Текст книги "Погоня за тремя зайцами"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Выйдя из метро, Ирина свернула в сторону огромного гипермаркета, что построили недавно. Очень удобно: она купит все сразу.

Долго не раздумывая, она быстро разобралась с покупками и двинулась к кассе. И в это время из-за стеллажей с посудой услышала удивительно знакомый голос:

– А вот эти… чем они отличаются от тех? Только ценой или еще чем-нибудь?

– Совершенно ничем! – ответил жизнерадостный голос, в котором Ирина сразу же угадала продавца. – Это просто две разные фирмы!

– Отчего же тогда такая разница в цене? – настойчиво спрашивал знакомый голос.

– Ну, дизайн у этих на мой взгляд получше, такая интересная форма… Хотя если вам нравятся просто круглые…

Ирина обошла стеллаж и осторожно выглянула. Рядом с симпатичной продавщицей стояла женщина и разглядывала ряды многочисленных кастрюль. Все кастрюли были дорогие, из нержавеющей стали, с двойным, а то и тройным дном. Были кастрюли большие и маленькие, были блестящие и матовые, с металлическими и стеклянными крышками, с одной ручкой и с двумя, продавались они в наборах и в розницу – словом, в этом отделе было такое изобилие кастрюль, что неподготовленный человек терялся и мог ненадолго забыть, зачем он собственно сюда пришел. Правда, к женщине похоже это не относилось – судя по тону, она твердо знала чего хочет – купить кастрюли, причем самые лучшие.

У Ирины была только одна такая целеустремленная знакомая – Жанна Ташьян. И голос вроде бы похож… но сам облик, и потом, эти кастрюли… Перефразируя классика, можно сказать, что Жанна и кастрюли – две вещи несовместные.

В это время продавщица развернула женщину, чтобы продемонстрировать еще некоторые образцы, и Ирина, увидев знакомый профиль, воскликнула:

– Жанка! Ты что тут делаешь?

Женщина повернулась в ее сторону. Это точно была Жанна. Да полно, Жанна ли? Ирина не могла поверить собственным глазам. Где яркие, преимущественно красные костюмы очень смелых, даже вызывающих фасонов? Где неизменная принадлежность каждой деловой женщины – дорогой изящный портфель из кожи антилопы?

Где туфли на умопомрачительно высоком каблуке? Где, наконец, тонны серебряных украшений, которые подруга навешивала на себя с упорством, достойным лучшего применения?

Ничего этого Ирина не увидела. Перед ней стояла женщина в романтическом наряде – что-то длинное, воздушное и развевающееся. Косметика дорогая, но не так бросающаяся в глаза, в руках обычная дамская сумочка.

Узнав Ирину, Жанна не смогла совладать с собственным лицом, его так перекосило, что Ирина сразу поняла – подруга не хочет ее видеть. Но удивление было столь велико, что Ирина наступила на горло собственной тактичности и решила вызвать Жанну на разговор.

– Что ты тут делаешь? Выбираешь кастрюли кому-то в подарок? – полюбопытствовала она.

Жанна не ответила, но Ирина не отставала:

– Еле-еле тебя узнала. Ты решила сменить имидж? Откровенно говоря, давно пора, эти вызывающие костюмы тебя не слишком молодили… А уж про серебряные мониста я молчу…

Очевидно, Жанна опомнилась, потому что вдруг она резко прижала Ирину к стеллажу.

– Слушай, что тебе от меня надо? – прошипела она. – Ты что – следишь за мной, что ли?

– Я? – изумилась Ирина. – Слежу? Да я в магазин зашла, за продуктами. Я, между прочим, тут живу рядом, ты не знала?

– Слушай, будь человеком, оставь меня в покое, ладно, – шипела Жанна, не слушая, – ну, не могу я сейчас с вами возиться!

– Что значит возиться? – в свою очередь рассердилась Ирина. – Когда это ты со мной возилась? А насчет Кати…

– Ты просила привести психиатра – я привела! – отрубила Жанна. – А то, что он Катьке не помог, так может, это вообще не лечится!

– Да нет, тут другое, я думаю, что дело-то и вправду нечисто, – Ирина взяла себя в руки и говорила более рассудительно, – знаешь, с нами столько всего произошло…

– Отстаньте все от меня! – рявкнула Жанна, повернулась на каблуках и пошла прочь, едва не своротив кастрюли с полки.

Теперь уже волком смотрела на Ирину продавщица, у которой сорвалась большая покупка.

– Черт знает что! – сказала Ирина. – Жанка совершенно обнаглела – так разговаривать! Но что все-таки с ней происходит? Неужели и правда влюбилась? Ну, если любовь так меняет человека, то зачем это все нужно?…

– Дама! – раздраженно перебила ее продавщица. – Вы так и будете стоять у кастрюль и разговаривать сами с собой?

– С таким отношением вы всех покупателей распугаете! – огрызнулась Ирина и пошла к кассам.

Валентина Васильевна Куропаткина, в принципе, жизнью своей была довольна. Еще бы ей не радоваться, когда судьба на закате жизни поднесла ей нежданный подарочек!

А все сынок Васенька – не зря растила, ночей не спала…

Поначалу-то ничего хорошего Валентина от сына не получила. Вырос Васенька, отслужил в армии, Валентина Васильевна ждала его с нетерпением, печку в избе побелила, полы суриком покрасила. Только не дождалась, потому что вместо сына получила письмо – так, мол, и так, не желаю, пишет сын, всю жизнь в грязи копаться, не вернусь в родную деревню. Это он, паршивец, так про землю свою кровную говорит, – «в грязи»…

Очень обиделась тогда Валентина Васильевна на сына за то, что сам все решил, с ней не посоветовался, а еще больше за то, что перед подружками да соседками в неловкое положение поставил. А те-то уж поплясали на ее косточках – месяца три за спиной жужжали, как мухи навозные. Валентина знала, откуда ветер дул – эта Зинка Голощапова, подружка закадычная старалась. Ляпнула ей Валентина сгоряча про письмо, она и разнесла по всей деревне, злыдня! И чего только не навыдумывала Зинка – и потому, мол, Васенька не вернулся, что порезал кого-то по пьяному делу, и теперь на зоне мается. А назавтра новое сочинит – дескать у Вальки сын служил в каких-то секретных войсках и заразился там какой-то непонятной болезнью, вирус называется. От этого, мол, вируса, человек весь струпьями покрывается, потом они отваливаются, пока один скелет не останется. И теперь Василия изучают в секретной лаборатории, чтобы вакцину выработать, а то скоро все люди такими станут. Сколько раз Валентина с Зинкой на эту тему ругалась – не сосчитать, пару раз, стыдно сказать, до драки дело доходило.

Васеньке Валентина Васильевна про такое не писала, чтобы не позориться. Он тоже писал скупо, к празднику поздравление пришлет, да денег сколько-то…

Время шло, а как стала Валентина Васильевна стареть да прихварывать – объявился Васенька. Оказалось, выучился он в городе, большим начальником стал. Приехал в деревню на черной машине с водителем, поглядел на домик старенький, на забор покосившийся и сказал:

– Собирай, мать, вещи, в город поедешь! Да много не бери, все новое купим!

И уехал. А через неделю приезжает один шофер Володя. Все нажитое Валентиной Васильевной в двух узлах уместилось. Валентина с соседками простилась сдержанно, на Зинку Голо-щапову даже не взглянула, села в машину и отбыла в город. А там Володя везет ее сразу на квартиру, вот эту. Оказалось, сын купил, на нее записал – живи, мать, и радуйся! Обстановка вся новая, плита электрическая, стиральная машина, пылесос опять же, и еще много всего, что Валентина Васильевна и трогать боится!

В спальне шкаф, а в нем одежды разной – в год не перемерять! Носи, сын говорит, и радуйся. Шуба цигейковая, пальто с чернобуркой, платок пуховый…

В первое время оробела Валентина Васильевна, а потом заскучала. Телевизор, конечно, он везде телевизор – включить его несложно, шестнадцать программ показывает, а все равно хочется перед соседками деревенскими в новом пальто пройтись, да чтобы Зинка Голощапова увидела, какие на ней сапожки… Но видно, не судьба теперь им повстречаться.

И получается, что пальто с чернобуркой зря только в шкафу пылится, потому что надевать его Валентине Васильевне некуда. По городу гулять она не любит – машин боится. Продукты все шофер Володя привозит. А на лавочке со старушками сын строго-настрого сидеть запретил. Так и сказал: я, мать, большим человеком стал, работа у меня ответственная, ты не болтай там с соседками, кто да что…

Вот и выходит, что все у Валентины Васильевны есть, а тоска смертная. Невестка один раз приезжала – та еще мымра! Худая вся, как вобла, это у них в городе так принято, губы как поджала на пороге, глаза сощурила, так и сидела. Платье, конечно, на ней богатое, в ушах серьги дорогие, пахнет духовито, а виду никакого. Внуки учатся где-то далеко, вряд ли их бабушка увидит.

Сын, конечно, навещает раз в неделю, чай с ней пьет, спрашивает, нет ли какой нужды. А какая у нее нужда? Главное, чтобы все здоровы были…

Вот и сегодня нарядилась Валентина Васильевна и села загодя на балконе сына ожидать. Поглядывает во двор, все видит – и подъезд собственный, и проезд, откуда машина сына вывернет. Однако рано еще, минут сорок ждать…

И видит вдруг Валентина Васильевна, что подъезжает к подъезду машина самого скромного вида. Водитель припарковал ее близко, как раз там, где сына шофер, Володя, свой джип ставит. Опечалилась Валентина Васильевна: что за непорядок, сын приедет, рассердится, он не любит, когда из машины выйдя, нужно пешком идти – опасается. Большой человек, работа ответственная, Валентине Васильевне объяснять не надо, не зря она телевизор целыми днями смотрит про ментов там или про агента национальной безопасности… Смотрит она дальше, а водитель-то той машины из нее не выходит. Ну, понятное дело, ждет кого-то. А раз ждет, то значит недолго тут машина стоять будет, повеселела Валентина Васильевна.

Но не тут-то было. Время идет, вот уж и сын скоро подъедет, он человек точный, все время по минутам расписано. Вдруг водитель той машины неказистой из нее вышел. Валентине Васильевне со второго этажа все хорошо видно – мужчина интересный, одет чисто, росту высокого, волос черный, коротко стриженный. Поглядел мужчина по сторонам, потом наверх глаза поднял, а там Валентина Васильевна. Столкнулись глазами-то, и так ей взгляд того мужчины не понравился! Нехороший такой взгляд, многообещающий – дескать, погоди, карга старая, будет тебе ужо праздничек!

Валентина Васильевна глаза отвела, отвернулась даже, а как поглядела, то видит, ушел тот мужчина, да недалеко. Уселся в скверике на скамеечке, за подъездом наблюдает. Если ждет кого, то зачем из машины вышел? Если бы сына она не ждала, то и в голову бы ничего не пришло. А так вспомнила Валентина Васильевна, как сын Васенька норовит быстро проскочить открытое место перед подъездом, да еще по телевизору все время показывают криминал: того убили, этого взорвали… Помертвела Валентина Васильевна, а руки уже сами номер телефона набирают шофера Володи. Сын-то своего номера не дал, чтобы попусту она не звонила. Рассказала ему Валентина Васильевна про мужика подозрительного и про машину, может парень и подумал, что бабка с ума сбрендила, да ничего не сказал, работу потерять боится. Поинтересовался только, может, она и номер той подозрительной машины запомнила? А чего его запоминать, когда вот же он, перед глазами. Глаза плохо видят, когда газету читать или за пенсию расписаться надо, а вдаль еще ого-го!

И Валентина Васильевна, перегнувшись через перила балкона, продиктовала Володе номер машины. Володя велел ей с балкона уходить, не маячить. Через некоторое время подъехала милицейская машина, потоптались они немного вокруг. Валентина хотела им крикнуть, что вон тот мужик, в скверике, смотрит – а того уж и нету, сбежал. Один из милиционеров оглянулся по сторонам, да и открыл машину какой-то штукой специальной. Пошуровал там внутри, вдруг выскочил, как ошпаренный, и заорал что-то по телефону.

Тут все и завертелось. Приехал микроавтобус, две машины с начальством, оцепили все вокруг подъезда, никого не пускают. Вышел из автобуса один такой, с виду на мальчишку смахивает, с чемоданчиком. Аккуратненько так залез в машину, недолго там возился, минут двадцать. А когда вылез, чемоданчик так бережно несет, как будто он стеклянный. Потом все разъехались, а за машиной приехал тягач с краном, подцепили и уволокли.

Сын Васенька, конечно, не появился, только потом позвонил шофер Володя и сказал, что в той машине нашли заряд взрывчатки, и что явно это было покушение на Василия Никитича. Машина эта в угоне числится, а тот тип сидел в скверике и ждал, когда Василий Никитич подъедет. Тогда бы он кнопочку нажал – и готово дело… Так что Валентине Васильевне благодарность надо объявить за своевременно проявленную бдительность. Услышав такое, Валентина Васильевна поглядела на иконку, привезенную из деревни, и горячо помолилась. И только потом малость расстроилась, потому что поняла, что сына она теперь нескоро увидит.

А после на балкон вышла, а внизу соседи собрались – такое событие всем обсудить хочется. Собачники опять же на прогулку вышли, с шестого этажа пенсионер с колли, и эта светленькая с седьмого, сказывали, книжки пишет. Вежливая, когда на лестнице столкнутся, всегда первая здоровается. У нее кокер рыжий. Давно что-то не видно его было, уезжали что ли куда. Смешной такой, растолстел как, обжора наверное…

– Никто не звонил? – спросила Ирина, обтирая Яше лапы после прогулки.

– Тетя Катя звонила, – ответила дочка, – сказала, что до дому добралась нормально. А что у нее случилось?

– Да я и сама не знаю! – с досадой ответила Ирина. – У всех все время разное случается! Вон у нашего подъезда чуть большого начальника не взорвали… Хорошо, бабуля бдительная попалась…

Майя так и не позвонила, и Ирина малодушно радовалась по этому поводу, уж очень не хотелось ей общаться со сводной сестрой и слушать ее жалобы на судьбу-злодейку и на мужа-негодяя.

Остаток вечера мама с дочкой провели в пустой болтовне, разбирая шмотки. Выяснилось, что Наташке совершенно не в чем ходить в институт, что все старое и немодное, и Ирина согласилась, что завтра с утра нужно бежать по магазинам.

Назавтра, однако, дочка спозаранку умчалась с подружкой, причем Ирина подозревала, что подружка эта имеет рост под метр девяносто и говорит басом. Уж такой у Наташки характер – никогда не скажет матери сразу, что завела себе нового кавалера. Ирина привычно вздохнула по этому поводу – дочка взрослеет, и не с кем разделить заботы. Некому пожаловаться и повздыхать.

Папочка Наташкин давно уже живет за границей, и в воспитании дочери участия не принимает. Ну и ладно, сами как-нибудь разберемся!

И только было Ирина обрадовалась неожиданно образовавшемуся относительному покою, как проклятый телефон зазвонил нахально и звонко.

– Покой нам только снится! – проворчала Ирина, снимая трубку.

– Если ты думаешь, что так просто от меня избавилась, то не надейся! – послышался раздраженный голос Майи.

– Доброе утро, – холодно приветствовала ее Ирина, – я ждала твоего звонка вчера…

Этими словами она хотела немного остудить пыл сводной сестры и поставить ее на место. На взгляд Ирины намек был прозрачен – она, мол, человек занятой, время свое ценит, и не может его попусту разбазаривать. Вчера она могла посвятить полчаса разговору с сестрой, а сегодня уж извини, дела зовут…

Но не тут-то было. Майя совершенно не желала понимать ее намеков, больше того, Ирина подозревала, что если бы она высказалась прямо, Майя бы просто ее не услышала. Однако тон Майя все же изменила на более приветливый.

– Ириша, дорогая, прости меня! Я понимаю, как ты занята, но мне просто не к кому больше обратиться! Я тебя умоляю: пойдем со мной к адвокату!

– Ты нашла адвоката?

– Ну да, тут порекомендовали одного, сказали, что он может помочь в моем деле…

– Но я-то тебе зачем? – слабо сопротивлялась Ирина. – Я твоего мужа видела-то всего пару раз, чем он сейчас занимается – вообще понятия не имею…

– Так я и знала, что ты бросишь меня в трудную минуту! Мать была права, когда говорила…

– Ну-ну, и что такого говорила обо мне твоя мать? – теперь уже в голосе Ирины слышалась самая настоящая злость, и Майя мигом стушевалась:

– Ну я очень, просто очень тебя прошу! Ну только один раз сходи со мной, а потом уж я сама… обещаю, что больше ни за что тебя не побеспокою…

И Ирина позорно сдалась, хотя чувствовала в душе, что ни к чему хорошему общение со сводной сестрой не приведет. Условились встретиться через полтора часа у торгового центра «Седьмое небо», – оттуда, Майя сказала, совсем близко до офиса адвоката.

Ирина опоздала минут на пять. Она не очень торопилась, потому что не верила, что Майя придет вовремя. Однако когда двери торгового центра разъехались перед ней, она сразу же узнала сводную сестру, хотя не виделись они лет семь, ну да, с тех пор как умер отец. Издалека выглядела Майя вполне прилично. То есть, как раз это слово Ирина не стала бы употреблять, то есть не в том смысле, как это принято… Ирина сама запуталась в определениях.

В общем, Ирина видела перед собой молодую женщину, очень худую, в коротенькой кожаной курточке, обтягивающих брючках и сапогах. С помощью высоких каблуков Майя пыталась скрыть небольшой рост. На первый взгляд все у этой женщины было в порядке. Ирина пригляделась: нет, не все. Майя явно нервничала. Она посматривала на часы, один раз раздраженно топнула ногой, потом передвинулась к стойке с журналами. Продавщица сказала что-то, Майя ответила ей, сердито обернувшись. Ирина хотела уже поспешить, потому что не в ее правилах было опаздывать, но тут вдруг с Майей что-то произошло. Она застыла на месте, уставившись на цветную обложку выставленного на стойке журнала. То есть это Ирина сначала так подумала, ей было плохо видно. Майя постояла немного, потом повернулась к продавщице, которая, очевидно, спросила, что с ней такое и отчего она стоит в ступоре, загораживая журналы и газеты от посетителей торгового центра. Майя очнулась и полезла в сумку за кошельком, причем, по наблюдению Ирины, едва не выронила мобильник. Совершенно машинально она надела мобильник на шею, он был на длинном шнурке. «Кто же так делает? – мысленно возмутилась Ирина. – Ведь в такой толчее мигом сорвут!»

Но Майя ее, разумеется, не слышала. Она протянула женщине за стойкой деньги, та в ответ вытащила не журнал, а газету. Майя поднесла газету к лицу и долго рассматривала первую страницу, потом свернула газету трубочкой и побежала прочь от лотка, забыв сдачу. Заинтригованная Ирина незаметно пошла за ней. Майя оглянулась по сторонам, но Ирину не заметила. Она устремилась в сторону небольшого зимнего сада, что был в холле. Перед ним стояло несколько столиков – не кафе, а так, подавали только кофе да воду… Майя плюхнулась за один из столиков и разложила перед собой газету. Долго глядела на нее, недобро усмехаясь и скаля мелкие зубы, потом достала из-под полы куртки самую обычную английскую булавку и вдруг стала тыкать ей в газету, бормоча какие-то заклинания.

Этого Ирина не выдержала. Она подбежала к сестре и потянула ее за рукав:

– Майя, что ты делаешь?

– А-а, это ты… – казалось, Майя едва пришла в себя, – явилась наконец…

Она взмахнула булавкой и вонзила ее в глаз женщине на фотографии. Насколько могла заметить Ирина, там и так вместо глаз были уже одни дырки.

– Чтоб тебе шею сломать, голову разбить, в яму провалиться, утонуть в нечистотах… – бормотала Майя, – чтоб тебя машина переехала, кирпич на голову упал, чтоб тебе грибами отравиться…

Ирина едва удержалась от крика, не потому что жалко было женщину – все же газета, не живой человек – а потому что на фотографии в газете она узнала все ту же Оксану Раевскую, директора той самой галереи «Райский сад», где вчера их с Катькой так нелюбезно встретили.

Будь на месте Ирины Катя, она бы тут же выболтала все. Ирине же стоило огромных трудов удержаться.

– Чтоб тебе с пятого этажа упасть, ноги-руки переломать, чтобы тебя на охоте вместо глухаря подстрелили… – бормотала Майя в экстазе, – чтоб тебя приподняло и хлопнуло, а после парализовало, чтоб тебе всю жизнь в инвалидном кресле маяться…

Ирина вгляделась в лицо Майи и вздрогнула. Лицо это напоминало маску, причем маску какого-то сказочного зверя, потому что у настоящей лисы или хорька не может быть такого злобного оскала и таких горящих ненавистью глаз. Ирина решила, что следует срочно вмешаться, пока Майя окончательно не спятила. А то начнет еще истекать слюной и бросаться на людей!

– Что тебе сделала эта женщина, – как можно спокойнее спросила она, – что ты желаешь ей такой ужасной смерти?

– А ты не знаешь? – окрысилась на нее Майя.

– Господи, ну откуда мне знать? – устало проговорила Ирина. – Мы же с тобой не виделись много лет!

Однако ей очень хотелось выяснить, что все же связывает женщину на снимке с ее сводной сестрой. Катерина упорно утверждает, что именно эту женщину, Оксану Раевскую, убил неизвестный, которого гаишник назвал Александром Сергеевичем. И тут вдруг Майя с булавкой.

Ирина не слишком любила такие совпадения. Но если бы она отмахнулась от фактов, она не была бы писательницей детективных романов.

– Эта стерва увела у меня мужа! – процедила Майя, с ненавистью глядя на мятую газету.

– Да что ты! – очень натурально ахнула Ирина.

Майя покосилась с подозрением, но не увидела в глазах Ирины ни капли злорадства. Ирина же, рассмотрев ее вблизи, была несколько разочарована. Вблизи Майя вовсе не выглядела такой молодой. Да и то сказать, тут же с непонятным удовлетворением вспомнила Ирина, разница в возрасте у них совсем небольшая – год или полтора. Теперь, когда они сидели рядом, было видно, что лицо у Майи осунулось и огрубело, вокруг глаз расползаются предательские морщинки. И хоть вроде бы сейчас Майя малость успокоилась и не напоминает лицом монстра из ночных кошмаров, но выражение лица у нее все равно какое-то хищное, мелкие острые зубы, прищуренные настороженные глаза… Все вместе напоминает не то хорька, не то ласку. А может куницу, Ирина решила не уточнять.

– Да, вот так вот, – сказала Майя более спокойным голосом. – Жили себе жили, я и в мыслях ничего такого не держала, как вдруг в один прекрасный день является мой Михаил домой и говорит, что мы разводимся.

– А ты?

– А что я? Поскандалила, конечно…

«Я себе представляю», – подумала Ирина.

– А только он не больно слушал. Собрал вещи, документы, да и ушел. Мне визиточку оставил с телефонами адвоката.

– Как же ты так прокололась? – спросила Ирина, невольно впав в осуждающий тон. – Как же ты вовремя не заметила, когда еще пожар потушить можно было?

– Да я отдыхать уезжала, потом в клинике веки подтягивала… Смотри! – она прикрыла глаза.

«И ничего особенного, – подумала Ирина, – все равно возраст виден…»

– И только я приезжаю, этот паразит как раз и сообщает мне новость, ты представляешь? – продолжала Майя. – Ну, после его ухода я, конечно, давай бабам знакомым звонить, они и просветили – дескать, романчик у него с этой заразой Оксаночкой. Мне как обухом по голове – то есть я, конечно, знала, что кто-то у него есть, но на нее и думать не могла! Со мной он в последнее время не спал, так я думала – ну, завел там себе какую-нибудь девочку из стриптиз-бара, на них ведь не женятся! А оказалось вон что, так она его в оборот взяла, что решил семью бросить! Ну стерва, ну зараза, у меня просто слов тогда не было! Ведь мы с ней одно время даже общались, недолго правда.

– Семья – это ты одна? Детей, я так понимаю, у вас не было? – невольно спросила Ирина.

– Надо больно этих … заводить! – Ирину покоробило от неприличного слова. – Сначала токсикоз, потом пузо на нос лезет, потом ночей не спать, фигура опять же портится… Здоровье на них угробишь, а что потом?

– Дети радость приносят… – неуверенно проговорила Ирина.

– Да оставь! – Майя махнула рукой. – Вот ты много радости получила? А захотел твой уйти, никакими детьми его не удержала!

«Это верно, – подумала Ирина, – только я его не удерживала».

– Кто такая эта Оксана? – она решила сменить тему.

– Черт ее знает! – Майя снова махнула рукой. – Крутилась тогда на тусовках, вроде бы раньше была с Катавасовым…

– Кто такой Катавасов? – удивилась Ирина.

Майя поглядела на нее, как на душевнобольную.

– Ты правда не знаешь?

– И знать не хочу! – рассердилась Ирина.

– Да, ты человек далекий от высшего общества, – констатировала Майя, и Ирина едва не выплеснула ей в лицо отвратительную теплую воду из своего стакана, до того стало противно. Тоже мне, высшее общество, родовая аристократия!

– В общем, мой со мной развелся и ушел к этой сволочи, – спокойно закончила Майя, – оставил без денег…

– Но все же квартира… и содержание какое-то он тебе дал.

– Ты называешь это содержанием? – вскипела Майя. – Полторы тыщи баксов в месяц это что, по-твоему, деньги? Некоторые мужья оставляют своим женам приличный счет в банке. И оплачивают машину с водителем! А мой машину новую не захотел покупать после развода, обойдешься, говорит! И теперь она вечно ломается, даже на ремонт приличный и то денег нету!

– Ну, некоторые живут и на меньшую сумму, – протянула Ирина, но Майя не слышала.

– Одеться прилично не могу, уже в магазины ходить перестала!

– Да ну? А по-моему, этот прикид очень даже ничего, – Ирина указала на кожаную курточку, – модный…

– Ты что – совсем рехнулась? – накинулась на нее Майя. – Это же из прошлогодней коллекции! Только и думаю, не дай бог кого из бывших знакомых встречу, со стыда сгоришь! Хожу, как бомжиха! А, да что с тобой, говорить, серая ты, Ирка, и всегда такой была…

Майя высморкалась в бумажную салфетку, скатала салфетку в комок и бросила в пепельницу. Ирина невольно передернулась.

«Что я здесь делаю? – подумала она, – Зачем я вообще сюда пришла? У меня столько важных дел, хватает собственных неприятностей, а я вынуждена выслушивать эту отвратительную бабу, играть для нее роль жилетки…»

Майя почувствовала, очевидно, что разговор принял совершенно не то направление и попыталась наладить отношения.

– Ты не обижайся, – неожиданно сказала она вполне нормальным голосом, – просто мы с тобой всегда были очень разными, непохожими, оттого и не могли найти общий язык. А меня вся эта история с разводом очень подкосила, нервы стали ни к черту. Муженек-то бывший устроился прекрасно, видела его тут как-то – выглядит отлично. Говорит, что счастлив безмерно, что нашел, наконец, свою половинку, а все остальное было ошибкой – я то есть, ты представляешь? На женушку свою не надышится, она тоже с него пылинки сдувает и – можешь себе представить? Обеды ему готовит собственноручно! Пироги печет! Кулебяку и мясной рулет!

– Кулебяку? – поразилась Ирина и недоверчиво поглядела на порванную газету.

Как-то не умещалось у нее в голове, что эта блондинка на снимке умеет печь кулебяку. Да если на то пошло, по первому впечатлению она мужчине и картошки-то поджарить не сумеет – посолить забудет или масла налить!

– Мой распелся, как соловей на ветке, – с неудовольствием продолжала Майя, – домой, говорит, иду как на праздник! Когда бы не пришел – она ждет, полностью посвятила себя мужу – вот какая женщина!

– Вот эта? – не выдержала Ирина, ткнув пальцем в многострадальную фотографию. – В жизни бы не подумала! И потом, если она его так любит, то зачем тогда работает?

– Да кто тебе сказал, что эта! – возмутилась Майя. – Михаил уже давно на другой женат! Привез себе откуда-то из провинции бабу чуть ли не старше его и доволен безмерно!

– А Оксана? – Ирина уже вообще перестала что-либо понимать.

– Слушай, что ты все время тормозишь! – возмутилась Майя. – А еще писательница! Говорят тебе русским языком, что с Оксаночкой он долго не прожил, даже официально на ней не женился! И причем, даже непонятно, кто кого бросил – вроде бы даже не он, а она его. Ленка Куницына уж на что все знает, а и то в недоумении находилась.

– Кто такая Ленка Куницына? – вздохнула Ирина, решив не обижаться на «тормоза» – что тут поделаешь, такую сводную сестрицу нужно перетерпеть…

– Одна девка из газеты, – Майя ткнула пальцем в снимок, – она про всех пишет. Самое интересное, что я ее когда-то с Оксанкой познакомила.

Ирина отложила в памяти имя и фамилию – может, когда пригодится.

– Слушай, – спросила она, осторожно подбирая слова, чтобы не нарваться снова на оскорбления, – а отчего же ты тогда так спокойно говоришь о новой жене своего мужа, а ненавидишь Оксану?

– Ну, ты совсем ничего не понимаешь! – возмутилась Майя. – Это же совершенно другое дело! Оксанка у меня мужа увела, из-за нее все мои проблемы! А что после было, меня не касается! Может, у него еще десять жен будет, что же мне – каждую ненавидеть? Это никаких нервов не хватит!

– А зачем тогда мы идем к адвокату? – парировала Ирина.

– К адвокату? – переспросила Майя, медленно бледнея.

И в этот момент совершенно неожиданно зазвучала мелодия Римского-Корсакова «Полет шмеля». Эта нервная, суетливая мелодия очень подходила Ирининой сводной сестре. Майя схватила сумку, расстегнула замок и принялась рыться в содержимом, разыскивая мобильник и вполголоса ругаясь. Снова на ее ухоженном лице проступило сходство с мелким, но опасным хищником.

– Да он же у тебя на шее висит! – воскликнула Ирина.

Майя схватила мобильник и поднесла его к уху.

– Да! – выкрикнула она раздраженно. – Я слушаю!

Тут же по ее лицу разлилась тревожная бледность.

– Да-да… – проговорила Майя виноватым, извиняющимся тоном, – я помню… сейчас… одну минуту…

Она сложила мобильник и повернулась к Ирине.

– Ирочка, – голос ее стал заискивающим и фальшивым, а лицо еще больше заострилось, как у хорька или куницы, – я отойду буквально на пять минут, мне очень нужно… подожди меня здесь, никуда не отходи! Я очень скоро!

Мелкие острые зубы чуть не до крови закусили нижнюю губу, Майя схватила сумочку и стремглав вылетела из кафе. Ирина недоуменно пожала плечами: ей до невозможности надоели все эти недомолвки, намеки, фальшивые улыбки и откровения сводной сестры.

Она откинулась на спинку кресла и огляделась. Мимо стойки бара прошел мужчина в черных очках и коричневой кожаной куртке. В его фигуре и движениях было что-то знакомое, но Ирина не успела толком рассмотреть его, потому что заметила нечто другое.

По проходу мимо кафе двигалась занятная парочка.

Мужчина был невысок, лыс, элегантен и невероятно самоуверен. Он что-то говорил, весомо роняя слова с таким видом, как будто это были драгоценные камни. Но его спутница смотрела на него глазами, полными немого обожания. Казалось, она боится пропустить хоть одно слово, хоть один взгляд своего неказистого кавалера. И эта спутница была не кто иная, как Жанна!

Ирина прижала руку к губам, чтобы подавить готовый вырваться возглас.

Но как же ее подруга была непохожа на обычную Жанну Ташьян!

Ни яркого макияжа, ни вызывающе короткой юбки, ни серебряных украшений, ни порывистых движений уверенной в себе деловой женщины, хозяйки жизни, всему на свете знающей цену. Нет, эта новая Жанна была одета в длинный развевающийся плащ романтического покроя, поверх которого были переброшены концы шелкового шарфа нежно-розового оттенка; макияж скромный, почти девичий; никаких украшений, кроме маленьких коралловых сережек; и самое главное – преданный, робкий взгляд влюбленной женщины!