Текст книги "Месть оптом и в розницу"

Автор книги: Наталья Перфилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Она присела на край постели и печально на меня посмотрела:

– Я Коле снотворного дала, а то он тоже бы не уснул, а ему спать обязательно надо. Сон – лучший доктор, так моя бабуля говорила. Скажи, а что с вами случилось?

– Тормоза у Николая отказали, тебе же Иван объяснял.

– Неправда это, – горько вздохнула она, – я чувствую. Коля за машиной следит, у него всегда все исправно. И Вася, его напарник, тоже за машиной ухаживает. Не могли тормоза просто так отказать.

– Не знаю, Вер, – не слишком уверенно отозвалась я, – не понимаю ничего в автомобилях, ты лучше у Коли спроси или у Ивана завтра. Может, просто от времени какая-то деталь износилась. Или еще как… Я честно, не знаю…

– Как же ты не понимаешь, если за рулем приехала? – искренне удивилась собеседница.

– Ты телевизор смотришь? – села я на кровати.

– Конечно, – кивнула Вера.

– А как он устроен, почему ломается, знаешь?

– Нет.

– Вот и я нет. Ездить могу, но не более того, – терпеливо попыталась я объяснить девушке. – Ключ повернула в зажигании, и вперед. Для меня важно знаки и правила движения выучить. Вот без этого действительно далеко не уедешь. – Я чувствовала себя не слишком уютно под ее внимательным взглядом. Как ни крути, а получается, я сейчас вру… Ну не вру, конечно, в заблуждение скорее ввожу. Не говорю всей правды. Хотя вряд ли много пользы Вере было бы от этой самой правды. На ней и так лица нет. Я снова попыталась утешить девушку: – Да ты не волнуйся. Обошлось же все. Даже нога у мужа твоего не сломана. Скоро на танцы побежит, как миленький.

– Ты не представляешь, что для меня Коля значит. – Даже в темноте было видно, как блестят Верины глаза, наполненные слезами. – У меня ведь, кроме него, никого нет. Родители давным-давно померли, меня бабушка воспитывала, а теперь и она в могиле. Братьев-сестер тоже нет. Так что, получается, одна я на всем белом свете.

– Ну, не одна, а с Колей.

– Вот я и говорю, – горячо подхватила она, – я давно решила: если с ним что случится, руки на себя наложу.

– Зря ты так говоришь. – Я села на кровати. – Примета есть: если о чем постоянно думать, то обязательно и случится. Так что ты судьбу не испытывай, лучше о хорошем чем-нибудь мечтай. Неужели не о чем?

– Конечно есть! – улыбнулась она. – Только это, наверное, не мечта… Я детишек очень хочу. В моей семье их много будет. Сколько Бог пошлет, столько и рожу. Никто себя одиноким чувствовать не будет. Вырастут – помогать друг другу начнут.

– Здорово, – искренне поддержала я, – ты молодчина. И мечта у тебя самая что ни на есть прекрасная. Обязательно нужно постараться, чтобы она сбылась. А ты помирать собралась. Кто тогда детей рожать будет?

– Мне без Коли ничего не надо, – опять расстроилась девушка.

– А как вы познакомились? – решила сменить я тему.

– Я сама Николая выбрала. – В голосе Веры послышалась скрытая гордость.

– Это как? Мне казалось, что обычно мужчины выбирают первыми… А уж в деревне тем более. К тому же ты немного младше…

– Просто, – пожала она плечами. – Это условности все, кто первым выбирает, кто вторым… Какая разница? Главное, чтобы люди подходили друг другу. Иначе и пытаться не стоит. Я вот лично ни минуточки не сомневалась, что Коля создан только для меня. Я это точно знала.

– А он? Николай тоже так думал?

– Если честно, то нет, – искренне ответила Вера. – Коля тогда ничегошеньки в любви не смыслил. Ни вот столечко. Он из армии только вернулся, работать начал в ГАИ. Он еще до службы был мне мил, но тогда я слишком молодая была, в школе училась, он бы меня не воспринял всерьез, вот я и молчала. А когда вернулся, то я сразу подошла и сказала, что хочу за него замуж.

– Прямо так и сказала? – удивилась я.

– А что такого? – в свою очередь удивилась Вера. – Это же правда.

– Ну а он что? – Мне действительно стало интересно.

– Рассмеялся.

– Ты обиделась, наверное?

– Немного, – призналась девушка. – Неприятно было, особенно когда он с другими девчонками ходил. Хорошо, хоть у меня было время подождать, я ведь тогда только-только школу окончила. Ну я и ждала. Изредка напоминала ему, что люблю его, он отмахивался. А однажды на дискотеке ко мне парни приезжие пристали, он защитил, обидчикам моим тумаков навешал и пошел домой провожать. Я чаем его напоила и предложила у меня на ночь остаться.

– Прямо так и предложила? – с сомнением посмотрела на собеседницу я. – Не страшно было?

– Конечно страшно. Но я же все равно только за него замуж собиралась. Так для кого беречь-то себя? Я ему так все и объяснила.

– Ну и как, остался он? – Меня эта ситуация действительно не на шутку заинтересовала.

– В тот раз нет, – вздохнула Вера, – еще целый год бегал от судьбы, а потом сам пришел. Сказал, что с того вечера постоянно обо мне думал, только подойти не решался. Дурачок. Только год зря потерял. – Воспоминания успокоили девушку. – Ну ладно, пойду попытаюсь уснуть. И ты спи. Ванька рано приедет. Он парень тоже ничего. Надежный. Это в мужчине самое главное. – Она мягко прикрыла дверь.

Слова Веры взволновали меня. Мне тоже очень захотелось детей, сильного и верного мужа, который бы заботился обо мне и был опорой. Почему я такая невезучая? Мне стало так горько, что я тихонько заплакала.

В результате к приезду Ивана я чувствовала себя совершенно разбитой. Коля выглядел тоже не лучшим образом. От завтрака отказался, был бледным, с синими кругами под глазами. Врач, привезенный Ваней, пришелся очень кстати. Маленький опрятный старичок ощупал Колины кости шустрыми пальчиками.

– Ну-с, молодые люди, все как вы и предполагали. Ногу вы вправили довольно профессионально, ребра тоже правильно забинтовали, только нужно поплотнее перетянуть. Самое сложное – это голова. Я бы сказал, у юноши сотрясение мозга. По-видимому, легкое. Я вот тут принес лекарства, пейте их два раза в день утром и вечером. Я думаю, этого будет достаточно. Если ребра будут сильно беспокоить, рекомендую выпить пару таблеток анальгетиков, любых, которые есть в доме. Но главное, молодые люди, покой, покой и еще раз покой.

– Уж это, доктор, я вам гарантирую. – Вера грозно взглянула на нас с Иваном, похоже, она думает, что это мы втянули ее мужа в неприятности, а не наоборот.

– Вот и прекрасненько, тогда я спокоен. – Старичок церемонно раскланялся и вышел.

– Ну мы, Вер, тоже, пожалуй, будем прощаться. – Иван поднялся со стула и направился к двери. – Мой телефон, если что, у тебя есть, звони даже при самых малейших проблемах, не стесняйся. Поняла? Да не болтай по деревне о Кольке-то, а главное, в дом никого не пускай, даже знакомых.

– Не учи меня, сама все знаю, – отмахнулась она, – идите уж с Богом.

– Умоляю, будьте осторожны, – подал голос Коля. – Главное, одно пойми, Вань: дело действительно серьезное. Три трупа уже и покушений целая куча. Не рискуй без надобности и не зевай, начеку будь постоянно. Мало ли что…

Выйдя на улицу, мы посовещались и решили ехать в город на моей машине, а служебную оставить в гараже у Николая.

– Ты хорошо в машинах разбираешься, Вань? – спросила я.

– Да, а что? – Он удивленно приподнял брови.

– Я теперь в машину без тщательного техосмотра вообще садиться не буду, – пожаловалась я.

– Вон оно что… Плохи твои дела, красавица. Придется срочно замуж выходить, а то где искать меня будешь перед каждой поездкой? – усмехнулся парень.

– Это издевательство или предложение руки и сердца? – деловито поинтересовалась я.

– А тебе как бы хотелось? – усмехнулся он.

– Прямо сейчас в ЗАГС поедем или как? – Я постаралась придать голосу максимальную серьезность.

– Вот техосмотр проведу и тронемся, – весело ответил собеседник, – а то, боюсь, в каком-нибудь овраге вместо ЗАГСа окажемся.

Его настроение мне совершенно не нравилось.

– Чего-то ты больно уж радостный. Меня, того и гляди, жизни лишат, а ему весело!

– Да ладно тебе! – пожал плечами Иван. – Плакать, что ли? Давай садись в машину, все в порядке вроде на этот раз. Сама за рулем будешь или мне доверишь?

– Садись ты, я себя как-то чувствую не очень… До сих пор после вчерашнего руки дрожат.

– Как думаешь, когда Коляну тормоза-то подпортили? – поинтересовался Иван, когда мы выехали на шоссе.

– Откуда мне знать?

– Я так предполагаю, – не отрывая глаз от дороги, начал рассуждать он, – машина стояла около поста, потом Николай к тебе поехал, никуда не заезжая, как он утверждает. Все нормально было, иначе он до твоего дома не дотянул бы. У тебя посидел, УАЗ без присмотра оставил. Потом вы рванули в город, и Колька загремел в овраг. Выходит что? Тормоза ему подрезали около твоего дома. Оставили чуток, чтобы добрался до шоссе и развил скорость. Такие дела. Получается, конкретно хотели Николая загубить. Никто же не знал, поедешь ты с ним или нет.

– На меня уж сто раз покушались, но его вроде не трогали до этого, – подумав немного, ответила я.

– Из этого значит, что помешал он именно тем, что появился у тебя, – уверенно сделал вывод собеседник.

– Ну а мою машину почему не тронули? Это же верный способ убрать человека. Я точно не смогла бы выпрыгнуть, как Коля. Это же легче, чем дом, например, поджигать.

– Не скажи, – покачал головой Иван. – Ты машину где держишь?

– В гараже.

– Ну вот, и ворота наверняка прямо на улицу выходят, – я кивнула, – незнакомый человек, взламывающий чужой гараж посреди улицы, сразу в глаза бросается. Его же из всех окон видно. А поджигал он со стороны сада, да и оба крыльца у вас с Виктором за деревьями. Соображать надо.

– Среди нас двоих ты милиционер, вот и соображай, – с легкой досадой буркнула я, – а я, между прочим, продавцом работаю.

– Где?

– На игрушечной базе, – ответила я и отвернулась.

– Я так и подумал почему-то, – усмехнулся Иван. – И как же тебя отпустили со столь ответственного поста?

– В отпуске я. И хватит издеваться. – Откровенничать под этим насмешливым взглядом совершенно не хотелось. – Работа как работа. Мне, между прочим, нравится. Когда мы маленькие были, какие игрушки выпускались? Страшно вспомнить. Уроды одни. Особенно мягкие. Их шили из отходов текстильного производства. Расцветки подбирались чудовищные. Мне как-то на день рождения подарили меховую игрушку по имени Дядюшка Ау. Мультик про него смотрел? Там он какой? Беленький, пушистый. Моего же сшили из серого меха с длинным ворсом, а лицо из обтирочного материала цвета морской волны. Я так боялась этого «дядюшку», когда вставала ночью, что систематически не добегала до горшка. Маме пришлось спрятать этого монстра за шкаф, где он и провалялся до моего совершеннолетия. Во время ремонта я собственноручно торжественно вынесла этот шедевр на помойку. Сейчас совсем другое дело. Игрушки настолько красивые и интересные, что, будь я ребенком, ни за что не захотела бы вырастать. Я взрослый человек, и то иногда хочу поиграть в «Лего» или Барби причесать, нарядить в бальное платье и отправиться с ней на сказочный бал… Извини, заболталась я совсем. А все ты виноват, нечего было насмехаться. – Мне стало ужасно неудобно, что я все-таки не удержалась и, как дура, начала открывать душу перед совершенно чужим дяденькой.

– А своих-то детишек нет, что ли? – как бы между прочим, по-прежнему не отрывая глаз от дороги, спросил он. Но я почувствовала, что этот вопрос его все же волнует. – Такая красивая женщина и одна. Странно это.

– Почему одна? – пожала я плечами. – У меня друзей полно, скучать не приходится.

– Это не то, – отмахнулся Иван, – ты же сама понимаешь, о чем я. Неужели никто не предлагал тебе руку и сердце?

– Ты предлагал совсем недавно. Забыл уже? Вот так всегда! А может, ты уже женат и дуришь мозги бедной девушке. – Я пыталась свести к шутке этот неприятный для меня разговор. – Вера мне вроде вчера про невесту какую-то намекала…

– Ну что ты! Это она, наверное, про друга моего рассказывала: Игорь и правда жених, а я при них просто свидетель… Чувствуешь разницу? И вообще, запомни на будущее: я человек честный, раз обещал – женюсь, если сама не передумаешь, – серьезно ответил он.

– Да ладно, на дорогу смотри, подъезжаем уже, – легкомысленно отмахнулась я, – ты придумал, чего мы этой Регине Давыдовне говорить будем?

– Сориентируемся по ходу дела, – все так же серьезно отозвался он, – надо на нее посмотреть сначала. Если честно, я сомневаюсь, что за убийствами и покушениями стоит она. Сама же говоришь, что ей Ксенофонт живой нужен был. А вот в ее окружении может быть человечек, заинтересованный в устранении попа и всех свидетелей. Так что эту самую Регину нужно постараться разговорить на полную катушку. Нам сейчас необходимо разобраться, свидетелями чего вы стали. А то замочат вас, как кутят слепых, а вы так и останетесь не в курсе.

– Слушай, Вань, я вот все думаю, почему ты стал нам помогать? – с любопытством глянула я на моего неожиданного спутника. – Это ведь не только хлопотно, но и рискованно.

– Если я скажу, что ты мне понравилась, поверишь? Да и с Коляном мы дружим. Он мне как младший братишка, – видя, что я не отвечаю, закончил он.

Глава 11

С гражданкой Ковальзон нам сначала не повезло. Мы долго звонили и стучали в ее двери, но открывать никто не спешил. Отчаявшись, мы собрались уходить, когда на лестнице послышались шаги, и мы увидели маленькую девочку с огромным надувным мячом.

– Вы к тете Регине? Тогда подождите, она с Лолой гулять пошла в парк. Давно уж, я видела, Лолка мне чуть мячик не сгрызла. Хулиганистая – жуть! – Девочка важно прошествовала по лестнице вниз.

– Значит, стратегия такая: затаиться и ждать. Применим к клиентке приемчик под названием «эффект неожиданности», – скомандовал Иван.

Мы поднялись на один пролет и приготовились к встрече. На лестничной клетке был сквозняк, меня немного знобило. Заметив это, Иван снял куртку и накинул мне на плечи.

– А ты как же? В одной рубашке, замерзнешь.

– Я же мужчина, могу и потерпеть. – Мой вопрос вроде даже удивил его. Видимо, он считал это само собой разумеющимся.

– Ты придумал, что мы скажем Регине?

– Я всегда найду о чем поговорить с симпатичной женщиной, – усмехнулся он.

– А вдруг она не слишком красивая? – Его ответ мне почему-то не совсем понравился.

– Соберу волю в кулак и буду искать слова утешения, – смиренно отозвался он.

– Ты все шутишь, а я жутко волнуюсь, – укоризненно посмотрела я на спутника.

– Не о чем. Ты лучше сиди и думай о моем предложении.

– Каком еще? – рассеянно поинтересовалась я.

– Ты уже забыла? – расстроился парень. – Иди-ка сюда поближе, я напомню тебе.

Он неожиданно и очень уверенно притянул меня к себе и нежно поцеловал в мочку уха. Его теплое дыхание прошелестело у меня в волосах, коснулось шеи. В этот момент мне показалось, что между нами проскочила искра. Горячая волна начала подниматься со дна моей души. Я положила голову на плечо Ивана и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Я чувствую себя как мальчишка, который первый раз целует девочку на лестнице в подъезде. – Он заглянул в мои глаза. – Ну что, вспомнила о моем предложении?

Я молча кивнула. Только Иван успел коснуться моего лица губами, как дверь внизу хлопнула.

– Придется оставить это на потом, детка, – почти беззвучно прошептал он.

Минуты через полторы появилась эффектная брюнетка с рахитичной собачкой на тоненьких ножках. Сунув в скважину ключ, дама распахнула дверь и стала дергать за поводок упирающееся животное.

– Ты пойдешь или нет? Неужели не нагулялась? Горе ты мое!

– Вам помочь, мадам? – галантно спросил Иван, незаметно спустившийся сверху. Аккуратно задвинув даму с собачкой внутрь, он впустил меня и запер дверь.

– В-вы кто? – Брюнетка от страха начала заикаться. – Ч-что вам надо? Помогите! – попыталась выкрикнуть она.

– Не надо шуметь, гражданка, не в ваших это интересах. – Иван бесцеремонно зажал накрашенный рот своей ладонью. – Мы, если так можно выразиться, приятели усопшего отца Ксенофонта, в миру Перова Семена Игоревича. Я сейчас руку уберу, а вы без глупостей, пожалуйста. Отвечайте, знакомо вам это имя?

– Как усопшего? Сестра же сказала – прогноз благоприятный! Он что, все-таки умер? Совсем? – нешуточно расстроилась Регина Давыдовна.

– Мертвее не бывает, к сожалению, – печально подтвердил Иван, – ему кто-то капельницу отсоединил после вашего ухода.

– А от меня-то вы что хотите? – нервно забегала по комнате хозяйка. – Я его не убивала, это совершенно точно. Для меня его смерть – полная катастрофа! Я же из-за этого в таком дерьме теперь, что хоть рядом с Семеном ложись и помирай!

– Он вам деньги какие-то должен, как я поняла, – вмешалась я, – наверное, с этим все и связано. Кто мог желать батюшке смерти?

– Ума не приложу! – искренне воскликнула Регина.

– Может, расскажете, Регина Давыдовна, все по порядку? – посоветовала я. – Попробуем вместе разобраться.

– Очень надо мне с вами откровенничать! – вздернула подбородок гражданка Ковальзон. – Семена я не убивала, и достаточно с вас. Идите, пока милицию не вызвала.

– Мы-то уйдем, только хочу вас предупредить напоследок, что в этом деле уже есть три трупа. Вы точно уверены, что Регина Давыдовна Ковальзон нужна преступнику именно в живом виде? А может, он мечтает присоединить вас к компании тех троих, которые сейчас в холодильниках областного морга лежат? – как бы без особой заинтересованности спросил Иван и поднялся. – Пойдем, Ир, дамочке собаку кормить пора.

– Так, а с чего вы взяли, что меня убить-то хотят? – всполошилась хозяйка. – Денег у меня нет, но ведь не я в этом виновата.

– Главное, чтобы вы сами, Региночка, в этом уверены были. А мы со своими проблемами сами разберемся, – откровенно блефовал Иван, – мы узнали основное, убили Ксенофонта не вы. Так что делать здесь нам вроде как нечего больше.

– Гришка никак не мог попа замочить, он со мной в город поехал, ночевал тоже здесь, иностранцы в тот же день улетели… А кого еще убили? – обеспокоенно спросила Регина.

– Да какая вам разница? – равнодушно пожал плечами Иван. – Вы-то ведь в безопасности…

– Ну вот что, раз уж пришли, давайте поговорим откровенно. – Я восхитилась Ванькиной хитростью, теперь получалось, что уже не мы, а сама хозяйка уговаривает нас побеседовать по душам. – Проходите в комнату, я сейчас Лоле корма насыплю, а то она не даст поговорить спокойно.

Квартира у Регины Давыдовны была вполне приличной. Так, ничего особенного, но уютно и чисто. Ни дорогой техники, ни картин не наблюдалось.

– Мне, собственно, скрывать особенно нечего. Раз Семен умер, то и отвечать ему за все по полной программе и в мирском суде, и в Божьем, если есть он на том свете…

Года полтора назад реставратор Григорий Павлович Елкин, прозванный за свою смуглую экзотическую внешность Хусаинычем, руководил реставрацией церквушки в селе Евсеевка. Там-то и показал ему местный батюшка Ксенофонт шкатулку, обнаруженную им в тайнике полуразрушенной церкви. Григорий, как хороший специалист, сразу просек, каких огромных денег стоит это сокровище. Шкатулка, неизвестно как оказавшаяся в деревенской глухомани, тянула век на пятнадцатый, от силы шестнадцатый. Внутри лежало такое же древнее Евангелие в окладе из чистого золота с вкраплением великолепных рубинов и топазов и усыпанный бриллиантами крест величиной с детскую ладошку. Вся эта красота, по мнению Григория, стоила никак не менее двух миллионов евро. И такая куча деньжищ просто так, без всякой пользы, лежит в сейфе у заштатного сельского батюшки. Хусаиныч стал горячо уговаривать Ксенофонта продать сокровище. Нужно отдать должное Семену Игоревичу, он был честным человеком и искренне верил в Бога. Деньги, особенно большие, считал откровенным злом и в воскресных проповедях неоднократно называл их происками сатаны, появившимися на земле специально, чтобы искушать добропорядочных христиан. Положение сельского батюшки и уважение, выказываемое односельчанами, вполне его устраивало. Иногда он доставал шкатулку и любовался бесценными сокровищами. Вспоминал о матушке Елене… Этого ему было достаточно для счастья. Он пожалел, что рассказал Хусаинычу о своей тайне. Семен Игоревич всегда помнил, как перед смертью жена взяла с него обещание непременно передать Евангелие патриарху или в исторический музей, но ни в коем случае не продавать его корыстным людям. «Эти деньги не принесут тебе счастья, Семен. Продав святыни, ты попадешь прямиком в ад», – говорила Елена.

Григорий поначалу не смог понять психологию Ксенофонта. Он без устали искал все новые и новые подходы для достижения своей цели, но с каждым разом убеждался, что внутреннее сопротивление батюшки только растет. Священник уже всерьез начал поговаривать о том, что пора бы уже связаться с руководством музея, только сначала нужно было получить благословение патриарха. А это Ксенофонту хотелось сделать при личной встрече. В конце концов Григорий исчерпал все доводы и решил выдвинуть единственный козырь, оставшийся в рукаве. Так на передний план вышла Регина.

– Для того чтобы он решился продать реликвии, ему должны понадобиться деньги. Ты сможешь очаровать этого деревенского простака и внушить, что сидеть в шезлонге на берегу Красного моря, поглаживая коленку прекрасной женщины, значительно лучше, чем глушить самогон в деревенской хибаре с сортиром на улице, – объяснял Хусаиныч своей подружке. – Только действовать нужно очень осторожно, чтобы не спугнуть батюшку. Пусть он влюбится в тебя без памяти, и ты будешь вить из него веревки. Он человек хоть и совестливый, но, к счастью, не слишком умный. Тебе его заморочить, я думаю, удастся без труда. Пока этот простак разберется, что к чему, деньги уже будут у нас.

– Только крепко ошибся Гришка насчет Семена, – вздохнув, пожаловалась нам Регина. – Столько общался с человеком, а элементарных вещей понять не смог. Я-то чуть не в первый день почувствовала, что ни курорты, ни виски заморские с пути батюшку не свернут. Они ему до лампочки были. Я за другие струнки тихонько дергать начала. Мол, реликвии эти – вещь, конечно, хорошая, красивая, дорогая, но пользы от них никакой нет совершенно… А скорее вред даже. Негоже слово Божие в такие шикарные одежды рядить, Евангелие от камней блестящих только значимость свою теряет и алчность в людях разжигает непомерную, вместо молитвы праведной. А вот если в деньги эту бесполезную красоту превратить, тогда можно много чего доброго для односельчан своих сделать. Больницу построить или, к примеру, церковь новую… И людям польза, и память о нем, Семене Перове, надолго в истории останется…

Не стоит объяснять, что красавице Регине не составило большого труда основательно заморочить голову Ксенофонту. Через месяц он уже не представлял своей жизни без прекрасной Регины, называл ее матушкой. Теперь батюшка смотрел на все глазами своей невесты. Поэтому вскоре начались поиски покупателя. В этом вопросе очень пригодились связи Регины Давыдовны с иностранцами. Работая гидом, она постоянно общалась с состоятельными людьми и вскоре смогла найти подходящего человека. Он согласился купить шкатулку вместе с ее содержимым за семьсот пятьдесят тысяч евро. При условии, что все экспертизы и документы для вывоза за границу будут в порядке. Григорий прекрасно понимал, что цена, предложенная иностранцем, едва ли составляет четверть реальной суммы, но возможность получить на руки такую кучу денег, причем в самое ближайшее время, победила сомнения. К тому же неясным оставалось происхождение драгоценностей. Выправить документы для таможни было очень сложно, Хусаиныч имел кое-какие связи в нужных местах, но потребовалась огромная, по меркам Регины и Григория, сумма – двадцать тысяч долларов. В сравнении же с ожидаемой прибылью она казалась ничтожной. Коммерсанты взяли в банке ссуду под залог своих квартир, по десять тысяч на человека. Документы для вывоза шкатулки вместе с содержимым были выправлены еще на прошлой неделе. Четыре дня назад, непосредственно перед вылетом покупателя за границу, состоялся обмен реликвий на чемоданчик с валютой. Банковским чекам Григорий не доверял – всегда приятнее держать в руках живые деньги, а не какой-то кусок бумаги. Осторожный иностранец настоял на встрече с истинным владельцем Евангелия, ему хотелось обставить все как можно законнее, и на сделку пришлось поехать Ксенофонту. Регине с Хусаинычем и самим не хотелось светиться на таможне, они решили ждать приезда батюшки у него дома, в Евсеевке.

– Что было дальше, вы и сами знаете. Этот придурок напился на радостях и угодил под откос. Я постоянно звонила ему на сотовый, но он трубку не брал. Мы уже просто начали приходить в отчаяние. Семена не было слишком долго. При самом плохом раскладе он все равно должен был оказаться в Евсеевке еще засветло. Но время шло и шло, а ни о Ксенофонте, ни о деньгах никаких известий не было. Григорий упорно твердил, что он просто слинял с нашими денежками, прямо из аэропорта вслед за покупателем махнул в теплые страны. Я была уверена, что Семен ни за что не бросил бы меня одну в этой дыре, и умоляла Гришу подождать еще немного. Я, честно сказать, переживала, не облапошил ли Семена иностранец, неизвестно, что у этих янки на уме. Или, к примеру, в дело могла вмешаться милиция. Мы ведь так и не узнали, кто был настоящим владельцем драгоценного клада и как он оказался в такой богом забытой дыре, как Евсеевка. С каждым часом надежды на благополучный исход дела становилось все меньше, Гришка уже откровенно бесился, бегая из угла в угол тесноватой батюшкиной горницы. Когда наконец телефон ответил, я не поверила своему счастью. У меня даже руки от волнения задрожали, честное слово… Потом вдруг до меня дошло, что трубку взял вовсе не Семен, а незнакомый милиционер. Я еще не знала об аварии и с перепугу почему-то представилась матушкой Еленой (так звали покойную жену Семена), поняв же, в чем дело, мы с Гришей облегченно вздохнули, немного успокоились и стали ждать, когда нам привезут этого безответственного пьянчугу. Я надеялась, что у него хватит ума не оставлять чемодан без присмотра и не болтать при милиционерах лишнего. Но тянулся час за часом, а Семен у калитки все не появлялся. Не дождавшись денег, Гришка окончательно вышел из себя и велел мне одеваться. Мы выехали навстречу Ксенофонту, в направлении города, откуда должна была показаться его «пятерка». По пути нам не попалось практически ни одной машины, а как только мы вырулили на шоссе, то сразу же увидели, как машину Ксенофонта, привязанную веревкой к милицейскому УАЗу, тащат на ферму.

Все запуталось еще больше. Куда тащат «пятерку» и где в данный момент находится ее владелец, было совершенно непонятно. Возможно, его как раз в этом УАЗе сейчас везут на милицейский пост. Или же у Семена могли обнаружить какие-то серьезные повреждения после аварии и отправить в больницу. А вдруг он потерял сознание и не может заботиться о чемоданчике с деньгами? И что будет, если валюту увидит кто-то другой? Гришка велел мне ждать в машине, а сам рискнул сунуться на пост ГАИ и разузнать о ночной аварии. Дежурный посмотрел в журнале и рассказал ему, что машина на ферме какого-то колхоза «Заря», а водитель в полном порядке и отправлен домой отсыпаться. Более точных сведений он дать не мог, так как только что заступил на пост, а протокола с места происшествия еще нет. Во всяком случае, о деньгах он даже не заикнулся.

Посчитав это хорошим знаком, мы слегка воспрянули духом. Как вы понимаете, мы, естественно, метнулись на эту заброшенную ферму. Искали ее мы долго. Спросить ночью было практически некого, хорошо хоть дежурный в самых общих чертах обрисовал Грише дорогу, но поплутали мы все равно изрядно. Слава богу, милиции к моменту нашего прибытия там уже не было, и мы без помех тщательно обыскали авто, однако денег найти нам так и не удалось. Мы были в глубоком недоумении, я всеми словами корила себя и весь окружающий мир за то, что позволила Семену отправиться на такое ответственное свидание в одиночку. Если бы мы хотя бы издали его страховали, такого бы просто не могло случиться. И сейчас все семьсот пятьдесят тысяч были бы у нас в руках. И не пришлось бы голову ломать, где теперь искать этот злосчастный чемоданчик… Но словами, как утверждает народная мудрость, горю не поможешь. Мы сели в машину и с хмурыми лицами снова выехали на шоссе, без особой охоты пообедали в придорожном кафе и стали решать, что делать дальше. Не зная, куда податься и где искать батюшку, мы решили вернуться в Евсеевку и продолжать ждать там. Должен же он когда-то протрезветь и вернуться домой или хоть весточку о своем местонахождении передать. Гришка мрачно пообещал при встрече с батюшкой основательно прочистить ему мозги, чтобы научился на старости лет вести себя по-человечески. Я промолчала.

Честно сказать, я уже тогда практически уверена была, что денег, полученных за проданные Семеном реликвии, мы не увидим. Мои подозрения очень скоро подтвердились. Едва въехав в село и зайдя в магазин, мы сразу же услышали о трагедии, произошедшей на ферме. Все посетители возбужденно рассуждали о том, за что же угробили Михалыча и пытались зарезать их Ксенофонта? История с каждой минутой обрастала все большими подробностями, одна фантастичнее другой. Все активно охали и ахали, но, судя по всему, как все обстояло на самом деле, толком никто не знал. Рассудив, что Семена, если он жив, увезли в областную больницу, мы рванули туда. Сестра сказала мне, что в себя батюшка не приходит, но прогноз вполне благоприятный. Он должен был очнуться… Ничего не оставалось, как только ждать. В приемном покое Григорий выяснил, что ничего, кроме рясы, у Семена с собой не было, даже креста. Оставалась, конечно, слабенькая надежда, что батюшка успел припрятать где-то чемодан… Но ни я, ни Гриша в это уже не верили. Мы вернулись в город. Вот и вся история. Как видите, Григорий убить не мог, он всегда со мной был. И потом, я уверена, что он не такой человек. Сами подумайте, намного легче было убить попа еще год назад и забрать у него шкатулку, тем более что о ней никто не знал, чем столько времени валандаться с ним. Никто бы Гришку даже не заподозрил, но он не убийца, вы уж мне поверьте.

– Все становится более-менее понятно, – почесал затылок Иван, – кроме одной немаловажной вещи: за что убили попа, Михалыча и Санька, а теперь охотятся на Ирину, Виктора и даже на Кольку? Никак это не вписывается в картину. Если бы у них сначала о деньгах что-то выпытывали или хоть комнату обыскивали, это можно было бы объяснить поиском пропавших денег. А так… Значит, тысячи убийце не нужны. Он ведь даже пытался ваш с Виктором дом спалить. А если бы чемодан оказался внутри? Как можно было так рисковать?

– Если только он не знает, где они на самом деле лежат, – прошептала я себе под нос.