355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Александрова » Проклятие Осириса » Текст книги (страница 4)
Проклятие Осириса
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 23:42

Текст книги "Проклятие Осириса"


Автор книги: Наталья Александрова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Я, благородный господин! – прошептала Фетх и поспешно добавила: – Не говори так громко, нас могут услышать!

Она пригнулась к земле, с неожиданной ловкостью скользнула мимо жреца к расщелине, возле которой он только что стоял, и молниеносным движением выхватила из камней змею.

Змея угрожающе шипела, извивалась, пытаясь укусить старуху, но та, не обращая на эти попытки никакого внимания, хладнокровно отхватила змеиную голову острым кремневым ножом и бросила ее в привязанный к поясу холщовый мешочек.

Обезглавленная змея еще несколько секунд извивалась на камнях и наконец застыла.

– Змеиная голова была мне нужна для одного зелья, – пояснила старуха, бросив на испуганного жреца насмешливый взгляд. – Для зелья, которое заказал мне другой благородный господин.

– Ну что, старая, ты отведешь меня, куда обещала? – спросил ее Ат Сефор, преодолев испуг и отвращение.

– Конечно, благородный господин! – прошептала знахарка, еще больше согнувшись в угодливом поклоне. – Старая Фетх всегда держит свое слово, особенно если за это ей платят серебром… и золотом!

– Пока довольно с тебя серебра! – жрец протянул старухе еще одно тускло блеснувшее кольцо. – Золото будет тогда, когда ты приведешь меня в нужное место!

– Не беспокойся, благородный господин! Следуй за мной! – и Фетх скользнула в темноту.

Ат Сефор едва поспевал за старухой, стараясь не потерять ее из виду и в то же время не сломать себе шею на крутой тропинке, по которой они шли. Тропинка понемногу поднималась, углубляясь в отроги Западных гор. Вокруг больше не было надгробий, не было и жалких хижин парахитов и кладбищенских прислужников – только скалы темнели по обе стороны тропинки да юркие силуэты шакалов шныряли то тут то там.

– Скоро ли мы придем? – недовольно окликнул жрец старуху. – Мне кажется, мы уже углубились во владения мертвых!

– Тише! – шикнула Фетх, оглянувшись. – Тише, если и правда не хочешь раньше срока попасть к предкам!

И в ту же секунду из темноты выскочило что-то еще более темное, словно сгусток мрака, и набросилось на молодого жреца.

Ат Сефор попытался сопротивляться, но его уже повалили на камни, руки скрутили за спиной и связали кожаным ремнем.

– Во имя Анубиса! – взвыла из темноты старая Фетх. – Не троньте нас! Мы с этим благородным господином идем к Габд-а-Батху! Шейх ждет нас, он сам назначил встречу!

Резким рывком молодого жреца подняли на ноги, толкнули в спину, чтобы он шел вперед, но и не подумали развязать руки. Старая знахарка шла впереди, что-то вполголоса бормоча.

Ат Сефор двигался вперед, стараясь не сорваться с тропы, которая сделалась еще круче. Со связанными руками это было гораздо труднее, но на все его жалобы ответом было молчание.

Тропа сделала резкий поворот, и впереди забрезжил свет.

Еще несколько минут, показавшиеся жрецу бесконечными, – и путники оказались перед входом в пещеру, внутри которой полыхал яркий костер.

Вход в пещеру был завешен бычьей шкурой. Провожатый, или скорее стражник, шагавший за спиной Ат Сефора, выкрикнул какое-то непонятное слово, и шкуру откинули в сторону. Старуха проскользнула вперед, жреца толкнули в спину, он пригнулся и вошел в пещеру.

Здесь, вокруг огромного костра, над которым на вертеле жарилась газель, сидело с десяток человеческих существ. Впрочем, отнести их к роду человеческому можно было только с некоторым усилием – так свирепы и уродливы были их лица. Они были изуродованы страшными шрамами, следами ран, пыток и болезней, но еще больше уродовал их отпечаток всевозможных пороков.

Ат Сефор заметил одно лицо с вырванными ноздрями и другое – с черным провалом вместо глаза. Но больше других его взгляд привлекало свирепое смуглое лицо с маленькими глубоко посаженными глазками и кривым шрамом, пересекающим щеку. Этот грабитель сидел на почетном месте и держался с кичливым видом главаря.

– Ты – Габд-а-Батх? – обратился к нему жрец. – Я шел, чтобы поговорить с тобой, а твои люди напали на меня, как на заблудившегося барана, связали руки и приволокли сюда! Вели развязать меня, и пусть твои люди удалятся, чтобы мы могли поговорить без помех!

В ответ на его слова грянули раскаты хохота, от которых едва не обрушились своды пещеры. Не смеялся только смуглый злодей, к которому обратился Ат Сефор.

– Он принял тебя за Шейха! – проговорил, задыхаясь от смеха, одноглазый, хлопнув молчаливого грабителя по спине, и сделал руками несколько жестов. Тот наконец понял его и тоже зашелся сухим лающим смехом.

– Он глухой, – пояснил одноглазый, отсмеявшись и взглянув на пленника. – Стервятник – глухой, поэтому он не смеялся! Остальные смеялись, потому что это очень смешно – принять Стервятника за Шейха Ночи!

– Но где же сам Габд-а-Батх? – высокомерно осведомился молодой жрец. – Я хочу говорить с ним!

– Вот только захочет ли Шейх говорить с тобой? – с сомнением произнес одноглазый. – Может быть, он велит выкинуть тебя в пустыню, на корм шакалам и стервятникам!

– Угомонись, Кривой Шакал! – раздался из глубины пещеры негромкий властный голос. – Может быть, не его, а тебя я прикажу выкинуть в пустыню! Может быть, так будет мне угодно!

В круг света вышел невысокий мужчина с красивым, гладко выбритым лицом, в короткой светло-коричневой накидке. Встретив этого человека днем на улице Города Мертвых, Ат Сефор принял бы его за торговца или богатого мастерового, но никак не за главаря шайки грабителей могил.

Тем не менее это был именно он, знаменитый Габд-а-Батх, Шейх Ночи. При его появлении остальные грабители замолкли, как замолкают мелкие хищники при появлении льва.

– Что привело тебя в мои владения, жрец? – проговорил он, подойдя к пленнику и внимательно оглядев его.

– Прикажи развязать мне руки! – потребовал Ат Сефор.

– Может быть, прикажу, а может быть, нет, – отозвался Шейх. – Может быть, мне будет угодно изжарить тебя на вертеле вместо этой газели. Когда я спрашиваю, что привело тебя к нам, – следует отвечать, если ты не хочешь вызвать мой гнев.

– У меня есть дело к тебе, Шейх, – проговорил молодой жрец, опустив глаза. – Но все же… если ты не хочешь развязать мне руки – вели своим людям оставить нас, ибо мое дело не предназначено для посторонних ушей.

Габд-а-Батх двинул бровью, и тут же вся его шайка покинула пещеру, словно унесенная порывом ветра. Только старая Фетх скорчилась в углу, словно груда тряпья.

– Говори! – приказал главарь грабителей.

– Мне нужна одна вещь, спрятанная в гробнице… – вполголоса начал Ат Сефор.

– Все, что спрятано в гробницах Города Мертвых, принадлежит мне! – высокомерно проговорил грабитель.

– Но это не золото, не драгоценный камень, не слоновая кость, не красивый наряд…

– Что же это? – перебил его Шейх Ночи. – Оружие?

– Нет, это папирус!

– Всего лишь папирус? – главарь шайки явно был разочарован.

– Да, но за этот папирус я заплачу тебе золотом! Щедро заплачу!

– Что же это за папирус, ради которого ты готов не только раскошелиться, но и прийти ночью в мою пещеру, покинув свой безопасный и роскошный храм?

– Его называют папирусом Тота, или Мудростью Мудрых, – ответил жрец. – Он содержит одно число… впрочем, тебе, Шейх, это неинтересно. Тебе должно быть интересно только одно – что я за него заплачу, и заплачу очень щедро.

– Ты прав, жрец! – кивнул грабитель могил. – Мне неинтересно, что там, в этом папирусе. Это – ваши дела, дела людей из храмов. Мне интересно золото, и слоновая кость, и украшенное оружие. Так и быть, я найду для тебя этот папирус.

– Когда ты пойдешь за ним, я хочу, чтобы ты взял меня с собой, – проговорил Ат Сефор, понизив голос.

– Не ослышался ли я? – переспросил Шейх Ночи. – Жрец, человек в белом одеянии, намерен осквернить это жреческое одеяние, во мраке ночи проникнув в гробницу? Куда катится наш мир!

– Я боюсь, что твои люди своими грубыми руками испортят бесценный папирус Тота, повредят его. Поэтому я хочу сам, своими руками взять его оттуда.

– Это глупо, – поморщился Габд-а-Батх. – Не к добру брать с собой на дело постороннего человека, тем более – жреца… но мне сегодня угодно быть к тебе милостивым. Так и быть, ты можешь вместе с нами спуститься в гробницу… только не забудь взять с собой золото!

– Ты считаешь, если я жрец, то я глуп, как новорожденная газель? – сквозь зубы проговорил Ат Сефор. – Если я спущусь с тобой в гробницу, взяв с собой золото, ты оставишь меня в этой гробнице навеки! Нет, так не будет! Я заберу из могилы папирус Тота, а после отдам тебе золото. Оно будет спрятано в надежном месте.

– Могу ли я верить жрецу? – с сомнением проговорил Габд-а-Батх.

– А могу ли я верить грабителю? – в тон ему отозвался Ат Сефор.

– Ну что ж, сегодня мне угодно быть доверчивым! – промолвил наконец Шейх Ночи. – Будь завтра на закате у той же скалы, где встречался сегодня со старой Фетх! Оттуда мы пойдем за твоим папирусом!

– А что – ты уже знаешь, в какой гробнице он лежит? – с сомнением спросил жрец.

– Я знаю обо всем, что творится в Городе Мертвых! – высокомерно ответил грабитель.

Впрочем, он ошибался.

Он не знал, что неподалеку от входа в его пещеру среди камней прятался человек в таком же, как у Ат Сефора, жреческом одеянии.

Старыгин вошел в свой подъезд, открыл почтовый ящик. Там лежал белый удлиненный конверт без марки. Дмитрий Алексеевич шагнул ближе к свету, чтобы прочесть надпись на конверте.

В правом нижнем углу было написано его имя – Д. А. Старыгину, и больше ничего – ни адреса, ни прочих координат. В верхнем левом углу значилось имя отправителя.

Старыгин прочел его… и не поверил своим глазам.

Косым торопливым почерком на конверте было написано:

«Луи Жироде Триозон».

– Полковнику никто не пишет? – раздался вдруг рядом с ним молодой насмешливый голос.

Дмитрий Алексеевич вздрогнул от неожиданности и выронил конверт.

Белый прямоугольник спланировал на каменный пол подъезда, прямо к ногам невысокой пухленькой девушки с круглым безобидным личиком первой ученицы.

– А, полковник как раз получил письмо! – проговорила она, подняв конверт и с интересом разглядывая его. – И какое интересное! Ни марки, ни обратного адреса!

– Что вы здесь делаете, гм… товарищ капитан? Или как вас следует называть – господин капитан? Вы за мной следите? – с этими словами Старыгин протянул руку и попытался забрать конверт у Журавлевой.

– Можете называть меня просто Натальей… Игоревной! – отозвалась она, придерживая конверт. – От кого это вам приходят такие письма? Надо же, какое звучное имя! Кто это – Луи Жироде Триозон? Ваш французский коллега?

– А вам-то что? И вообще – я вас, кажется, спросил: что вы делаете в моем подъезде?

Журавлева с явной неохотой отдала ему конверт и ответила:

– Вы не забыли – я служу в милиции, а в вашем подъезде произошло убийство. Так что я здесь нахожусь по долгу службы, а вовсе не из праздного интереса к вашей особе!

– Да? Почему же тогда вас интересует моя корреспонденция? Или я – ваш единственный подозреваемый?

– Вовсе нет! – капитан была невозмутима. – Как раз у нас появились кое-какие подвижки в вашем деле! Кстати, мне говорили, что вы замечательно варите кофе. Не пригласите девушку на чашечку?

«Это что-то новенькое, – подумал Старыгин, – вчера чуть не арестовывать собиралась, а сегодня на кофе напрашивается! Да еще так нахально!»

Очень хотелось послать настырную девицу куда подальше, можно сделать это в вежливой форме, так что она не посмеет настаивать, однако милиционерша поглядела на него весьма кокетливо и улыбнулась. Как ни странно, улыбка ей шла. Глаза оживились, и вся она стала как-то человечнее.

– Вы же только что сказали, что находитесь здесь по службе? – ворчливо спросил Старыгин. – И кто это, интересно, вам говорил, как я варю кофе?

– Есть такое выражение – тайна следствия! – Журавлева откровенно потешалась над его недовольным видом. – Так как – пригласите меня на кофе?

Она снова улыбнулась и состроила ему глазки по всем правилам – в угол, на нос, на предмет.

«Наверное, этому теперь тоже учат в школе милиции, – ехидно подумал Старыгин, – а капитан небось на «отлично» ее закончила, недаром в таком юном возрасте командует целой толпой взрослых мужчин…»

Впрочем, сегодня трудно было принять ее за капитана милиции – так, обычная девица самой заурядной внешности – губки бантиком, нос пуговкой, в ушах – сережки дешевенькие…

И одета она была сегодня не в официальный серый костюм, а в темно-синюю юбку и голубую курточку. И смотрит призывно, отчего-то очень хочется ей к нему в квартиру попасть.

Вдруг его пронзило воспоминание – этакое дежавю. Все это уже было вчера – так же призывно заглядывала ему в глаза молодая женщина, только вчерашняя блондинка была, пожалуй, покрасивее. И похитрее этой – прикинулась беспомощной, дверь ей, видите ли, не открыть было. Старыгин еще вчера мимолетом удивился, что ключ-то легко повернулся, и подумал, что есть такие женщины – сами ничего не могут сделать, норовят по всякому пустяку других напрячь. И ручку она у него наверняка нарочно забрала, чтобы предлог был – вечером в гости заявиться. На кофе. Для чего-то он был ей нужен… Ее убили, а вот кто это сделал – пускай капитанша выясняет.

– Так что – так и будем стоять? Или все-таки пригласите? – напомнила о себе капитан Журавлева.

– Вас попробуй не пригласи, – проворчал Старыгин, поднимаясь по лестнице. – Следующий раз с ордером придете!

Войдя в его квартиру, Журавлева с явным любопытством огляделась. Впрочем, неторопливо выплывший навстречу хозяину Василий тут же отвлек ее внимание от старомодной обстановки.

– Кажется, сегодня он не так враждебно настроен ко мне, как вчера! – проговорила она, наклоняясь к коту и пытаясь его погладить. – Какой красавец!

Словно для того, чтобы поставить ее на место, кот зашипел и угрожающе поднял когтистую лапу.

– Ну вот, он берет с вас пример! – обиженно проговорила девушка. – Никакого гостеприимства!

– У Василия сильно развито чувство собственного достоинства, – отозвался Старыгин. – Если хотите добиться его расположения – не посягайте на его независимость. Когда захочет, он к вам подойдет. Но он сам должен сделать первый шаг.

Старыгин провел гостью в комнату и указал ей на диван:

– Посидите здесь пару минут, сейчас я сварю обещанный кофе.

Этим он хотел подчеркнуть, чтобы гостья ни на что большее не рассчитывала – выпей кофе и ступай себе, нечего занятых людей беспокоить…

Однако когда он вернулся в комнату с серебряным подносом, на котором стояла дымящаяся турка, чашечка тонкого костяного фарфора и большая кружка с чаем, гостья стояла возле книжной полки и перелистывала толстый глянцевый альбом.

– Как интересно! – проговорила она, поворачиваясь к хозяину. – Этот ваш коллега… тот, кто прислал вам письмо, оказывается, был малоизвестным французским художником и, что особенно удивительно, современником Наполеона! Неужели во Франции такая большая продолжительность жизни?

– Экология у них хорошая, – отозвался Старыгин, расставляя посуду на низеньком столике. – Вы, кажется, хотели кофе? Я уж, извините, вечером не пью.

– Сердце? – сочувственно спросила она, а у самой глаза насмешливо блеснули.

– Бессонница, – буркнул Старыгин, – возраст, знаете ли, дает о себе знать… Кстати, кофе нужно пить горячим.

Он страшно рассердился на настырную девицу, потому что терпеть не мог, когда кто-то рылся в его книгах без спроса. Еще он не любил насмешек, а она только и делала, что язвила, будучи у него в доме.

– Тем самым вы мне даете понять, чтобы я пила кофе и выматывалась? – Журавлева опустилась в кресло и подняла чашечку.

– Да нет, отчего же… будьте как дома, – Старыгин сел во второе кресло, усилием воли заставив себя успокоиться. – Но все же скажите, какова настоящая причина вашего визита?

– Знаете, почему я пошла в милицию? – спросила Журавлева вместо ответа, пригубив кофе и поставив чашку на поднос.

– Откуда мне знать! Впрочем, как я понимаю, это риторический вопрос…

– Потому что я ужасно любопытна! И моя работа дает возможность это любопытство удовлетворять. Причем на совершенно законных основаниях.

– Ну и какое отношение ваше любопытство имеет ко мне?

– Мне ужасно интересно, – девушка наклонилась через стол и понизила голос. – Мне ужасно интересно, что пишет вам французский художник девятнадцатого века Жироде Триозон.

– Хорошо вас готовили в школе милиции! – усмехнулся Старыгин.

– У вас на видном месте стоит альбом, в котором есть его репродукции! – отбила удар первая ученица.

В самом деле, готовясь к реставрации картины, Старыгин раздобыл альбом Триозона, и глазастая девица тут же его обнаружила.

– Но вы же только что сказали, что удовлетворяете свое любопытство только на законных основаниях! А тайну переписки, кажется, еще никто не отменял! Или я ошибаюсь, Наталья…

– Игоревна, – с готовностью подсказала Журавлева. – Кстати, разговор у нас с вами неофициальный, так что можете называть меня просто Натальей.

Старыгин подумал, что, будь его воля, он бы с этой девицей и двух слов не сказал, но постарался, чтобы эта криминальная мысль не отразилась на его лице.

– А давайте поиграем в такую игру – я расскажу вам то, что интересно вам, а вы – то, что занимает меня.

– Вот еще! – фыркнул Дмитрий Алексеевич. – Откуда вы знаете, что мне интересно?

– А я попробую! Ведь вам наверняка интересно, остались ли вы подозреваемым по делу об убийстве вашей соседки или у нас появился на примете кто-то другой?

– Допустим! – Старыгин отставил чашку и поднял глаза на Журавлеву. – Допустим, это меня действительно интересует. Но вы же сами говорили о тайне следствия!

– Но наш разговор останется между нами – правда ведь? Так как – согласны на такой обмен информацией?

– Пожалуй, – Дмитрий Алексеевич сложил руки на коленях. – Ну что же, ваш ход!

– Вы, конечно, помните кровавую надпись на стене вашей соседки?

– Еще бы! – Старыгин зябко передернул плечами. – Это зрелище долго будет стоять у меня перед глазами!

– Так вот, эта надпись была сделана пальцем. И нам удалось получить вполне отчетливый отпечаток этого пальца.

– Как интересно! – насмешливо проговорил Старыгин. – Прямо как в детективном романе!

– Не нужно иронизировать! – прервала его Журавлева. – Это очень серьезно, и вас тоже касается. Во-первых, отпечаток – не ваш…

– Рад слышать! – Старыгин развел руками. – Впрочем, я-то в этом не сомневался… кстати, – он уставился на свою собеседницу, – а где вы взяли мойотпечаток?

– Мы же все-таки профессионалы, – усмехнулась на этот раз Наталья. – Когда вы вошли в квартиру соседки – вы прикоснулись к дверной ручке, а ручку перед этим тщательно протерли, предварительно сняв с нее все прочие отпечатки!

– Ну-ну! – недовольно проворчал Старыгин. – С вами нужно держать ухо востро!

– Но это еще не все! – продолжила Наталья, блестя глазами. – Мы проверили отпечаток по своей базе данных… и ничего не нашли!

– Весьма сочувствую, – подал голос Старыгин.

– Но мы на этом не остановились и проверили этот отпечаток по международной картотеке Интерпола.

– И каковы результаты? – заинтересованно спросил Старыгин, которому невольно передалось возбуждение собеседницы.

– И там владелец пальца обнаружился. Им оказался некий Фолькер Месснер из Мюнхена. Колоритный персонаж! Его досье занимает несколько страниц мелким текстом! Чего только за ним не числится – и торговля наркотиками, и подделка документов, и незаконное хранение оружия, но больше всего в его послужном списке эпизодов, связанных с произведениями искусства, – кражи, торговля подделками и многое другое…

– Так что – можно сказать, что ваше дело закрыто? Убийца обнаружен, осталось его задержать?

– Если бы так! – Наталья перешла почти на шепот и пригнулась к Старыгину. – В этом досье есть одна удивительная фраза.

– Какая же?

– Фолькер Месснер в прошлом году был убит при попытке задержания в Порт-о-Пренсе, это, если не знаете, столица Республики Гаити.

– Что? – Старыгин решил, что ослышался. – Наверное, это какая-то ошибка?

– Никакой ошибки, – Наталья развела руками. – Мы связались с тамошней полицией. Его тело было, вне всяких сомнений, опознано несколькими независимыми свидетелями. Плюс совпавшая зубная карта.

– И как же тогда все это понимать? – Старыгин невольно оглянулся, как будто почувствовал чье-то невидимое присутствие. – Что же – этот немецкий плохиш восстал из мертвых, чтобы приехать в наш город и убить сестру моей соседки Лены?

– Кстати, я вам уже говорила, что убитая девушка вовсе не является сестрой вашей соседки! – перебила его Журавлева. – Мы до сих пор не знаем, кто она такая на самом деле. И для чего она проникла в квартиру ваших соседей. Если бы она хотела их обворовать, она не стала бы показываться вам. И вряд ли квартирная воровка не смогла бы открыть дверь ключом.

Старыгин тут же подумал, что он-то знает, зачем – чтобы познакомиться с ним. Но ни за что не скажет, потому что ему не поверят. И вообще, лучше поменьше болтать с этой ушлой девицей, как бы самому себе хуже не сделать.

– Что вы от меня хотите, Наталья… Игоревна? – прямо спросил он.

– Просто Наталья. Меня очень интересуют любые необычные происшествия в окрестностях места преступления. В частности, странные письма от французских художников девятнадцатого века. Кстати, ваша очередь поделиться со мной информацией. Мы же, кажется, так договаривались? Впрочем, думаю, вам и самому интересно ознакомиться с содержимым этого конверта… – и она указала глазами на белый прямоугольник, краешек которого высовывался из-под серебряного подноса.

– Что ж… вы не оставляете мне выбора… – Старыгин разорвал конверт. На стол выпал листок с ксерокопированной газетной статьей. Он расправил этот листок и начал читать:

«Скептики (те, кто признают источником познания только один разум и научный опыт), не верящие в то, что у библейских повествований есть историческая основа, относятся к истории Иосифа Прекрасного, как к красивой легенде. Однако этот эпизод Библии – вовсе не легенда, а действительное событие, имевшее место в истории Древнего Египта. Автор этих строк берется утверждать это, больше того, мне удалось доказать, что это событие записано самою природой, и записано совершенно неожиданным способом. В тридцатых годах двадцатого столетия автор занимался исследованием зависимости прироста древесины деревьев от различных природных явлений: от засухи, от осадков, от изменения климата, пожаров, всевозможных вредителей и других естественных или искусственных причин. В этом направлении работали многие ученые в России, в Америке и в Швеции. Тогда же было проведено тщательное обследование различных деревянных предметов, сохранившихся в палеонтологических и археологических коллекциях многих музеев. Особенно нас заинтересовали коллекции деревянных изделий, сохранившихся от времен Древнего Египта. Значительное число подобных экспонатов обнаружилось в Египетском отделе петербургского Эрмитажа. Все они были в отличной сохранности, позволявшей вполне достоверно установить, какое именно дерево было использовано для того или другого изделия».

Старыгин остановился, оттого что пересохло в горле.

– Что это? – Наталья протянула руку. – Что это за статья? Дайте мне посмотреть!

– Не дам! – рассердился Старыгин. – Я понимаю, что в школе милиции не учат хорошим манерам, но по долгу службы вы должны знать, что нельзя брать чужое! Или на милицию это не распространяется? Врачу – исцелися сам!

– Вы не имеете права скрывать от следствия вещественные доказательства! – она вскочила с дивана и повысила голос.

– Да? – вкрадчиво спросил Старыгин. – А позвольте спросить, где вы тут видите вещественное доказательство? Обычное письмо, про убийство тут не сказано ни слова. Может, оно вообще к делу не относится! Так что если хотите перевести наш разговор на язык милицейского протокола, то пожалуйте на выход! Как у вас говорят – с вещами! И приходите завтра с ордером на обыск, на арест, на конфискацию! Или вызывайте меня повесткой!

Старыгин видел, что ей хочется его убить, и испытывал необъяснимое удовлетворение. Или наподдать как следует и запереть в камеру.

– Так как, мне продолжать, Наталья… Игоревна?

– Просто Наталья, – ответила она, усевшись на место, – продолжайте, я слушаю.

«Таким образом, мы смогли достоверно установить, что часть вещей была сделана из древесины пород, произрастающих до наших дней в Эфиопии и в областях великих африканских озер, откуда берет свое начало Голубой и Белый Нил. Эти породы были, конечно, в Египте привозными. Но довольно большое количество находившихся в коллекции предметов было сделано из пород деревьев, до сих пор растущих в долине Нила. Среди этих видов египетскими столярами наиболее часто были использованы два вида: нильская акация и сикомора. Путем тщательного изучения строения древесины этих видов нам удалось установить, что имеется прямая зависимость ширины годичных древесных колец от разливов Нила».

Кот Василий, успокоенный монотонным чтением, явился в гостиную для инспекции своего законного места проживания. Увидев, что гостья не ушла, а на столе нет ничего интересного, только две пустые чашки, он недовольно фыркнул и устроился на коленях у хозяина, посматривая с презрением на пришлую девицу. Он-то сразу ее разгадал. С одной стороны, пришла она по делу, так что коту совершенно не стоило беспокоиться. С другой стороны, хозяину она очень не нравилась, так что неплохо было бы расцарапать ее как следует, чтобы дорогу в их дом позабыла навсегда.

Старыгин закашлялся от сухости в горле, прервал чтение, положил вырезку на журнальный столик рядом с пустыми чашками, встал, а кота ссадил на свое насиженное место. Василий тут же положил лапу на письмо и застыл, как каменный лев у Академии художеств.

– Он что у вас – сторожевой кот? – поинтересовалась Наталья.

Старыгин не слышал, он пил воду на кухне. Когда он возвратился в комнату, кот Василий без слова дал вытащить из-под себя загадочное письмо и неторопливо перескочил на диван.

«Как известно, от величины этих ежегодных разливов напрямую зависело благополучие египтян и вообще вся жизнь Древнего Египта: когда разлив был обильным, в долине Нила все растения бурно произрастали, на полях собирали богатый урожай, и население страны благоденствовало. Так вот, нам удалось выяснить, что в такие годы и деревья, растущие по берегам Нила, образуют более широкие годовые кольца. В годы же слабых разливов – в стране неурожай и голод, а годовые кольца деревьев становятся узкими, так как вся растительность страдает от недостатка влаги. Когда связь между ежегодными разливами Нила и шириной годичных колец была установлена, мы пришли к следующему выводу: если библейское повествование передает действительно имевшее место в истории Египта событие, то семь лет необычайно высоких урожаев и семь лет сильных неурожаев должны были запечатлеться в годичных кольцах произраставших в то время на берегах Нила деревьев.

Тогда я обратился к помощнице главного хранителя Египетского отдела Эрмитажа госпоже Флитнер с просьбой указать мне, какие именно деревянные предметы эрмитажной коллекции могут быть отнесены ко времени ХIII-ХVIII династий. Именно к этой эпохе исследователи библейской истории относят переселение евреев в Египет и эпизод, описываемый в Книге Бытия».

Не прекращая чтения, Старыгин краем глаза посматривал на свою визави. Она уселась на диване, удобно положив руку на спинку, и слушала очень внимательно, машинально выстукивая пальцами какую-то только ей слышную мелодию. Кот Василий лежал с другой стороны в подушках и усиленно делал вид, что дремлет.

Дмитрий Алексеевич прекрасно знал характер своего кота. Кот, как и почти все особи из его семейства, был своенравен и упрям. Василий же по природе был охотник, то есть обожал подстерегать что-то движущееся, например, осеннюю муху или солнечный зайчик, и бросаться на этот предмет из-за угла. Старыгин был уверен, что кот вовсе и не думает спать, он исподтишка наблюдает за движущимися пальцами и выбирает момент. Тут он перевел глаза на Наталью и заметил на ее лице признаки решительного недоверия к его словам.

Все ясно, пока речь шла о научных открытиях, она прислушивалась, как только дело коснулось Библии, победило недоверие. Ему показалось, что она едва заметно вздохнула и зевнула, не раскрывая рта.

Старыгин собирался приструнить кота, но теперь мстительно решил этого не делать – пускай сами разбираются.

– Осталось немного, – сказал он и снова принялся читать.

«Г-жа Флитнер указала мне несколько таких экспонатов. В числе их оказались: ящичек для хранения благовоний, сделанный из дерева нильской акации, саркофаг одной из царевен, выдолбленный из ствола сикоморы, и некоторые другие предметы. Я произвел тщательное обследование этих изделий, начав с ящичка для благовоний. Это небольшая вещичка, приблизительно десять сантиметров длиной, семь сантиметров шириной и также семь глубиной. Сделан был этот ящичек из одного и того же куска нильской акации. Обрубок был мастером расколот на тонкие дощечки, из которых при помощи растительной смолы и был склеен ящичек. Тождественность рисунка древесных слоев была видна на всех стенках ящичка, причем рисунок этот оказался исключительным: на всех дощечках бросалось в глаза наличие очень широких и очень узких слоев. Это чередование шло таким образом: сначала группа из шести необычайно широких слоев; а за ней непосредственно следовала группа, состоявшая из семи слоев очень узких.

Выше мы сказали, что ширина древесных слоев на берегах Нила соответствует его разливам и связанным с ними урожаем или неурожаем. Таким образом, природа сама записала, что во время, соответствующее эпохе жизни Иосифа в Египте, в этой стране несколько лет подряд имели место чрезвычайно обильные урожаи. В эти годы и деревья образовывали необычайно широкие кольца. Таких годичных колец на ящичке, нами обследованном, оказалось шесть. Но и перед этим кольца не были узкими, так что заметного расхождения с библейским рассказом о семи годах изобилия здесь нет. Относительно же следовавших за этими годами обильных урожаев семи годов катастрофического неурожая строение древесины, нами обследованной, свидетельствует с неопровержимой точностью.

Остается добавить, что, если бы у нас была возможность тщательно обследовать богатейшие коллекции египетских древностей, хранящиеся в Британском и Каирском музеях, мы, без сомнения, нашли бы множество деревянных предметов соответствующего периода, строение древесины которых неопровержимо доказало бы несомненную историческую достоверность рассказа об Иосифе, содержащегося в последних главах Книги Бытия».

Хоп! – кот Василий наконец прыгнул, чтобы как следует цапнуть провоцирующие его пальцы. Но промахнулся, потому что Наталья на долю секунды раньше убрала руку. Кот без толку закогтил спинку дивана, а это было непрофессионально и унизительно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю