Текст книги "Макияж для гадюки"
Автор книги: Наталья Александрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Наконец поток желающих отдать свои деньги иссяк, кассирша закрыла железный ящик и поспешно удалилась. Бизнес-леди оглядела своих подопечных и повела их по служебной лестнице на первый этаж. Здесь, возле запасного выхода, их дожидался комфортабельный автобус. Дама передала клиентов водителю и удалилась обрабатывать следующую группу.
Перед посадкой в автобус пассажирки показывали водителю квитанции об оплате товара. Когда подошла очередь Надежды, она махнула перед носом водителя квитанцией из химчистки, куда позавчера сдала дубленку мужа. Водитель не слишком вглядывался в бумажки, и Надежда заняла место в автобусе.
Скоро они уже подъезжали к Киевской. Автобус остановился именно перед теми воротами, за которыми в минувший вторник скрылась машина с похищенным мужчиной. Водитель посигналил, и шлагбаум поднялся. Сзади послышался рев мощного мотора. Оглянувшись, Надежда увидела подъезжающую следом за ними грузовую фуру – точно такую же она видела здесь во вторник.
На борту фуры был нарисован уже знакомый Надежде черный трилистник с надписью «Ликофарм».
Автобус проехал по асфальтовой дорожке между складскими корпусами, обогнул серое двухэтажное здание и остановился. Пассажиры вышли и направились ко входу в корпус, где их встретила женщина в темно-синем форменном халате. Автобус развернулся и уехал. Прибывшие поднялись на второй этаж и оказались в большом помещении, заставленном картонными коробками с тем же самым черным трилистником. Посетители выстроились в очередь. Они предъявляли кладовщице квитанции, получали коробки с косметикой и уходили. Одна из женщин, когда подошла ее очередь, подняла шум.
– Мне полагается подарок! – заявила она кладовщице. – Я распространила больше двадцати комплектов, значит, имею право на подарочный набор «Себе, любимой»! Так нам говорили в офисе!
– Имеете-имеете, – согласилась кладовщица, – я ведь с вами и не спорю! Только эти подарочные наборы выдают не здесь, а прямо в офисе. Что же вы сразу менеджеру не сказали?
– Ну вот, – расстроилась женщина, – опять туда ехать придется!
Надежда огляделась и выскользнула в коридор. Туда же выходило еще несколько дверей, и она двинулась вперед, стараясь не шуметь. Поравнявшись с первой дверью, осторожно потянула ее на себя. Дверь приоткрылась. За ней была большая комната, заставленная такими же, как в первой, картонными коробками. Два человека переставляли коробки на деревянный поддон.
Надежда тихонько прикрыла дверь и двинулась дальше. Еще одна дверь вела в такое же складское помещение, а третья была заперта. Надежда прислушалась. Из-за этой двери доносилось несколько голосов. Казалось, люди о чем-то спорят, вдруг один из них закричал. Толстые стены заглушили крик, но Надежда не сомневалась – в этом крике были боль и мольба о помощи…
– Что это вы тут делаете? – раздался вдруг голос над самым ухом Надежды.
Она оглянулась и увидела мрачного широкоплечего мужчину в черном костюме. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на Надежду, как ее кот Бейсик смотрел на наглую полевую мышь, которая однажды на даче забралась прямо в его мисочку с кошачьим кормом.
– Я… – растерянно пискнула Надежда, как та самая мышь, – я хотела найти… Где здесь туалет?
– Идемте! – мрачно проговорил мужчина и зашагал вперед по коридору.
Завернув за угол, он ткнул пальцем в дверь с понятным каждому силуэтом. Надежда торопливо поблагодарила его и скрылась за дверью.
Отдышавшись и успокоившись, она чуть-чуть приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Мужчина стоял на прежнем месте, мрачно глядя перед собой, и по его лицу было видно, что он готов ждать здесь хоть до утра.
Надежда стояла за дверью и снова чувствовала себя мышью, только на этот раз мышью, прячущейся в норке, перед которой сидит невозмутимый и терпеливый кот. Теперь все упиралось в выдержку и терпение – у кого раньше сдадут нервы, у мыши или у кота. Она простояла так несколько минут, и вдруг ей пришла на помощь случайность. За поворотом коридора послышались чьи-то шаги, и поджидавший ее человек настороженно оглянулся и пошел на этот звук. Надежда тут же выскользнула из-за двери, огляделась и побежала вперед по коридору. За поворотом снова раздались голоса и шаги, она дернула оказавшуюся рядом дверь. Дверь, к счастью, оказалась не заперта, и Надежда выскочила на площадку, откуда вела вниз узкая деревянная лестница.
Стараясь не скрипеть рассохшимися ступенями, она спустилась и толкнула следующую дверь. Ее чуть не ослепило яркое солнце. За дверью был проезд между двумя складами, пыльная асфальтовая дорожка. В трещины асфальта пробивалась чахлая трава. Надежда хотела выйти наружу, как вдруг в конце проезда показалась черная машина. Это была та самая «БМВ», за которой они с Павлом ехали во вторник. Машина стремительно приближалась к двери. Надежда юркнула обратно за дверь и замерла, стараясь даже не дышать.
Мотор «БМВ» затих, хлопнула дверца, и послышались приближающиеся шаги. Шаги были какие-то странные – неровные, оступающиеся, и к тому же они перемежались то ли тяжелыми вздохами, то ли приглушенными стонами.
Шаги приблизились, и дверь с тоскливым скрипом отворилась. Надежда прижалась к стене, и сейчас ее заслонила открывшаяся дверь. В полутемном помещении после яркого света летнего дня Надежда с трудом узнала двоих мужчин, которых встречала уже дважды – во вторник утром около китайского ресторана, когда они похитили человека в голубой рубашке, и вечером в подъезде, где они напали на Павла. Конечно, тогда, в полутьме и суматохе, их трудно было разглядеть, но сейчас они выглядели просто потрясающе! Черные костюмы перепачканы глиной и грязью, лица в синяках и ссадинах. Оба парня еле шли, поддерживая друг друга, один хромал на левую ногу, другой – на правую.
Полуживые «бандиты» поднялись по скрипучей лестнице и вошли в коридор второго этажа. Пройдя по нему до поворота, они остановились перед запертой дверью, из-за которой доносились приглушенные голоса ссорящихся людей, время от времени прерываемые мучительным стоном. Услышав этот стон, напарники переглянулись с тяжелым вздохом.
– Что делать – надо колоться! – проговорил один из них и постучал в дверь.
За дверью послышались шаги, она распахнулась, и на пороге появился рослый худощавый мужчина с седыми висками. Окинув прибывших взглядом, он поморщился и отступил, пропуская их в комнату.
– Ну что, орлы, – проговорил он, когда дверь снова закрылась за ними, – принесли список?
– Нет, – признался более решительный из напарников, покаянно склонив голову. – Понимаете, шеф, обстоятельства были против нас! Мы сделали все, что могли, рисковали жизнью…
– С кем я работаю! – воскликнул шеф, подняв глаза к небу и обращаясь, по всей видимости, к потолку. – Нет, с кем я работаю! Какие помощнички мне достались! Один накануне важной операции так напился, что сегодня от него никакого проку… – Шеф повернулся к стоящему возле стены дивану, на котором полулежал человек в несвежем черном костюме, с сильно помятым желтым лицом, на котором было написано непереносимое страдание. Под взглядом шефа этот страдалец испустил еще один стон, полный неподдельной муки, после чего попытался подняться и заплетающимся языком проговорил:
– Шеф, еще пять минут… всего пять минут и таблетку аспирина, и я стану человеком…
– Никогда ты не станешь человеком! – рявкнул мужчина с седыми висками. – Ты так и останешься пьяной скотиной! Я бы немедленно вышвырнул тебя на улицу, если бы… – он повернулся к вновь прибывшим, – если бы остальные мои подчиненные не были еще большими идиотами! Сначала вам было приказано подкараулить объект возле его дома и получить список. Казалось бы, что может быть проще? У вас был его адрес, словесное описание… объект – человек в годах, никакого сопротивления оказать вам не мог, и что в результате?
– Простите, шеф, – заговорил один из пришедших, потирая затылок, – но на нас тогда налетела какая-то сумасшедшая…
– Женщина! – насмешливо произнес шеф.
– Да, но она была вооружена чем-то тяжелым и так приложила меня, что я до сих пор не очухался… а потом набежала еще куча народу, не могли же мы устроить перестрелку при свидетелях?
– Вам незачем было устраивать перестрелку хоть при свидетелях, хоть без них! Потом вы благополучно упустили объект…
– Шеф, он больше не вернулся в свою квартиру! Мы его там караулили…
– Только на это вы и годитесь – караулить мышь возле пустой норки! Сегодня я сказал вам, где объект работает, и велел перехватить его там, и вы опять облажались! Что с вами стряслось на этот раз? На вас напала девяностолетняя старушка или безногий инвалид?
– Нет, шеф! Здоровенный мужик весом, наверное, килограмм двести… он столкнул нас в котлован, а потом сам грохнулся сверху да еще навалил на нас целую гору! Мы еле выбрались оттуда и, конечно, уже не могли в таком виде продолжать преследование. Но мы все исправим, шеф! Мы непременно все исправим!
– Горбатого могила исправит, – мрачно проговорил шеф, – придется мне все делать самому…
Надежда стояла ни жива ни мертва, пока знакомые ей парни в черном не скрылись за поворотом лестницы. Только после того, как затихли шаги, она решилась пошевелиться. В голове у нее медленно прояснялось. Все дело в этой фирме «Ликофарм», тут и думать нечего. Это ее сотрудники преследовали девушку, которую Павел Петрович так необдуманно подсадил в свою машину. Это они похитили мужчину в голубой рубашке с целью получить от него сведения о сбежавшей от них девушке. И привезли его именно сюда, чтобы пытать. А потом убить и закопать где-нибудь в укромном месте, которых тут, на складе, найдется множество. Да тут хоть посредине пустыря копай, никто не заметит!
Они тут все сплошь преступники и злодеи, ясное дело. Надежда вспомнила мучительный стон, который она слышала, стоя под дверью, и поежилась.
Нужно срочно уносить отсюда ноги и рассказать Павлу все, что ей удалось узнать. Хотя узнала она не так уж много. Зачем эти люди из фирмы «Ликофарм» так стараются отыскать список, что был в розовой папочке? Чем он им так опасен? Можно предположить, что все связано с косметикой, которую они производят. Надежда посетила трех женщин из списка и выяснила, что все они пользовались продукцией фирмы «Ликофарм». Значит, нужно идти дальше по списку и выяснять насчет остальных.
Надежда тихонько приоткрыла дверь и выглянула наружу. Солнце все так же слепило глаза. Вокруг не было ни души. Надежда с тоской посмотрела на пыльные лопухи.
Это вовсе ничего не значит, что на пустыре никого нет. Не может же она отправиться обратно пешком. На открытом пространстве ее мигом заметят. Нет, как ни крути, а нужно возвращаться к той группе, с которой она приехала.
Осторожно, ступая на носках, Надежда поднялась на один пролет лестницы, и тут на нее буквально свалилась сверху женщина в сиреневом платье, с которой они сидели рядом на лекции в главном офисе фирмы.
– Послушайте! – нервно крикнула женщина. – Где же вы ходите? Все уже получили наборы, вас только ждут! Шофер ругается, кладовщица ушла…
– Но я… – растерялась Надежда, но женщина не дала ей договорить:
– Какая-то вы уж очень инертная! С таким характером вряд ли сможете распространителем работать! Все время теряетесь, соображаете неважно! Как же вы людей собираетесь убеждать, что косметика этой фирмы – самая лучшая?
Надежда хотела поставить зарвавшуюся сиреневую тетку на место, сказать, что вовсе она не инертная и что она не собирается распространять косметику фирмы «Ликофарм», тем более что сама фирма и ее продукция вызывают у нее сильнейшие подозрения, но вовремя опомнилась и прикусила язык. Вместо этого она скроила самую жалостливую и недалекую физиономию. Каждому приятно чувствовать себя умнее других, поэтому тетка в сиреневом платье прониклась к Надежде самыми добрыми чувствами и взялась ее опекать.
– Я для вас комплект отложила, – заявила она и потащила Надежду на склад.
Кладовщица отсутствовала, тогда тетка принялась орать как в лесу. На зов выскочила откуда-то встрепанная девица, не стала слушать сбивчивые объяснения двух женщин, махнула рукой и выдала Надежде набор из первой попавшейся коробки.
– Квитанцию на гвоздик наколите, возле двери! – крикнула она и исчезла в глубине помещения.
«Еще чего, – сердито подумала Надежда, – чтобы потом в химчистке Сашину дубленку зажилили? Не дождетесь!»
Автобус возле дверей стоял совсем другой – старый и обшарпанный. Шофер тоже был соответствующий – средних лет мужичок в замасленной спецовке. На Надежду он посмотрел очень грозно.
Дома Надежда внимательно рассмотрела набор косметики, который достался ей даром. Конечно, нехорошо, но, во-первых, она вовсе не собиралась пользоваться этими кремами и масками и тем более кому-то их предлагать. А во-вторых, фирма «Ликофарм» не обеднеет, это уж точно. И с виду не было в косметике «Ликофарма» ничего странного. Обычная упаковка – золотистые коробочки с черным трилистником сбоку. Баночки были кремового цвета с золотистой крышкой. Разные надписи: крем ночной питательный, крем дневной увлажняющий, крем дневной для чувствительной кожи, бальзам для век, лосьон для тела, крем для рук…
У Надежды зарябило в глазах.
Павла по-прежнему не было в ее квартире в Озерках – очевидно, застрял надолго, принимая экзамен. Надежда подумала немного и решила самостоятельно посетить следующую по списку женщину.
Она еще раз внимательно посмотрела список, потому что не хотелось во второй половине дня, когда самая жара, тащиться на край света. Следовало выбрать самый близкий адрес.
– Осталось не охвачено семь фамилий, – сказала Надежда коту Бейсику, который настороженно наблюдал за ней, сидя на подоконнике.
Кота не интересовали Надеждины изыскания, он пытался внушить ей мысль о внеочередном кормлении. В этом отношении с Надеждой было трудно, потому что характер у нее был упрямый, и, раз что-нибудь решив, она проявляла необыкновенную твердость. В этот раз Надежда решила, воспользовавшись отсутствием мужа, посадить кота на диету. То есть в ее понимании это не было никакой диетой – просто два раза в день кот получал обычную порцию кошачьих консервов. И больше ничего. Ни кусочка колбаски во время хозяйского завтрака, ни порции свежего фарша, когда хозяйка собирается жарить котлеты, ни половинки крутого яичка. Кстати, яйца кот обожал больше всего на свете, даже больше рыбы. О рыбе был у Надежды с котом недавно отдельный разговор, который закончился крупным скандалом, потому что наглый котище спер со стола здоровенный кусок сырой форели. Разумеется, Сан Саныч оказался на стороне своего любимого кота и заявил Надежде, что нечего оставлять рыбу на столе и провоцировать таким образом животное на кражу. Надежда сгоряча пообещала устроить Бейсику веселую жизнь, когда Сан Саныч уедет в командировку, и теперь слово свое держала. Она дошла до такой жестокости, что не разрешала даже несчастному голодающему коту похрустеть крекерами перед телевизором. Все время от завтрака до ужина коту предлагалось пробавляться зеленой травкой. Надежда надеялась, что такими мерами она заставит Бейсика немножко похудеть и вообще покажет ему, кто же все-таки в доме хозяин.
И снова Надежда предпочла не заметить отчаянных взоров, которые бросал на нее Бейсик, и уткнулась в свои бумаги.
Она выписала в столбик семь фамилий, чтобы не отвлекаться на остальные и не таскать с собой список, который она выпросила у Павла накануне, – у нее, дескать, он будет в большей сохранности. Несмотря на то что в списке встречались такие фамилии, как Бубенченко и Векслер, Надежда была уверена, что все фамилии в списке – женские. Раз дело связано с косметикой, то мужчине тут, конечно, делать нечего.
Надежда достала из ящика кухонного стола подробный план города и склонилась над ним, отмечая карандашом адреса, указанные в списке. А.И. Векслер, О.П. Зайковская и Е.С. Козлова жили в центре, и Надежда сразу же решила отложить посещение этих женщин на то время, когда в ее распоряжении будет Павел Петрович с машиной. В.Ю. Бубенченко жила в Купчине, это противоположный край города, хоть и прямая ветка метро, но очень долго ехать. С.Г. Безбородова жила вообще у черта на куличках – в Сосновой Поляне на улице Водолаза Отходняка, А.А. Иванова – на улице Всеобщего Примирения, и Надежда очень удивилась, когда не смогла найти эту улицу на карте. И наконец, некая Р.П. Колодная жила на улице Художника Кустодиева, что не так далеко от Надеждиного дома в Озерках.
Надежда приободрилась и решила посетить гражданку Колодную прямо сейчас, заодно купит продуктов и приготовит Павлу обед. Человек все-таки с работы, небось во время приема экзаменов поесть некогда. О чем она будет с Р.П. Колодной говорить, Надежда решила придумать на ходу.
Надежда надела босоножки на низком каблуке и открытое летнее платье, поскольку сегодня снова стало жарко, помахала рукой коту Бейсику и ушла. Она быстро доехала на метро до своего дома в Озерках, купила по дороге кое-каких продуктов и зашла в квартиру, никого из соседей не встретив. Павла дома не было, в квартире было все спокойно, только ужасно жарко. Надежда раскрыла окно и ушла.
Улица Кустодиева располагалась не так далеко, но никакой транспорт по ней не ходил. Сначала следовало идти дворами, что Надежда и сделала, срезая путь. Во дворах расцветал шиповник и пахло из раскрытых окон жареной рыбой и фаршированными перцами. Надежда прибавила шагу и вскоре вышла на Сиреневый бульвар, по которому и нужно было теперь идти до самого конца, тогда упрешься в улицу Кустодиева.
Сиреневый бульвар не был бульваром, и уж совершенно не было на нем ни одного кустика сирени. Длинная, ничем не примечательная улица, с одной стороны которой тянулся унылый бетонный забор. Там располагался завод, где когда-то в незапамятные времена делали черно-белые телевизоры. После забора шли автомастерские. Изредка проезжали старый, астматически кашляющий автобус и легковушки, все сплошь побитые жизнью. Надежда начала уже уставать от монотонного пейзажа, когда Сиреневый, с позволения сказать, бульвар кончился и показалась улица Кустодиева. Эта улица отличалась от бульвара тем, что на ней вообще не было никакого движения, а вместо забора с одной стороны шла железная дорога, причем, если судить по заросшей высокой травой насыпи, дорогой этой пользовались крайне редко.
Надежда встала на углу и огляделась по сторонам. Среди унылых пятиэтажек притулился трехэтажный кирпичный домик – стоматологическая поликлиника. Рядом стоял ларек, где торговали пивом и жевательной резинкой. Надежда купила в ларьке бутылочку минеральной воды и потихоньку пошла к нужному дому. Пока что ей не встретилось ни души. Кругом была умиротворенная тишина, почти как за городом, и довольно свежий воздух. Надежда вдохнула полной грудью, но всерьез предположила, что зимой из-за железной дороги вполне могут приходить волки и выть под окнами.
Двор нужного дома встретил ее полным благолепием. Было так тихо, что слышно, как над цветущим кустом персидской сирени кружатся трудолюбивые пчелы. Одинокий ребенок уныло скрипел качелями на детской площадке, чуть в стороне неугомонная старуха выбивала ковер. Надежда поднялась на третий этаж и позвонила в дверь двенадцатой квартиры, где, согласно списку, проживала Р.П. Колодная. На звонок никто не открыл, тогда Надежда оглядела дверь и вздохнула. Непохоже было, что в двенадцатой квартире живет женщина, которой по силам приобрести весьма дорогую косметику, какой является продукция фирмы «Ликофарм». Дверь была старая, когда-то давно обитая дерматином. Сейчас дерматин кое-где прорвался, изнутри торчала вата. Звонок тоже был старый, а под ногами лежал резиновый коврик, такой потертый, что не побоялись его выложить на лестницу – все равно никто не украдет. Надежда пожала плечами и спустилась вниз.
Бабуля приволокла уже свой ковер к подъезду и присела на скамеечку отдохнуть. Надежда полюбовалась на персидскую сирень и собралась уходить, но в это время старуха вступила с ней в разговор.
– Не застала своих-то? – полюбопытствовала она. – Как вошла, так и вышла. К кому шла-то?
– В двенадцатую квартиру, – осторожно ответила Надежда. – А вы, случайно, не оттуда?
– Нет, я этажом выше проживаю, – ответила старуха. – А к кому ты в двенадцатую квартиру наладилась?
– Мне нужна Колодная Р.П., – сказала Надежда, демонстративно заглянув в свой список.
– Райка, значит! – неизвестно чему обрадовалась старуха. – И зачем это она тебе понадобилась?
– По официальному делу, – отчеканила Надежда.
– О! – Старуха прямо расцвела. – А вы не из милиции будете?
Узнав, что Надежда – лицо официальное, она перешла на вы.
– Из другой конторы, – уклончиво ответила Надежда. – Так нет никого в квартире, вы точно знаете?
– А кому и быть-то! – Старуха пожала плечами. – Райка целыми днями на работе, Витька, муж ее, понятное дело, в рейсе – дальнобойщик он, а Власьевна померла на прошлой неделе.
– Кто помер?
– Алевтина Власьевна, Витькина мамаша, свекровь Райкина, – охотно объяснила старуха, – померла в одночасье. Вот вечером с ней сидели тут на скамеечке, как мы сейчас, а наутро померла она.
– От чего же? – Надежда изобразила заинтересованность.
– От удушья. – Старуха поджала губы. – Врач сказал – «Отек Квин…»
– Квинке? – подсказала Надежда.
– Точно, он самый и есть! – подтвердила старуха.
– Что ж, болела она, или как? – спросила Надежда, которую очень насторожила смерть от удушья.
Она прекрасно помнила, что жительница поселка Веселое Ариадна Аветисовна Туманян тоже умерла от удушья.
– У какой старухи болячек нету, – философски ответила словоохотливая бабуся. – У Власьевны бронхит был, хронический. Но летом всегда ей лучше было, это зимой каждую ночь она кашляла. Я над ними живу, так все слышала. Так что я тебе скажу, – старуха понизила голос и перешла на свойский тон, – что в этом деле без Райки не обошлось. Это она свекровь отравила!
– Да что вы! – Надежда картинно всплеснула руками.
– Точно тебе говорю. – Старуха оглянулась по сторонам, но успокоилась, потому что из одушевленных предметов рядом с ними оказался только неслышно подкравшийся черный котище, явившийся посидеть в тенечке под кустом сирени. – Тут и сомневаться нечего, потому как весь двор знает, как они жили. Как кошка с собакой жили, каждый вечер лаялись. Витька, муж-то Райкин, оттого и дальнобойщиком заделался, чтобы дома поменьше бывать. Но я тебе скажу, Власьевна-то сама во многом виновата, уж очень характер у нее был неуступчивый. Райка, когда Витьки-то нету, целый день на работе и вечером поздно приходит. А как вернется, Власьевна и давай ее попрекать. И такая-то Райка, и сякая. Витьке на нее наговаривает, как тот из рейса вернется. Может, и есть в том доля правды, но, как говорится, не пойман – не вор! Я уж и то как-то Власьевне говорю: ты, говорю, ее не ловила на том, что она мужу изменяет, так и молчи! А что она домой поздно приходит, так кому ж охота про себя гадости слушать!
– Ну и помогло ваше внушение? – улыбаясь, спросила Надежда.
– Куда там! – Старуха махнула рукой. – Что мертвому припарки! Ох! – Она спохватилась. – Что ж это я про мертвую-то так… Ну, в общем, не тем будь помянута Власьевна, но доводила она свою невестку ой как сильно!
Надежда, которая с матерью первого мужа не успела сильно поссориться, поскольку быстро с мужем развелась, а вторую свою свекровь в живых уже не застала, тем не менее была твердо уверена, что молодые со свекровью ни дня не должны жить вместе, равно как и с тещей. Поэтому в душе она невольно посочувствовала Рае Колодной, тем не менее к утверждению соседки насчет того, что Власьевну отравила невестка, отнеслась скептически. Мало ли женщин со свекровями не ладят, дело житейское…
Бабуся, видя, что Надежда не слишком ей верит, вошла в раж.
– Вот не веришь, – начала она, – он тоже не поверил, а я, между прочим, из ума еще не выжила.
– Кто не поверил?
– Участковый наш, Геннадий Васильевич. Телевизор, говорит, много смотрите, оттого везде вам детективы мерещатся. А я, между прочим, не голословно, могу доказать.
– Точно можете? – Надежда спрашивала уже просто так, по инерции.
– Вот слушай, как дело было. Власьевна померла в прошлую пятницу, недели еще не прошло. Значит, утром ушла Райка на работу, она еще жива была, потому что вслед ей с балкона что-то кричала, все соседи слышали. Днем она что-то на улицу не вышла, а мне и ни к чему. А вечером Райка приходит, и вдруг слышим мы крик на лестнице. Райка бежит, волосы всклокочены, свекровь, говорит, на полу лежит, глаза на лоб вылезли, а сама уже холодная. Я в квартиру зашла – и верно, лежит на полу в ванной. Ну, труповозку, само собой, вызвали, милиция приехала. Смерть от удушья, говорят, при ее болезни вполне может такое быть – аллергия там или что. А поздно ночью выхожу я на балкон перед сном подышать и слышу внизу разговор. Райкин-то балкон как раз под моим, там Райка курит с Ольгой, соседкой. И говорит ей Райка, что свекровь-то померла от того, что кремом намазалась, который ей Ольга подсудобила.
При слове «крем» Надеждины уши сами собой встали торчком, как у насторожившегося фокстерьера.
– Ольга, конечное дело, не верит, – продолжала старуха, – но Раиса и говорит, что когда пришла она в квартиру и свекровь в ванной увидела, то у той в руке баночка с кремом была. Как раз с тем самым, который Раисе достался на презентации в «Лейке».
– Что такое «Лейка»? – встряла Надежда с вопросом.
– Не знаю, – отмахнулась старуха, – ты не перебивай. Значит, Раиса говорит, что она, конечно, не очень расстроилась, что свекровь померла и что та, зараза такая, все время у нее все воровала – продукты, там, порошок стиральный. А теперь и до косметики дошла, хотя для какого беса ей тот крем понадобился, никто не знает. В общем, чужое добро никогда впрок не идет, это уж точно. И что она ту баночку убрала с глаз подальше от милиции и от соседей, чтобы на нее и на Ольгу ничего не подумали. Но только сама она тем кремом пользоваться ни за что не станет. А Ольга помолчала так, потом и говорит, чтобы Раиса ей тот крем отдала, она это дело распутает.
– А дальше что?
– А ничего, они в комнату пошли.
Надежда подавила улыбку, представив, как старуха лежит на бетонном полу балкона, выставив наружу огромное ухо.
– В воскресенье Власьевну похоронили, а Витька снова в рейс ушел, – продолжала старуха, – а в понедельник Ольга пропала. Домой ночевать не пришла. Спрашивал ее тут мужчина один, солидный такой, – на работу, говорит, не вышла, и телефон у нее не отвечает, а мы что? Мы ничего не знаем.
– Какой мужчина, как он выглядел? – Внезапно у Надежды в голове что-то забрезжило, потому что в деле уже присутствовал один солидный мужчина – тот самый тип в голубой рубашке, которого прихватили парни в черном и увезли на склад фирмы «Ликофарм».
– Прилично выглядел, – ответила старуха, – сам на машине, одет аккуратно, волосы светлые плойками…
– Плойками говорите? – задумчиво переспросила Надежда. – А рубашка какого цвета?
– Рубашка голубая, а брюки серые, – доложила старуха, – складка хорошо заглажена, не иначе, как сам парит, у нас, баб, складка на брюках никогда не получается.
С этим утверждением Надежда в душе не могла не согласиться, а старуха сообщила еще, что мужчина разыскивал Ольгу во вторник утром, часов в одиннадцать, она как раз из магазина шла, вот и спросила, кого ему нужно.
Все ясно, подумала Надежда, соседка и подруга Раи Колодной – это и есть та самая девушка, которую Павел Петрович подвез на машине, на свою беду. Зовут ее Ольга, она дружила с Раей Колодной и работала в какой-то «Лейке». Там была презентация фирмы «Ликофарм», комплекты косметики раздавали по дешевке, а может быть, вообще бесплатно. И Ольга решила посодействовать подруге в приобретении дорогой косметики, поскольку самой Рае купить что-то подобное не по деньгам. А потом, когда Ольга узнала, что Раина свекровь умерла, намазавшись кремом, она заподозрила, что дело непростое, и решила вывести фирму «Ликофарм» на чистую воду. За что и поплатилась. Жива ли она еще? Надежда думала, что жива, но прячется или уехала из города.
– А Ольга эта так и не появлялась? – спросила она старуху.
– Исчезла, как в воду канула! – подтвердила та. – Она ведь эту квартиру-то снимает у Нинки, Нинка у мужа живет, а свою площадь сдает.
– Так, может, просто съехала с этой квартиры? – предположила Надежда.
– Да кто это, интересно знать, с квартиры съезжает, когда месяц не кончился? – возмутилась старуха. – Нинка с нее всегда вперед плату брала, я уж знаю. А я Райку вчера и спрашиваю, где, мол, подружка твоя, мужчина ее разыскивал… Так она как зыркнет на меня – не знаю, говорит, куда она подевалась, и знать не хочу! И не пытайте меня, все равно ничего не скажу! То подружки были не разлей вода, а то знать не хочет!
«Эта Раиса что-то знает… – поняла Надежда, – и боится».
Она демонстративно взглянула на часы и поднялась со скамейки.
– Когда Раиса с работы приходит?
– Теперь-то не так поздно, – ответила старуха, – дома-то ругать некому. Часов в семь вчера пришла.
– Значит, вы ей ничего не передавайте, – наказала Надежда, не сомневаясь, что старуха вечером будет сидеть у окна и караулить Раису, чтобы первым делом сообщить той насчет женщины, которая приходила с расспросами, – сама зайду или позвоню.
И быстро пошла со двора, чтобы старуха не опомнилась и не спросила документы.
Одним духом пролетела Надежда Николаевна всю дорогу до своего дома, позвонив по дороге Павлу. Его по-прежнему не было, так что Надежда начала уже волноваться, но потом решила бросить это пустое занятие, а лучше действовать. Для начала она собралась порассуждать. Видно, в креме было что-то такое, что вполне могло вызвать удушье и летальный исход. Причем не у всех. Раисина свекровь болела бронхитом, следовательно, с дыхательными органами у нее было не все в порядке. Ей хватило одного раза. Людям со здоровыми легкими, возможно, понадобится большая доза, то есть они будут пользоваться кремом дольше, прежде чем почувствуют себя плохо.
Но что же получается? Крупная фирма выпускает заведомо вредный и даже смертельно опасный продукт, и никому нет до этого дела? Не может быть!
Может, тут же сказала себе Надежда. Именно поэтому фирма «Ликофарм» так всполошилась. Не зря они собирались похитить всех людей, так или иначе связанных с проблемой злополучного крема. И если она, Надежда, немедленно не выведет их на чистую воду, Павлу так и будет грозить опасность. Какой Париж, тут уж не до жиру, быть бы живу!
Надежда снова внимательно исследовала набор косметики, который ей обманом удалось добыть на складе. На первый взгляд все нормально, симпатичные такие коробочки и баночки, пахнут приятно. Но Надежду не обманешь. Она привыкла доводить дело до конца. Нужно сделать анализ крема, а для этого есть общество потребителей. Они во всех газетах пишут, что принимают любые претензии от населения. Вот туда Надежда и отправится прямо сейчас. Она выбрала из всего набора крем ночной питательный, потому что именно им пользовалась погибшая госпожа Туманян. Возможно, старуха Колодная тоже намазалась именно этим кремом – станет она разбираться, ночной там или дневной увлажняющий…
