Текст книги "Джоконда и паяц"

Автор книги: Наталья Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Наблюдатель ничего не мог поделать. «Пежо» мчался, не разбирая дороги, и выехал на встречную. Лобовой удар «мерседеса» смял его и отбросил в сторону, прямо под колеса маршрутки…

Глава 19

Когда Лавров заглянул в искореженную машину, сразу понял, что помощь Алине уже не требуется.

Водитель «мерса» получил травму головы. Он держался за разбитый лоб и повторял, что не успел затормозить. Появились свидетели и вездесущие зеваки, которые шумно обсуждали аварию. Из маршрутки высыпали растерянные пассажиры.

– Вызовите «скорую», – сказал им Лавров и вернулся к своему внедорожнику. Сел, положил руки на руль.

В ушах звучали пророческие слова Глории: «Жизнь Алины висит на волоске…»

– Уже не висит, – выдохнул он. – Оборвался волосок.

«Что сидишь, Рома? – подстегнул его внутренний голос. – Гони в «Пион», может, еще застанешь там Светлану».

– Как же! Станет она ждать, пока я прикачу и возьму ее с поличным. Загляну в ее сумочку, обнаружу там порошок, который она подсыпала Алине в кофе. Светлана раскается, прослезится и добровольно признается в убийстве. Держи карман шире!

Вопреки здравому смыслу он все же поехал в кафе. Светланы, естественно, и след простыл. Посуду, из которой они с Алиной пили и ели, давно убрали. Официантка, которая их обслуживала, согласилась поговорить с Лавровым – за скромное вознаграждение.

– Я журналист, а одна из этих дам – модная художница. Я хотел взять у нее интервью, – объяснил он, умалчивая о трагическом происшествии. – Не решился. Надеюсь, в следующий раз мне больше повезет.

– Да, – кивнула девушка, поправляя воротничок блузки. – Она была странно одета.

– Богема!

– Да, – повторила официантка. – И прическа ужасная. А вторая ничего, красивая. Они очень разные.

– О чем они говорили?

Девушка сдвинула выщипанные бровки, добросовестно пытаясь вспомнить.

– Я не прислушивалась…

– Ну, может, слово какое-нибудь уловили, фразу?

– Н-нет.

– Вы меня без ножа режете, – усмехнулся Лавров. Его очарование действовало на официантку как-то замедленно. Она казалась уставшей.

– Знаете, – встрепенулась девушка. – У той… у художницы, было такое странное лицо. Белое, накрашенное, как маска. И вторая сказала ей: «Ну, ты и вырядилась!»

Лавров подумал, что при первой встрече со Светланой у него с языка чуть не сорвалось нечто подобное. Вырядилась! Это про декораторшу. И краски она не жалеет. Размалеванная, как клоун.

– А раньше они здесь появлялись?

– Я не помню, – покачала головой официантка. – Кажется, нет. Художницу я бы точно не забыла.

– Больше ничего необычного за этими дамами не заметили?

Официантка подняла на него глаза, в которых мелькнул и погас проблеск удивления.

– Кроме внешнего вида нет… ничего. Они о чем-то болтали, почти не ели. Пирожные остались… правда, кофе выпили.

– Вы убирали остатки еды?

– Я, – кивнула девушка.

– Могу я на них взглянуть?

Щеки девушки покрылись пятнами. Перечить журналисту она побоялась. Пропишет в своей газетенке, ее сразу уволят. Лучше признаться.

– Целое пирожное мы с Женей съели, – выдавила она. – А недоеденное собаке бросили. У нас на заднем дворе собачонка живет, мы с Женей ее подкармливаем.

– Покажите собачонку, – попросил Лавров.

Официантка окончательно смутилась.

– Извините, мне некогда. Вы сами можете пройти через черный ход. Жулька наверняка там, возле мусорки.

Лавров поблагодарил девушку, оставил ей свой номер телефона, – вдруг вспомнит еще что-нибудь, – и с чувством выполненного долга попрощался. Даже не предупредил, чтобы она помалкивала об их разговоре. Вряд ли еще кому-то придет в голову выяснять, где находилась погибшая Алина Кольцова перед тем, как попасть в аварию.

«Ты зря теряешь время, Рома, – поддел его внутренний голос. – Если бывшая жена художника подмешала Алине яд, то не в пирожное. Ведь официантка и ее подружка Женя живы и невредимы. Собачка наверняка тоже в порядке».

Лавров убедился в этом, едва оказался на заднем дворе. К нему, виляя хвостом, подбежала кудлатая Жулька.

– Значит, яд был в кофе…

Первым его побуждением было поехать к Светлане и поднажать на нее как следует. Но где ее искать, дома или в театре? И чем пугать? Голословных обвинений будет мало, а уликами он не располагает. Он не удосужился хотя бы снять встречу в «Пионе» камерой мобильного телефона. Растяпа!

Взбудораженный и злой на себя, Роман вернулся к месту аварии. Тело Алины уже увезли. Теперь все зависит от экспертизы. Кровь погибшей проверят на наличие алкоголя и наркотических веществ. А на яд?

Он позвонил знакомому патологоанатому и получил неутешительную консультацию. Скорее всего, эксперт ограничится стандартными в таких случаях анализами. Никаких специальных дополнительных исследований проводить не будут.

Лавров и сам это знал. Не платить же эксперту из своего кармана, чтобы тот…

– Тьфу!

В голове крутился мотивчик про тореадора, которому пора было идти в бой.

– Черт бы побрал этого Артынова с его женами и натурщицами! Черт бы побрал Рафика с его платонической любовью! Черт бы побрал Глорию с ее предсказаниями!

Лавров чувствовал себя разбитым, опустошенным. Вскипевшая было злость излилась жалостью к молодой красивой женщине, превратившейся в груду мяса и костей. Всего пару часов назад она еще улыбалась и пила кофе, а теперь лежит в морге вместе со своим не родившимся ребенком. Позвонить Рафику?

– Только не на ночь глядя, – прошептал он. – Завтра.

Хотелось забыться, отогнать прочь мысли о непоправимости смерти, которую он не сумел предотвратить. И он набрал номер Ложниковой.

– Ты? – обрадовалась она. – Я думала, ты больше не позвонишь.

– Мы можем увидеться?

В трубке повисло молчание. Эми перебирала варианты.

– У Валеры сегодня бильярд в клубе, – сообщила она. – Допоздна. Туда он меня не берет.

– Где встретимся? В гостинице?

– Лучше у тебя. Только не надолго…

Черный Лог

Мастерская Глории, в отличие от мастерских художников, походила на что угодно, кроме помещения, где работает живописец. Хотя тут хватало и картин, и мраморных бюстов, и прочих интересных вещей.

Самыми загадочными были семь медных кувшинов с горлышками, закрытыми «сулеймановой печатью». В каждом кувшине пребывала некая магическая субстанция, которую Глория называла джинном.

– Вот ты где, – прошептала она, касаясь одного из кувшинов с эмалевой вставкой в виде шута. Круглая рожица его покоилась на круглом, как у балаганного Пьеро, воротнике. Голову увенчивал двурогий колпак с бубенчиками на концах. – Кто не спрятался, я не виновата!

Кувшин чуть заметно покачнулся, издавая звуки, похожие на смех. Очень тихие, едва различимые.

– Их слышу только я, – вздохнула Глория.

– У тебя чудесный слух! – отозвался карлик. Он сидел на диване и болтал короткими кривыми ножками.

– Ты меня напугал.

– Прости, моя царица. У меня и в мыслях не было пугать тебя. Я соскучился.

– Паяц водил меня в свою галерею, – сказала она. – Показывал картины. Это было во сне.

Агафон кивнул, словно она говорила о чем-то само собой разумеющемся.

– Искусство – один из параллельных миров, который соприкасается с миром людей, – объяснил он. – Тесно соприкасается. Ты можешь его видеть, слышать и осязать. Творчество туманно и загадочно, в нем есть сумеречные зоны и мрачные лабиринты. Его феерический блеск порой обманчив.

– Разве вдохновение бывает злым? – спросила Глория.

– Зло вездесуще, – глубокомысленно изрек Агафон и покосился на кувшин с шутом.

Глория проследила за его взглядом, а когда повернулась, карлик исчез. В последнее время он не баловал ее своим присутствием. Внезапно появлялся, отпускал пару реплик и так же внезапно пропадал, словно растворяясь в пространстве своего бывшего жилища.

– Спасибо. Обнадежил! – всплеснула она руками, не желая признаваться, что ей не хватает этого мудрого уродца.

В дверь мастерской постучали, и великан Санта зычным голосом объявил:

– К вам посетитель, Глория Артуровна. Бандит и грабитель, которого вы запретили поучить уму-разуму. Пашка Майданов, чтоб ему пусто было. За воротами стоит. Пускать?

– Пусти, пожалуй…

– В дом вести или вы выйдете?

– Веди в дом.

Возмущенный такой лояльностью к нарушителю спокойствия, Санта, тем не менее, не посмел возразить. Слово хозяйки – закон. Он шумно вздохнул, потоптался на месте и скрылся за дверью.

– К нам гость, – усмехнулась Глория, глядя на диван, где минуту назад сидел Агафон. – Кажется, я знаю, зачем он явился. Чего доброго, станет в любви признаваться. Вот смех-то!

– Над любовью не смеются, – прозвучало откуда-то сверху.

* * *

Молодой человек с любопытством и некоторой робостью разглядывал убранство каминного зала. Вся гамма оттенков красного гармонично сочеталась с бронзой багетов, светильников и люстры.

– Прикольно… как в музее. И камин…

– Нравится? – улыбнулась Глория.

– Я такие комнаты только по телику видал, в сериалах, – признался Павел. – Но чтобы у нас в деревне…

– Чем обязана твоему визиту?

– Я деньги принес, – смутился парень. – За разбитое стекло. Вот…

Он положил на столик пару купюр и сунул руки в карманы джинсов. Хорошим манерам его не научили. Кому было учить-то? Зато благодаря книгам Павел говорил на приличном русском языке.

– Если хотите, я сам стекло поменяю, – предложил он. – Я же обещал.

– Стекло Санта уже вставил.

– Да? Я так и думал.

Глядя на «грабителя», Глория невольно залюбовалась. Он оказался куда привлекательнее, чем в прошлый раз. Привел себя в порядок, подстригся, побрился, подтянулся. Рослый светлоглазый блондин с нежными, как у девушки, губами. Женщины от таких без ума.

– Нашел работу? – спросила она, чтобы поддержать беседу.

– Не-а…

Она чуть не брякнула про сестру в Москве, но вовремя прикусила язык. Сестры-то уже нет в живых. А Павел, похоже, ни слухом ни духом.

Глория тряхнула головой, отгоняя картину дорожной аварии. Свет фонаря, смятый ударом металл, толпа зевак… белое запрокинутое лицо, копна волос, залитая кровью… карета «скорой помощи»…

– Поеду обратно на север, – произнес молодой человек. – Тошно мне здесь. И в Москве тошно. Смысла в жизни нет.

– Нет, – подтвердила Глория. – А жить надо.

– Вот в чем прикол! Раньше я хоть выпить мог, – пожаловался Павел. – И вдруг – бац! – как отрезало. Будто порчу кто навел, ей-богу. Хотел травки курнуть, и тут облом. От одной мысли закрутило всего, замутило. А вы порчу снимать умеете?

– Умею.

– Здорово! – скривился парень. – Правда, что ли?

– Не веришь?

Павел пожал широкими плечами.

– А правду говорят, что, если порчу снять, она тому, кто ее навел, обратно вернется?

Глория замешкалась с ответом. Насчет «возвращения» порчи она не думала.

– Хочешь проверить? – усмехнулась она, адресуя вопрос не столько к гостю, сколько к самой себе.

Парень колебался. Он уже начал привыкать к постоянной трезвости. В сущности, жить можно. И мать не орет, не психует. И деньги сохраннее. И времени свободного хоть отбавляй. Только куда его девать-то, время?

– Обойдусь, – вздохнул он. – Мать жалко. Если я опять запью, она с ума сойдет.

– Ну да, – кивнула Глория.

Павел молчал, собираясь с духом.

– А вы… настоящая знахарка? – наконец решился он приступить к тому, за чем пришел. – Ведьма? Ой, простите… не то слово выбрал. Сейчас таких людей экстрасенсами называют и по телику показывают. Вы – из них?

– Ты действительно хочешь знать?

– Очень хочу! Я никогда живой ве… знахарки, тьфу… э-э… экстрасенса не видел.

– Тогда смотри.

Молодой человек с жадным вниманием уставился на Глорию, пытаясь понять, что в ней такого особенного, чего нет в других людях. Вроде ничего… а вроде есть что-то. Темная глубина в глазах, странное выражение лица… не то сожаление, не то отпущение грехов. За ее улыбкой скрывается горечь. И ожидание признания.

«Я прокололся! – вспыхнуло в уме гостя. – Она догадывается.И ждет. О, черт… черт! Она меня раскусила!»

– Вы замужем? – чувствуя, как деревенеет от волнения язык, рискнул спросить он.

– Была.

– Простите, я… не имею права… но очень хотелось бы знать…

– Как я к тебе отношусь?

– Д-да… то есть нет… я в смысле…

– Смысл целую вечность не менялся, – усмехнулась Глория.

– Я… кажется… люблю вас! – выпалил Павел и весь внутренне сжался. – С первого взгляда!

Так, будучи подростком, он на спор зимой прыгнул в прорубь на речке, где бабы по старинке полоскали белье. Над ним смеялись, а он, стуча зубами от холода, шел домой по снегу босиком. Потом свалился с воспалением легких, еле мать его выходила.

– Это жажда опьянения, – спокойно вымолвила Глория. – Потребность заменить водку другим видом наркотика. Ты очнешься.

Она вдруг вспомнила свою первую любовь. Его тоже звали Пашей. Павел Нефедов{Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».}. А потом оказалось, что и не любовь это была вовсе.

Гость попытался возразить, но губы не слушались. Прошла минута, прежде чем он справился с оцепенением и выдавил:

– Вы верите в судьбу? Не зря же меня потянуло в ваш дом. Мне обязательно было нужно встретиться с вами.

– Фатум, – пряча иронию, кивнула Глория. – Роковая страсть.

– Вы шутите, а мне не до смеха, – насупился парень. – Я только и думаю о вас. Даже сестренка заметила. Хотя ей, кажется, не до меня было. Проблемы у нее.

При упоминании о сестре у Глории испортилось настроение. Веселиться вроде как не уместно. И плакать повода нет.

– Вы ясновидение практикуете? – осмелел Павел.

– Пробую, – не стала отпираться она. – Иногда получается.

– Я не для себя прошу. Для сестры. Она какая-то нервная стала, дерганая. Может, у нее с мужем нелады? Он спортсмен, хоккеист. Небось изменяет ей, а она мучается, страдает. Вы можете сказать?

Глория ждала чего-то подобного. Не мог Павел прийти и не заговорить о сестре. Она опустила веки и вздохнула. Чаша сия ее не миновала.

– Дело не в муже.

Гость заерзал в кресле, предчувствуя недоброе.

– Алина хорошая, – пробормотал он. – Я ее уважаю.

– Она погибла.

Молодой человек замер, не в силах поверить услышанному. Он сглотнул и замотал головой.

– Если хотите меня отшить, так и скажите. Алина тут ни при чем.

– Ее больше нет, – твердо произнесла Глория, проклиная свое правдолюбие. Неужели нельзя солгать? Подарить Павлу еще сутки покоя?

Его красивое лицо исказила судорога. Он по-своему любил сестру, гордился ею. К кому еще он мог приехать, излить душу, попросить помощи? Пусть Павел не особо нуждался в поддержке Алины, но все-таки было приятно сознавать, что в огромном чужом городе у него есть родня.

– К-как? Когда… это случилось?..

Глава 20

Москва

По пути на работу Лавров попал в пробку. Он ненавидел ожидание, пока двинется с места застывший поток транспорта. Пересаживаться на метро – тоже не выход. Остается терпеть.

Шел дождь, заливая лобовое стекло. По обеим сторонам в том же бесполезном негодовании томились в своих автомобилях другие водители.

Начальник охраны позвонил Колбину. Тот, как назло, уже был на месте.

– Я застрял, – сообщил Роман, представляя себе перекошенное злостью лицо босса. – Буду позже.

– Когда?

– Не знаю!

Лавров включил дворники и смотрел, как они на мгновение очищают стекло, тут же заливаемое дождем. То же самое происходит в его жизни. Мутную пелену сменяет прояснение, и наоборот.

Невольно вспомнилось утомленное страстью лицо Эми, запах ее жасминных духов. Они спешили. Пока она добралась к нему на такси, пока они выпили коньяка, пока занялись любовью, пролетела куча времени.

«Ой! – спохватилась Эми. – Мне пора! Вдруг Валера раньше вернется из клуба».

«Закон подлости еще никто не отменял, – согласился Лавров. – Иди в душ. Потом я тебя отвезу».

«Лучше вызови мне такси».

Эми плескалась в ванной, а Лавров хвалил себя за то, что вчера не поленился и прибрал свою холостяцкую берлогу.

«У тебя есть фен?» – крикнула гостья.

«Был, но сломался».

«Хорошо, что у меня короткие волосы, – засмеялась она, появляясь в его халате, накинутом на голое тело. – Сами высохнут».

«Алина погибла, – заявил он, поднимая глаза. – Сегодня вечером. Разбилась насмерть».

Эми продолжала улыбаться, нарочно не запахивая полы халата. Ее влажная кожа белела в свете настольной лампы.

«Что?»

«Натурщица, с которой Артынов писал Джоконду, умерла. Ее звали Алина Кольцова», – пояснил Лавров.

Эмилия сделала пару шагов и опустилась в кресло. Между полами халата виднелась ее полная, налитая грудь. Но она уже не вызывала у Романа ни желания, ни трепета. Он быстро остыл, как и в прошлый раз. Остыл совершенно, не допуская и мысли, что ему захочется повторить сегодняшнее безумство вновь.

Впрочем, тогда в гостиничном номере он чувствовал то же самое. Это не помешало ему провести в объятиях Эми последние пару часов. Секс как еда – сытость и голод неизменно чередуются.

«Алина Кольцова? – оторопело повторила она. – Разбилась?»

«Да. Ты ее знала?»

«Совсем немного. Она советовалась со мной насчет сеансов. Спрашивала, что Артынов за человек, пристает ли к натурщицам. Рафик дал ей мой телефон, у него мастерская в той же мансарде, рядом с Артыновым».

«А ты?»

«Сказала, что о нем ходят разные слухи и я бы на ее месте отказалась позировать. Разговор у нас получился неприятный. Алина намекнула, что сама-то я была моделью Артынова, а ее отговариваю. Я тоже в долгу не осталась. Спросила, зачем было говорить со мной, если она уже все решила?»

Эми пожала плечами и закуталась в халат. Ее знобило.

«Алине было известно о твоих прошлых отношениях с Артыновым?»

«Это не секрет, – ответила она. – Ей мог рассказать кто угодно, тот же Рафик».

Ложникова продолжала сидеть в кресле и кутаться в халат. Она забыла, что время позднее и ей пора собираться домой.

«Ужас, – пробормотала она. – Я в шоке».

«Одевайся. Я вызываю такси, – сказал Лавров, берясь за телефон. – У тебя десять минут».

Эмилия взглянула на часы и принялась лихорадочно натягивать на себя белье, юбку и свитер. Волосы она поспешно пригладила щеткой.

«Алина… тоже выпала из окна?»

«Нет», – покачал головой Роман.

«Ты же сказал, она разбилась».

«Она попала в аварию. Ее машину вынесло на встречную полосу».

«Господи!..»

«Алина возвращалась домой после заключительного сеанса у Артынова», – добавил Лавров, умалчивая о встрече в кафе «Пион». Не признаваться же, что он занимается слежкой.

«Мне страшно», – прошептала Ложникова.

«Скоро приедет такси, – сказал он, провожая ее в прихожую и помогая надеть пальто с меховой опушкой. – Я спущусь с тобой во двор».

«Да, пожалуйста…»

Она побледнела и выглядела такой несчастной, что он добавил:

«Тебе ничего не грозит».

«Не уверена, – вздохнула Эми. – Я ведь тоже позировала Артынову».

«С тех пор прошли годы. Если бы тебе было суждено умереть…»

Она вымученно улыбнулась.

«Я бы уже лежала под надгробной плитой?»

Лавров открыл дверь и пропустил ее вперед, на лестничную площадку.

«Признайся, ты сыщик, который прикидывается журналистом? – спросил она. – Или журналист, который строит из себя сыщика?»

В это время вереница машин тронулась, и Роман вынырнул из воспоминаний. Сегодня не мешало бы заскочить к Светлане Артыновой и задать ей парочку щекотливых вопросов…

* * *

В обед, управившись с делами, он заглянул в «Потешный» театр.

– Вы? – удивилась декораторша. – Что опять? Мне нечего добавить к сказанному.

Она сидела за компьютером в захламленной комнатушке, куда, вероятно, сбрасывали все, что некуда было деть. Вместо зеленого балахона на Светлане болтался оранжевый сарафан, надетый на синюю блузку с широкими рукавами. Лицо «вампирши» покрывал слой белил, иссиня-черные брови походили на стрелы.

– Алина Кольцова позировала вашему бывшему мужу, он писал с нее Джоконду, – сообщил ей Лавров.

– Мне-то что до этого? – фыркнула Светлана.

– Где вы провели вчерашний вечер?

– Дома.

– Вы живете одна?

– Послушайте, – взвилась декораторша. – Вы меня допрашиваете? Какого черта? Какое вам дело, где я провожу время, с кем? Вас это не касается.

– Ошибаетесь.

Светлана передернула плечами, отвернулась и защелкала клавишами, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Лавров не собирался уходить. Он стоял и сверлил взглядом ее напряженную оранжевую спину.

– Вы мешаете мне работать, – буркнула она.

– А вы – мне.

– Пф-ффф-фф!..

– Как насчет вчерашнего вечера?

– Я уже сказала, что была дома. Отдыхала. Чего вам еще надо?

– Значит, вы не встречались в «Пионе» с Алиной Кольцовой?

Она крутанулась в кресле, которое жалобно заскрипело, и снизу вверх посмотрела на Лаврова, ее алый рот сложился в возмущенную гримасу.

– А если встречалась, то что? Это преступление?

– Официантка вас запомнила, – заявил Лавров. – Она сможет вас опознать.

– Вот как! Опознать! Я уже преступница?! С каких пор?

– Алина погибла вчера вечером.

Рыжий взбитый хохол на макушке декораторши, казалось, встал дыбом. Лаврову удалось пробить брешь в ее глухой защите.

– По… погибла?

– Разбилась. Насмерть.

Светлана молчала. Ее белая «вампирская» маска вдруг потеряла жесткость и поплыла.

– Вы это… нарочно придумали?

– У меня времени в обрез, а вы тут овцой прикидываетесь, – рассвирепел Роман. – Что вы подмешали Алине в кофе?

– Кха… кха…

Из горла художницы вырывался кашель, она вскочила и прижала руки к груди. Маникюр у нее был черного цвета, что подчеркивало ее зловещий образ.

– Вы псих, да? – пискнула она и рухнула обратно в кресло. – Кха-кха!

– Я не шучу, госпожа Артынова.

– Какой яд… кха… кха…

– Отрава, которая погубила Алину. Вы ревновали ее к бывшему мужу? Или он сам втянул вас в смертельную игру?

Светлана уставилась на него расширенными от страха глазами. Обведенные толстым черным контуром, они, казалось, занимали пол-лица.

– Вы… сумасшедший…

– То же могу сказать о вас, госпожа Артынова.

– У-убирайтесь… – просипела она, продолжая покашливать. – Иначе я позову на помощь.

– Давайте. Начните кричать, пусть сюда сбегутся работники театра. Только учтите, я молчать не стану. Они имеют право знать, что находятся бок о бок с убийцей.

– Я никого… не убивала.

– Все так говорят.

– Ваши обвинения голословны… и абсурдны, – собравшись с духом, заявила она.

– Вовсе нет, – покачал головой Роман. – Я лично видел вас вчера в кафе «Пион», где вы встречались с Алиной Кольцовой. А после этого она разбилась. Возможно, мое свидетельство заинтересует ее мужа.

Он подумал, что повторяется. Он уже пугал Светлану местью любовника Слободянской и теперь пугает ее Кольцовым.

– Алина правда… погибла? – угрюмо осведомилась декораторша.

– Зачем мне лгать?

– Как она умерла? Вы что-то твердили про яд…

– Кровь Алины обязательно возьмут на анализ и найдут следы отравляющего вещества. Вас призовут к ответу. Не полиция, так муж погибшей. Достаточно будет установить, кто последний видел Алину живой. Это были вы, Светлана. Вы заплатите за смерть ни в чем не повинной молодой женщины.

– Вы с ума сошли! – вскрикнула она. – Я весь вчерашний вечер провела дома. Никуда не выходила! Где я могла видеться с Алиной?

– В кафе «Пион».

– Я не была в кафе!

– Я могу подтвердить, что были. Есть еще свидетель – официантка.

– За кого вы меня принимаете? – взвилась декораторша. – За идиотку? По-вашему, я ничего не помню и не соображаю?

– Вы отлично соображаете. Но не учли, что за вами могут наблюдать, госпожа Артынова.

– Уходите, – разозлилась она. – Кормите своими баснями других!

Она была непробиваема. Лавров даже позавидовал ее самообладанию. В первый момент Светлана растерялась, но сумела обуздать страх, собраться и дать достойный отпор.

«По сути, у меня нет ни одной улики против нее, – признал бывший опер. – Все мои слова – блеф. Даже если я докажу, что она сидела вчера за одним столиком с Алиной, из этого ничего не следует. Отраву натурщице мог подсыпать художник. Просто та не сразу подействовала».

– Муж и жена – одна сатана, – пробормотал он, выходя из театра.

На тротуарах стояли лужи. Под впечатлением разговора со Светланой Лавров не заметил, как вступил в воду и промочил ногу. Чертыхаясь, он уселся в машину и отправился к судмедэксперту. Вдруг уже есть результаты вскрытия?..

* * *

У дверей морга нервно прохаживался молодой человек в спортивной одежде, бледный и подавленный.

– Вы Кольцов? – догадался Роман.

Он не знал хоккеиста в лицо, но почти не сомневался – это и есть супруг Алины.

– Да, – не выразил удивления тот. – У меня жена погибла. Вчера… Говорят, она была пьяна и выехала на встречную. Не могу в это поверить.

– Она садилась за руль в нетрезвом состоянии?

– Что вы? Никогда. Я заплатил эксперту, чтобы тот провел тщательное исследование. Хочу наказать виновных в смерти Алины! Не пожалею денег, чтобы этих подонков посадили.

– Кого вы имеете в виду?

Кольцов смешался.

– Не знаю. Почему Алина оказалась на встречной полосе? Может, ее подрезали? Пусть выясняют все обстоятельства. Легче всего свалить вину на погибшую и умыть руки. А вы кто? – равнодушно осведомился он.

– Журналист.

Кольцов кивнул. Ему было безразлично, с кем он говорит. Лишь бы поделиться болью, которую невыносимо держать в себе.

– В последнее время Алина сильно нервничала, – сказал он. – Я не узнавал ее. Пару раз мы крупно повздорили. Никогда не прощу себе, что уделял ей мало внимания. Вы верите, что люди предчувствуют свою смерть?

– Сомневаюсь, – покачал головой Лавров, вспомнив, как Алина отмахивалась от его предупреждений.

– Перед тем… как это случилось, жена позировала художнику для портрета.

– Я слышал.

Потухший взгляд спортсмена чуть оживился.

– Вы знали Алину?

– Как поэтессу, – ответил Лавров. – Я почитатель ее таланта. Жаль, что она перестала писать.

– Я обещал помочь ей с выпуском сборника ранних стихов, – горько вздохнул Кольцов. – Теперь уже поздно. – И без связи с предыдущим добавил: – Я был против, чтобы она позировала. Но Алина настояла. Для нее это было важно. Я решил не мешать.

– Интересный художник этот Артынов.

– Вы и с ним знакомы?

– Профессия обязывает, – усмехнулся Лавров. – Я представляю издание «Мир искусства».

– Ясно… Вы правы насчет Артынова. Я купил его «Венеру», хотел жену порадовать. Получилось наоборот. Она ужасно рассердилась, устроила скандал… Господи! Я ее не осуждаю, просто хочу понять.

– С женщинами бывает сложно.

– Казалось, мы с Алиной идеально подходим друг другу, – его глаза наполнились слезами. Он отвернулся и сдавленно пробормотал: – Теперь это уже не имеет значения.

Лавров незаметно посмотрел на часы. Ему пора возвращаться в офис. Колбин собирает совещание, лучше на него не опаздывать. Судя по всему, результаты вскрытия будут не скоро.

– Как вы думаете, когда мне отдадут… тело?

– День или два придется подождать, – объяснил бывший опер. – Хотя… деньги могут ускорить процесс.

– Я заплатил… и готов еще платить. А вы здесь…

– По работе.

Он испугался, что Кольцов закажет ему некролог, но тот только рассеянно кивнул…