Текст книги "Микстура для терминатора (Украденное воскресенье) (Это был не сон)"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Вовик меня отпустил, я обругала его и полезла в сумочку за носовым платком. Роясь в сумке, я сквозь слезы заметила какую-то записку. Вот в чем дело, это же тот клочок бумаги, что дал мне Братец Кролик! 22.9. 18. 46 ВШ.

Сегодня двадцать второе. На двадцать второе в восемнадцать ноль-ноль мне назначил встречу некий таинственный Шаман. Но что такое 46 ВШ?

Наверное, в критической ситуации мое подсознание заработало на полную мощность и выдало вариант. Опасный вариант, идиотский вариант, но выбора у меня не было. Меня осенило, что 46 ВШ – это сорок шестой километр Выборгского шоссе, я надеялась, что правильно догадалась. В противном случае следовало думать, что Господь Бог от меня отвернулся навсегда, потому что проживу я теперь недолго.

Я скосила глаза на часы. Сейчас шестнадцать тридцать. Мы доедем до места за час или час десять, раньше времени приезжать не следовало, бандиты могут что-то заподозрить. И я стала плакать, тянуть время, выторговывать какие-то гарантии безопасности. Эти сволочи только посмеивались, а блондин повторял как попугай: «Умничать не надо!» Единственным положительным результатом было то, что мне удалось незаметно вытащить из сумочки маленький баллончик с едкой жидкостью, который я носила для самообороны, и незаметно спрятать в карман куртки.

Когда стрелки часов подошли к пяти, ненавистный блондин упомянул про моего ребенка. Это было кстати, я давно уже ждала чего-либо подобного, поэтому очень натурально вскрикнула и схватилась за сердце, потом решительно тряхнула головой и сказала:

– Едем!

– Давно бы так! Куда?

– На Выборгское шоссе.

Парень с переднего сиденья повернулся к нам:

– Витек, докладывать будем?

– Не будем! – хорохорился Витек. – Сначала дело сделаем, потом отзвонимся. И так уже Савел наезжает, что плохо работаем. Скорее надо с этим кончать!

Я поняла, что если бы они нашли брошку, а искали они, очевидно, ее, больше с меня взять было нечего, то я прожила бы после этого минут десять. Выхода у меня не было, я везла их на встречу с Шаманом, надеясь на чудо.

Подъезжая к километровой отметке, я увидела «вольво» с поднятым капотом. Водитель копался в моторе. Неужели «вольво» тоже ломается?

– Здесь, – сказала я.

Водитель, благоухающий лосьоном, затормозил. Блондин посмотрел подозрительно на меня:

– Это что за козел здесь припарковался?

– Откуда я знаю! Ваша вещь здесь, а кто тут машину чинит, мне без разницы.

– Витек, я пойду этого хмыря на всякий случай пощупаю, мало ли что?

Но «хмырь» уже сам вылез из-под капота «вольво» и шел к нам, вытирая руки тряпкой. Он был небольшого роста, худощавый, с плоским восточным лицом, лишенным всякого выражения, жидкими прилизанными волосами и тоненькой ниточкой усов.

– Мужики! – громко сказал он, пройдя половину разделявшего нас расстояния. – У вас ключа на четверку нету?

– Какого… – начал было водитель привычную фразу – и вдруг осекся.

Он вжался спиной в сиденье и прошептал в ужасе:

– Витек, это же Шаман!

– Сука! – взвизгнул блондин, поворачиваясь ко мне. – Подставила под Шамана!

Лицо его мгновенно стало мертвенно-бледным, губы тряслись, в глазах был такой ужас, что мне и самой стало страшно. Водитель вытащил пистолет, но руки его так тряслись от страха, что на него противно было смотреть.

Шаман мгновенно оказался возле машины. Левой рукой он резко ударил в лицо водителя, буквально вмяв ею в череп со страшным механическим хрустом, в то же время правой он схватил за шею блондина, который смотрел на меня и не успел повернуться к Шаману лицом, и страшным рывком вытащил его, как тряпку из машины. Как это получилось, я даже не поняла, потому что дверца машины была закрыта, Шаман буквально протащил Витька сквозь нее и бросил на асфальт у своих ног. Второй боец на переднем сиденье открыл дверь со своей стороны, выскочил наружу и бросился к обочине, оглядываясь и стреляя наугад.

Я решила воспользоваться его примером, распахнула дверцу и скатилась в кювет.

Там уже кто-то был. Я в ужасе уставилась на неподвижно лежащего человека. Мне уже всюду мерещились покойники. Но этот был живой. Это был тот самый смуглый брюнет, которого я видела несколько дней назад возле магазина. Он приложил палеи к губам, призывая меня к молчанию. Правда, я и не собиралась с ним разговаривать, мне было слишком страшно.

На шоссе Шаман что-то делал с Вить-ком. Мне было страшно даже подумать, что именно. Вдруг со стороны города показалась темно-серая машина. Она притормозила рядом с нами, дверцы распахнулись.

Мой смуглый сосед по кювету рывком поднял меня на ноги, подтащил к машине и впихнул внутрь.

Машина резко рванула с места. Шаман бросился наперерез, вытаскивая пистолет, но водитель резко крутанул руль и проскочил мимо. Вслед грянуло несколько выстрелов, зазвенело разбитое стекло. Машина получила несколько пробоин, но не сбавила скорости и, свернув на развилке, оставила поле боя.

Я присмотрелась к водителю. Он был такой же смуглый и темноволосый, как и мой первый знакомый.

– Вы что, братья? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Братья? Можно сказать, что и братья, – ответил с сильным восточным акцентом мой знакомый по кювету и сказал что-то водителю на гортанном языке. Тот разразился в ответ длинной горячей тирадой.

– Кемаль говорит – братья по борьбе, – перевел мой сосед.

– И чего же вы, братья по борьбе, от меня хотите?

Братья обменялись опять репликами на своем языке, причем Кемаль, видно, пошутил, потому что оба громко рассмеялись. От их смеха мне стало не по себе. Очевидно, это и были те самые подозрительные арабы, о которых предупреждала меня Альбина. Их подослала Валентина. Выходит, я попала из огня да в полымя!

Тем временем мы свернули на другую дорогу и поехали обратно в сторону города. На некотором расстоянии впереди я увидела сотрудника ГАИ на мотоцикле, это был пост контроля скорости. Решение созрело мгновенно. Не для того я избавилась от бандитов, чтобы теперь пропадать с этими черномазыми. Я давно уже нащупала в кармане баллончик. Когда до поста оставалось метров пятьдесят, я резким движением выбросила вперед руку с аэрозолем и брызнула пахучей жидкостью в лицо водителю. Как мне это удалось, до сих пор не понимаю. Должно быть, эти двое нервничали в незнакомой обстановке и отвлеклись на гаишника. Водитель схватился руками за глаза, выругавшись на незнакомом языке, и выпустил из рук руль. Машина резко вильнула. Кемаль ударил по тормозам, машина остановилась на самом краю дорожного полотна, прямо перед носом гаишника. Он бросился к нам, выпучив глаза, – такой наглости он не ожидал. Мой смуглый сосед злобно посмотрел на меня и сунул руку в карман, где хорошо просматривался пистолет:

– Только пикни!

Милиционер подбежал к нам, заглянул в машину. Увидев смуглые лица моих спутников, он еще больше разъярился.

– Выходи из машины! – заорал он водителю. – И ты выходи!

Меня он окинул волной холодного презрения – надо же, с кем связалась! – и вытащил рацию.

Братья по борьбе оценивающе осмотрели милиционера и начали выбираться из машины. В этот момент я не поставила бы на жизнь бедного милиционера и ломаного гроша, даже неденоминированного. Однако, если я хотела спастись, более удобного времени скорее всего не представится. Я резко распахнула дверцу машины со своей стороны и выскользнула в кювет. Похоже, этот маневр уже вошел у меня в привычку. На всякий случай взглянув, не ждет ли меня в кювете какой-нибудь старый знакомый, я выбралась на другую сторону и бросилась в кусты. Ветки цеплялись за одежду, царапали лицо, но я бежала, не оглядываясь. Сзади прогремели два выстрела. Я мысленно поклялась, что, если выберусь из этой переделки живой, пойду в церковь и поставлю самую большую свечку за упокой души несчастного милиционера.

Сердце колотилось, воздуха не хватало, но я бежала из последних сил. Вдруг я споткнулась, земля ушла из-под ног, и я скатилась в неглубокий овражек, заросший густым подлеском и заваленный буреломом. Сил больше не было, и я решила затаиться. Немного пройдя по дну оврага, я увидела большой куст боярышника, а за ним – что-то вроде пещерки. Некоторое время ничего не было слышно, кроме обычных лесных звуков – скрипа деревьев, шороха ветра в ветвях, – но потом послышались хруст веток под чьими-то осторожными шагами и тихий разговор на все том же гортанном языке. Как же они мне надоели, эти арабы!

Они прошли по самому краю овражка, потом немного посовещались и удалились в сторону шоссе. Я поняла, что их побудило к возвращению: убитого на дороге гаишника скоро начнут искать. Очевидно, арабам было известно, как относится полиция всех стран мира к тем, кто убивает их сотрудников, то есть через небольшое время все будут стоять на ушах. А их машина все еще стоит рядом. Поэтому они решили вовремя убраться из опасного места, кроме того, они потеряли меня в незнакомом лесу.

Я еще некоторое время просидела неподвижно, чтобы не выдать себя случайным шумом, и была вознаграждена за выдержку очень симпатичным гостем: из кустов неподалеку выскочил большой упитанный серовато-коричневый заяц. Он уселся почти передо мной, любопытно поводя ушами и принюхиваясь. Я застыла и постаралась даже не дышать, чтобы не спугнуть лесного посетителя. Вот бы Аське его показать!

Тут я тяжело вздохнула, потому что поняла, что нескоро у меня будет время гулять с ребенком по лесу, никою не опасаясь. Прежняя, с трудом налаженная жизнь кончилась, когда я познакомилась с Валентиной. Меня охватила ужасная злость. Что я им всем сделала? За что они на меня?

Заяц почувствован мое настроение и убежал в лес не оглядываясь. Я выбралась из оврага и пошла обратно к шоссе, стараясь как можно меньше шуметь. Дорогу я нашла легко, очевидно со страху, потому что обычно я умудряюсь заблудиться в трех соснах. Вообще за последнее время я за собой замечаю, что очень изменилась. Видимо, опасность пробудила во мне скрытые ресурсы и дремлющие способности.

Увидев просвет, я осторожно выглянула из кустов на дорогу. На шоссе, к моему удивлению, не было ни машины арабов, ни убитого милиционера, ни его мотоцикла. Они его спрягали, чтобы выиграть время. Что ж, мне тоже надо поскорее отсюда убираться.

Дорога была пуста, ни машин, ни людей. Все тело болело, хотелось есть и пить, а главное – согреться после долгого сидения на сырой земле. Кроме того, я представила, как выгляжу, и ужасно расстроилась. Колготки порвались, туфли, слава Богу, сегодня были не на высоких шпильках, но все равно их жалко. Я кое-как почистила куртку и потащилась по шоссе. Такими темпами я и к утру до дома не доберусь!

Через полчаса, когда мои силы были уже на исходе, сзади меня обогнал колесный трактор. Что уж подумал про меня тракторист, не знаю, но он помог мне забраться в кабину и отвез до главного шоссе, не переставая удивляться, как я здесь оказалась. На Выборгском шоссе меня подобрал симпатичный дядечка средних лет на старом «Москвиче», который хоть и смотрел удивленно на мою грязную куртку и порванные колготки, но вопросов лишних не задавал, денег не взял и на прощание пожелал удачи.

До дому я добрела в полной темноте глубокой ночью. Галка встретила меня злая как черт.

– Где тебя опять носит?

Но я даже не могла ответить – от страха, усталости и холода зуб на зуб не попадал. Галка потащила меня в ванную.

– Немедленно полезай под горячий душ, если не хочешь окочуриться.

Когда я вылезла из ванной, немного придя в себя, Галка уже сервировала на кухне ужин. Именно сервировала – на столе стояли две тарелки, две рюмки и бутылка коньяку.

– Ты что это?

– Для здоровья, а то заболеешь.

Мы выпили молча, потом я стала есть что-то непонятное – Галка по южной привычке кладет в еду так много специй, что вкус уже не различаешь.

– Ну? – наконец не выдержала Галка.

– А где Сережа?

– Там, лег уже, сегодня работы много было, намаялся. Татьяна, где тебя носит?

– У меня, Галка, неприятности. Кто-то за мной охотится, деньги требуют, – соврала я.

– Это из-за магазина?

– Может быть, – уныло сказала я.

– А ты им-то в магазине говорила?

– Да у них своих проблем хватает с крышей, – опять соврала я.

Не то чтобы я не доверяла Галке, просто не хотела втягивать ее в свои неприятности.

– Справляешься пока? – спросила Галка.

– С трудом…

– Ладно, завтра с Сергеем поговорим. Я уже собиралась идти спать, но зазвонил телефон.

– Таня, это тебя, – позвала Галка виновато.

Звонила свекровь, как всегда вовремя.

– Добрый вечер, Танечка, ничего, что я так поздно? А то тебя раньше не застать.

– Ничего. – Я нарочно зевнула в трубку.

– А у нас такое событие, прямо уж и не знаю, как ты к этому отнесешься. Дело в том, что Димочка женится.

– Что-что? – С меня разом слетела вся сонливость.

– Да, ты знаешь, я только сегодня узнала, так как-то все скоропалительно.

– Еще одного внука ожидаете? – догадалась я.

– Да, ты знаешь, уже скоро, через пять месяцев.

Все ясно, девица решила добиться своего во что бы то ни стало, а свекровь поставили перед фактом.

– Такая славная девочка, совсем молоденькая! – щебетала свекровь. – Я хочу ее с Асенькой познакомить.

– Еще чего! – вырвалось у меня.

– Ты не права, Таня, если думаешь, что…

– Мои поздравления молодым! – рявкнула я и повесила трубку.

– Она тебе сегодня весь вечер звонит, – извинялась Галка. – А что ей надо-то?

– Сообщила, что мой бывший женится.

– Да? А зачем тебе-то звонить? – изумилась Галка.

– Ты не понимаешь? Радостью поделиться.

– И ты так спокойно с ней говорила? Ну, Татьяна…

– Только скажи, что я не права, и я убью тебя на месте! – проорала я и скрылась в своей комнате.

Там я успокоилась и решила, что свекровь, конечно, зараза и звонила нарочно, но мне сейчас при моих неприятностях от ее звонка ни жарко ни холодно. Посмотрим, сколько выдержит свекровь эта «такая славная девочка».

Завтра, слава Богу, у меня выходной и послезавтра тоже, только надо позвонить Мише и извиниться, что исчезла на полдня, в крайнем случае, потом отработаю. А в общем, он не будет особенно выступать, потому что, когда он с очередной своей девицей закатывается по пятницам в кабак, а жене говорит, что работает допоздна, мы с Ниной его прикрываем.

* * *

Хорошее место Озерки. С одной стороны – город рядом, на машине до центра полчаса, на метро – вообще двадцать минут. С другой стороны – зеленая зона, Суздальские озера, тут тебе и купание, и водные виды спорта, зимой – лыжи. Поэтому в Озерках появилось много новых роскошных коттеджей, некоторые и коттеджами назвать нельзя – не то виллы, не то дворцы, не то крепости.

В одной из таких крепостей, окруженной бетонной стеной, с сигнализацией по периметру и с охранниками на вышке, шло оперативное совещание. Но что странно, совещание это шло почему-то не в зале за длинным полированным столом, а в огромной ванной комнате.

Хозяин особняка, толстый, лысый пятидесятилетний мужчина, богато украшенный татуировками, нежился в гидромассажной ванне. Видимо, гидромассажа ему было недостаточно, потому что в дополнение к нему две юные массажистки, вместе с ним плескавшиеся в ванне, массировали его плечи и спину. Остальные участники совещания стояли навытяжку, выслушивая текущий разнос.

– Витек, козел, погорел бездарно – на Шамана напоролся. Сам виноват – видел я, что от него осталось. И опять скажу – только сам во всем виноват. Сунулся, не проверив, вот и погорел. Это раз. Теперь с мужиком этим, с которым всю кашу заварили, – кто его замочил? Отвечай, Санек, ты у нас один из всей четверки остался, тебе и отвечать.

Поскольку Санек угрюмо молчал, хозяин продолжал:

– Раз такое дело, мужик ненадежный, надо было все время его пасти, глаз не спускать, а вы что? Потрясли его маленько, это правильно, адрес дачи он вам сказал, вы и уши развесили. С собой его вам было тащить неохота, знаю я, чтоб кровищей машину не испачкал, знаю я Витька этого, вот через лень свою и погорел.

– Да мы же вернулись! – вставил было понурый Санек.

– Молчи, падаль! – озверел хозяин. – Вернулись они, а там что? Только жмурика нашли и девку стукнутую. Кто его пришил? Если она, то кто тогда ее по голове приложил? Раз Шаман в деле светится, может, он и приложил, а может, и не он. Это два. Дальше, девку упустили и дача сгорела, весь товар к такой матери пропал. Это три. Как девка ушла? Какие черные там еще маячат? И везде Шаман. Я этого гада еще достану. Ну ладно, для этого время еще не пришло. Пока, стало быть, эту операцию придется свернуть. Славик, всех с этого дела сними, все равно уже ничего не раскопаешь.

Вечером того же дня один из участников совещания в ванной комнате подъехал к неказистой бревенчатой избушке в Юкках. Никакого бетонного забора, никакой сигнализации, только здоровенная дворняга на цепи. Однако как только гость открыл калитку, у него за спиной возник невысокий кривоногий мужичок с торчащими вперед, как у кролика, зубами. Он ловко обшарил посетителя от ботинок до кепки и слегка подтолкнул его в спину.

– Давай, Славик, Шаман ждет.

Славик вошел в дом. Внутри избушка была обставлена комфортно и современно. Невозмутимый плосколицый хозяин работал за компьютером. Увидев вошедшего, он кивнул:

– Садись, Славик, только из Windows выйду.

Он выключил компьютер и поднял на гостя узкие восточные глаза:

– Что, Славик, дозрел?

– Сам знаешь, Шаман, перебежчиков не любят. Никто не любит. Но Савел спотыкается и ничего не делает, чтобы дело исправить.

Шаман слушал гостя, никак не показывая своего отношения к его словам. Его восточное лицо было абсолютно невозмутимым.

– Он теряет авторитет. Ты ведь помнишь, как его братва уважала еще лет пять назад! Это зверь был. Все перед ним тряслись. Кто с ним был – никого не боялся. Кроме него, конечно. А сейчас он людей теряет – и хоть бы что, пальцем не шевельнет. Сдает позиции – и все. «Сними людей с дела». Ты ведь знаешь, Шаман, так дела не делаются.

Славик замолчал, и Шаман долго не нарушал тишину, выдерживая паузу, заставляя гостя понервничать.

– Так, Славик, я тебя послушал. Чего ты хочешь из хозяйского гардероба?

– Ну, Шаман… – Славик изобразил смущение, – Я с тобой работать хочу… Так, если ты не против, я хотел бы «Флориду» держать…

Шаман посмотрел на Славика долгим внимательным взглядом. Ресторан «Флорида» был заведением популярным, посещаемым, хотя и не самым хлебным из всех фирм и заведений, которые «держал» Савел. Что ж, все имеет свою цену.

– Хорошо, Славик, будет тебе и дружба моя, и «Флорида». А ты мне, друг дорогой, только вот что сделаешь…

* * *

В пять часов утра, в такой час, когда сильнее всего хочется спать, хуже всего работает голова, к коттеджу-крепости в Озерках подъехал микроавтобус с яркой надписью «Продукты». Охранник у ворот позвонил дежурному начальнику охраны. Дежурил Славик. Он подтвердил, что должны подвести мясо на кухню. Автобус пропустили, он подъехал к заднему крыльцу. Повар, позевывая, вышел, посмотрел на сваленные в автобусе туши, пробурчал:

– Что это вы в такую рань? Тащите все в кладовую! – и ушел досыпать.

Водитель автобуса и грузчик-экспедитор заслонили грузовую дверь, туши мяса раздвинулись, и оттуда вылез человек в брезентовом комбинезоне. Он сбросил перемазанный кровью комбинезон, достал из тайника два коротких десантных автомата и раздал их своим подручным. Сам он предпочитал холодное оружие. Все трое проскользнули в дом. Водитель встал у дверей с автоматом в руках, второй автоматчик занял пост у лестницы, а худощавый подвижный человек с плоским восточным лицом взбежал на второй этаж. На лестничной площадке его ждал Славик. Не издавая ни звука, он кивнул на одну из дверей.

Шаман распахнул дверь.

Толстый голый человек лежал поперек кровати вниз лицом и изредка гулко всхрапывал. В углу обширной кровати свернулась калачиком одна из юных «массажисток». Шаман в один длинный плавный шаг приблизился к изголовью постели. Он вынул из ножен, подвешенных на шее, узкий длинный кинжал и коротким точным движением всадил его в затылок спящему. Ноги толстяка дернулись, и он затих. Девушка открыла глаза и в ужасе уставилась на незнакомца. Шаман приложил палец к губам и улыбнулся. Девушка дрожала мелкой дрожью, Шаман похлопал ее успокаивающе по щеке и внезапным резким ударом ребром ладони перебил шейные позвонки.

У двери его ждал Славик.

– Порядок? – спросил он шепотом.

– Конечно, Славик. Я тебе хотел сказать – ты прав.

– Насчет чего, Шаман?

– Насчет того, что перебежчиков не любят.

И Шаман нанес Славику короткий страшный удар ребром ладони.

* * *

Валентина притормозила в условленном месте, и, словно возникнув из воздуха, два смуглых человека скользнули в ее машину.

– Ну что, Иса, опять упустили девчонку?

– Э, ханум, не тебе так говорить! У тебя операция с самого начала вкривь пошла! Ты ведь нам говорила, что девчонка будет под контролем, что не помешает? И что документы пересняты и подготовлены? Ну и где эти документы? И где твой контроль?

– Форс-мажор, Иса, случился.

– У тебя, ханум, всегда форс-мажор случается. Если работать чисто – никакого форс-мажора не будет. Твой дружок дорогой какую игру затеял? Связался с какими-то русскими бандитами. Хотел сам это дело провернуть, без тебя, что ли? Ты нам про это не говорила. Хорошо, что те бандиты сами друг друга поубивали, а то сколько бы лишней работы нам с Кемалем было!

– Твой Кемаль мне на нервы действует! Сидит, молчит как сыч…

– Кемаль простой человек, никаких языков не знает, не то что русского – по-английски ни слова, всю жизнь в горах прожил, зато глаза, как у горного орла, и сердце, как у льва. В муху с двадцати шагов попадает и с ножом управляется, как ты с мужем своим не умеешь…

– Ладно тебе, завел рекламную кампанию! Ты лучше скажи – выяснили вы, кто Вадима угробил? Ты уверен, что это не вы со своим горным козлом?

– Ты, ханум, выбирай слова! Счастье твое, Кемаль языка не понимает! А то уже лежала бы твоя голова отдельно от всего остального! Мы твоего дружка не трогали! Уж не сама ли ты его кончила, когда про двойную его и фу узнала?

– Нет, это не я.

– Тебя-то мы там видели, ты в его квартиру входила.

– Я и не скрываю, что там была. А только нашла я его там уже мертвого. И думаю, что это девчонка его.

– Ага, и привязала к креслу, и пытала? Не сходится у тебя. Ну да ладно, это теперь не важно. А вот если бы ты пропажи хватилась не утром, а сразу, как он ушел, то мы бы к нему на квартиру раньше бандитов успели и все бы уладили.

Кемаль, до того не издавший ни звука, разразился длинной тирадой на родном языке. Иса ответил ему краткой фразой и снова повернулся к Валентине:

– Кемаль сказал, что ему не нравится, как ты ведешь дела. И ты сама не нравишься. Если бы не ибн-Фарух, он бы тебя давно зарезал и домой уехал. Ему здесь не нравится. Здесь холодно.

– Вы меня не пугайте! – взвизгнула Валентина. – Вам Хасан приказал делать, что я велю, – вы и делайте. Сами девчонку упустили, а сами волну гоните на меня.

– Хасан-ибн-Фарух – настоящий воин, для нас его имя, мы его приказ выполним, но подчиняться женщине воин Аллаха не может. Мы для ибн-Фаруха должны бумаги достать, мы их достанем. Те бумаги, что на даче были, – сгорели. Ты копии сделала – у тебя их украли. Твоя вина, не наша. Кто украл? Девчонка? Где прячет? Что ты знаешь? От тебя никакой помощи, одни неприятности.

– Я на днях буду с Хасаном говорить, попрошу его, чтобы других людей прислал. Вы мне претензии предъявляете, а сами вдвоем с девчонкой одной справиться не могли. У хахаля ее. Кирилла, искали – ни черта не нашли. Вам скажу, что делать надо – надо девчонку прижать как следует, язык ей развязать, чтобы все выложила – куда дела мои копии, где прячет. Если вы с этим не справитесь – пусть Хасан решает, что с вами делать.

– Ладно, девчонку мы достанем, это не проблема. Все она нам скажет, что знает. Нет такого человека, который бы нам все не сказал. Кемаль – он такой. У него и немой заговорит. Он человек простой, темный, языков не знает, но заставит говорить любого.

* * *

В субботу утром меня разбудили дети. Девчонки дразнили Стасика, он жутко орал, да еще кошка мяукала как резаная. Галка с Сергеем уже ушли, я собралась, привела себя в порядок, накормила детей поздним завтраком и потащила весь наш детский сад в скверик. Там я нежилась на мягком осеннем солнышке, девочки бегали по площадке, а Стасик прилежно копал песочек у моих ног. Он вообще со мной ведет себя очень спокойно. Мы с ним построили красивый песочный дом, потом прибежали девчонки и стали его модернизировать, Стасик расстроился и заорал – в общем, мы все очень неплохо провели время. После обеда я уложила Стасика спать, а девчонок усадила играть в тихие игры. Сама я занялась хозяйством, потом позвонила Кириллу, но у него никто не отвечал. Значит, уже встал и ходит по своим делам, мои заботы ему ни к чему. Когда явились Галка с Сережей, я сообразила, что у меня абсолютно нет продуктов и решила сбегать в магазин.

Когда я, нагруженная двумя пакетами с продуктами, открыла дверь своего подъезда, какой-то молодой человек открывал почтовый ящик, стоя ко мне спиной. Я сделала было шаг назад, чисто инстинктивно, но чьи-то сильные руки схватили меня сзади, а Кемаль, это был он, брызнул мне в лицо пахучей жидкостью. Последняя моя мысль была о том, что какие наглые эти арабы – при свете дня, в субботу, похитить человека на глазах у изумленной публики!

Когда я пришла в себя, первым, что я увидела, было лицо того же самого Кемаля. Он наклонился надо мной с детской доверчивой улыбкой. Я попыталась пошевелиться, но мне это не удалось. Тогда я осторожно оглянулась по сторонам. Комната была небольшая и абсолютно пустая, в ней даже не было окон. Обои свисали клочьями, дощатый пол весь покоробился. Из мебели в комнате сохранился старый-престарый комод, покрытый вместо скатерти куском старого рваного тюля. По одной стене не стояло ничего, только по светлым кускам обоев можно было догадаться, что раньше здесь стояла мебель, а вдоль другой, противоположной, стены тянулась достаточно толстая железная труба. Это не была труба парового отопления, потому что она была холодная. Зачем она была там, я не знаю, но арабы приковали меня к ней самыми настоящими наручниками, как в кино. Я посмотрела вниз. Куртку с меня они сняли, я была в джинсах и свитере. А подо мной лежала старая диванная подушка. Заботливые какие!

Увидев, что я открыла глаза, Кемаль обернулся и сказал что-то на своем гортанном языке. Тут же в поле моего зрения появился его напарник-переводчик.

– А-а, пришла в себя! С возвращением, так сказать.

– Куда опять вы меня притащили? Чего еще надо?

– Нам надо, чтобы ты отдала чужую вещь. Брать чужие вещи нехорошо, это грех.

– Аллах не велит, да?

Его смуглое лицо пошло пятнами, я подумала, что он меня тут же зарежет.

– Не смей произносить святое имя своим нечистым ртом!

– Ладно, вашего Аллаха я не хотела обидеть, вы мне лучше скажите, что надо.

– Ты была у одной достойной женщины, – высокопарно начал он.

– Это Валентина – достойная женщина? Я вас умоляю!

– Не будем отвлекаться. И ты у нее взяла очень важную вещь, которая нам очень нужна.

Ну так и есть. Им всем нужен дурацкий паучок. Дрянная брошка. Это из-за нее весь сыр-бор. Что же там такое драгоценное? Только не уверяйте меня, что камень настоящий, настолько-то я в этом разбираюсь. Но надо было что-то отвечать моему восточному «другу». Я держалась так хорошо не потому, что совершенно не боялась, напротив, я очень боялась. Но меня преследовала какая-то странная нереальность происходящего. Все было как будто в кино, в боевике, причем не очень хорошем. Может быть, я просто не могла перестроиться со своей нормальной установившейся жизни на этот кошмар?

– Так вам нужна эта зеленая брошечка? Я случайно ее взяла, я не хотела, юбку заколола. Я и не думала, что она кому-то нужна.

– Ну? – с напряженным вниманием склонился он ко мне. – И где теперь эта брошка?

– А черт ее знает, – ответила я совершенно искренне.

На него эти слова произвели очень скверное впечатление. Он так помрачнел, как будто получил нагоняй от своего муллы или кто там у них.

– Я был о тебе лучшего мнения. Я думал, что ты нам поможешь и сама все расскажешь. А так придется Кемалю вынимать из тебя правду понемногу.

Он обернулся к Кемалю и, судя по всему, перевел ему наш разговор. Кемаль снова улыбнулся открытой детской улыбкой и вышел из комнаты.

– За инструментами пошел, – пояснил тот, кто знал по-русски.

До меня наконец дошло, что все это не сон и не кино, и стало так страшно, что я чуть опять не потеряла сознание.

* * *

На одной из тихих маленьких улочек в центре Петербурга стояла темная элегантная машина с дипломатическими номерами. Мимо по тротуару шел худощавый, невысокий мужчина, которого со спины можно было принять за подростка. Когда он поравнялся с машиной, задняя дверца приоткрылась, и невысокий прохожий скользнул на сиденье. Рядом с ним сидел элегантный представительный джентльмен в безукоризненно сшитом костюме. Он приветствовал вновь прибывшего с изумительным оксфордским выговором.

– Здравствуйте, Чарлз. Мне удалось установить, что ваши люди сейчас здесь. Они занимают квартиру в первом этаже на Ковенском переулке. Квартира небольшая, переделана из бывшей дворницкой, чем и удобна: имеет два выхода – во двор и прямо в подворотню. Агенты наружного наблюдения сообщили, что в данный момент они находятся там. Я знаю, что для вас здесь замешан личный интерес, но еще раз хочу вам напомнить, что вы не должны в случае провала бросить какую-либо тень на наше государство и на наше дипломатическое ведомство в частности.

– Сэр, эти напоминания излишни. Вы знаете, что от взрыва, организованного этими террористами в восемьдесят шестом году, погибла моя жена, с тех пор поиск их стал делом моей жизни. Я понимаю, что арестовать их и заставить предстать перед судом мы не сможем и ликвидация остается единственным способом прекратить их преступления, но что такой способ борьбы с терроризмом незаконен и вы не должны быть к нему причастны. Я постараюсь представить это как внутреннюю разборку между разными фракциями «Черного понедельника». А теперь я хочу поблагодарить вас за информацию и приступить к делу.

Дверца машины распахнулась, и худощавый мужчина исчез, как будто его никогда и не было.

* * *

Кемаль в соседней комнате что-то переставлял, звенел какими-то предметами. Потом он громко спросил что-то, его напарник ответил недовольно и пошел к нему.

Из соседней комнаты доносились тихий разговор, неясные звуки – скрип, шорох, позвякивание. Я представила себе, как они готовят орудия пыток, и мне стало совсем худо. Что делать? Кричать? Но в этой комнате даже нет окна, а потом они просто заткнут мне рот. Самое ужасное заключалось в том, что при всем желании я не могла ничего им сказать. Я сама хотела бы знать, где потеряла эту несчастную брошку, но совершенно этого не помнила. Может, попробовать вспомнить? Но не в этих условиях. Единственное, что приходило мне в голову, – это квартира Кирилла, но, судя по учиненному там разгрому, мои противники там все так тщательно обыскали, и других мыслей у меня, хоть убей, не было… «Хоть убей» – к моему ужасу из образного выражения это становилось реальной угрозой.