Текст книги "Таинственный сапфир апостола Петра"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Рядом она нашла первое прижизненное издание поэмы Лермонтова «Бородино», а дальше… Она не поверила своим глазам, рядом с Лермонтовым стояла книжка «Ганс Кюхельгартен», единственная стихотворная поэма Гоголя. Поэма показалась Гоголю очень неудачной (да и не только ему, читатели и критики тоже были о ней не самого лучшего мнения), он выкупил весь тираж и сжег его. Ну, любил Николай Васильевич сжигать собственные произведения, была у него такая привычка! Специалисты считали, что уцелел всего один экземпляр того издания, но вот перед ней еще один!

Агния не была букинистом, но она знала, что все эти книги стоят действительно больших денег.

Вспомнив отвратительную рыжую тетку, она решила, что незачем ее баловать, покосилась на дверь и положила все первоиздания в левую стопку – к тем книгам, которым самое место на помойке.

Затем она вышла в коридор, чтобы приватно обсудить с Виктором, как поступить с этими книгами.

В это время в дверь квартиры кто-то деликатно позвонил.

Рыжая мегера на кухне болтала с Виктором, и ее муж снова открыл дверь.

В дверях стояла тоненькая скромная девушка в домашнем ситцевом платье.

– Вы к кому? – осведомился племянник покойной.

– Извините… – робко проговорила девушка. – Я соседка… Я дружила с Марьей Тимофеевной, часто заходила к ней… Так вот, нельзя ли мне попросить что-нибудь на память?

– Что? – Из кухни высунулась огненно-рыжая голова. – Будут тут всякие попрошайничать! И так, наверное, много всего растащила, пока мы не опомнились! Надо бы проверить, посмотреть у тебя в квартирке! Нечего тут шляться!

– Извините! – Девушка отшатнулась, как от удара, но не ушла. – Как вы можете так говорить! Марья Тимофеевна была моим другом! Я ухаживала за ней, когда она заболела!

– Этого мы не знаем! – визжала рыжая. – Тоже мне, сиделка нашлась! Вот за моей тетей покойной тоже одна ухаживала, так потом целый платяной шкаф пропал…

– Люсенька, Люсенька! – попытался остановить жену «племянник». – Ну зачем ты так? Может быть, девушка действительно…

– А ты мне рот не затыкай! – визжала жена. – Ишь, разлетелся, перед девушкой хвост распустил!

– Ну, может быть, ей действительно на память…

– Она уже наверняка до нас тут столько всего позаимствовала… на память!..

– Если бы у меня что-то было, я бы ни за что не пришла! – отчеканила девушка. – Я хочу просто какую-то память о Марье Тимофеевне, может быть, книгу… Я читала ей вслух…

– Люсенька, – снова вмешался в перепалку муж. – Может быть, дать девушке какую-то книгу, и все будут довольны?

– Знаете, какая странность? – проговорила вдруг девушка. – Вроде бы старый дом, дореволюционный, стены толстые, но вот в прихожей почему-то очень хорошая слышимость. А выше этажом живет районный прокурор… Он очень не любит шум…

Рыжая мегера снова хотела заорать, но тут Агния шагнула вперед, перехватила взгляд девушки и проговорила:

– Я как раз перебрала книги в кабинете, отложила часть, которую мы могли бы купить, и часть, которая ничего не стоит. Так, может быть, девушка возьмет какую-то книгу из той части, которая никому не нужна? Эти книги все равно нужно убирать из квартиры!

– Ну, если все равно выбрасывать – пускай возьмет! – неожиданно смилостивилась мегера. Кроме того, упоминание о прокуроре, живущем наверху, возымело свое действие. До рыжей мегеры все доходило не сразу, в данном случае ее муж оказался сообразительнее. Он дернул жену за руку и показал глазами на потолок. Та заткнулась резко и плотно, как слив в раковине, и даже как-то съежилась и стала меньше ростом. Из чего Агния сделала предположение, что с этими наследничками не все чисто. К примеру, это племянник не совсем племянник, а возможно, есть еще родственники… Ну, ее это совершенно не касается. А вот соседке надо посодействовать.

Девушка прошла с Агнией в кабинет, мегера встала в дверях, сложив руки на груди, и внимательно следила за происходящим. На ее красном лице было написано, что она никому не позволит себя надуть.

– Вот, возьмите что-нибудь из этой стопки. – Агния показала налево и снова перехватила взгляд девушки. Та ее явно поняла.

– Можно, я возьму вот эту книгу? – Она вынула из левой стопки первое издание «Евгения Онегина». – Ее я чаще всего читала Марье Тимофеевне!

– Да, конечно!

– Ладно, бери это старье, только смотри – ничего лишнего не прихвати! – раздраженно проворчала мегера.

– Нет-нет, что вы! – заверила ее девушка и быстро направилась к выходу.

Агния проводила ее, думая, что хотя бы одна книга покойной старушки попала в хорошие руки. Совесть совершенно ее не мучила – этой рыжей и того много, что получит. Наверняка старушку покойную ни разу не навестила, не то чтобы деньгами помочь или там лекарство дефицитное достать…

Под шумок она сумела переговорить с Виктором, и, как только дверь за девушкой закрылась, он обратился к рыжей:

– Ну что ж, Людмила Серафимовна, хоть и приятно с вами общаться, но мы на работе, нужно нам дальше двигаться. За той мебелью, которую мы отобрали, мы пришлем грузчиков, а пока позвольте рассчитаться за книги. Их мы сразу возьмем, груз небольшой. Ну, и в качестве бонуса, чтобы вам немножко помочь, можем те книжки, которые ничего не стоят, вынести на помойку.

– Ну, Виктор, мне как-то неудобно… – засмущалась мегера. – Да мы уж сами…

– Ну что вы, мне помочь такой женщине – одно удовольствие! – промурлыкал Виктор и подхватил отобранную Агнией стопку, в которой затесались самые ценные первоиздания.

– Какой приятный человек, – мечтательно проговорила рыжая особа, закрыв дверь за антикварами.

– Ну вот, Люсенька, а ты говорила, что непременно жулики… – пробормотал ее супруг.

Возвращаясь домой, в самый последний момент Агния вспомнила, что нужно заехать в супермаркет. И, выходя из него с двумя тяжеленными пакетами, увидела машину «Скорой помощи». Кому-то стало плохо прямо в магазине, вызвали медиков.

– Посторонитесь! – послышался рядом знакомый голос, и мимо пронесли носилки. За ними шел доктор.

«Как похож на того врача, что привел меня в чувство после аварии… – подумала Агния, мельком взглянув на него, – хотя в этой форме они все похожи…»

Доктор поднял голову, и она тотчас убедилась, что последняя ее мысль неверна, это был именно он, тот врач, что подвез ее в «Скорой» до офиса и еще всю дорогу беспокоился, не получила ли она сотрясение мозга. И все уговаривал с ними поехать в больницу – мол, снимочек сделают и вообще обследуют…

– Осторожнее! – Доктор оттолкнул толстого санитара и поддержал носилки. – Анатолий, не дрова все-таки несешь!

Он поднял голову и скользнул по ней рассеянным взглядом.

«Не узнал», – поняла Агния.

И то сказать – сколько перед ним проходит людей хотя бы за одну смену, где уж тут запомнить. Отчего-то эта мысль Агнию расстроила. Ну и ладно. Она тоже отвернулась.

Однако, пропустив носилки вперед, врач поравнялся с ней и неожиданно схватил за руку. Ту самую, где запястье было повреждено браслетом. Агния дернулась было, потом заметила, что он смотрит на нее, улыбаясь.

– Вот как, – сказал он, внимательно рассматривая запястье, – зажило, стало быть.

– Зажило, мазь помогла, – ответила Агния.

– В поликлинику, конечно, не ходила? – Он посмотрел ей в глаза профессиональным взглядом, провел перед лицом пальцем, вымазанном йодом. – Смотри, как бы хуже не было…

– Разве мы успели перейти на «ты»? – спросила, в свою очередь, Агния, улыбаясь.

Было очень забавно наблюдать, как из глаз его исчезало профессионально-докторское выражение. Он тряхнул головой и посмотрел уже обычно, с тем интересом, с каким мужчина смотрит на привлекательную молодую женщину.

– Вижу, что оправились от аварии, Агния, – заговорил он и тут же ответил на ее немой вопрос: – Ну да, у меня есть о вас сведения, вы же гаишникам паспорт показывали, а нам нужно было вызов оформить, такой порядок… Имя у вас редкое, вот я и запомнил.

– Герман Иваныч, ну идешь ты? – Толстый санитар запихивал в машину носилки.

– У вас тоже имя редкое, – сказала Агния.

– Ну да, фамилия моя Титов, вот родители и назвали в честь космонавта.

– Ну что ж, – сказала Агния, – спасибо вам за все. До свидания…

И пошла к машине. В конце концов, если он знает ее паспортные данные, то без труда сможет выяснить и номер телефона. Если, конечно, захочет.

Хотелось оглянуться, но она не позволила себе этого сделать. Хотя почему, собственно? Перед кем ей отчитываться? Вполне могла бы поговорить с симпатичным доктором чуть поласковее, хотя бы поблагодарить…

– Постойте! – Он догнал ее и легонько тронул за плечо.

– Если что понадобится, – он порылся в кармане голубой униформы и вытащил оттуда помятую визитку, – вот, возьмите. Обращайтесь!

И ушел, побежал даже к машине «Скорой помощи», пока Агния рассматривала визитку. Ну да, все верно, Титов Герман Иванович, больница Святого Георгия, и номер телефона.

Вечером Агния уселась за компьютер. Ей требовалось кое-что выяснить. Прежде всего – откуда взялся средневековый кубок, который покойный Боровой купил на аукционе в Венеции? Кто выставил его на аукцион? И какова его история? И что за камень был вставлен в кубок, если для того, чтобы его получить, пренебрегли кубком и совершили как минимум два убийства?

Она нашла сайт аукциона «Ка Чезаре», вот и список проданных лотов. Так, кубок периода каролингов, точной даты естественно нет, золото, драгоценные камни, среди них – удивительной красоты сапфир, очень большой.

– Черт бы его побрал, этот сапфир! – с чувством сказала Агния. – Из-за него все мои неприятности!

Тут она вспомнила, что у бывшего ее хозяина господина Борового неприятности несравненно большие, так что ей нужно еще радоваться. Что называется, легко отделалась.

Радоваться не хотелось. А хотелось выяснить, наконец, что же такое с этим камнем. Самой ей больше ничего не узнать. Стало быть, усмехнулась Агния, нужно обращаться к Аське.

Аська – это уникальная, единственная в своем роде личность, чудо, над которым природа очень сильно потрудилась. Или уж Господь Бог постарался, как посмотреть.

Познакомились они семь лет назад, когда Аська с мужем и двумя детьми въехали в их дом в одну из немногих оставшихся коммунальных квартир.

Квартиру не расселили только потому, что была она удивительно запущенной, и жильцы соответственные – хронический запойный алкоголик дядя Гриша и бывшая заслуженная учительница Вероника Марксеновна. Если с дядей Гришей еще как-то можно было сладить на предмет обмена, то Вероника Марксеновна твердо вознамерилась умереть на своей коммунальной жилплощади, о чем и заявляла подступающим к ней риелторам.

Ни угрозами, ни измором ее было не взять – старуха была здорова, как корова, к тому же обожала писать жалобы в самые разные инстанции, так что ее боялись все – от техника из жилконторы до главы местной администрации.

Третья комната в квартире пустовала, хозяин жил в другом месте, а сдавать комнату не позволяла все та же Вероника Марксеновна. Жильцы, запуганные ею, сбегали дня через три. Самый упорный из них выдержал неделю.

Тогда Агния бежала как-то через двор к автобусной остановке (машины еще не было) и увидела девчонку на лавочке. Та была худенькая, маленькая и неказистая. Она самозабвенно лупила по клавишам ноутбука, изредка дуя на озябшие пальцы. Рядом стояла коляска, которая заливалась в два голоса.

Собственно, коляска не стояла, а ходила ходуном. Когда Агния подошла ближе, из коляски высунулся младенец и едва не вывалился. Девчонка вскочила, уронила компьютер, замешкалась, но Агния уже успела подхватить ребенка.

Оказалось, в коляске двое, близнецы, сказала Аська, мальчик и девочка. Это потом уж они познакомились, и Агния узнала Аськину историю.

Девчонка из небольшого городка где-то на юге уродилась очень способной. Бывает такое, редко конечно, но бывает. Окончив школу, Аська приехала в Петербург поступать в институт.

Поступила без труда, она была одержима компьютерами. Училась самозабвенно, ни на что не отвлекаясь и не обращая внимания на житейские трудности. Родители ей не помогали, сами еле тянули, в семье было еще двое детей. Была Аська, как уже говорилось, неказиста – маленькая, худющая, ходила, в чем придется, волосы торчали в стороны непослушными вихрами, да еще очки, которые ей совершенно не шли.

Однако курсе на третьем появился рядом с ней парень, который пришел в восхищение от ее уникальных мозгов. Они просиживали часами у компьютера, разговаривая на своем птичьем языке и понимая друг друга с полуслова.

Можно только удивляться, каким образом дошло у них дело до постели. Аська, проживающая в виртуальном мире, заметила свою беременность очень поздно. Когда же кто-то из соседок по общежитию буквально силой притащил ее к врачу, выяснилось, что Аська ожидает двойню.

Ее Вова воспринял известие довольно спокойно – он просто не понял, какие его ждут неприятности. Все же он долго собирался с духом для того, чтобы представить Аську своей маме. Сама виновница, так сказать, торжества про свою беременность и не думала, как раз в это время она устроилась на неполный день в известную крупную фирму компьютерных технологий. Ее взяли пока без диплома, в виде исключения, уж очень была способная.

Разумеется, мама, увидев Аську во всем ее неказистом виде, пришла в ужас. К тому времени не понадобилась справка от врача, и так все было ясно. Мама покричала немножко, но за сердце хвататься не стала – не тот случай. Аська все поглядывала в прихожую, где у нее в сумке был ноутбук, как раз сегодня ее включили в новый проект.

Обдумав ситуацию, мама пришла к закономерному и неутешительному выводу, что свадьбы не избежать. Относительно детей было совершенно ясно, что Вова был у Аськи первым и единственным – кто еще на такую польстится…

Молодых скромно расписали в районном ЗАГСе, без шампанского и криков «Горько!», вскоре Аська родила мальчика и девочку, после чего свекровь выселила их в ту самую комнату в коммуналке, где проживали алкоголик и заслуженная учительница. Комната в свое время досталась ее мужу в наследство от какой-то троюродной тетки. Между делом молодые защитили дипломы и устроились на работу. Аську взяли в ту же фирму, разрешили пока работать дома.

Невозможно было представить человека больше не приспособленного к семейной жизни, чем Аська. Она была создана только для трех вещей: для работы, для работы и для работы. Только там, за своим обожаемым компьютером, она оживлялась и становилась человеком. Все остальное время она прозябала.

Пыталась делать, конечно, какие-то домашние дела, ухаживать за детьми, но получалось это у нее плохо, так что свекровь, наезжавшая раз в неделю для инспекции, устала уже ругаться.

Близнецы, как это бывает, уродились у Аськи необычайно здоровыми и живучими. Сколько ни падали они с дивана и из коляски, сколько ни подсовывали руки под дверь и не опрокидывали на себя чайники с кипятком и другие опасные для жизни предметы – все как-то обходилось без серьезных повреждений.

И, когда пошли в садик, тоже не болели. Ну, подумаешь, сопли до колен – дело житейское… Говорят же в народе: соплей бояться – в сад не ходить…

Между делом Аська умудрилась заработать кое-какие деньги, так что, когда дядя Гриша допился-таки до белой горячки и помер в районной больнице, они с мужем сумели выкупить комнату у дяди-Гришиной племянницы.

Свекровь, однако, не успокаивалась. С тихим упорством она капала и капала на мозги своему сыну, так что, в конце концов, сумела внушить ему, что женился он на совершенно не приспособленной к жизни дурнушке и что теперь всю жизнь предстоит ему провести в этом хлеву, называемом квартирой только по недоразумению. И еще множество слов в таком же духе.

Таким образом, муж понемногу проникся материнской пропагандой и стал шипеть и покрикивать на Аську. Она, конечно, по-прежнему пребывала в виртуальном мире, однако какие-то отголоски скандалов до нее все же доходили. Муж стал частенько оставаться ночевать у мамы, и она торжествовала уже тихонько победу, как вдруг судьба послала Аське тетю Дусю.

Точнее, не судьба, а все та же свекровь.

Тетя Дуся была бедная родственница из далекой провинции, она тяжело заболела, и нужно было ехать в большой город, чтобы делать несколько операций, в противном случае грозила тете Дусе инвалидность и мучительная смерть. Была она одинока, единственные родственники проживали в Санкт-Петербурге, так что тетя Дуся остановила свой выбор на этом городе. Она сообщила об этом Аськиной свекрови письмом и засобиралась в дорогу.

Но, поскольку почта работает у нас из рук вон плохо, то появилась тетя Дуся гораздо раньше письма. Аськина свекровь впала в панику и поскорее устроила бедную родственницу в больницу, посчитав, что отправить ее назад было бы еще хлопотнее.

За это время она несколько ослабила давление на своего сына, так что Вова с Аськой успели помириться. То есть Аська как обычно ничего не заметила, только в более спокойной обстановке стала соображать еще лучше и работать еще больше.

И в это самое время заслуженная учительница Вероника Марксеновна, составлявшая второй по величине кошмар ее жизни (первым была свекровь), упала в прихожей, споткнувшись о кучу своего же собственного хлама, и сломала шейку бедра.

Полежав в больнице, где порядки были драконовские и никто не обращал внимания на ее скандальный характер, заслуженная учительница осознала, наконец, что силы уже не те и что одной теперь ей будет жить, мягко говоря, трудновато. И обратилась к дочери, дабы та забрала ее к себе и ухаживала.

Да-да, выяснилось, что была у нее когда-то дочка, которая сбежала от нее, едва достигнув восемнадцатилетнего возраста. Это было так давно, что про дочку забыли даже старожилы их дома.

Дочка, разумеется, была не в восторге от перспективы обитания с мамашей в одной квартире, так что поставила вопрос перед соседями: они выкупают комнату заслуженной учительницы, причем дают столько денег, чтобы хватило на однокомнатную квартиру рядом с дочкиным нынешним домом.

Аська поднатужилась, выпросила большой аванс на работе, Вова взял кредит в банке и продал машину. И только-только супруги перевели дух после того, как вынесли на помойку последнее барахло, оставшееся от Вероники Марксеновны, в дверях возникла свекровь, поддерживая тетю Дусю.

Оказалось, что одной операции недостаточно, что нужно ждать несколько месяцев, а потом снова ложиться в больницу. А может быть, и не придется, врачи давали не слишком хороший прогноз.

В общем, ехать назад за Урал смысла нет, тараторила свекровь, а тут у вас как раз лишняя комната образовалась, так пускай она у вас поживет пока…

Аська, как всегда, думала о своем и все косилась на компьютер, а ее муж впервые в жизни повысил голос на мать. Впрочем, быстро опомнился – неудобно было перед тетей Дусей. Жалко старуху – худая, бледная, в чем душа держится.

Тетя Дуся, однако, помирать вскорости передумала, а может, никогда и не собиралась. Держась за бок и шаркая ногами, она разобрала у Аськи все завалы, привела в порядок одежду близнецов. Когда не осталось ни одного незаштопанного носка и ни одной оторванной пуговицы, тетя Дуся почувствовала себя лучше и начала готовить еду.

Стряпала она по старинке, то есть терпеть не могла ничего готового и размороженного, микроволновой печи боялась как огня, а блендер и тостер тихо презирала. Крем для заварных пирожных она сбивала деревянной ложкой, оставшейся от Вероники Марксеновны. Но это по праздникам, а по будням тетя Дуся варила суп, жарила котлеты или запекала мясо в духовке, близнецов откармливала домашними пирожками и плюшками.

Таким образом, Вова, которого ожидал теперь дома вкусный обед и относительный порядок в квартире, выглядел вполне довольным жизнью и перестал скандалить с женой. Аська же заметила в доме перемены очень не скоро, поскольку снова ударилась в работу – долги висели над ней, как дамоклов меч. Тетя Дуся занималась и с близнецами – учила девочку готовить, а мальчика – разным скороговоркам и шуткам и даже читала им вслух.

Хорошей атмосфере в доме способствовал еще тот факт, что свекровь у Аськи не появлялась, боясь, что ей вернут тетю Дусю. Но сын с невесткой и думать об этом не хотели.

Когда подошло время идти на очередную операцию, Вова подсуетился и устроил тетю Дусю к хорошему врачу.

Все прошло удачно и к тому времени, как близнецы пошли в первый класс, тетя Дуся могла даже забирать их из школы. Так что, когда свекровь заговорила было о том, что хорошо бы тетку отправить восвояси за Урал, Аська пришла в ярость и высказалась в таком духе, что с тетей Дусей она не расстанется никогда и ни за что, а если свекрови что-то не нравится, то она может забирать своего сыночка, от тети Дуси, мол, пользы гораздо больше.

Вова испугался, что Аська, выйдя из своего виртуального мира, теперь такой и останется, поэтому утихомирил мамашу, и все осталось, как было. Тетя Дуся вела хозяйство, Вова кушал и уже прибавил пять килограммов, близнецы учились и в меру хулиганили, а Аська всегда работала – долги они отдали, и теперь нужно было ремонтировать квартиру, а ремонт – дело дорогое.

Сейчас, вспомнив про Аську, Агния не стала откладывать дело в долгий ящик, а позвонила подруге сразу же. В трубке слышались визг и крики – близнецы мылись.

– Сейчас уложу и приду! – крикнула Аська, идти к ней Агнии не приходило в голову, от этакого гвалта голова потом неделю болеть будет, а то и дольше.

И правда, Аська явилась через полчаса – все такая же неказистая и растрепанная. Правда, очки теперь были другие – оправа дорогая, но по-прежнему совершенно Аське не идущая.

Аська с ногами залезла на диван, положила на колени ноутбук и покосилась на Агнию:

– Как, ты говоришь, называется этот аукцион?

– Ка Чезаре, так же, как дворец, в котором он проводится.

Аська сосредоточенно уставилась на экран, застучала пальцами по клавишам.

– Так, у них тут защита данных установлена, но слабенькая, устаревшая… Ага, а мы ее вот так… А мы ее консервным ножичком… А вот так не хочешь?

На какое-то время она замолчала, только громко шмыгала носом. Наконец, издала победный вопль:

– Ага, вот и раскололась!

– Ну, что там? – Агния заглянула через ее плечо и увидела только колонки непонятных цифр.

– Что это такое? – протянула она разочарованно.

– Это денежные транзакции, которые проводил этот самый Ка Чезаре в течение последнего месяца. Вот в этой колонке суммы, которые они получали от участников аукциона, а вот в той – которые переводили владельцам проданных лотов. Ты ведь знаешь, за какую сумму продали этот кубок?

– Еще бы мне не знать! Я же присутствовала на том аукционе и работала на Борового, так что отлично знаю, сколько он заплатил. Полтора миллиона евро.

– Какие деньги! – присвистнула Аська и снова шмыгнула носом. – Значит, мне нужно выяснить, кому после аукциона перевели полтора миллиона… – И она снова защелкала пальцами, вглядываясь в экран. – Это не то… И это не то…

– Постой! – остановила ее Агния. – Сумма должна быть другая, не полтора миллиона. Ведь организаторы аукциона снимают свой процент, за счет которого они живут и процветают.

– Ну, и какой они снимают процент?

– Конечно, они не трубят об этом на каждом углу, но насколько я знаю международную практику, аукционные дома обычно получают около двадцати процентов от вырученной суммы. Бывает, конечно, разброс, но в среднем это так…

– Ага, значит, мне нужно искать не полтора миллиона, а миллион двести… Тоже неплохие деньги…

Аська снова замолчала, потом сосредоточенно почесала в затылке, еще больше растрепав свои и без того взлохмаченные волосы, и задумчиво проговорила:

– Странно, такой суммы среди внешних транзакций тоже нет…

– Что ты хочешь сказать? Они все эти деньги оставили себе? Вот это странно!

– Действительно странно… Но вот все их переводы за интересующий нас период.

Она повернула ноутбук к подруге. Агния внимательно вгляделась в экран.

– Так… восемьсот тысяч – это за мраморную статую работы Кановы, она ушла за миллион, за вычетом двадцати процентов как раз получается восемьсот… хорошая, кстати, статуя, моя бы воля, я бы лучше ее купила… Четыреста восемьдесят – это за дарохранительницу… Шестьсот сорок – за арабский меч… Пока все понятно… А вот это что за транзакция? – Агния удивленно рассматривала следующую строчку. – Миллион пятьсот шестьдесят тысяч… Но на том аукционе не было таких дорогих лотов. Самый дорогой был тот кубок, который купил Боровой, а он ушел за полтора миллиона. За вычетом процентов должно быть миллион двести, как мы и говорили… Они что – еще от себя доплатили владельцу кубка? Так не бывает!

– Постой-ка, дай я взгляну… – Аська снова повернула к себе ноутбук, шмыгнула носом и пробормотала: – Ну да, вот в чем дело! Все ясно!

– Что тебе ясно?

– Да вот, смотри, здесь еще одна позиция, на которую мы не обратили внимания – код валюты. На аукционе ведь все цены указывались в евро, и вот по остальным транзакциям действительно указан цифровой код евро – 978. А по этой, самой большой транзакции указан код 840, это код американского доллара.

– Ага, теперь понимаю! – оживилась Агния. – То есть эта сумма не в евро, а в долларах! То есть они перед перечислением проконвертировали валюту. Ну да, если пересчитать в евро по тогдашнему курсу, как раз и получится один миллион двести тысяч…

– Ну вот, видишь, теперь все понятно, мы нашли платеж за этот кубок. Теперь осталось выяснить, кому пошли эти деньги… Они, конечно, шифруются…

– Ну да, владельцы дорогих лотов всегда настаивают на конфиденциальности, – подала голос Агния. – Ты, кстати, не хочешь перекусить?

– Есть не хочу, а чашку кофе выпила бы… Только покрепче, для стимуляции умственной деятельности…

Агния вышла на кухню, сварила в турке крепчайший кофе и принесла чашку подруге.

Аська самозабвенно стучала по клавишам, то и дело шмыгая носом и что-то неразборчиво бормоча.

Агния поставила перед ней кофе. Аська не глядя взяла чашку, пригубила и недовольно пробормотала:

– Я же просила покрепче… Ну ладно, и так сойдет… – И она снова склонилась над компьютером.

– Так, вот они куда ушли! – проговорила она наконец, с довольным видом оторвавшись от клавиатуры. – Техасский университет! Понятно теперь, почему они перевели деньги в доллары. В Техасе евро не пользуются популярностью…

– Техас? – удивленно протянула Агния. – Странное место для средневекового кубка… Впрочем, куда только не заносила судьба редкие артефакты и произведения искусства! Между прочим, один из лучших музеев русского авангардного искусства был в городе Нукус, столице Каракалпакии… туда высылали в годы репрессий многих любителей искусства, и они вывозили с собой картины…

– Не отвлекайся, Иволгина! Мы с тобой не на лекции для пенсионеров!

– Да, конечно, извини. Значит, до аукциона этот кубок находился в Техасе. А можно выяснить, как он оказался там?

– Проще простого, – самодовольно заявила Аська. – Сейчас мы зайдем на сайт этого университета и посмотрим, что там можно найти… Ты ведь читаешь по-английски?

– Разумеется.

Аська двумя глотками допила кофе, недовольно поморщилась, отставила чашку и снова склонилась над компьютером. Вскоре на экране появилась яркая картинка – бравый ковбой в сапогах со шпорами и в широкополой шляпе стоял, небрежно облокотившись на огромную стопку книг. Вокруг головы ковбоя змеилась надпись разноцветными буквами на английском языке:

«Государственный университет штата Техас. Остин, Техас».

– Ну вот, смотри, тут вообще все данные в открытом доступе! Никакой защиты!

– Ну да, – кивнула Агния, – это аукционный дом шифровал свои финансовые операции, а университеты обычно не делают тайны из своих коллекций. Наоборот, они стараются их рекламировать – ведь тем самым университет повышает свой рейтинг в глазах спонсоров и будущих студентов…

– Да, да, вот у них раздел, посвященный художественной и научной коллекции университета.

На экране одна за другой появлялись картины, статуи, антикварные сосуды и другие произведения искусства.

– Постой! – Агния схватила подругу за плечо. – Вот он, вот тот самый кубок!

Аська отстранилась, чтобы Агнии было удобнее читать.

– Так… этот кубок находился в коллекции Техасского университета с двухтысячного года, когда его передал в дар университету бывший выпускник, миллионер, владелец нескольких нефтяных скважин Дональд Свифт…

Аська перешла к следующей странице:

– Вот, посмотри, тут приведена статья из местной газеты.

Агния прочитала, переводя с английского:

«Вчера в актовом зале исторического факультета член попечительского совета Техасского университета, крупный нефтепромышленник, меценат и филантроп, бывший выпускник нашего университета Дональд Свифт преподнес в дар музею университета уникальное произведение средневекового европейского искусства, драгоценный кубок, представляющий несомненную историческую и художественную ценность. На торжественном обеде, посвященном этому щедрому дару, господин Свифт сказал:

– Я рад, что могу принести пользу родной школе! Для чего еще нужно зарабатывать деньги, как не для того, чтобы делать добрые дела? Надеюсь, другие выпускники последуют моему примеру…»

– Ну, дальше пошли пустые разговоры! – закончила Агния. – Самореклама и обыкновенная похвальба. Миллионер есть миллионер. А что там еще есть про этот кубок?

– Ну, вот тут есть раздел научных исследований университета… Посмотри, эта статья тебя интересует?

– Ага, ну-ка, ну-ка… – Агния снова начала читать.

«Недавно наш университет получил в дар от известного мецената Дональда Свифта средневековый кубок. Этот кубок исследовали специалисты исторического факультета во главе с профессором Голдстайном. В результате исследований они установили, что кубку больше тысячи лет, что он предположительно относится к каролингскому периоду, так называемому первому европейскому возрождению… Каролингский кубок стал одним из главных украшений университетского музея…»

– Что же тогда они его продали?

– Ну, вот здесь есть еще одна статья. Точнее, стенограмма заседания попечительского совета университета. Ну-ка, прочитай – ты по-английски понимаешь лучше меня.

– Ага, давай поглядим… – Агния придвинула к себе ноутбук. На этот раз она не переводила все подряд – это было бы слишком долго – а только пересказывала подруге общий смысл.

– Ну, они обсуждали на своем совете планы развития университета на ближайшие годы и пришли к выводу, что нужно построить новое студенческое общежитие, соответствующее современному уровню комфорта. Ну, ясно – ведь основной источник дохода университета – это плата за обучение, поэтому они хотят создать для студентов самые комфортные условия.

Вот, короче, денег в бюджете университета было недостаточно, и один из членов попечительского совета предложил продать что-нибудь из коллекции университетского музея. Ну, и пришли к решению продать этот самый каролингский кубок… И вот что интересно… Знаешь, кто предложил его продать?