Текст книги "Звезда Ассирийского царя"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Не бойтесь, вы худенькая, легко пролезете, – напутствовал ее ангелочек.

Юля улыбнулась и полезла в щель. Там было грязно, валялись пластиковые бутылки и рваные газеты, но пройти можно. И даже не слишком узко. Стараясь не касаться пыльных стен, Юлия осторожно продвигалась вперед и осознала, что идет уже довольно долго, но не видит выхода. Должна же она увидеть свет впереди! Что тут – лабиринт, что ли? Она сделала еще несколько шагов и уперлась в стену. Ну да, кажется, когда-то давно тут и была такая же щель, но на уровне человеческого роста ее заложили кирпичами. Так. Приплыли.

– Ку-ку! – послышалось сзади.

Юлия обернулась и увидела мальчишку, не ангелочка, а второго, прыщавого. Он стоял метрах в двух от нее и мерзко улыбался.

– Ах ты! – Юлия рванулась к нему, но была остановлена резким окриком:

– Стоять! Вот тут, – он поднял руку, в которой был зажат баллончик, – кислота. Видишь – череп и кости нарисованы.

В полутьме Юлия едва разобрала, что так оно и есть.

– Будешь рыпаться – всю морду обольем, ни одна больница не примет, – сказал ангелочек, выглядывая из-за мальчишки.

– Что вам надо? – пробормотала она и вжалась в кирпичи.

– Давай сюда сумку! – сказал первый мальчишка. – Давай, а то брызну! – заорал он, видя, что Юля медлит.

– На, подавись! – Она бросила ему сумку, чувствуя, что выхода нет. – Чтоб ты сдох, урод малолетний!

– А вот за это… – он поднял баллончик, и Юлия невольно закрыла лицо руками. Она ожидала уже нестерпимой боли, ожогов, но ничего не было. Когда она открыла глаза, баллончик валялся рядом, а малолетних мерзавцев и след простыл. Юлия пнула ногой злополучную емкость, она была пуста.

– Ну какая же я идиотка! – пробормотала она. – Какая дура!

Хотелось упасть тут, прямо в грязь, потому что ноги не держали, и реветь, и биться головой о стену. Впрочем, Юлия быстро взяла себя в руки. Нужно уходить из этого гадюшника как можно быстрее.

Когда она выбралась, двор был пуст. Юлия кое-как почистила одежду и пошла назад к арке. Понемногу дыхание ее выровнялось, перед глазами перестали плясать красные мухи. Теперь ею овладела необычайная злость. Злиться в данном случае можно было только на собственную глупость, но Юля злилась на всех. На малолетних мерзавцев, на престарелую тетку Ивана, которая вызвала ее и всучила непонятно что, заставив беречь как зеницу ока, на самого Ивана, который как ушел с утра, так и глаз не кажет и, скорее всего, вообще не вернется.

Ее все бросают: муж, отец, а свекровь и мачеха ненавидят. Вот и Иван тоже бросил, да еще и подставил напоследок. Это ведь его караулят возле теткиного дома двое неизвестных. И Юлия сама вызвалась ему помогать, а какого черта? Как будто ей делать нечего! Как будто нет у нее своих проблем, как будто нет больного ребенка, который, вот уж точно, кроме нее, никому не нужен!

Она миновала мусорные баки и вдруг увидела наверху, на куче хлама, свою сумку. Ну да, это она – бежевой кожи, сильно потертая, и замок, кажется, сломан. Да нет, просто раскрыт.

Юлия схватила сумку, она была пуста. Ага, вытряхнули все, а сумку бросили, только ремешок порвали. Ну, это можно зашить. Что там было-то? Юлия ощутила некоторое злорадство, поскольку в кошельке денег было совсем немного, эти малолетние бандиты не разживутся. Что еще? Косметика недорогая, в конце концов, все восстановимо, ключи у нее в кармане, денег немного на дорогу есть… телефон! В сумке был мобильник! Когда еще сможет она купить новый!

Итак, она осталась без мобильника. От этой мысли Юлия буквально заскрежетала зубами.

– Ку-ку! – послышалось сзади.

Юлия мгновенно повернулась и увидела в трех шагах от себя верзилу с длинными, как у гориллы, руками и крошечной головой, лежащей на плечах без намека на шею. На верзиле было черное длинное пальто, которое шло ему как ватник балерине. Юля мгновенно поняла, что этот тип оттуда, из черной машины, что он явился по ее душу.

Ей помогла ярость. Верзила только сделал к ней один шаг, расставив руки, а Юлия уже рванулась ему навстречу и с размаху врезала ногой по самому чувствительному месту.

Когда-то давно, еще студенткой, посещали они с подружкой курсы самообороны. И всего-то пару занятий, потом надоело, а вот, поди ж ты, пригодилось! Как видно, верзила хоть и был здоров, как бык, однако имел уязвимое место. И с реакцией у него явно было плоховато, или уж Юлия от ярости двигалась быстро. Так или иначе, ее противник ухнул, согнулся пополам и осел на кучу мусора. Юлия же развернулась и бросилась бежать, но увидела, что в подворотню с улицы входит неприятный такой коротышка: морда, как у старой обезьяны, сам щуплый и подвижный, как будто весь на шарнирах. Она поняла, что этот тоже по ее душу и еще – что коротышка гораздо опаснее своего напарника, хоть тот и сильнее.

Юлия круто развернулась и бросилась в дальний угол двора, там у подъезда грелась на последнем осеннем солнышке старая бомжиха в шубе из потертого искусственного меха.

– Стой! – заорал коротышка, бросившись Юлии наперерез. – Стой, сука! Не уйдешь!

Но она успела проскочить к подъезду раньше. А что толку? Он был закрыт. Юлия нажала кнопку первой квартиры, никто не отозвался.

– Двести девяносто восемь, – прошептала вдруг бомжиха, – нажимай два девять восемь.

Юлия нажала три цифры, и дверь открылась. Она полетела вверх по лестнице, краем глаза оглядываясь на дверь. Она закрывалась очень медленно, как бывает во сне, но все же коротышка не успел, очевидно плохо бегал.

Юлия бежала по лестнице вверх, совершенно не зная, что будет делать. Миновала два этажа, потом третий, четвертый. На лестнице не было ни души.

Коротышка злобно пнул ногой закрывшуюся перед носом дверь подъезда. Бомжиха встала и неторопливо потрусила к помойным бакам, где верзила как раз пытался встать, поминая недобрыми словами «эту стерву» и всех остальных баб.

Коротышка нажал кнопку квартиры на втором этаже. Никакого ответа. Потом соседнюю. Ответил старческий голос.

– Кто там?

– Открывай, бабуся, срочно!

– Кто там? – повторила старуха. – Лида, ты пенсию принесла?

– Не пенсию, а повестку! – гаркнул коротышка, – Повестку мне нужно вручить к следователю!

– Это куда это? – оживилась старуха. – Не в седьмую квартиру к Ермоленкам?

– Ага, в седьмую, – подтвердил коротышка.

– Стало быть, Витьку Ермоленко теперь посадят! – возликовала старуха.

– Посадят, если дверь откроете! – рявкнул коротышка. – У меня времени мало!

Дверь наконец открылась, и он побежал наверх. Юлия услышала шаги внизу и сразу поняла, что это за ней. Она была уже на пятом этаже, дальше только чердак. Задыхаясь, преодолела последний пролет и застонала от бессилия. Девушка надеялась, что на чердак можно пройти свободно или же там будет старая дверь с висячим замком, который можно открыть без труда или просто сбить.

Надежды ее не оправдались. Дверь была хоть и маленькая, но новая, железная, и замок врезанный. Юлия подергала ручку, дверь даже не шелохнулась. Она в сердцах стукнула злополучную дверь ногой, но ничего не случилось.

Снизу раздавались шаги коротышки. Юлия перегнулась через перила и увидела, что он уже на четвертом. Что делать, что делать? Она снова подбежала к двери и вдруг увидела, что она открыта. Не веря своим глазам, она толкнула ее, и дверь отворилась. За ней никого не было, только пустое, очень пыльное помещение чердака, скупо освещаемое несколькими узкими оконцами. Было тихо, но Юле показалось, что вдалеке мелькнула смутная тень. На полу лежал слой пыли сантиметров десять. И по этой пыли шла цепочка человеческих следов.

Услышав шаги почти за спиной, Юля опомнилась и захлопнула дверь.

– Открой! – заорал коротышка, с размаху навалившись на дверь с той стороны.

– Ага, сейчас, – пробормотала Юлия, – разбежалась.

Она пошла вперед, аккуратно ступая по следам. Дошла до проема в деревянной стене и поняла, что перешла на чердак соседнего дома. Тут было не так пусто, валялись какие-то ящики и коробки, а в углу – старый матрас, и на нем пачка газет и рваная кожаная сумка. Кто-то здесь обжился, не та ли старуха, что сидела у подъезда…

Юлия шла по следам, которых теперь стало больше, свернула к открытой двери, спустилась по лестнице на пятый этаж. Там на подоконнике сидел мужик в тренировочных штанах и галошах на босу ногу и пил пиво из жестяной банки. На Юлю он глянул равнодушно. Она оказалась в соседнем дворе и вышла на Литейный далеко от того места, где те два урода поставили машину.

Нужная маршрутка подошла быстро. Юлия села, махнув рукой на конспирацию.

Большой и богатый город Ниневия. Нет другого такого богатого города во вселенной, ибо в этом городе находится престол ассирийских царей, чья власть простирается от Южного моря, в которое впадают великие реки Тигр и Евфрат, до северных гор, откуда эти реки берут начало, от диких скифских степей до окраин Египта. И из всех стран и городов, подвластных ассирийскому престолу, днем и ночью идут в Ниневию караваны с золотом и серебром, с пряностями и благовониями, с дорогими тканями и узорными доспехами, с диковинными зверями и редкими каменьями и рабами, рабами, рабами. Ни днем, ни ночью не спит Ниневия, город золота, город крови. Шумят ее рынки, торгуются на них разноплеменные купцы, звучит арабская, арамейская, персидская речь. В тенистых садах ниневийских, во дворцах знатных вельмож не прекращаются шумные кутежи и пьяные оргии. Гремят бубны и кимвалы, звенят золотые браслеты на запястьях мидийских танцовщиц, льется рекой сладкое эламское вино.

Большой и богатый город Ниневия, город крови, логово львов. Много в этом городе храмов, в которых мудрые жрецы возносят молитвы и приносят богатые жертвы жадным до крови ассирийским богам: владыке Ашшуру, создателю мира, Воительнице Иштар, облаченной в одежды из пламени, громовержцу Адоду, могучему Раману, коварному Шамашу и другим, коим несть числа.

Принося свои жертвы, жрецы просят у богов хорошего урожая и многочисленного потомства для ассирийцев, просят побед для ассирийского оружия.

И боги до поры милостивы к ним.

Большой и богатый город Ниневия, огромны владения ассирийских царей, но неспокойно на границах этих владений. На юге бунтуют халдейские княжества, на востоке угрожает Ассирии Египет, на западе набирает силу Мидия, копит злобу Элам, на севере – горные царства Урарту и Манну. А самая страшная, самая грозная сила надвигается из-за Кавказских гор, из бескрайних степей, – скифы, дикий и воинственный народ, многочисленный, как песчинки на берегу моря.

И словно мало этих врагов – еще один враг замышляет коварные козни: древний Вавилон, великий город, врата богов.

Вавилон куда древнее, чем Ниневия. Храмы его многочисленнее, жрецы в этих храмах могущественнее ниневийских. Грозный вавилонский бог Бэл-Мардук древнее и страшнее молодых ассирийских богов.

Властители Вавилона, знатные горожане и жрецы, терпят пока ассирийское владычество, но стоит только зашататься ниневийскому трону – они тут же нанесут предательский удар в спину своим молодым братьям. И не остановит их то, что говорят они на одном языке, и молятся одним богам, и чтут общих предков. Втайне от царя правители Вавилона ведут переговоры с воинственными халдейскими князьями, и с правителями Мидии, и даже с дикими и воинственными скифами.

Но сильна пока Ниневия, логово львов, город крови, и враги ее затаились до поры. Триста тысяч человек живет в огромном городе: вельможи и жрецы, купцы и воины, музыканты и блудницы, чиновники и мастеровые, прислужники и рабы. Двадцать тысяч воинов составляют только столичный гарнизон.

Высокими стенами окружена Ниневия, двенадцать ворот проделано в этих стенах. Возле каждых ворот дежурит стража, проверяет всех, кто входит и выходит из города, чтобы не пробрались в великий город вражеские лазутчики.

Глубокой ночью к воротам Иштар подъехала повозка, запряженная парой гнедых лошадей. В этой повозке ехал старый человек в скромной дорожной накидке в сопровождении двух слуг.

Повозка остановилась перед воротами. Бородатый стражник вышел навстречу, оглядел приезжих, спросил хриплым спросонья голосом:

– Кто такие? По какой надобности?

– Я – Энну-Иддин, писец из Вавилона, – отвечал старик, – еду в храм Воительницы Иштар, там есть для меня работа, нужно прочесть старые таблички. А эти люди – мои слуги.

– Назовите свои имена! – проговорил стражник, обернувшись к слугам.

– Я – Шамшиль, – отвечал старший из них, – а это – Гумиль…

– Почему он сам не скажет, как его зовут?

– Он нем, благородный господин!

– Проезжайте! – Стражник отодвинул рогатку, преграждавшую проезд к воротам, отступил в сторону.

Повозка загремела колесами по вымощенным сырыми кирпичами улицам Ниневии. Миновав жилища городской бедноты, выехала на Храмовую дорогу, остановилась возле святилища Воительницы Иштар.

Слуги помогли своему хозяину выбраться из повозки, подвели его к задней двери храма, постучали в нее.

Дверь приоткрылась, и на пороге показался молодой заспанный служитель.

– Кто такие? Что нужно?

– Во имя нашего владыки Мардука, грозного и непобедимого! Передай главному жрецу, что прибыл старый писец из Вавилона.

– Старый писец? – Служка презрительно уставился на пришельца. – Стоит ли из-за тебя беспокоить главного жреца?

– Передай что велено, если не хочешь получить плетей! – прикрикнул на него старик.

Что-то было в его голосе, какая-то властная сила, – и служка отправился исполнять приказ.

Через несколько минут у двери появились трое людей в длинных черных накидках. Низко кланяясь старику, они распахнули ворота храма, чтобы повозка могла въехать во двор. Заперев ворота, они повели приезжего во внутренние покои.

– Господин главный жрец ждет тебя! – сообщил при этом один из провожатых.

Гостя проводили в небольшой круглый зал, вдоль стен которого стояли скамьи из черного камня. На этих скамьях сидели несколько человек, лица и одежда которых говорили о знатности и богатстве. Один из них, худощавый старец в черном, вышитом серебряными звездами плаще, поднялся навстречу гостю и обнял его:

– Приветствую тебя, старший брат мой, Уста Мардука! Благополучно ли было твое путешествие?

– Благодарю тебя, брат мой, Уста Иштар! Боги благоприятствовали мне. Ни злые люди, ни дикие звери не встретились на моем пути.

– Благополучны ли дела в храме, где ты несешь свою службу, в доме господина нашего Бэл-Мардука?

– Благополучны. Господин наш Бэл-Мардук доволен нашими жертвами, но он ждет, когда же ему будет возвращено прежнее могущество, когда древний Вавилон вновь станет столицей мира!

– Мы все ждем этого…

– Удалось ли вам то, о чем мы говорили на прошлой встрече?

– Нет. – Жрец Иштар помрачнел. – Пока что боги хранят Ашшурбанипала. Послушай нашего друга Набла-Ласара, он расскажет тебе, как все произошло…

Одноглазый вельможа поднялся со скамьи, поклонился старому жрецу и заговорил:

– Я нашел молодого воина, с которым царь поступил несправедливо, и долго говорил с ним. Я убедил его, что только смерть царя может спасти его от бесчестья. Воин выслушал меня и согласился выполнить святое дело. Но тут вмешались сами боги: на этого воина напал лев, и царь поверг зверя своей рукой. Так что несчастный раскаялся в своем намерении и отказался от моего предложения…

– Он жив? – осведомился жрец.

– Нет, конечно, святой старец! Я заставил его умолкнуть навсегда.

– Что ж, значит, молодые боги Ассирии и впрямь защищают царя.

– Что же нам делать, святой старец?

– Мы противопоставим молодым богам мощь древних богов Вавилона, мощь великого нашего господина Бэл-Мардука. Я приехал сюда не с пустыми руками, я привез вам великую святыню, я привез «Звезду Вавилона»!

Все присутствующие в волнении поднялись со скамьи и застыли в священном трепете.

– Где же она? – заговорил первым главный жрец Иштар. – Где наша древняя святыня?

– Вели привести сюда моего молодого слугу – того, который нем.

Через минуту немого слугу привели в круглый зал. Старый жрец подошел к нему, велел открыть рот. Когда слуга исполнил его приказ, жрец отвязал конский волос, привязанный к зубу немого, и потянул его. Потянув за волос, он вытащил из горла слуги рыбий пузырь, внутри которого просвечивало что-то темно-красное. Вспоров пузырь ножом, жрец извлек из него большой красный камень, внутри которого тускло светилась пятиконечная звезда, пентакль.

И словно звездным светом наполнилось просторное помещение, словно негромкая музыка звезд зазвучала в нем при появлении этого священного артефакта.

Все присутствующие невольно попятились с почтительными возгласами.

– Вы знаете, дети мои, что, когда Эа, отец богов, потерял свою возлюбленную супругу Дамкину, он заплакал кровавыми слезами. И там, где слезы его падали на землю, появлялись дети его, великие боги – Мардук и Иштар, Шамаш и Энлиль. Только из одной кровавой слезы не появился бог. Слеза эта упала на землю и окаменела, и там, где она упала, возник Вавилон – великий город, Врата Богов. А сама эта слеза получила имя «Звезда Вавилона», и наши отцы, и отцы наших отцов, и деды наших дедов хранили ее в самом сокровенном тайнике храма. Но сейчас пришло время извлечь «Звезду Вавилона» из тайника, ибо так повелел господин наш, Бэл-Мардук. По его повелению принес я эту святыню сюда, в Ниневию, город крови, потому что «Звезда Вавилона» приносит победу тому, кто обладает ею. Пришло время вернуть Вавилону его древнюю славу, его могущество! И «Звезда Вавилона», великая святыня нашего храма, поможет нам в этом! Так сказали звезды, так сказал наш господин Бэл-Мардук!

– Да будет так! – в один голос воскликнули заговорщики.

– Вот какова воля господина нашего, Бэл-Мардука, – продолжил старый жрец, понизив голос. – Завтра богатый ниневийский торговец отправится с караваном на север…

Четыре дня в неделю Ашот Ованесович Ованесов возвращался домой на служебной машине с шофером. Но по пятницам он шофера отпускал и сам садился за руль. Причина этого была проста и незатейлива: по пятницам Ашот Ованесович, прежде чем ехать домой, заезжал на улицу Некрасова. Там, в уютной двухкомнатной квартирке, проживала симпатичная блондинка Оленька, с которой Ашота Ованесовича связывали отнюдь не деловые отношения. Ашот Ованесович был мужчина темпераментный, и милая Оленька помогала ему держать свои страсти в узде. Зато на работе у него была репутация безупречного семьянина и хорошего начальника: Ованесов придерживался золотого правила не заводить романы на рабочем месте, или проще – не гадить где ешь.

Хотя Ованесов и отпускал по пятницам своего шофера Константина, тот прекрасно знал об этих регулярных поездках шефа: шоферы и прислуга всегда все знают.

Точно так же и в эту пятницу Ованесов отпустил шофера, а сам спустился в гараж и сел за руль своего темно-синего «Мерседеса».

Он выехал из полутемного гаража, развернулся и влился в поток машин, двигавшийся по набережной Фонтанки.

На набережной, как обычно, была пробка, машины двигались очень медленно. Ашот Ованесович взглянул на часы и подумал, что Оленька уже ждет его. Тут его мысли потекли по привычному и приятному руслу. Он представил, как Оленька встретит его на пороге квартиры в коротеньком шелковом халатике, под которым…

Но тут приятное течение мыслей было прервано самым неожиданным и грубым образом. В бок ему ткнулся холодный и твердый предмет, и грубый мужской голос проговорил:

– Не оборачивайся и не делай резких движений. Дернешься – убью. Я не шучу, я вообще лишен чувства юмора.

Ашот Ованесович нервно сглотнул и испуганно взглянул в зеркало заднего вида. Из этого зеркала на него смотрел мрачный мужчина с широкими плечами и мощной шеей. На лице его было выражение угрюмой решимости, русые короткие волосы упрямо топорщились.

Господин Ованесов не раз представлял себе подобную сцену, но все же его руки задрожали, а на лбу выступили капли холодного пота. Несомненно, этот человек – грабитель, а прижатый к спине твердый предмет – пистолет. И винить во всем можно только себя: как он не заметил на заднем сиденье такого крупного человека, когда садился в машину? Объяснить это можно только плохим освещением в гараже, да еще приподнятым настроением из-за мыслей об очаровательной Оленьке…

Ашот Ованесович постарался взять себя в руки и вспомнить, как надо действовать в такой экстремальной ситуации. Как-то он был на лекции известного психолога, который объяснял, как вести себя при ограблении, чтобы свести к минимуму риск.

Главное – это вступить в переговоры с грабителем и предложить ему разумный компромисс.

– Вам нужны деньги? – проговорил господин Ованесов слегка дрожащим голосом. – Я вам отдам все, что у меня есть! Только не делайте ничего непоправимого…

Он снял одну руку с руля и потянулся было к нагрудному карману, где лежал бумажник, но твердый предмет больно ткнул его в бок, и страшный человек рявкнул:

– Руки на руль! Я сказал – никаких резких движений!

– Хорошо-хорошо! – Ашот Ованесович испуганно сглотнул и положил обе руки на руль. – Вы можете сами взять деньги, они вот здесь, во внутреннем кармане… только не убивайте меня! Возьмите деньги и уходите! Будем считать, что я вам их подарил… или пожертвовал в порядке благотворительности…

Машины впереди снова остановились. Ованесов едва успел затормозить и повторил:

– Возьмите все, что у меня есть, только не убивайте!

– Не нужны мне твои деньги! – оборвал его неожиданный пассажир.

И тут господину Ованесову стало по-настоящему страшно.

До сих пор он думал, что имеет дело с обычным грабителем, который заберет деньги и скроется с ними. Но если его не интересует бумажник – значит, все гораздо хуже, гораздо серьезнее.

Одно из двух: либо этот тип хочет завладеть машиной, а самого Ашота выкинуть в каком-нибудь тихом месте, и хорошо еще, если живым. Или же он хочет похитить господина Ованесова и потребовать за него выкуп…

– Не нужны деньги? – пролепетал несчастный бизнесмен. – Чего же вы от меня хотите?

– Расскажи мне все, что тебе известно про контракт в Ченегде.

– Что? – Ашот Ованесович не поверил своим ушам. Он подумал, что ослышался.

– Что слышал! – повторил грабитель. – Я хочу, чтобы ты рассказал все, что знаешь про контракт в Ченегде. И не говори, что ты ничего о нем не знаешь, – не поверю.

Господин Ованесов изумленно уставился на отражение в зеркале заднего вида.

Он думал, что имеет дело с обычным бандитом, который позарился на его бумажник или машину, но этот человек, оказывается, в курсе его работы! Он знает, чем занимается «Петротраст»! Но тогда… это значит, что его подослали конкуренты. Щеглов из «Инкомтреста»? Или Вайсермайер? Да, в конце концов, какая разница? Он, Ованесов, – не секретный агент, даже не сотрудник службы безопасности, он всего лишь опытный финансист! Он не должен охранять секреты фирмы с риском для жизни! Это фирма должна была лучше позаботиться о его безопасности, должна была обеспечить охрану!

От волнения Ашот Ованесович как-то забыл, что сам отпустил шофера, который был по совместительству его охранником, и очень рассердился на свое непосредственное руководство. Они не обеспечили его безопасность – а значит, он не обязан беречь их секреты!

– Конечно, я знаю про этот контракт, – проговорил он с обиженной интонацией. – Ведь именно я занимаюсь его экономическим обоснованием! Мы планируем построить там современный транспортный узел с большими складами и терминалами. Это огромная стройка, которая разбудит сонный северный город, изменит его жизнь, создаст тысячи рабочих мест… наша фирма вложит в нее миллиарды…

– Вот только не нужно мне гнать эту агитку! Я читал ваши рекламные буклеты!

– А тогда что вы хотите узнать?

– Во-первых, с кем непосредственно вы имели дело в Ченегде.

– С самым крупным местным бизнесменом – Валентином Васильевичем Леденевым… это серьезный, влиятельный бизнесмен, немного жесткий…

– Немного жесткий! – передразнил его здоровяк. – Да он известный уголовный авторитет!

– Я слышал, о нем ходят такие разговоры, но насколько я знаю, это все в прошлом. Сейчас он – легальный бизнесмен с хорошей репутацией. А у кого из нынешних бизнесменов нет скелетов в шкафу? Кто не подпортил свою репутацию в девяностые годы?

Ованесов скосил глаза на зеркало и усмехнулся:

– Вы говорите об уголовном прошлом Леденева – а сами-то что сейчас делаете? Залезли в мою машину, угрожаете оружием… это ли не бандитский метод?

– Вы меня вынудили! – огрызнулся мужчина. – И вообще – мы сейчас не меня обсуждаем!

Машины впереди медленно тронулись, сзади кто-то нервно засигналил.

– Поезжайте, поезжайте! – Пассажир подтолкнул Ованесова. – И не тяните резину. Я хочу еще многое узнать.

– Что именно?

– Например, относительно землеотвода под вашу «стройку века». Насколько я знаю, на том месте, где вы собираетесь работать, сейчас находится мебельная фабрика.

– Ну да, там действительно стоит какая-то маленькая фабрика. – Ованесов чуть заметно поморщился. – Скорее, какие-то кустарные мастерские, каменный век…

– Но-но! – перебил его пассажир. – Много ты понимаешь! Там, между прочим, установлено новейшее шведское оборудование!

– Но все равно, вы же понимаете – это не тот финансовый уровень! Мы планируем вложить в стройку миллиарды! А эта фабрика… Леденев обещал все решить, и он уже выполнил свое обещание!

– Выполнил? – переспросил пассажир с очень странной интонацией. – Как это – выполнил?

– Нам уже привезли документы. Леденев договорился с владельцами фабрики, и они уступили ее нам под строительство… остались какие-то мелкие формальности…

– Ложь! – резко оборвал его страшный тип и даже подпрыгнул на сиденье, отчего машина ощутимо вздрогнула. – Не может быть! Ведь один из владельцев…

Он тут же замолчал, словно прикусил язык.

– Что? – переспросил Ованесов, покосившись на своего странного пассажира.

– Ничего! – огрызнулся тот. – Кстати, кто вам привез те документы?

– Очень приятная женщина. – На лице Ашота заиграла улыбка. – Она сама оттуда, из Ченегды…

– Ирина Чумакова!

– Да, ее зовут Ирина… а что – вы ее знаете?

– Не твое дело…

– Ну, не мое – так не мое… Кстати, раз уж об этом зашла речь – завтра я встречаюсь с одним из владельцев этой фабрики, чтобы обсудить некоторые вопросы.

– С Орликом?

– Совершенно верно, его зовут Борис Орлик.

– Вот как! А когда и где вы с ним встречаетесь?

Ованесов замешкался, и тогда пассажир с силой вдавил в его спину свое оружие и прошипел в самое ухо:

– Говори, или я стреляю! Причем имей в виду – ты умрешь не сразу, а будешь долго мучиться от нестерпимой боли!

– Пожалуйста, не надо! – взмолился Ованесов. – Я плохо переношу боль… я все скажу… мы встречаемся в четыре часа… то есть в шестнадцать… в ресторане «Подвальчик» на Третьей линии Васильевского острова…

– Хорошо, молодец! – одобрительно проговорил жуткий тип. – Я дам тебе один полезный совет: если хочешь избежать больших неприятностей, опоздай на завтрашнюю встречу. Хотя бы минут на десять-пятнадцать. Ты меня понял?

– Понял… – едва слышно отозвался Ованесов. – Я все сделаю, как вы скажете…

– Вот и молодец. – Пассажир убрал наконец руку с оружием, открыл заднюю дверцу, выскочил из машины и тут же скрылся.

Ашот Ованесович перевел дыхание и вознес благодарственную молитву за то, что отделался испугом. Непонятно, чего хотел этот человек, но в результате он не причинил Ованесову никакого вреда. Да, на всякий случай действительно лучше опоздать на завтрашнюю встречу. А может, вовсе на нее не ходить? Нет, встреча довольно важная, и если он на нее не придет – придется как-то объяснять это своему непосредственному руководству.

Машины впереди поехали быстрее.

Ованесов подъехал к перекрестку, но неожиданно для себя свернул не направо, к жилищу очаровательной Оленьки, а налево – к своему собственному дому.

Он осознал, что после встречи с подозрительным человеком думает об Оленькиных прелестях без энтузиазма.

А Иван, выбравшись из машины Ованесова, спрятал в карман металлический тюбик губной помады, который позаимствовал у Юли (именно этот тюбик успешно сыграл роль пистолета), и скрылся в ближайшем проходном дворе.

Он шагал и думал о том, что ему удалось узнать.

И чем дольше он думал, тем сильнее у него портилось настроение и тем яснее он понимал, что завтра необходимо встретиться с Борисом.

Он открыл дверь своим ключом и тут же получил удар поварешкой по лбу. Удар был ощутимый, потому что поварешка была старая, качественная. Раньше умели делать настоящие вещи. Если сковородка – то чугунная, увесистая, такой по голове приложишь – и можно гроб заказывать, если скалка – то размером с хорошее полено, такой убить не убьешь, но сотрясение мозга обеспечено. А топорик для разделки мяса – это вообще холодное оружие, если в умелых руках, то от троих хулиганов отбиться можно.

От удара поварешкой голова загудела, как церковный колокол, однако от следующего удара Иван сумел уклониться.

– Ты что? – Он перехватил Юлину руку в воздухе и сильно сжал, так что поварешка выпала на пол.

– Пусти! – прошипела она. – Пусти, гад!

– Сдурела совсем? – удивился Иван. – С чего это тебя разбирает? Что случилось?

– Он еще спрашивает! – Юлия не кричала, чтобы не пугать Ежика. – Он еще интересуется! Где ты шлялся целый день?

– А тебе что? – тут же насупился Иван. – Я же тебя не спрашиваю, чем ты занималась.

– Дурак! – Юлия отвернулась. – Еще скажи, что я тебе не жена и ты отчет мне давать не обязан.

Иван промолчал, но по его недовольному сопению она поняла, что с этим он согласен.

– От тебя у всех одни неприятности, – процедила Юлия, – ты всех подставляешь.

– Да что случилось-то? – Он снял свои огромные ботинки и прошел в кухню.

– На тетку твою напали! – бухнула Юлия с некоторым злорадством: уж очень хотелось стереть с его лица эту невозмутимость.

Удалось, Иван тут же вскочил, едва не упершись головой в потолок.

– Что? Как?

– А вот так.

И она кратко рассказала ему, как позвонила Олимпиада Гавриловна, как просила срочно приехать и как Юлия застала ее в ужасном состоянии, потому что какой-то мерзавец решил поставить в телефон «жучок», а когда она этого подлого типа разоблачила и попыталась вызвать полицию, он толкнул ее и убежал. Она потеряла сознание от удара, а когда очнулась, в квартире никого не было. Полиция не приехала, наверно, дежурный ничего не понял.

– Тетя Липа, да как же это? – Иван метнулся к телефону.

– Не звони, нет там никого, ее в больницу увезли, – устало сказала Юлия. – И дослушай, ради бога, до конца. Значит, она вызвала меня, чтобы отдать вот это. – Юлия протянула Ивану камень.

Свет лампы отчего-то стал ярче, как будто в ней прибавили накал, и камень заиграл багровым блеском. Внутри него засияла перевернутая пятиконечная звезда.

– Что это? – Иван удивленно вертел камень в руках.

– Ох, не спрашивай меня! – с досадой отмахнулась Юлия. – Твоя тетя сказала, что это очень ценная вещь, и взяла с меня слово, что я ее отдам тебе в собственные руки. Вот, я отдаю. Теперь ты будешь ее беречь, а мне, знаешь, уже на сегодня хватило.