше бы он принял их за шутку. Когда Гейджи вспоминала, что он знает, то просто терялась – как себя с ним вести.

– Он принадлежал не мне, – сказала Гейджи наконец.

– Хозяин острова отпустил нас по твоему слову?

Она кивнула. Задумалась и вдруг рассмеялась:

– Хотя, если бы вы устраивали ему песнопения… о! – она взмахнула рукой, увидев его озадаченность. – Не обращай внимания! Я просто кое-что вспомнила.

– Мне надо проследить за разгрузкой, – сказал он почти небрежно. – Подождешь на борту или пусть кто-нибудь проводит тебя до моего дома? Ты ведь… не откажешься быть моей гостьей?

– В прошлый раз ты разрешения не спрашивал, – поддразнила Гейджи.

– Я исправляюсь. Так что же?

– Поброжу по пристани.

– Мы быстро управимся, – пообещал он…

Гадалка ухватила ее руку цепкими опытными пальцами. Гейджи дернула было локтем, но со вздохом сдалась – не отстанет. Утешало лишь, что денег в кошеле всего ничего. Чуть ли не столько же, сколько было при ней, когда Ригерт увез ее на своей «Удаче».

– Ну что, красивая? – гадалка улыбалась, серые ее глаза – точь-в-точь, как у самой Гейджи – сияли солнечным блеском. – Вижу, не знаешь, на что решиться? Куда направить свой взгляд?

– Знаю, – отбивалась Гейджи. – зюйд-вест – вот и все мое направление!

Гадалка закачала головой, языком зацокала:

– Ой-ой-ой! А как же тот, кого ты оставляешь за спиной?

– А кого я оставляю за спиной? – холодно спросила Гейджи.

– Вот это и скажут мои карты! Идем-идем, красивая, карты разложу, всю правду расскажу, ничего не утаю!

Народ вокруг поглядывал с усмешкой: ну что, попалась? Красивая.

Гейджи, сама не зная почему, все же пошла покорно следом за гадалкой в тень соседней лавки, торгующей пряностями. Здесь, в облаке ароматов, присела рядом с женщиной на цветной вытертый коврик. Гадалка сноровисто раскладывала карты. Не было там привычных глазу королей-шутов-дам: звери, птицы, цветы, звезды, причудливые узоры… Да и сами масти какие-то чудные. Гадалка бормотала под нос, поправляла саму себя, перекладывала карты из одной стопки в другую, не глядя, откидывала в сторону…

– Ну что ж, – сказала наконец, окинув карты зорким взглядом. (Выбросила еще одну). – Начнем?

– Начинай, – мнимо равнодушно отозвалась Гейджи.

– Вижу, возвращаешься ты в дом родной. Тот, что на зюйд-вест. Там ждут тебя, ждут и надеются. Здесь все хорошо. Позади у тебя путешествие – долгое, опасное. Злые люди, морские гады, оружие и кровь… и кровь. Но завершилось все благополучно, да и в накладе ты не осталась. А вот и тот, кого ты за спиной оставляешь. Не торопись, не торопись, красивая. Он тебе самой судьбой и людьми предназначен… (Гейджи фыркнула, но смолчала). Какой-то выбор перед тобой – непростой, но и вовсе не такой сложный, как ты себе думаешь. А уж когда выберешь, ты… – Гадалка перевернула следующую карту и умолкла. Так надолго, что Гейджи, вытянув шею, попыталась разглядеть – что же там такое ей выпало? Смуглые руки метнулись, сметая все карты. Гадалка торопливо собрала их в колоду, к груди прижала. Сказала – почти шепотом, нахальных прежде глаз не поднимая. – Прости человеку, что пыталась тебя учить. Я же не знала…

Поднялась – и, скользнув в толпу, мгновенно в ней затерялась. Гейджи поглядела на изумленных зевак, пожала плечами, встала и пошла себе независимо вдоль по шумной улице.

«…Мы управимся быстро», – пообещал он.

Но прошло немало часов, прежде чем они закончили. Хейм поглотила ночь – холодная и мокрая, внезапно сменившая притворявшийся летним день. Саймон остановился, огляделся и понял, что Гейджи ушла. Он даже внезапно представил, как это было – словно видел собственными глазами. Как она выбралась из клубящейся толпы на прямую улицу, ведущую вверх от порта, как обернулась, заслоняясь от солнца ладонью, чтобы рассмотреть, что творится на палубе «Удачи»…

Как повернулась и неторопливо ушла, уже не оглядываясь.

– Довыделывался! – с отвращением сказал Хорстон. Саймон просто кивнул. Они постояли молча, глядя на струящиеся в воде огни пристани.

– Ну, и что ты теперь собираешься делать?

Саймон повернулся и посмотрел на него.

– А ты как думаешь?

Она смотрела на свою мать. Мать смотрела на свою дочь.

Так вот как это было. Какую же глупость надо было совершить… или какое мужество иметь, чтобы отказаться от всего… чтобы быть навеки заключенной в эту крохотную оболочку… быть лишенной глубины и танца… и красоты, и силы, и магии… Знать и помнить это. Как ты смогла, мама? Я – Дракон, но ты меня сильнее…

– Гейдж…

Мать шагнула, осторожно коснулась плеч Гейджи, заглянула в глаза – всего на какой-то миг, – но напряженная, даже суровая маска Владетельницы дрогнула и растаяла, открывая лицо беспомощной и безмерно счастливой женщины.

– Ох, доченька… ты смогла…

Саймон Ригерт разглядывал Гавань Дракона все то время, что спускался с перевала. Не очень большое… по южным меркам даже убогое владение. Замок на отвесной скале в оконечности бухты – вряд ли такой удастся взять с моря. Рыбацкий поселок с натянутыми сетями. Вправо уходили возделанные поля. Урожай небольшой, но стабильный. Еще говорят, у них разводят горных лошадей…

Саймон одернул себя. Он не собирался ПОКУПАТЬ это владение. Он ехал к девушке. К своей невесте, если уж на то пошло. Правда, Гейджи не сказала, кто она такая. Впрочем после того, как он походя прошелся по всем прибрежным лордам… с каким явным облегчением она приняла его отказ жениться на ней!

Саймон и сам не знал хорошенько, зачем ехал в Гавань. Просить прощения, что похитил ее? Из-за того что все еще вспоминает золотое девичье тело на залитой солнцем палубе? Потому что его до сих пор преследует ее смех: «Я – Дракон!»?

А может, он просто хочет узнать, что такое – быть Говорящей с Драконами…

Или – что такое БЫТЬ Драконом?

Ее родители. Его глаза беспокойно перебегали с загорелого сухопарого мужчины на спокойную статную женщину. В ее густых пепельных косах – косах Гейджи! – блестела первая седина. Кто из них? В ком течет драконья кровь? Кто оборотень? И как второй жил все это время рядом?

– Итак, вы Ригерт, – сказала женщина. Голос ее звучал глуховато и холодно. Серые глаза неотступно изучали его лицо. Словно пытались найти что-то, не находили и пытались снова. И снова.

– Да, – сознался он.

Мужчина склонил голову набок.

– Тот самый Ригерт?

– Думаю, что тот, да.

В сощуренных желтых глазах лорда блеснула усмешка.

– Янга, это парень, что отказался жениться на нашей девочке!

– Но я вовсе не…

– Мама, я…

Саймон вскочил. Вошедшая в дверь Гейджи будто наткнулась на невидимую преграду.

– Ты?!

Ее лицо вспыхнуло.

Саймон вышел из столбняка первым. Шагнул, подбирая уроненный ею платок, впопыхах уколовшись о воткнутую в вышивку иголку. Мягко всунул платок в ее растерянные руки. Пробормотал:

– Здравствуй.

Взгляд Гейджи метнулся на родителей. Сказала настороженно:

– Здравствуй.

Молчание затягивалось. Владетели Гавани наблюдали за молодыми людьми. Гейджи комкала платок. Саймон с досадой кашлянул, чтобы проверить, не пропал ли у него и голос – заодно с соображением. Чуть отступил, чтобы видеть одновременно Гейджи и ее родителей.

– Я должен извиниться…

– Долг – превыше всего, – мгновенно согласился лорд Янгмаар.

– Прошу прошения, что похитил вашу дочь и доставил вам столько горя…

Янгмаар хладнокровно пожал плечами.

– Ты ведь не знал, что она – наша дочь. Так что не вижу, за что тут извиняться.

Увидев, что Саймон слегка опешил, Гейджи улыбнулась невольно. К отцовской манере разговаривать надо было еще привыкнуть.

– Надеюсь, она тебе тоже доставила немало хлопот?

Саймон покосился на девушку. Та улыбалась.

– Да уж…

– Тогда мы квиты. Правда, моя леди готова задать тебе с десяток плетей…

– Три, – поправила Янга. – Три десятка. И после вымочить в море.

– Словом, извинения приняты, – подытожил лорд.

Оба вновь с ожиданием уставились на Саймона. Тот все не мог избавиться от редкого для него замешательства. Ему явно никто не собирался помогать. Губы лорда подрагивали в едва сдерживаемой усмешке, взгляд леди был взглядом лучника, готового снять вот-вот взлетящую птицу. Гейджи, похоже, собиралась улизнуть, но никак не могла отыскать подходящего предлога.

Странно, но первой подала голос именно леди Янга.

– Гейджи. Наш гость остановится у нас. Покажи ему Гавань.

Гейджи стрельнула непримиримым взглядом.

– Он терпеть не может жалкие клочки суши! – буркнула она. Резко повернувшись, приказала. – Иди за мной!

Саймон поспешно раскланялся с Владетелями Гавани. Показалось ли, что лорд подмигнул ему напоследок?

Едва Ригерт скрылся за дверью, Янгмаар повернулся к жене.

– Он тебе понравился! – воскликнул торжествующе.

– Как и тебе. Он нравится ей. Это главное. Надеюсь, она не пожалеет. Нужно иметь большую смелость, чтобы быть мужем дочери Дракона.

– Я ведь не побоялся! – заявил Янгмаар, обнимая ее.

– Да. Но как часто ты жалел об этом? – произнесла Янга так тихо, что ему показалось – он ослышался. Его храбрая, сильная, умная, красивая женщина всю жизнь думала, что он…

Но разве она знала, как он с замиранием сердца ловит каждый ее взгляд в сторону моря или каждое ее слово, сказанное о Драконах? Он так боялся, что она его покинет…

– Никогда, – пробормотал он, утыкаясь лбом в ее висок. – Слышишь? Никогда…

Впервые на его памяти он видел в глазах жены слезы.

– Ну? – сквозь зубы спросила Гейджи, пока они стремительно шагали по коридорам замка. – И что лорд Ригерт желает увидеть?

– Тебя! – успел сказать лорд Ригерт – и они вылетели во двор. Народу здесь было предостаточно, и народ мог вдоволь наглазеться на гневную стремительную молодую леди и следующего за ней по пятам мрачного незнакомца.

Гейджи по привычке направилась было в свое любимое убежище на голове Берегового Дракона, но, вспомнив рассказ отца, что на этом самом месте он сделал предложение ее матери, резко развернулась (при этом едва не столкнувшись с Саймоном) и пошла к Черным скалам. «Он тебе самой судьбой и людьми предназначен», сказала гадалка. Что ж, посмотрим на эту судьбу…

К тому времени, как они добрались к скалам, молчащий всю дорогу Саймон поуспокоился, сообразив, что ей нисколько не легче, чем ему.

Гейджи остановилась на берегу, развернулась, скрестив на груди руки, и мрачно уставилась на него. Щеки ее горели, глаза, ставшие в этот момент цвета морской волны, сверкали, роскошные волосы почти расплелись – и Саймон понял, что не видел в жизни женщины красивее.

– Как ты меня нашел? – резко спросила она.

– Просто вспомнил, какая именно леди во время войны призвала на помощь Отца Дракона. А вспомнив название владения, понял, что Гейджи-Говорящая и моя невеста – одно и то же лицо.

– Ну так что же? – с вызовом спросила она.

Он сделал примиряющий жест.

– Приехал тебя повидать.

Гейджи пожала плечами и, подобрав камешек, запустила его, как мальчишка, далеко в море.

– Увидел…

Они помолчали. Саймон присел на нагретый осенним солнцем камень.

– Как поживают твои люди? – спросила Гейджи. Она сидела неподалеку, опершись о камень руками и вытянув ноги. Наклонила голову знакомым – лорда Янгмаара – движением. Волосы рассыпались по плечам. Девушка рассеянно и привычно запустила в них пальцы, и он вновь вспомнил, как она стягивала их в узел – там, на палубе. Вся такая… обнаженная. И золотая.

Голос его прозвучал хрипловато.

– Разбрелись по домам. Отдыхают, гуляют и на каждом углу толкуют о Драконах. Все слушают, разинув рты, и все не верят. Вряд ли кому… – он украдкой взглянул на нее, – повезет хоть раз в жизни увидеть дракона. А тут целых два. А еще передают тебе привет и благодарность. Не знаем, как бы мы справились с Грожем и его колдуном без тебя.

– А пловцы?

Он насторожился. Он не раз видел, как Гейджи болтала и смеялась с Камеком…

– Я расплатился, и они отправились по домам.

Если сейчас она спросит про Камека… Гейджи задумчиво кивнула и промолчала. Саймон собрался с духом.

– Так вот, насчет нашего обручения…

Гейджи беспечно пожала плечами.

– Ты достаточно ясно выразился. Я не в претензии.

– Ноя…

– Я не могу вернуть тебе твоего дракона – он потерялся, когда ты утащил меня в Хейме. Очень жаль, но…

– Плевать на дракона! Я хочу получить тебя! – выпалив это, Саймон прикусил язык. Он ведь намеревался вести разговор деликатно и тонко…

Гейджи повернула голову. Внимательно посмотрела на него. Глаза ее сейчас были грозово-синими.

– Почему? – просто спросила она.

– Я никогда не хотел жениться…

На ее губах появилась улыбка.