Текст книги "Жертва обязательств (СИ)"

Автор книги: Наталья Павлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Шедший рядом Никитин, казалось, не замечал изменившейся погоды. Полы распахнутого форменного кителя развевались на ветру. Глаза подполковника беспокойно обшаривали окна океанариума, которые в основном были расположены на втором этаже. Как понял Антон, пространство первого этажа занимал большой аквариум с тоннелем для зрителей. На первом же этаже располагался и вестибюль, из которого можно было спуститься в подвал к началу экспозиции. Половину второго этажа занимали технические помещения для обслуживания бассейнов, в другой половине расположилось продолжение экспозиции с относительно небольшими аквариумами.

Ничего подозрительного в окнах второго этажа Антон не видел, хотя и вполне допускал, что мог просто не заметить. Сказывалось отсутствие опыта. Помимо понятного в данных обстоятельствах страха Антона все больше грызла неясная тревога. Какая-то подспудная мысль, суть которой он никак не мог уловить, все сильнее и сильнее ввинчивалась в его сознание, причиняя почти физически ощутимый дискомфорт, как от ноющего зуба. Что-то было неправильно, не укладывалось в общую картину, как будто кусочек детского пазла, оказавшийся по ошибке не в той коробке. И теперь в общей куче спутанных фрагментов, Антон никак не мог выделить тот самый чужеродный элемент.

На ступени крыльца первым поднялся Никитин и, не останавливаясь, зашел внутрь. Антон заметил, как Борис весь подобрался, берясь за дверную ручку. Фигура напарника напоминала сжатую пружину: только тронь, и получишь по пальцам. Антон и сам почувствовал, как свело от напряжения мышцы ног и рук. Никитин был выше и шире в плечах, из-за его спины Антон в первый момент не мог толком разглядеть холл. Войдя внутрь и осмотревшись, он с удивлением обнаружил, что холл был пуст. Напротив входа располагался гардероб, в глубине которого белели двери с традиционными картинками мужской и женской фигур, сложенных из кружка и по-разному повернутого треугольника. Справа стояла табличка 'Начало осмотра', указывавшая на уводившую вниз лестницу. Верхней одежды на вешалках было немного. Резало глаза преобладание ярких расцветок детских курточек и пальто.

Наблюдения Антона прервал хрипловатый голос, исходивший со стороны гардероба. Именно его он уже слышал из динамиков автобуса:

– Вперед и в стороны друг от друга. Дальше! Руки держать на виду! Снять пиджаки. Медленно! На пол их. Теперь развернуться лицом к двери, руки за голову.

Насколько Антон успел разглядеть, их противники расположились за стойкой гардероба, ведя наблюдение сквозь щели дверок. Оставшись в одной рубашке спиной к вооруженному противнику с заведенными за голову руками Антон почувствовал себя не просто беззащитным, а почти что голым. Ему показалось, что даже волосы у него на затылке встали дыбом от напряжения. В неверном отражении стеклянного дверного блока он заметил тени поднявшиеся из-за стойки. Взгляд зацепился за паутину трещин на стекле слева от двери. Присмотревшись, Антон разглядел размазанные красные пятна на полу и стекле.

Руки одного из подошедших быстро ощупали Антона. Скосив глаза, он увидел, что Никитина тоже обыскивал боевик в камуфляже и черной маске с прорезями для глаз. Еще двое вооруженных автоматами террористов остановились за спиной подполковника.

– Ну здравствуй, Палтус! Не думал, что ты все-таки придешь, – все тот же голос прозвучал прямо за спиной.

Услышав свое старое кодовое имя, Антон вздрогнул и обернулся, но тут же согнулся от боли, получив удар прикладом в правый бок. Краем глаза он увидел, как дернулся Никитин, но в грудь Борису уперся автомат. За спиной Антона стояло еще трое боевиков в таких же масках и камуфляже без опознавательных знаков.

– Я, кажется, не разрешал тебе поворачиваться, – проговорил тот из близнецов, что стоял посередине.

Антон, сумевший наконец вдохнуть и разогнуться, молчал и продолжал разглядывать говорившего. Имя 'Палтус' служило ему долго, но уже лет пять не использовалось. Как только Антон его услышал, он сразу понял, что казалось ему странным в сложившейся ситуации и не давало покоя. По телефону террорист произнес только одну фамилию. Кроме Сипягина никого поименно он не назвал: ни седого полицейского генерала, ни губернатора, никого вообще. Публичным человеком Антон никогда не являлся, назначение его тоже не имело широкого освещения в прессе. Вокруг него были люди более известные, однако же главарь террористов назвал именно его.

Антон всегда считал, что хорошо запоминает людей. И хотя лица незнакомца он не видел, он слышал его голос, внимательно разглядывал фигуру человека, присматривался к его движениям, но вспомнить его никак не мог. Это сбивало с толку настолько, что на какой-то момент Антон забыл о наставленном на него оружии.

– Мы знакомы? – его интересовал не только и не столько ответ, но и реакция террориста на вопрос.

Отреагировал боевик незамедлительно: коротко размахнувшись, он снова двинул пленника прикладом в живот. На этот раз Антон видел движение и успел закрыться руками. Охнув, он как подкошенный рухнул на колени. Левое запястье, принявшее на себя основной удар, взорвалось от боли. Обхватив правой рукой пострадавшую конечность, Антон порезался об осколки стекла разбитых вдребезги часов. 'Твою мать! Даже и не носил почти еще', – злость и досада будто бы даже слегка притупили боль.

– Я говорю – ты слушаешь, я спрашиваю – ты отвечаешь. Понятно? – склонив голову на бок, словно ученый попугай, террорист разглядывал свою жертву.

Не дождавшись ответа, бандит шагнул к все еще стоявшему на коленях Антону и ударил его кулаком в лицо. Упав на больную руку, Антон чуть не закричал от прошившей ее до плеча боли. Опираясь на правую, он встал на четвереньки, но противник тут же снова опрокинул его на бок пинком. Скрючившись на полу, прикрывая голову правой рукой и попытавшись спрятать левую под корпусом, Антон получил еще два или три удара обутыми в берцы ногами, самый болезненный из которых пришелся в правое колено.

– Да какого черта?! Вы совсем рехнулись! – Никитин заорал в голос. Послышалась возня, звук удара и падения. Слегка повернув голову, Антон разглядел, что его напарник уже лежит лицом в пол. Один из боевиков стоял коленом на спине пленника, заломив ему за спину руки, а второй приставил к его голове автомат.

– Спокойно, без геройских порывов! – главарь перевел взгляд с Никитина на Антона, отчего тот внутренне сжался, ожидая очередного пинка. Но на этот раз бандит только мотнул в его сторону головой и произнес: – Давай, и этого вяжи.

Двое подручных уложили Антона на живот и споро скрутили ему руки за спиной. Потом подхватили пленника и подняли, но продолжали держать за локти. Оглядевшись, Антон увидел, что и Никитин уже стоит со связанными руками между двух боевиков. Взгляд у Бориса был какой-то мутный, как в расфокусе, самого его пошатывало, а по лицу и шее текла кровь, все левое плечо белой форменной рубашки покраснело. Похоже было, что бровь рассечена. Третий из конвоиров все так же держал его на прицеле.

– Палтус, ты помнишь Азамата?

Азамат Ширкоев... Антон его отлично помнил. Семь лет назад группа подполковника Сипягина после серии неудач все же вычислила его. Сам он не был террористом, но был их глазами и ушами. Очень молодой и очень одаренный парень, хакер-самоучка. Его могло ждать большое будущее в сфере IT, но парню не повезло. Его старший брат, убежденный и преданный сторонник одной из исламских террористических ячеек, втянул Азамата в такой переплет, выйти из которого сухим было уже невозможно. Азамат не был религиозным фанатиком, и у Антона были свои планы на него. Но вышло иначе: при не выясненных до конца обстоятельствах Ширкоев повесился в камере через неделю после ареста. Когда Антон попытался узнать подробности произошедшего, ему твердо указали, что задачей подполковника Сипягина было поймать преступника, а дальнейшее его не касается. Антон попробовал получить хоть какую-то информацию по своим неофициальным каналам, но результатом этого явились вызов на ковер к генералу через голову непосредственного руководителя и грандиозная выволочка. Это только укрепило Антона в его подозрениях, но попытки узнать что-либо он оставил. Осталось лишь какое-то смутное чувство вины, долго не отпускавшее его.

– Ты его помнишь? – не унимался главарь. Теперь он стоял прямо перед Антоном и сверлил его взглядом сквозь прорези в маске.

В голове Антона вертелся адский хоровод. И тут он наконец сообразил. Это была даже не догадка, а абсолютная уверенность. Ну конечно же! Парень, купивший злополучную взорвавшуюся восьмерку: то ли Руслан, то ли Рустам...

– Рустем Ширкоев, – в голосе Антона не было вопроса, он знал, что не ошибается. – Я хорошо помню твоего брата, Рустем.

– Еще бы, ведь он был особенным. Он был талантливым, строил грандиозные планы, – бандит подался вперед, руки его сжались в кулаки. – А вы его убили!

'Ну да, а ты втянул его во все это дерьмо, ангел небесный!' – вслух этого Антон говорить не стал, ему вовсе не улыбалось снова корчиться на полу. Не найдя безопасного ответа, он счел за благо промолчать.

– Что, Палтус, язык проглотил?! Давай, оправдывайся, говори, что это случайность, несчастный случай или что еще вы там придумали?

Антон пожал плечами:

– А зачем, Рустем? Тебе нужен повод ударить? Да бей так, без повода, тебе не привыкать.

Террорист дернулся вперед и схватил Антона левой рукой за ворот рубашки. Жалобно звякнув о плитку пола, отскочила оторвавшаяся пуговица. 'Сейчас прилетит!' – Антон напрягся в ожидании удара. Даже двое державших его боевиков слегка подались в стороны. Но Ширкоев только с силой оттолкнул от себя пленника:

– Не беспокойся, ты свое получишь. Я позабочусь об этом!

– Рустем, мы здесь, теперь выполни и ты свою часть сделки: отпусти детей.

– Вы как обычно считаете себя умнее других! – Ширкоев махнул рукой в сторону Никитина: – Это вообще кто, Палтус? Речь шла о начальнике полиции области.

– Подполковник полиции Борис Никитин, его заместитель. Генерал стар и не совсем здоров.

– И не такой самоуверенный дурак, как ты, Палтус, чтобы прийти сюда.

– И не такой дурак, как я, – кивнул головой Антон.

– Ответь мне, почему ты спрятал своего щенка? Ты что-то почуял после взрыва? Ты не мог ничего знать, никто не знал.

– Максим заболел.

– Ты меня идиотом считаешь?! – Ширкоев снова горой навис над Антоном.

– Да нет, не считаю, – Антон устало пожал плечами. Если ему не верили свои, почему ему должен был верить противник? – У Максима утром поднялась температура, веришь ты в это или нет.

– Что же тогда заставило тебя прийти сюда, Палтус? Я все никак не могу сообразить, ты глупее или хитрее, чем я думал.

– Не знаю, Рустем, тебе виднее.

– Зачем ты пришел? – Ширкоев в упор смотрел на Антона. Глаза его, возможно, из-за черной маски казались очень темными.

– А разве у меня был выбор? Приоритетом всегда является жизнь заложников. Ты угрожал, время шло...

– Ну, генерал ваш, к примеру, нашел выход, – усмехнувшись, Ширкоев кивнул в сторону Никитина.

– На то он и генерал... – Антону живо вспомнилось выражение лица начальника полиции, с которым тот процедил, выйдя из автобуса и поравнявшись с Антоном: 'Так ты, полковник, никогда генералом не станешь.'

– Да ты у нас герой, оказывается.

– Дети, Рустем, отпусти детей. Мы еще успеем поговорить.

– Отпущу, Палтус, но не всех. Поскольку твой малец вдруг заболел, а у меня были планы на него... Так вот, раз его здесь нет, да и полиция решила отделаться от меня подешевле, я считаю нашу договоренность недействительной. Но в знак своей доброй воли я отпущу девочек, а мальчишки пусть остаются вместо твоего, Палтус. Вы захотели пошутить со мной, отчего же мне не пошутить в ответ.

– Рустем, ведь мы же договорились.

– Я уже все сказал, – Ширкоев повернулся к Антону спиной и бросил своим спутникам: – Пошли!

Спустившись по лестнице в цокольный этаж, они оказались в довольно просторном помещении, в стены которого были вмонтированы большие аквариумы. Несколько аквариумов разной формы стояло посередине помещения. В углу зала на полу сидело человек тридцать: около двадцати взрослых взрослых, остальные дети. Их охраняли пятеро боевиков, одетых в уже знакомый Антону камуфляж. Чуть в стороне от остальных пленников сидел одетый в синюю форму охранника ЧОПа мужчина лет пятидесяти со здоровенным темно-фиолетовым синяком под левым глазом и связаными за спиной руками. Заложники были явно напуганы, но раненных кроме охранника вроде бы не наблюдалось. Все они внимательно разглядывали вновь прибывших. Когда на лестнице появился Никитин, одна из женщин всхлипнула и прикрыла рот рукой, кто-то из детей заплакал. Антон обернулся, его напарник и правда выглядел неважно: бледный, как молоко, пол лица залито кровью. Похоже, досталось ему по голове изрядно. Антон понимал, что и сам производил не лучшее впечатление: со связанными за спиной руками, прихрамывающий на правую ногу, светло-голубая рубашка испачкана и наполовину вылезла из-за пояса брюк, левая скула ссажена. Меньше всего он сейчас походил на героя и спасителя для этих людей.

По приказу командира двое боевиков усадили Бориса рядом с ЧОПовцем. Встретившись взглядом с Антоном, Никитин еле заметно через силу улыбнулся и чуть прикрыл глаза.

– Гляди, Палтус, это пираньи, – Ширкоев указывал прикладом автомата на один из аквариумов посреди зала. – Они так похожи на вас: нападают всегда большой стаей, не давая жертве шанса на спасение. Тебе стоило бы взять их имя...

– Слишком претенциозно. Палтус мне нравится больше, хотя и не я его выбирал.

– Я смотрю, ты осмелел, – террорист покачал головой. – Что ты на это скажешь?

Главарь провел их мимо заложников ко входу в подводный туннель в главном аквариуме. Антон заморгал глазами, привыкая к полумраку. Вдоль стен туннеля спиной к аквариуму на равном расстоянии друг от друга сидели дети и всего несколько взрослых. Над их головами под сводом аквариума в ряд были прикреплены какие-то темные свертки. У Антона похолодело внутри, когда он сообразил, что в них находится.

– Бомбы, Палтус. Тоннель заминирован, – Ширкоев махнул рукой вдоль потолка.

– Дядя Антон! – детский голос, прозвучавший из середины тоннеля, принадлежал белокурому вихрастому пареньку.

'Вадик, вот черт! Лучше бы ты молчал,' – Антон коротко кивнув, отвернулся, но было уже поздно.

– Вот и знакомые у тебя здесь нашлись, я сморю.

– Это класс моего сына, Рустем.

– Ну вот и отлично, – Ширкоев обвел сидящих на полу людей взглядом и заговорил немного громче: – Познакомьтесь, дети, это полковник Антон Павлович Сипягин, глава местного ФСБ, а также отец вашего внезапно заболевшего одноклассника. Он героически прибыл вас спасти. Правда, полковник и его коллеги решили немного схитрить. Но я человек добрый, поэтому прощаю их и даже пойду им навстречу и отпущу вас. Но не всех. Давайте поблагодарим и отправим к родителям наших прекрасных юных дам. Думаю, никто возражать не будет.

Террорист еще раз оглядел заложников и обернулся к одному из своих людей:

– Возьми Фархада и начинайте выводить их. Только девочек.

– Рустем, там есть совсем маленькие, отпусти их, – Антон мотнул головой в сторону входа в тоннель. – Тебе от них только морока.

– Как трогательно ты обо мне переживаешь, Палтус. Ну будь по твоему: девочки и все дети младше семи. Тебя устраивает мой аттракцион невероятной щедрости? – губы Ширкоева изогнулись в издевательской усмешке.

– А у меня есть выбор?

– Нет, выбора у тебя нет. Присаживайся, Палтус, – террорист подтолкнул Антона к месту рядом с Вадиком и двинулся к выходу из тоннеля.

Люди Ширкоева споро согнали всех одноклассниц Максима к выходу из тоннеля, построили парами и вывели наружу. Из соседнего зала послышалась возня, какой-то ребенок заплакал и стал звать маму. 'Наверное, малышей выводят, – догадался Антон. – Вот тварь, мог бы и мать отпустить!'

Антон постарался хоть как-то устроиться на полу, привалившись спиной к прозрачной стенке тоннеля. Пострадавшее колено ныло и никак не хотело успокаиваться ни в согнутом, ни в прямом состоянии, ребра ломило при каждом вдохе, но хуже всего дело обстояло с левой рукой. Запястье распухло и зверски болело, веревки, врезавшиеся в кожу при малейшем движении еще больше усугубляли дело. Антону казалось, что кисть начала неметь, хотя пальцы пока, вроде бы слушались. Стараясь не привлекать внимания охранявших их боевиков, Антон ощупывал правой рукой веревки на левой. Пальцы его вновь наткнулись на разбитые часы. Насколько можно было судить на ощупь, циферблат раскололся на неравные части. Два крупных осколка так и остались в оправе в то время, как мелкие по большей части высыпались наружу, а некоторые застряли в оголенном механизме часов. Антон попытался вытащить один из крупных кусков стекла, но сделать это со связанными руками оказалось не так просто. Не добившись никакого результата, он только впустую изрезал пальцы.

– Я помогу, – очень тихо одними губами прошептал Вадик и потянулся к запястью Антона.

– Не вздумай! – Антон говорил, не глядя на мальчика.

– У вас у самого все-равно не получится, – Вадим подсел поближе и прижался к плечу Антона, будто обнимая его правой рукой. – Мне страшно, вот я к вам и подсел. Они не догадаются. Я ведь, и правда, боюсь.

– Это опасно, Вадим.

– Здесь темно, они далеко. У меня получится, – Антон почувствовал, что Вадик уже ухватил и пытается раскачать осколок. – У меня пальцы чувствительные, я на аккордеоне играю. Ну учусь пока то есть.

– Аккуратно, Вадик, прошу тебя, – Антон исподтишка поглядывал на охранявших их боевиков. Ширкоев поставил по одному человеку у каждого входа в тоннель. – Пойми, все это не шутки.

– Дядя Антон, я понимаю. Они убили охранника, я сам слышал, как они об этом говорили.

Антон вздрогнул: значит, есть уже и первая жертва. Вот черт! Это плохо. Первый человек – это всегда барьер. Убив одного, преступник уже не остановится и перед убийством остальных.

– А тот, что сидит там? – Антон чуть повернул голову в сторону зала, из которого они пришли.

– Это второй, их двое было, – Вадик помолчал, сосредоточившись на выковыривании стекла из Антоновых часов. – Есть! Я достал его, дядя Антон.

– Молодец. Теперь попробуй чуть надрезать веревки у левой руки, лучше изнутри, с той стороны, что к спине. Там не так заметно будет. Осторожно, не порежься. И не разрезай веревки до конца. Надо, чтобы они держались на руке, но не пережимали ее так сильно.

– Ясно. Здорово вам досталось, дядя Антон.

– Это ерунда все. Вот если они нас накроют сейчас, тогда нам и правда обоим достанется, мама не горюй. Чуть что, сразу бросай стекло.

– Понял. Так лучше? – Вадик добросовестно пиливший капроновый шпагат, стягивавший руки Антона, попробовал пальцем немного оттянуть веревку.

– Да, кажется. Спасибо, – чуть покрутив левой рукой, Антон почувствовал, как удавка немного ослабела. – Теперь аккуратно, чтобы она совсем не отвалилась.

– Дядя Антон, а что с Максом? Он правда заболел? – мальчик продолжал свою работу, но Антон почувствовал, как Вадик, задавая этот вопрос, весь напрягся. 'Похоже, он тоже мне не верит'.

– Да, Вадик, заболел. У него температура поднялась, – помолчав, Антон вдруг неожиданно для самого себя добавил: – Вадим, я правда не знал обо всем этом. Даю слово тебе.

Мальчик не отвечал и продолжал перетирать веревку осколком стекла. Похоже, он обдумывал ответ Антона. Наконец, Вадик кивнул головой и произнес:

– Я вам верю.

'Ну хоть кто-то', – Антон облегченно выдохнул. Он и сам не смог бы объяснить, почему ему было так важно, чтобы этот мальчик ему поверил.

– Почему он называет вас Палтусом? Это же рыба, да? – Вадим уже переключился на другую тему.

– Ага, рыба. Довольно крупная, хищник, живет на глубине, хорошо маскируется. Старое прозвище.

– Вы его знаете?

– Заочно.

– Он вас ненавидит. За что?

Антон немного помолчал, раздумывая, как лучше ответить:

– Он считает, что из-за меня погиб его младший брат.

– А это на самом деле так? – Вадим искоса посмотрел на Антона, бросив пилить веревку.

Теперь пауза длилась намного дольше.

– Да, в какой-то мере. Хотя я и не желал его смерти. Все это очень сложно, Вадим. Оставь веревку, а то она совсем лопнет. Спасибо тебе, стало намного лучше.

Антон заметил, что Вадик спрятал осколок стекла в карман джинсов, но возражать не стал. Закончив с веревкой, мальчик не отодвинулся, а так и остался сидеть, прислонившись к Антону. Он больше не задавал вопросов, и, кажется, задремал. Глядя на свод аквариума, Антон и сам впал в какое-то пассивно-дремотное состояние. Рыбы как ни в чем не бывало пересекали тоннель то туда, то обратно. Некоторые плыли медленно и величаво, другие деловито проносились мимо. Среди них несложно было распознать акул, кормление которых так хотел увидеть Максим. Антону показалось, что хищники двигались резко и как-то нервно, будто бы чувствовали, что сегодня что-то идет не так. А может, их просто не покормили вовремя.

Антон не смог бы сказать, сколько времени пробыл в тоннеле. Кажется, он даже умудрился задремать, рассматривая мир по ту сторону стекла. Из этого сонного состояния его вывел шум в дальнем конце тоннеля. Через мгновение со стороны, противоположной той, откуда привели Антона, появились двое боевиков, вооруженных автоматами. Быстрым шагом они дошли до середины коридора.

– Вставай, пошли! – один из них стал прямо перед Антоном, второй остановился в двух шагах позади. – Живо!

Он ухватил пленника за локоть и рывком поставил на ноги. Антон поморщился от боли в связанных руках и повел плечами, расправляя затекшие мышцы.

– Дядя Антон! – Вадим испуганно хлопал глазами. Он, похоже, и правда умудрился заснуть.

– Все хорошо, Вадим. Все хорошо, – Антон ободряюще улыбнулся мальчику.

– На твоем месте я бы не был так в этом уверен! – боевик дернул и потащил Антона к выходу за локоть, который так и не отпустил. Второй террорист двинулся следом, отстав на пару шагов.

Выйдя из тоннеля, боевики провели пленника через еще один зал с аквариумами к лестнице и поднялись по ней на второй этаж. Через дверь с надписью 'Только для сотрудников океанариума' они попали в просторный зал. Оглядевшись, Антон сообразил, что это помещение предназначалось для обслуживания большого аквариума. Среднюю часть пола комнаты занимал сам аквариум огороженный забором высотой около метра. В ближней грани прямоугольного ограждения имелась калитка и небольшая лестница за ней. Около калитки стояли двое в камуфляже. Один из них был вооружен автоматом, как и остальные, у второго в руках был лишь фотоаппарат: небольшая цифровая мыльница.

– Проходи, не стесняйся. Мы тебя ждем, – по голосу Антон узнал в вооруженном человеке Ширкоева. – Знаешь, полковник Сипягин, твои подчиненные то ли совсем тебя не ценят, то ли считают нас полными идиотами. Я, конечно, не ждал, что наши требования исполнят в ближайшее время. Откровенно говоря, я вообще не ждал, что их станут исполнять. Но мне казалось, что твои люди хотя бы попытаются сделать вид, что работают над этим.

То ли от тона Ширкоева, в котором явно чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость, то ли от того, что он впервые назвал его по фамилии, Антона зазнобило. У него вдруг появилось стойкое ощущение, что в  сложившейся ситуации лично его, Антона Сипягина, положение, которое и до этого было незавидным, только что стало просто удручающим.

Антона подвели к калитке. Приблизившись, он разглядел, что стремянка за ней спускалась к решетчатой металлической площадке, расположенной примерно в десяти-пятнадцати сантиметрах над водой. Видимо, с нее в бассейн погружались для технического обслуживания водолазы. На площадке стоял еще один бандит в распятненке.

– А знаешь, может, ты чем-то насолил полиции? – Ширкоев усмехаясь глядел на побледневшего Антона. – Или ваш генерал всегда такой непримиримый? Сейчас мы докажем ему, что нет нереальных требований, зато есть серьезные аргументы. Готов снимать? Заводи его! – последнее приказание он бросил своему подручному.

Антон, подталкиваемый прикладом автомата в спину, не имея возможности со связанными руками спуститься по лестнице, был вынужден спрыгнуть на площадку, которая заходила ходуном у него под ногами. Следом по лестнице спустился и один из его конвоиров. Обернувшись, он увидел, что террорист с фотоаппаратом, похоже, начал снимать. Ширкоев взглянул через его плечо на экран фотоаппарата и махнул рукой находившимся на площадке:

– Начинай!

Один из его подручных поднял с пола скрученный в кольцо канат и начал связывать его свободным концом локти Антона. Второй конец каната был привязан к стремянке.

– Ты ведь у нас крупная рыба, а Палтус? Тебе должна понравиться компания в этом аквариуме: песчаные акулы, акулы-няньки, скаты... Дальше, прости, не дочитал. Но, как говорится, лучше один раз увидеть.

Закончив с канатом, боевик подтолкнул Антона к краю площадки.

– Ну что ты молчишь, Палтус? Люди за погружения деньги большие платят, а тебе бесплатно радость такая досталась.

– От счастья онемел, – Антон смотрел в воду и чувствовал, как внутри у него нарастает паника. Аквариум отсюда казался глубоким, и в этой глубине плавало много, очень много рыб. Когда он разглядывал их из тоннеля, они казались ему красивыми и грациозными. Сейчас же Антон не мог думать ни о чем ином, кроме того, скольким из них он окажется по зубам.

По взмаху руки Ширкоева, боевик плечом столкнул пленника в воду. Погрузившись с головой, Антон замолотил ногами и вынырнул. Отплевываясь, он обратил внимание на две вещи: во-первых, вода в бассейне оказалась соленой, а во-вторых, плавать в ботинках ужасно неудобно.

– Нет, так ты рыбок не разглядишь! Сейчас мы тебя научим!

Двое на помосте подтянули Антона канатом поближе к себе. Один из них лег на пол и ухватил Антона за локти, заламывая руки и заставляя его фактически перевернуться на живот. Второй боевик левой рукой схватился за плечо Антона, а правую положил ему на затылок.

– Ныряем! – голос Ширкоева заглушило бульканье воды.

Антон инстинктивно начал извиваться и биться в воде, но вырваться или хотя бы поднять голову никак не удавалось, держали его на совесть.

'Надо успокоиться. Главное, не открыть рот, не вдохнуть воду. Надо успокоиться'. Антон перестал дергаться и открыл глаза. В глубине под ним жил совершенно другой мир: медленно и величаво проскользнула какая-то довольно большая рыбина, стайкой будто танце пронеслись рыбы поменьше, качались водоросли.

'Главное, не дергайся. Если они хотят тебя убить, ты все равно не сможешь им помешать. Но, скорее всего, Ширкоев просто попугает тебя и старого генерала'. Антон все явственнее ощущал биение собственного сердца, ему казалось, что оно колотится о ребра, пытаясь выбраться наружу.

'Не выдыхай, иначе сразу вдохнешь. Только не открывай рот'. Антон больше не смотрел на рыб. Уши заложило, грудь разрывало от нехватки кислорода, он снова безотчетно начал биться в державших его руках.

'Не выдыхай! Уже скоро...' Воздух помимо воли Антона вырвался из легких вихрем пузырей. Но прежде, чем он успел вдохнуть соленой воды, рука, державшая его голову, выдернула ее из воды за волосы.

Дышать! Антон жадно хватал ртом воздух. Грудь болела, в ушах шумела кровь.

– Ну как? Еще искупаемся? – Ширкоев махнул рукой, не давая Антону опомниться.

Все повторилось снова: вода, приглушавшая все звуки, кроме шума в ушах, рыбы, мучительная нехватка кислорода. Антон снова попытался успокоиться. В стороне краем глаза он заметил неподвижный силуэт с резко очерченными спинным плавником и раздвоенным хвостом. 'Акула!' – мгновенная паника заставила сердце споткнуться, Антон дернулся всем телом и закричал.

– Что-то ты рано помирать собрался! – облокотясь на перила, Ширкоев наблюдал за Антоном, нахлебавшимся воды и теперь заходившемся в кашле. – Давай усложним затею! Палтус, ты знаешь, что у акул прекрасное обоняние? Считается, что они чувствуют запах крови за несколько километров. Тут места поменьше, конечно, но давай проверим.

Тот боевик, что удерживал Антона за руки, перехватил его локти так, чтобы его жертва оказалась спиной к нему. Все еще не откашлявшийся пленник дергался и вырывался. Второй террорист отпустил голову Антона, но все еще придерживал левой рукой его плечо. Развернув пленника лицом к себе, он размахнулся и ударил его кулаком в лицо. Из глаз Антона брызнули слезы, а из разбитого носа пошла кровь. Проморгавшись, он с ужасом глядел, как вода перед его грудью окрашивается в розовый.

– Ну что? Раз, два, три! – Ширкоев еще что-то говорил, но Антон его уже не слышал. Он отчаянно бился в руках своих мучителей, пытаясь не дать им окунуть свою голову в воду. Дело было заведомо проигрышное: барахтающийся со связанными руками в воде, он мало что мог противопоставить им. Вдвоем они все же сумели прижать его к платформе и заставить нырнуть.

Нормально оглядеться Антону мешала державшая его голову рука, но и того, что он увидел, было вполне достаточно. Привлеченные то ли возней и шумом, то ли запахом крови, а скорее всего и тем, и другим, внизу кружили несколько серых теней. Их резкие очертания были хорошо видны в прозрачной воде. Акулы двигались спокойно и грациозно, даже несколько вяло. Но Антону эта сонливость показалась обманчивой медлительностью готовящегося к броску хищника. Он не мог бы сказать точно, описывали ли животные концентрические круги или двигались по восходящей спирали.

Из-за борьбы в воде и разбитого носа нормально вдохнуть перед погружением Антон не успел и на этот раз начал задыхаться почти сразу. 'Скотина, ты надеешься, что акула отгрызет мне ногу и я сдохну в мучениях. А вот хрен тебе! Провалились бы твои акулы вместе с тобой! – вдруг со злостью подумал Антон. – Уж лучше просто захлебнуться...'

Он открыл рот, выдохнул остатки воздуха и тут же автоматически вдохнул, закашлялся и вдохнул еще глубже. Горло перехватило спазмом, в груди вспыхнул пожар, ее будто разрывало на части. Но это длилось совсем недолго. Потом боль ушла и стало отчего-то радостно и спокойно. Антон улыбнулся и закрыл глаза.

Пробуждение выдалось не столь приятным. Очнулся Антон от того, что его выворачивало. Он лежал лицом вниз животом на чем-то твердом, и из него потоком лилась вода. В следующую секунду Антон сообразил, что находится в классической позе спасаемого от утопления: головой вниз, перегнувшись через чье-то колено, в спину между лопаток давила рука спасателя. Вот только ни в одном учебнике ОБЖ утопающего не рисовали со связанными за спиной руками.

– Очухался, вроде, сукин сын! – голос прозвучал над самым ухом. Антон машинально заметил, что говоривший в отличие от Ширкоева не имел не малейшего акцента. 'Интернационал, мать его...'