Текст книги "Кира Вайори (СИ)"
Автор книги: Наталья Шитова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Дома он ещё в холле стряхнул с меня пальто, а потом затащил наверх и прямо в платье положил меня в ванную и включил воду.
– Ну что, теперь-то ты понимаешь свою жестокую ошибку? – пробулькала я из-под струй душа.
– Какую именно? – уточнил Миша.
– Забери обратно своё предложение. Нафиг я такая тебе сдалась?
Миша только молча вздохнул и ушёл за полотенцем.
* * *
На следующее утро я готовила завтрак сама: у Ятиса был очередной законный выходной. Мишку это только обрадовало. Он с трудом мирился с присутствием в доме непонятного чужого мужчины, который повсюду хозяйничал.
– У тебя вкуснее получается, – заметил Мишка, поглощая яичницу.
– Да хватит тебе врать! – разозлилась я. Настроение у меня с утра было даже не на нуле, а значительно ниже.
– Я никогда не вру, – возразил он. – Ятис в прошлый раз яичницу пережарил. И супы у тебя вкуснее, однозначно. А вот рецепт мяса с фасолью ты у него возьми, мне понравилось. Но это и всё, что он делает лучше тебя.
– Ладно, зачёт тебе. Подлизался, – усмехнулась я.
– Мы когда домой вернёмся?
– Что, не нравится в зазеркалье?
Миша пожал плечами:
– Не знаю. Странное тут место. Чтобы разобраться, двух недель мало.
– Так кто тебе мешает остаться дольше и разобраться?
– Да куда уж дольше? Я же не думал, что так задержусь. Не предупредил никого. Родители, наверняка, волнуются, что я им не звоню. А с работы и вообще, скорее всего, уволили за прогулы.
– Жаль, если так.
– Жаль, но не очень. Работу я найду, без проблем. Хорошие фармацевты в дефиците.
– Слушай, а вот как это ты, скромный фармацевт без вредных привычек, махнул разок – и офицер службы безопасности с катушек долой? Ты что, бывший собровец какой-нибудь?
Миша покачал головой:
– Нет.
– Тогда откуда такая реакция? Да и не боялся ты совсем.
Он опять помотал головой:
– Почему не боялся? Страшно стало, когда вокруг толпа собралась. Просто я знаю, что показывать страх нельзя, это развращает противника. А реакция... Так привычка. Многолетняя необходимость защищаться.
– От чего?
– Дразнили. Много дрался.
– Так что, обязательно было драться? Всегда же можно как-то доказать сопернику, что он не прав...
Мишка рассмеялся:
– Это не мой случай. Можно доказать, что не дурак, не трус, не жадина, не ябеда. Но я не знаю способа доказать, что я не рыжий и не конопатый. Может, ты знаешь?
– Слушай, я даже не подумала... – растерялась я. – По мне так ты такой симпатичный... В общем, спасибо тебе, Мишенька. Ты вчера меня спас от очень многих неприятностей.
Он смущённо улыбнулся:
– Я бы спас тебя от неприятностей куда проще, если бы с самого начала знал, что от мартини тебя надо держать подальше.
Он встал к мойке и принялся мыть посуду.
– Кира, а кто такой Йан Клайар?
Искать отговорки было бессмысленно.
– Старший брат Шокера... ну, Андрея. Друг и соратник Марека. Первый муж Риты. А ещё он мой вербовщик. Мой бывший начальник. Мой любовник. Мой опекун и защитник. Человек, который купил этот дом для меня.
– И где он?
– Умер прошлым летом.
– И после этого ты перебралась в Питер?
Я кивнула.
– Ясно, – коротко подытожил Мишка.
– Да что тебе ясно?! – разозлилась я.
– То, что тебе совсем не надо было полгода упираться, когда я просил тебя рассказать о себе. Рассказ-то вон, всего-то в двух словах.
– Это он сейчас в двух словах, когда ты уже знаешь об изнанке и поверхности.
– Я закончил, – Миша выключил воду. – Чем займёмся?
Зазвонил мой телефон.
– Привет, систер! Ну как, протрезвела?
– Угу. Извини, Марек, я тебе, наверное, праздник испортила.
– Ты мне? Ну уж нет. Всё в порядке, не выдумывай... Я вам на завтра заказал время, в десять утра на канале номер семь. Возвращайтесь домой.
– Спасибо.
– Михаил далеко там?
– Рядом.
– А ну-ка, включи на громкую... Миш?!
– Я здесь, – Мишка подошёл ко мне поближе.
– Пусть Кира тебе объяснит, как дойти до главного входа в департамент безопасности, – тоном, не предполагающим возражений, приказал Марат. – Я тебя тут ждать буду через пятнадцать минут.
– Зачем?
– Надо тебя как-то оформить, чтобы проблем не возникло. Заключу я с тобой агентский контракт и чип сделаю. На будущее пригодится. Да и сейчас, если этот говнюк Альдон решит пасть открыть, у нас всё будет легально и железно. А то пока ты в статусе моего гостя, а гость – это хлипко. Как мой личный агент-осведомитель ты будешь вне придирок моих коллег.
– Хорошо, – согласился Миша.
– У меня уже всё подготовлено, подходи.
– Спасибо, бро! Ты умница!
– Это у нас семейное, – степенно согласился Марат. – Всё, до скорого. Жду.
Я показала Мишке на карте в планшете простой путь в департамент, он оделся и ушёл. А я посидела ещё немного на кухне, прошлась по первому этажу, постояла у окна в гостиной и посмотрела на заснеженный сад, а потом поднялась наверх и зашла проведать спальню.
Цветы сакуры на фоне голубого майского неба... Они были всё так же прекрасны.
Странно, но я вдруг почувствовала, что отношусь к этой комнате уже не как к бездушному мемориалу, а, скорее, как к живому существу, которое многое видело, многое помнит, нуждается в уходе и в общении. Уход Ятис обеспечивал замечательный. Всё было, как обычно, вылизано до блеска. А по обеим сторонам кровати на полу теперь лежали овальные синие пушистые коврики.
Эта комната должна была многое помнить. Прежде всего, конечно, Йана и то, как он пытался тут всё устроить. Она знала, о чём он мечтал. И она видела, как я эти мечты запихала подальше... Ничего нет тяжелее, чем обмануть чью-то надежду, особенно, когда уже не можешь ни попросить прощения, ни оправдаться, ни исправить. Когда человека больше нет, и ты всю оставшуюся жизнь будешь знать, что он ушёл с обидой в сердце. Даже если перед смертью он сказал тебе, что всё у вас было замечательно.
Я разгладила и без того безупречное синее шёлковое покрывало, развернула поровнее коврики. Пусть здесь всё будет идеально. Конечно, Йану хотелось другого: скомканных простыней и счастья под этими чудесными вишнёвыми цветами. Но теперь здесь будет только так.
Раздался звонок в дверь. Я быстренько оглядела себя. Прилично ли будет открыть дверь в шёлковом халате? Возможно, среди гатрийских леди это не принято. Да наплевать, в конце концов, это мой дом, и я тут хозяйка.
Я спустилась вниз.
За дверью стоял Файр Альдон.
– Что вам нужно?
Он любезно улыбнулся:
– Пришёл принести вам извинения.
– Хорошо. Принесли. Всего вам наилучшего!.. – я попыталась захлопнуть дверь, но Альдон упёрся рукой.
– Подождите, Кира. Прошу вас...
– Послушайте, Альдон. Я могу быть вежливой через силу, если очень нужно. Но сейчас мне не нужно. Оставьте меня в покое.
– Я хочу поговорить с тем смельчаком, который вчера мне врезал.
– Его нет дома.
Альдон улыбнулся:
– Ну, тогда поправьте меня, если я неправ. Ваш брат в департаменте, я его только что там видел. У вашего слуги выходной, я знаю его расписание, и я знаю, что утром он покинул дом и не появится до завтрашнего утра. А ваш безупречный рыжий рыцарь... Его тоже нет дома?
– И что?
– Ну тогда вы просто обязаны угостить меня кофе! – заявил Альдон и с такой силой толкнул дверь, что я не смогла её удержать.
Он вошёл и резко захлопнул дверь за своей спиной. А потом, продолжая улыбаться, снял тёплую форменную куртку, повесил на вешалку и подошёл ко мне.
– Я вас не приглашала. Убирайтесь вон!
– Леди Кира, вместо того, чтобы быть такой праведной, сердитой и строгой, вам стоит вспомнить законы гостеприимства. Я просил кофе. И подумайте сразу о десерте. Послаще.
Я сунула руку в карман за телефоном. Альдон бросился ко мне и выкрутил руку. Телефон упал на пол. Альдон пинком отправил его далеко-далеко по коридору.
– Ну вот что, – сказал он, улыбаясь. – Прелюдии оставим для тех, кому позволительно долго играть в эти игры. Перейдём к главному. Мне запало в душу ваше зелёное платье...
– Я могу вам его подарить! – буркнула я, пытаясь высвободить руку.
– Нет, спасибо! Мне оно больше нравилось на вас. Особенно, когда я представлял, как я его с вас сниму.
Я попыталась ударить его ногой, но он легко увернулся.
– Брось, тебе со мной не справиться, – сказал он раздражённо. – А ну, пойдём!..
Он потащил меня за собой в гостиную.
Да, действительно, куда мне с тобой справиться, с таким бугаем. Но хрен тебе я просто так дамся.
Альдон швырнул меня в кресло и стал быстро раздеваться. Сбросив форменную рубашку, он скинул ботинки и стал расстёгивать брюки. Я рванулась из кресла. Выругавшись, Альдон бросился меня ловить, поймал и снова швырнул в кресло. Брюки он всё-таки стянул, путаясь второпях в штанинах, и остался в трусах и терракотовой майке.
– Только прикоснись, гад! – завопила я, когда он подошёл ко мне.
– Ой, как страшно! Для таких шустрых, как ты, у меня свой метод...
Он вытащил меня из кресла и швырнул на стену. Я сильно ударилась затылком, так, что в глазах потемнело, и осела на пол. А когда пелена рассеялась, Альдон, наклонившись, уже сдёргивал с меня халат. Я попыталась подняться, но он упёрся ногой мне в плечо и толкнул. Теперь я ударилась затылком уже об пол. Через секунду он уже плюхнулся на меня.
И я обхватила его за шею, а потом быстро-быстро потащила вверх его терракотовую майку.
– Ммм... Вот, значит, как мы любим... – просопел он мне в ухо. – Вот так-то лучше...
Я скомкала майку у него на шее, подлезла рукой спереди, вцепилась в ткань обеими руками, потянула и крутанула вентиль изо всех сил, даже не на сто восемьдесят, а на все триста шестьдесят.
Альдон захрипел и свалился с меня на бок. Я вскочила на ноги, схватила деревянный табурет с маленьким круглым сидением – предполагалось, видимо, что на него поставят вазон с цветком – и с размаху врезала им Альдону. Удар пришёлся ему по спине, табурет сломался, скособочился, но не развалился. Я замахнулась и врезала ещё. И ещё. И ещё...
И тут кто-то выхватил моё оружие. И поймал меня. И крепко сжал.
– Систер, всё! Не надо больше! – услышала я голос Марека.
– Отпусти!.. Я его убью нахрен!!!
– Не пачкайся, Кирюш... Миша, займись ею! – руки брата отбросили меня назад.
Мишка подхватил меня.
– Всё, Кира, всё... Тише, успокойся... Мы здесь... Всё хорошо... – он что-то ещё говорил, крепко обхватив меня и не давая шевельнуться.
А я не слушала его, смотрела, как Марек наносит Альдону удары ногой в живот, в грудь, в лицо. Альдон пытался закрыть руками голову, но ему хорошо доставалось.
Наконец, Марек пнул его покрепче и отошёл к нам, тяжело дыша. Я ещё ни разу не видела его таким разъярённым. Он посмотрел по сторонам, увидел мой халат, поднял его.
– Кирюша, держи.
Миша отпустил меня, и Марек помог мне надеть халат. Я завернулась в мягкий шёлк, накрепко завязала пояс, шагнула, ноги подкосились, и я шлёпнулась на пол.
– Я всё равно убью его! – завопила я сквозь слёзы и сопли, колотя кулаками по полу.
– Нет, моя хорошая, не убьёшь, – Марек поднял меня и взял на руки. – Миш, присмотри тут за ним. Чтоб лежал смирно.
Марек понёс меня наверх в спальню, там просто сел на пол у кровати, устроил меня поудобнее у себя на коленях и долго ждал, пока я успокоюсь.
– Почему? Почему ты не дал мне самой навалять ему?!
– Ты действительно могла убить его этой штукой.
– Да что за беда?! Одной мразью меньше!
– Нет, Кирюша.
– Что, за свою карьеру волнуешься? Как бы не вышло чего?!
Марек вздохнул:
– Не говори ерунды! При чём тут моя карьера?.. Мне случалось ломать чужие шеи. Этот опыт не для тебя, поверь мне.
– Но если ему сойдёт сейчас, он придёт ещё раз! И трюк, что ты мне показал, больше не сработает! Он и так не сработал бы, если бы он чуть покрепче приложил меня о стену! Мне что теперь, всю жизнь его бояться?!.. Марек, я хочу, чтобы он сдох!
– Когда-нибудь он нарвётся и сдохнет.
– Да почему не сейчас?!.. Марек, да что с тобой такое?! Тебе что, наплевать на меня?!
– Вот как раз потому что не наплевать...
– Марек!!!
– Ну ладно, – тяжело вздохнул он. – Не могу я его прибить. И ты не можешь...
– Ой, ещё как могу!
– Кирюш, это твой брат.
– Это мой кто?!
– Единственный законный сын лорда Свейна Альдона. Того самого, которого мой отец когда-то распял и кастрировал. Так что Файр – твой родной брат по отцу. Ещё один бро, в общем. Такой же, как я.
– Такой же, как ты?! Такой же?! Ты головой соображаешь, чёртов умник, когда говоришь такое?!!
– Я о формальной стороне.
– Плевать мне на формальную сторону, бро!
Я выбралась из рук Марека, нашла свою одежду и побрела в ванную. Марек тоже поднялся на ноги.
– Слушай, Марат, – я обернулась на пороге. – Я тут долго мокнуть буду, очень. И когда я выйду, я хочу, чтобы этой твари в доме не было даже запаха. И не вздумай ничего ему говорить.
– А может, всё-таки сказать? Может, хоть это его встряхнёт.
– Его встряхнёт топор промеж глаз. И промеж ещё кое-чего... Не говори ему, бро. Только хуже будет, у него и так на тебя большой зуб. Мало того, что мне за себя теперь бояться, так ещё и за вас всех?
– Но, Кирюша...
– Я тебя прошу, не говори! А если ещё раз случится что-то подобное со мной или при мне, я его всё-таки убью, своими руками!.. Да, и Мишке ничего не говори.
– Мишке – скажу, – твёрдо заявил Марек. – Пусть знает до конца, с чем имеет дело, это будет честно. Я собираюсь полностью поручить тебя этому парню, так что он должен быть в курсе.
– Это с какого ж хрена ты меня ему полностью поручаешь?!
– Он хороший парень и не слабак.
– Я не о том, какой он парень. Я о том, Марек, что ты вообще меня не слышишь. Я не выйду за Михаила, хоть он и славный. Я всё равно буду сама о себе заботиться. Я сама буду решать, где мне жить и как долго. Поэтому не надо меня никому поручать, из этого всё равно ничего не получится, кроме проблем! Марек, я так долго жила без тебя, я умею, поверь!
Он покачал головой:
– Это неважно, выйдешь ты за него или нет. Тем более, что ваш брак, если бы он состоялся, здесь всё равно недействителен. И дело не в том, умеешь ли ты жить без меня. У меня есть обязательства, есть слово, которое я себе дал. Я должен обеспечить тебе помощь и защиту. И хорошо, что ты так удачно сошлась с этим рыжиком. Иначе я уже собирался просить отца присмотреть за тобой. Он бы не отказал, конечно, я уверен. Но Мишка для этой цели тебе больше подходит, по всему.
– То есть ты говорил, что рад за меня, что хочешь мне счастья, а на самом деле тебе просто было нужно, чтобы за мной по пятам ходил надёжный соглядатай?
– Да не указчик я тебе в твоём счастье, систер! – вздохнул Марек. – Мне живая сестра нужна, вот и всё. Дело идёт к тому, Кира, что мне придётся резко сменить статус. И может случиться, что угодно. И если... А теперь уже, скорее, не если, а когда... когда это произойдёт, ты не должна остаться одна.
Я выронила на пол тряпки, рванула к Мареку, повисла на нём.
– Вот же дурёха... – пробормотал он с досадой. – Пока-то я ещё тут и успею тебе надоесть до изжоги.
* * *
Я вылезла из ванны очень нескоро. Долго вытиралась, одевалась, сушила волосы. Очень не хотелось выходить наружу, но поселиться в ванной насовсем было бы слишком радикальным решением.
Мишка сидел на кровати в глубокой задумчивости. Увидев меня, обрадовался:
– А я думал, чем себя занять, пока ты плещешься, и решил обед приготовить, уж как умею. Тебе, может быть, и не понравится, но пахнет вкусно. Пойдём, а то после стресса мне всегда жрать охота.
Так хотелось послать его подальше с его обедом. Но я кивнула:
– Хорошо. Пойдём.
Обедом оказалась кастрюля, полная разваренных макарон, перемешанных с мясными консервами.
– Где ты взял консервы?
– В подвале рядом с гаражом есть кладовая. Там запасов, как на случай ядерной войны. Есть упаковки, которые я опознать не смог, но тут на банке была нарисована корова.
Он наполнил тарелку и поставил на стол.
– Поешь, пожалуйста.
– Хорошо, я съем, – я взяла вилку и села. – Только, Миш, не надо со мной сейчас так себя вести, будто я хрустальная ваза. Ничего со мной страшного не произошло, только затылок ушибла.
Макароны оказались съедобными, если с большой голодухи. Я ела без комментариев. Мишка с аппетитом опустошал свою тарелку.
– Миш, мне надо прибраться в гостиной.
– Я уже, – кивнул он. – Мебель я выровнял. Да и не пострадало там ничего, кроме табурета.
– Его можно починить?
Мишка вытаращил глаза:
– Ну, можно, в принципе. Только он станет ниже, и ножки внизу шире разойдутся.
– Починишь?
– Зачем?
– А пусть стоит дальше. Видишь, какая полезная и удобная вещь оказалась.
– Ну, для этих целей я там у стенки лучше бы кочергу поставил, – буркнул Мишка.
Я засмеялась. Он тоже невесело улыбнулся.
– Хорошая мысль. Я скажу Ятису... А табурет всё-таки почини, пожалуйста. Там в гараже должны быть какие-то инструменты.
– Ладно, сейчас доедим, посуду помою и починю.
– А я прогуляюсь, не возражаешь?
– Возражаю! – вскинулся Мишка. – Подожди меня и вместе пойдём.
– Миша, на улицах этого замечательного города среди бела дня ни с одной женщиной не может произойти ничего плохого. Особенно с женщиной, у которой такая гнилая наследственность, как у меня.
Он угрюмо вздохнул и покачал головой.
– Миша, я не знаю, что тебе Марек наговорил, и что он от тебя хочет, но ты-то хоть слушай меня. Если я говорю, что со мной всё в порядке – значит, в порядке. Если говорю, что справлюсь сама – значит, справлюсь. А если не справлюсь, я тебе так и скажу: "Мишка, помоги!"
– Хорошо, – кивнул он.
– И уж извини, что ты из-за меня так попал, я этого не хотела.
– Ладно, ты иди гуляй, а я починю твою дубину возмездия... И вот, телефон твой в коридоре валялся, – Мишка подал мне трубку. – Пока ты в ванне мокла, тебе тут звонил Шокер, раз двадцать.
– Вот чёрт...
– Я ему ответил в конце концов, потому что знаю, каково это, вот так впустую названивать.
– Что ты ему сказал?
– Ничего. Он просил перезвонить, как сможешь.
– Спасибо, Мишенька. И за обед, и за телефон.
Я убежала одеваться и вскоре была уже на улице.
На канале было морозно и малолюдно. Обычно даже зимой не бывает так холодно в Йери. Климат здесь мягкий и гораздо теплее, чем, например, в Питере. Но в этот раз, видимо, специально для меня подморозило.
Я достала телефон и перезвонила Шокеру.
– Привет, что ты хотел?
– Что у тебя случилось? – спросил он.
– Ничего такого, что стоило бы обсудить.
– Да? Как же мне враньё твоё надоело... – со вздохом сказал Шокер.
– Если ты и так знаешь, зачем спрашиваешь?
– Проверка на вшивость... Ты где?
– Гуляю.
– Конкретней?
– Иду по каналу, в сторону департаментов.
– А, вижу тебя. Отлично. Стой на месте, я сейчас.
Он отключился. Я остановилась, повернулась к заиндевевшему парапету, глубоко вдохнула морозный воздух.
Шокер подошёл, встал рядом.
– Не замёрзла?
– Я только вышла.
– А я давно уже болтаюсь по улице. Пойдём со мной.
– Куда?
– Пойдём, – он взял меня за руку и повёл, сначала по каналу, потом свернул на поперечную улицу с симпатичными особнячками.
Он ничего не говорил, просто шагал вперёд так быстро, что я почти бежала за ним.
– Шокер, куда ты меня тащишь?
– В отцовский дом.
Я не стала спрашивать, зачем, только крепче ухватилась за его замёрзшую ладонь.
От ворот в дом мы пробирались по неубранному рыхлому снегу. Шокер открыл дверь и подтолкнул меня в пустой, но светлый холл.
– Раздевайся, здесь тепло, я не выключаю отопление.
Он сбросил ботинки, снял куртку и пошёл куда-то вглубь дома.
– Ты не голодная? – крикнул он оттуда.
– Нет, – отозвалась я. – Что вы меня все кормите всю дорогу, житья от вас нет!
Я сняла куртку и обувь и пошлёпала искать Шокера. Нашла его в огромной пустой комнате с большим овальным столом посередине. Больше никакой мебели вокруг не было.
– Почему дом такой пустой?
– Продаю я его, – вздохнул Шокер. – От мебели уже почти избавился. Жалко очень. Я тут жил ребёнком, сразу после смерти мамы. На втором этаже одно крыло – отца и его жены, а в другом мы с Йаном хозяйничали. Больше я – он уже работал вовсю, когда я здесь поселился. Когда я женился, отец мне другой дом подарил, тот, где ты уже была. Это отсюда недалеко, через две улицы. Там мы жили, пока у нас всё было хорошо... Потом Валею и Илая пришлось сюда переселить, к деду. А когда Илай погиб, отец мой стал совсем плох, ему наняли сиделок, а Валя переехала к Йану и Рите... Крепко у нас всё запутано.
– Да, я с трудом вникаю.
– Всего в Йери у семьи Клайар три дома. Этот, мой и дом Йана, где сейчас Рита с твоим братом, где свадьба была. Этот дом после отца достался Йану, а от него практически сразу – мне. Но мне в Йери хватит и моего дома, он большой, мы там все прекрасно поместились.
– Шокер, у тебя дочка взрослая, ей пора жить самостоятельно. Так зачем ты дом продаёшь? Тем более, если жалко?
– Деньги нужны, – коротко ответил он.
– Всё так плохо? – испугалась я.
– Ну не настолько. На жизнь моему разросшемуся семейству должно хватить. У нас стабильный доход с семейных предприятий. Но деньги нужны. Не мне – Нарратору.
– А какое право имеет Марек заставлять тебя расстаться с домом?
– Он и не заставляет. И не спрашивал даже. Я просто знаю, что нужны деньги. А продать дом, да ещё такой хороший и в хорошем районе, можно куда быстрее, чем ферму в провинции, даже если ферма тоже неплоха и приносит доход.
– Да, дом хороший, это точно.
– Хочешь, покажу? Ну, это гостиная была. Я её не очень любил. Ещё внизу всякие хозяйственные помещения и жильё для прислуги. А вот наверху...
Шокер взял меня за руку и повёл за собой. Мы поднялись по лестнице наверх.
– Справа – отцовское крыло, тут ничего не осталось, я уже все комнаты очистил, – Шокер остановился в начале коридора и махнул рукой. – Здесь одна большая спальня, две маленьких и общая комната в торце.
Он потащил меня в левое крыло.
– А тут четыре маленькие спальни и общая комната.
Сначала мы по узкому коридору пришли в самый конец в просторную комнату с четырьмя огромными окнами. В ней не было ничего, кроме теннисного стола.
– Йан учил меня играть, – сказал Шокер с улыбкой. – Кончилось это тем, что однажды я так загонял его, что он упал и вывихнул руку. Больше он со мной не играл.
Мы пошли по коридору обратно.
– Здесь, – он махнул рукой на одну сторону. – Здесь одно время были гостевые спальни, потом в них жили мои дети. А напротив – ещё две спальни.
Он открыл дверь:
– Это комната Йана.
Я заглянула с порога. Комната была пуста, только в углу стоял довольно старой модели музыкальный центр и стеллаж, заполненный под завязку дисками.
– Не поднимается рука избавиться от этого. Йан очень долго собирал свою коллекцию, большинство с изнанки притащил. Не знаю, почему он с собой не забрал после свадьбы. Куда теперь это деть, не представляю... А вот это – моя комната.
Я рассчитывала увидеть голые стены и пару стульев, но была разочарована.
Оптимистичные сиреневые полосатые обои. Но их почти не видно за множеством плакатов и рисунков. Плакаты – что-то из жизни рок-музыки, рисунки – какие-то карандашные наброски, лица, человеческие силуэты.
Неширокая кровать, по-холостяцки придвинутая к стене, небрежно наброшенное на постель одеяло, а сверху ещё и клетчатый плед.
Письменный стол, такой обычный, ученический, со старым-старым компьютером, какой-то дурацкой настольной лампой и кучей книжек, половина из которых на гатри, половина на русском. Обкусанные карандаши в полинялом деревянном стаканчике. Полустёртый ластик.
Щербатый скейтборд в углу. И там же теннисные ракетки в прозрачном пакете и рядом поношенные кроссовки, в которые сегодня вряд ли влезла бы нога Шокера.
– Так вот ты какой на самом деле, Андрей Клайар...
– Разочаровал? – усмехнулся он.
– Нет. Но ждала другого. Думала – очередной муляж жилища. А ты, оказывается, когда-то был живым.
– Здесь я себе это позволяю. В своём доме раньше тоже позволял. Теперь только здесь.
– Что за рисунки на стенах?
– Мои, – равнодушно отозвался он. – Давно когда-то баловался.
Я вышла на середину комнаты, хорошенько осмотрелась вокруг и повернулась к Шокеру.
– Нельзя тебе этот дом продавать.
Он повёл плечами и сказал задумчиво:
– Есть вещи поважнее ностальгии. И есть долги важнее всех вещей.
– Это что, стихи?
– Да.
– Только не говори, что твои. Я этого не перенесу.
Он рассмеялся, пожал плечами и ничего не сказал. Вот и пойми его.
Мой телефон затренькал. Я вынула его из кармана.
– Да, Миша.
– Ты где?
– Гуляю.
– Я всё закончил, давай я к тебе навстречу выйду.
– Не надо, Миша.
– Почему? – удивился он.
– Мишенька, если я сегодня вернусь, то я вернусь сама. Не надо меня встречать.
– То есть как "если вернёшься"? – испугался он.
– Вот так, Миша.
Он молчал долго, будто ждал от меня каких-то пояснений. Не дождавшись, буркнул:
– Ладно, я понял.
Я опустила телефон в карман.
– Я сейчас был у Нарратора, – подал голос Шокер. – Припёр его к стенке. Так что я всё знаю.
– Что ты знаешь?
– Ох, ну вряд ли совсем уж всё, на это я не надеюсь. Но многое. Про выходку Альдона, про то, кем он тебе приходится. И про то, в чём же ты мне врёшь: этот рыжий ведь тебе и не муж вовсе.
– Да, видимо, ты неслабо припёр Марека. Или стенка была раскалённая.
– Просто был серьёзный мужской разговор, – вздохнул Шокер. – Я ему объяснил, что, когда я интересуюсь тобой и твоими делами, это не любопытство и даже не вежливость. Это личное. Это моё личное.
– И что Марек?
– Разозлился.
– Почему?
– Не знаю. Возможно, я – не совсем то, чего он хотел бы для своей сестры. Или даже совсем не то.
– Да уж, меньше всего для своей сестры он хотел бы...
– Чего? – напряжённо уточнил Шокер.
– А, неважно. Я завязала высказывать мужчинам претензии. Всё у нас с тобой в порядке, Шокер, всё именно так, как единственно возможно.
– Да что ты? В порядке? Да у нас всё никак, Кира, – он внимательно посмотрел мне в лицо. – Никак.
– Шокер, не надо.
– Я тебе удивляюсь. Да что там – восхищаюсь тобой! Ты как-то умеешь с этим "никак" смириться.
Я покачала головой:
– Не умею, Шокер. Умела бы – не устроила бы вчера этот позор с танцами. Я ж всё тебе назло делала. За то, что с Лали любезничал. Как будто бы непонятно было, что ей тоже нужно и хорошее настроение, и выход в свет, и не чужая она тебе, у вас общий ребёнок... Но я всё-таки пошла и оторвалась по полной... А ты говоришь, умею смириться. Три раза "ха-ха"... Ты, кстати, прости меня за всё это. Стыдно теперь.
– Ты вчера красивая была. Очень. Невероятно, – тихо сказал он.
А я взбесилась:
– Не смей об этом!
– Да почему?!
– Альдон тебя опередил с этим комплиментом. И теперь, наверное, кто бы ни сказал, что я красивая, буду в первую очередь эту мразь вспоминать.
Он подошёл поближе и взял меня за плечи.
– Ты, наверное, сильно испугалась, кроха?
– Нет. Просто очень гадко.
Он осторожно обнял меня и стал поглаживать по спине, как маленького обиженного ребёнка. Но мне совсем не хотелось быть для Шокера ребёнком. У меня было и есть, с кем чувствовать себя ребёнком.
– Андрюша, поцелуй меня.
Он прижался губами к моей макушке.
– Нет. Не так.
Я чуть отодвинулась от него, взяла его голову в ладони и поцеловала. И ещё, и ещё раз. Я целовала его губы и щёки медленно и нежно, а он всё не отвечал... Прямо, как та пуганая ворона... Один раз чуть до беды не дошло, теперь робеет, что ли?
– Андрюша, прости меня!
Он что-то промычал возмущённо.
– Никогда больше не буду тебя отталкивать!..
– Иногда надо.
– Но не сейчас!
И наконец-то он поцеловал меня так, как я ждала. Так, что сразу же захотелось и его рук, и его сильного тела, и прямо сейчас, и чтобы всё мне, мне одной...
Он шагнул к кровати, наклонился и одним рывком сдёрнул одеяло.
* * *
За окном давно стемнело. Мы задёрнули штору и включили настольную лампу.
Я всё играла в самую замечательную игру на свете. Называется "вылепи себе Шокера".
Мне нравилось просто гладить и целовать его. Нравилось, как он довольно жмурится под моими руками. Нравилось просто прижаться и слушать дыхание. И обводить пальцем его красивые ладони, словно очерчивая контур. Сколько, оказывается, всякой милой ерунды может нравиться, если рядом Шокер... Например, потереться щекой о его щёку, оцарапаться и спросить: "Андрюша, что ж ты вечно такой колючий?" И уже в который раз убедиться, что огромные мужские руки могут быть не только сильными, но ещё и ласковыми.
И я подумать боялась, что всё скоро закончится. И придётся встать и уйти. И никто не скажет, сколько осталось. Может быть, час ещё есть, а может быть и меньше. И Шокер снова исчезнет куда-то, где его ждёт что-то очень важное, куда более важное, чем я. А я останусь без него. Без надежды на что-то определённое. И лови потом опять момент, когда судьба сведёт. И ладно ещё, если сведёт, а то и столкнёт лбами.
Эта мысль пугала. Хотелось стать страусом, запихнуть голову в песок, чтобы извести эту мысль на корню.
Песка вокруг не было. Я просто покрепче обняла Шокера, пряча лицо у него на груди.
– Я завтра ухожу на изнанку.
– Я знаю, мне Нарратор сказал.
– Я не хочу.
– Кира, только не подумай, что я тебя гоню... – вздохнул Шокер. – Но я тебя здесь совсем не представляю. Когда думаю о тебе на поверхности, вспоминаю почему-то семейный парк и тебя, такую... нездешнюю. Трудно тебе будет здесь, да и опасно. Возвращайся в Питер. Я как-нибудь к тебе загляну, если адрес оставишь.
Я выпрямилась и села рядом с ним.
– Я к тебе сюда скорее загляну. Наверное, сделаю несколько ходок туда-сюда. Хочу ещё раз туда наведаться...
– Куда? – не понял Шокер.
– В тот слой, где три недели проторчала. С первого захода, наверняка не попаду. Но память у меня хорошая, я довольно точно представляю, где из канала выскакивать...
Его глаза округлились... Нет, они сначала округлились, а потом превратились чуть ли не в вертикальные овалы...
– Думать забудь!!! – рявкнул он так, что стёкла задрожали. Я даже уши руками закрыла.
– Что ты орёшь?!
– Тесты каналов и разведка в слоях – это особая работа! Это годы риска и очень дорого приобретённый опыт! Если тебе посчастливилось там побывать и вернуться самостоятельно, это не значит, что теперь ты можешь наведываться туда, когда захочешь!
– Что? Ты? Орёшь?!
Шокер с трудом сбавил тон:
– Да как же можно о таких вещах спокойно говорить? Да ещё с тобой!
– А ты попробуй. Дыши глубже, помогает.
– Ты с братом говорила об этом?
– Нет. И не собираюсь. Он слишком пытается меня контролировать.
– И правильно делает, – проворчал Шокер.
– Нет, неправильно. Я взрослый самостоятельный человек!
Шокер только укоризненно покачал головой:
– Странно, что уроки прошлого тебе впрок не пошли. Что ты в том слое забыла?
– Это необычный слой, Шокер. Там люди живут.
Я думала, он не поверит, и мне придётся его убеждать. Но он лишь удивился:
– Очень редко и очень немногим доводилось попадать в такие слои.
– Слои? Значит, такой слой не один?
Он пожал плечами:
– Никто точно не знает. Те, кто побывал в пригодном для жизни слое, описывают очень разные места. Или таких слоёв много, или он один, но природа там разнообразна не менее, чем на поверхности или на изнанке.
