Текст книги "Полцарства и теща на сдачу"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Этих покойников можешь не бояться, они давно сгнили, – сказал Леня, – кладбище-то старое, вон часовня в каком состоянии. И памятников сейчас таких не делают. И вообще, живые люди гораздо опаснее. И чего они там забыли, эти двое, хотел бы я знать?

– Ну, сейчас многие любят по кладбищам гулять, – заметила Лола, – я, конечно, этих людей понять не могу, но некоторым очень нравится. Тихое место, птички поют, навевает мысли о тщете всего земного…

– Допустим, – с сомнением произнес Маркиз, – допустим, они гуляли по кладбищу и сфотографировались на память. Но вот кому могли понадобиться эти фотки, кроме нашей заказчицы?

– Да еще и так срочно, что человека из-за них убили… – задумчиво протянула Лола. – Слушай, а не могла она нанять еще кого-то, параллельно с тобой… хотя нет, Каретников же этого типа знал. Ну, я не знаю, и вообще мне все надоело. Одно хорошо: не нужно больше работать маляром-штукатуром и общаться с Венечкиной тещей. Хотя ему я очень сочувствую…

С этими словами она пошла спать.

Среди ночи Лола проснулась оттого, что кто-то сильно тряс ее за плечо.

– Пу И, – сонно сказала она, – ты что, совсем обалдел? На улице темно, зачем так рано вставать?

– Лола, проснись, – раздался шепот, – это не Пу И, это я, Леня…

– Какой Леня? – Лола с трудом продиралась сквозь остатки сна. – Не знаю никакого Лени в такое время!

– Не валяй дурака, мне надо с тобой поговорить! – Маркиз схватил Лолу за плечи и сильно тряхнул.

– Не смей меня лапать! – Лола окончательно проснулась и села на кровати. – Думаешь, если я сонная, то не смогу за себя постоять? И что это еще за новости – врываешься ночью в комнату бедной девушки…

– Это ты-то бедная девушка? – против воли Маркиз втянулся в их обычную перепалку. – Не обольщайся!

– Слушай, ты встал в такую рань для того, чтобы мне это сказать? – Лола глядела на него невыспавшимися сердитыми глазами.

– Да если хочешь знать, я еще и не ложился! – вскричал Леня. – Вон, Аскольд может подтвердить.

Кот вовсе ничего не хотел подтверждать, он хотел сладко спать у хозяина под боком.

Леня же никак не давал ему такой возможности, Аскольд имел полное право быть недовольным.

– У меня от забот бессонница, – заявил Маркиз.

– Не надо было столько кофе на ночь пить! – буркнула Лола.

– Я все думал и думал. И вот только теперь меня наконец осенило, – продолжал Леня.

– С чем тебя и поздравляю! – недовольно бухтела Лола. – А нельзя было подождать до утра? А если ты боишься, что все забудешь, записал бы свои умные мысли на бумажку!

– Ты будешь слушать или нет? – рявкнул ее компаньон. – Что за женщина, вечно перебивает!

Лола надулась и замолчала.

– Значит, заказчица очень подозрительная, так? – начал Леня. – И если я сейчас отдам ей фотографии, то кто может поручиться, что меня не обвинят в убийстве? Кто знает, что у нее на уме? Дело-то гораздо серьезнее, чем она представила. Значит, сначала нужно выяснить, кто она такая и для чего на самом деле ей понадобились эти снимки.

– Ну и как ты собираешься это сделать? – сквозь зевоту вымолвила Лола. – Сам же говорил, что ничего про нее не знаешь, что от слежки она ушла…

– Правильно, баба тертая, опытная, выскользнула, как змея из старой кожи. Имя, небось, тоже вымышленное назвала. Но в одном не соврала – точно она музыку преподает. Я видел ее руки – пальцы длинные, как у пианистки, ногти очень коротко подстрижены.

– Ну и что? Ты представляешь себе, сколько в городе музыкальных школ? А если она преподает частным образом, то найти ее вообще нереально!

– Да? – торжествующе спросил Леня. – А это ты видела? – Он громко зашуршал газетой.

– Только не включай свет! – взмолилась Лола, но жестокий компаньон ее не послушал.

Лола жалобно вскрикнула и заслонила глаза рукой от яркого света. Из подушек показался черный блестящий нос Пу И. Песик негодующе гавкнул и снова уполз под одеяло.

– Второго марта в шестнадцать часов во второй музыкальной школе имени Леонардо да Винчи состоится конкурс юных пианистов! – зачитал Леня объявление в газете. – Ты понимаешь – конкурс! А на конкурс всегда посылают только самых талантливых детей, двоечники не котируются! Все педагоги стараются показать товар лицом, так?

– Допустим… – пробурчала Лола, склоняя голову на подушку.

– Лолка, не спать! – воззвал Маркиз. – Значит, она обязательно там будет! И нужно только внимательно следить за всеми и загримироваться, чтобы она меня не узнала? Ну, как тебе идея? По-моему, гениальна!

– Да с чего ты взял, что она преподает фортепьяно? Может, она на флейте играет или на тромбоне? – слабо возражала Лола.

– Какой еще тромбон? Разве есть такой инструмент? – удивился Маркиз.

– Да, и еще кларнет и туба, – злорадно сообщила Лола, – про скрипку тоже не забудь.

– Да ладно тебе, остановимся на рояле…

Леня наконец оставил свою боевую подругу в покое, повалился на свою кровать, подвинув кота, и заснул сном праведника. Лола же долго ворочалась, мучилась от духоты, потом ходила на кухню, чтобы выпить воды, пробовала считать баранов, но перед глазами стояли исключительно грязные, косматые козлы. Козлов считать было противно и унизительно.

Тогда Лола переключилась на слонов, и только двадцать пятая особь по счету оказалась слонихой в белой юбочке в красный горошек. Лола успела еще подумать, что наконец заснула, и провалилась в глубокий сон.

Наутро выяснилось, что исчез попугай.

Сначала компаньоны не хватились своего крылатого питомца. Лола как обычно долго провозилась в ванной, Маркиз тем временем собирался покормить кота и попугая. Когда он захотел насыпать попугаю корм, выяснилось, что в клетке Перришона нету. Дверца была открыта. Поискали по комнатам, громко звали, Лола встревожилась и предположила, что птичка заболела, и теперь скрывается где-то, чтобы дали спокойно умереть.

– Ну уж это ты загнула, – с сомнением произнес Леня. – Не такой у нашего Перришончика характер. Он из всего пытается сделать шумное шоу. Ребята! – обратился он к коту и песику. – Где Перри?

– Что они могут знать? – вскричала Лола. – Они дрыхли всю ночь у тебя и у меня под боком!

И тут Леня изменился в лице, потому что вспомнил, что утром на кухне он нашел открытую форточку.

– Лолка! – страшным голосом завопил он. – Ты это сделала нарочно, чтобы Перришон улетел?

– Ты что! – Лола заплакала. – Как ты можешь так думать? Просто было душно, я не могла заснуть… И вообще, после того как ты разбудил меня среди ночи, я плохо соображала! И не заметила, что клетка Перришона открыта! Ленечка, что же теперь делать? Он пропадет там, на улице, замерзнет, его заклюют вороны или съест какой-нибудь бродячий кот!

При этих словах Аскольд распушил усы и возмущенно мяукнул.

– И вообще, мы перед ним очень виноваты! – продолжала Лола, размазывая слезы по щекам. – Мы уделяли ему слишком мало внимания! Я всю свою нежность отдавала Пу И, ты занимался исключительно Аскольдом…

– Ну вот, – Леня взял кота на руки и отступил к дверям. – Как всегда, вину сваливают на нас с тобой, Аскольд… у сильного всегда бессильный виноват!

– Это вы-то с Аскольдом бессильные? – от возмущения Лола даже перестала плакать. – Да ты посмотри, какую морду наел твой котище! Еще надо разобраться, не он ли ночью сожрал бедного Перришончика! Ты посмотри – он не доел свой завтрак! У него нет аппетита – с чего бы это?

– Наглая инсинуация! – воскликнул Маркиз, еще крепче прижимая к себе кота. – Как у тебя язык повернулся такое сказать? Да они с Перришоном – лучшие друзья! Сколько хулиганских поступков вместе задумали и осуществили! Да Перришон и не даст себя в обиду! У него такой крепкий клюв…

– Ну простите, – Лола почувствовала себя виноватой. – Я действительно ляпнула не подумав, нам нельзя сейчас перессориться, наоборот, мы должны сплотиться перед лицом этого несчастья… нужно развесить по окрестностям объявления, может быть, дать сообщение на телевидение…

– Все это мы обязательно сделаем, – согласился Леня. – Но сейчас, если ты не забыла, у нас важное дело. Нам пора ехать на музыкальный конкурс, юные дарования заждались…

На этот раз Леня долго и тщательно готовился к выходу. Вложив за щеки специальные пластиковые вкладыши, он в корне изменил овал своего лица. Правда, вкладыши мешали говорить, но по Лениному замыслу его персонаж был внушителен и немногословен. В нос он запихнул ватные тампоны, волосы густо намазал гелем и зачесал назад, нанес соответствующий грим и позвал Лолу:

– Ну, как тебе?

Лола ничего не ответила, но появившаяся на ее лице гримаса отвращения была красноречивее всяких слов.

– Значит, хорошо, – удовлетворенно проговорил Маркиз и снова повернулся к зеркалу.

Оттуда на него пристально смотрело тупое самодовольное лицо настоящего хозяина жизни. Толстые обвислые щеки, двойной подбородок, выступающие надбровные дуги неандертальца… в общем, то, что называется – волевое и мужественное лицо.

При помощи специальных ремней Леня приделал себе накладной живот, и, перебрав свой гардероб, выбрал свободный черный пиджак из тонкого кашемира. Завершив облик шелковым галстуком немыслимой розово-зеленой гаммы, он остался удовлетворен.

Лола на этот раз оделась чрезвычайно просто – в маленькое черное французское платье.

На самом деле маленькое, или, как должен был теперь говорить Леня, – реально маленькое. Судя по его длине, оно было сшито из носового платка. Однако судя по цене, это был очень хороший носовой платок от самого дорогого дизайнера. Лола наложила на лицо тройную порцию грима, надела туфли на полуметровой шпильке и удовлетворенно оглядела себя в зеркале.

Ухо подъехал точно к назначенному времени. Сегодня, в соответствии с Лениным заданием, он пригнал к подъезду потрясающий золотистый «бентли». Сам он был одет в новенькую шоферскую униформу.

– Хорошая тачка! – одобрительно проговорил Маркиз, усаживаясь на заднее сиденье.

– Фуфла не держим, – несколько нервно отозвался Ухо. – Только, ребята, вы уж сегодня как-нибудь побыстрее… а то как бы хозяин не всполошился… человек серьезный…

«Бентли» остановился возле особняка с колоннами по фасаду. Над входом красовалась выбитая золотыми буквами надпись:

«Средняя художественно-музыкальная школа имени Леонардо да Винчи».

Рядом со входом висел плакат:

«Приветствуем гостей и участников конкурса юных исполнителей, посвященного стошестидесятой годовщине написания Мендельсоном «Свадебного марша».

Ухо выскочил из машины и предупредительно распахнул заднюю дверцу. Леня выкарабкался, недовольно надувшись, и медленно двинулся к крыльцу, набычившись и косолапо переставляя ноги, как вставший на задние лапы очень откормленный английский бульдог. Лола семенила следом за ним, настороженно поглядывая по сторонам.

Возле двери их встретила шестидесятилетняя дама в бордовом бархатном костюме и с дежурной улыбкой на губах.

– Вы на конкурс? – осведомилась она, окинув посетителей взглядом и как бы придержав свою улыбку.

– Ты… это… конкретно, Марианна, разъясни! – пропыхтел Маркиз, повернувшись к своей длинноногой спутнице.

– Вован Толянович – председатель правления «Внутривнешбанка», – вполголоса затараторила Лола, приблизившись к бордовой даме и двумя пальцами взяв ее за пуговицу. – Он рассматривает вопрос о предоставлении значительной спонсорской помощи учреждениям культуры и в данный момент оценивает несколько альтернативных проектов…

– Во-во, реально, альтернативных! – подхватил Маркиз.

– Ах, спонсор! – бордовая дама заулыбалась пуще прежнего и придала своему лицу выражение безграничного счастья. – Рада вас приветствовать в наших скромных стенах! Благодаря таким, как вы, культура в нашей стране никогда не… не увянет!

– Александр! – окликнула она сутулого молодого человека в очках. – Проводи наших дорогих гостей в зал и проследи, чтобы их разместили на VIP-местах!

– Во-во, – поморщился Маркиз, – чтобы, реально, на ВИПе! А то ходили мы тут в консерваторию, так нас так неудобно посадили, все себе конкретно отсидел, потом пришлось срочно массажиста вызывать!

Сутулый Александр, суетливо кланяясь и заглядывая в глаза именитому гостю, проводил посетителей в концертный зал и усадил в первом ряду. Маркиз, пыхтя и отдуваясь, откинулся на спинку стула и оглядел зал.

Справа от него сидел ухоженный старичок в отутюженном черном костюме и галстуке-бабочке.

– Это ты, что ли, Мендельсон? – поинтересовался Леня, склонившись к своему соседу. – Молодец, дед, клевую музыку сочиняешь! Мой респект! Я каждый раз, как женюсь, твой марш заказываю! И в мобиле у меня он записан, чтобы не слишком расслабляться, каждый раз, как знакомая женщина звонит, вспоминать, чем оно реально грозит!

– Что вы, молодой человек! – возмущенно зашипел на него старичок. – Мендельсон-Бартольди умер сто пятьдесят лет назад!

– Реально? – недоверчиво переспросил Маркиз. – Оба умерли? А мне и не доложил никто! И Мендельсон, и этот… как его… Бертольди? На разборку, что ли, нарвались? Это бывает! Жизнь, она, конкретно, полна неожиданностей! – и спонсор тяжело вздохнул. – А ты тогда кто такой?

– Я директор этой школы! – раздраженно отозвался сосед. – А вот вы кто такой и что здесь делаете?

Сутулый Александр стремглав подлетел к старичку и что-то зашептал ему на ухо. Леня расслышал только магическое слово «спонсор».

– Ах, спонсор! – страдальчески поморщился старичок, как будто у него заболели разом все зубы, и покосился на Маркиза. – Но все-таки, как бы это… ну, ладно, только не шумите, молодой человек!

– Да я что, не понимаю! – осклабился Маркиз. – Известное дело, искусство! Я в нем здорово секу и отношусь с полным уважением! Я даже мобилу выключил! – он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и махнул рукой. – Валяйте! Начинайте ваш золотой граммофон!

На сцену один за другим выходили юные дарования и исполняли произведения покойного немецкого композитора. Леня одним ухом слушал их, в то же время осматривая зал в надежде заметить среди гостей свою заказчицу. Наконец бордовая дама, которая вела программу, объявила:

– Миша Фонтанов! Педагог Ольга Стриженок!

На сцену вышел толстенький мальчик лет двенадцати в черном бархатном костюмчике.

Вместе с ним появилась дама в длинном шелковом платье, которая раскланялась и исчезла за кулисами. Однако этого оказалось вполне достаточно, чтобы Леня узнал свою заказчицу.

Маленький исполнитель уселся за рояль и начал играть.

– А чего это никто не поет, – довольно громко спросил Маркиз у своего седовласого соседа. – Это же скоро все заснут!

– Молодой человек, – скривился старичок. – Но это же песни без слов!

– А че, слова к ним придумать никто не догадался? – недовольно проговорил Маркиз. – Позвали бы Резника, или хоть Шаинского! Недоработка! Денег, что ли, не хватило? Обратились бы ко мне, я бы реально помог! А так – испортили мероприятие! Пойдем отсюда, Марианна!

Он с заметным трудом выбрался из кресла и, косолапо переступая, двинулся к выходу.

Лола семенила следом.

– Эта что ли, Ольга Стриженок? – спросила она едва слышно.

– Она, – подтвердил Леня, – спутать невозможно, несмотря на то что на встрече такой тихоней прикинулась.

Покинув зал, Леня огляделся по сторонам и двинулся к помещению, где готовились к выступлениям юные участники конкурса. Лола осталась дожидаться его в коридоре.

Заглянув в комнату, где в волнении прохаживались юные дарования, Маркиз заметил интересующую его даму и устремился к ней.

– Это вы – педагог Миши Фонтанова? – спросил он вполголоса. – Я, как лицо, заинтересованное в развитии молодых дарований, хотел бы оказать определенную спонсорскую помощь…

Дама попятилась и настороженно взглянула на Маркиза.

– Какая еще помощь? – недовольно проговорила она. – Отец Миши – крупный бизнесмен, владелец сети обувных магазинов. Он не нуждается ни в какой помощи, больше того – сам оказывает помощь этой школе…

– Да? – удивленно протянул Леня. – Ну, я попал! Просим прощения, если что не так!

– Ничего страшного, – процедила дама. – Я вас больше не задерживаю… впрочем… она насторожилась и пригляделась к Лене более внимательно. – Мне кажется, мы с вами где-то уже встречались… только не могу вспомнить, где…

– Может быть, на конкурсе лесорубов, посвященном пятисотлетию завершения последнего лесоповала в Сахаре, – отозвался Леня и поспешно покинул помещение, пока наблюдательная дама не узнала его.

– Ну как? – осведомилась Лола.

– Все в порядке, – отозвался Маркиз. Прицепил ей микрофон, так что теперь дама у нас под колпаком! Реально! – добавил он, вспомнив, что все еще находится в гриме «крупного спонсора».

– Ну, что смотришь? – спросил Маркиз, заглянув в «бентли» и увидев Ухо, который, откинувшись на водительском сиденье, смотрел телевизор.

– Дорожные новости, – отозвался Ухо, распахивая заднюю дверцу лимузина. – Где пробки, где аварии, где светофор не работает… очень полезная передача. Ну как, отследили свою заказчицу?

– Контакт есть, – смущенно отозвался Маркиз. – И «жучка» я ей посадил, только хорошо бы за ней проследить. Она скоро должна выйти…

– Проследить? На этом? – Ухо выразительно оглядел роскошный автомобиль. – Нас же с другого конца города видно! Можно, конечно, сверху на крышу мигалку поставить, тогда еще заметнее будем. Кроме того, Маркиз, я ведь сказал, что хочу эту тачку скорее вернуть, пока хозяин не хватился…

– А где он, хозяин-то?

– В казино играет.

– Ну, это надолго… конечно, если он азартный…

И как раз в эту минуту в дверях школы показалась заказчица. Выглядела дама неплохо, вовсе не так, как при первой встрече с Маркизом. Поверх длинного концертного платья на ней была короткая шубка из золотистой норки. Оглядевшись по сторонам, она уверенно направилась к маленькому нарядному «фольксвагену» бирюзового цвета.

– Новый «жук»! – уважительно проговорил Ухо. – Сразу видно, дамочка не из бедных!

– А шубка? – вступила в разговор Лола. Не греческая дешевка, сразу видно, в Милане покупала, на осеннем показе!

При этих словах она демонстративно и тяжко вздохнула – дескать, некоторые в Милане меха покупают, а некоторые вынуждены трудиться от зари до зари то маляром-штукатуром, то секретаршей… Маркиз, однако, на Лолины вздохи никакого внимания не обратил, и она решила пока не стараться.

Дама села в «фольксваген» и выехала со стоянки.

– Ухо, давай за ней! – взмолился Маркиз.

Ухо тяжело вздохнул, дал «фольксвагену» отъехать и тронулся следом, недовольно ворча под нос:

– Можно, конечно, еще на пожарной машине слежку изображать… для полноты ощущений!

Тем не менее он честно следовал за бирюзовым «жуком», держа приличную дистанцию. Дама проехала несколько кварталов и свернула в узкий переулок.

– Ну, и что мне теперь делать? – Ухо ударил кулаком по рулю. – В этом проезде я буду как на ладони!

– Попробуй объехать вокруг, – предложил Маркиз. – Может, перехватим ее на выезде…

– Попробовать можно, – вздохнул Ухо, разворачивая лимузин. – Только что-то мне подсказывает, что никого мы там не перехватим.

Дамочка, судя по всему, шустрая, и город хорошо знает…

– Но ты ведь ас, профи! – льстивым голосом проговорил Маркиз. – Неужели тебя сделает какая-то училка на пенсии?

– Если бы я был не на этой золотой карете, а на простой рабочей тачке… – уныло протянул Ухо, тем не менее прибавил газа и поехал вокруг квартала. Однако бирюзового «жука» на выезде из переулка не было, он как сквозь землю провалился.

– Если бы я был хоть на самых раздолбанных «жигулях», она бы фиг от меня ушла! – Ухо выглядел разочарованным, как рыболов, у которого сорвалась с крючка небывалая форель.

– И микрофон твой молчит, – злорадно заметила Лола, – видно, она от него избавилась…

– Ну ладно, что делать… – вздохнул Маркиз. – Номер ее машины я запомнил, попробуем пробить по базе… надеюсь, на этот раз номера настоящие, а не от ветеринарной скорой помощи!

– Ладно, ребята, вы уж дальше как-нибудь сами, а я эту колымагу верну туда, откуда взял, – озабоченно проговорил Ухо, подрулив к тротуару и распахивая заднюю дверь «бентли».

– Мог бы и до дома довезти, – Лола капризно надула губки. – В кои-то веки на приличной машине прокатиться…

– В следующий раз, – пообещал Ухо, и «бентли» скрылся за поворотом.

Леня поднял руку, чтобы поймать частника.

– Как хорошо ездить на приличной машине, – продолжала капризничать Лола. – Для чего мы зарабатываем такие большие деньги, если совершенно ничего не можем себе позволить?

– Так уж и ничего! – обиделся Леня. – А разъезжать каждый день на такой заметной машине при нашей профессии нельзя, сама понимаешь… мы, бойцы невидимого фронта, должны быть скромными и незаметными…

В это время зазвонил его специальный мобильник – тот самый, с помощью которого Леня связывался с заказчицей. Услышав мелодию «Полета валькирий», Леня слегка забеспокоился – неужели он плохо загримировался, и дама сумела его вычислить? Но нет, голос заказчицы был спокоен.

– Не подумайте, что я вмешиваюсь, – вежливо спрашивала она, – но хотелось бы знать, как обстоят дела…

– Более-менее, – осторожно ответил Леня, – дело двигается. Думаю, что через несколько дней смогу вас порадовать…

– Вы уверены?

– Ну конечно, – как можно беззаботнее ответил Леня. – А что, у вас появились дополнительные сведения?

– Нет, конечно, просто этот человек… он угрожает…

– Я понял, – сказал Маркиз, – положитесь на меня. Дело будет решено в ближайшее время.

И поскорее повесил трубку.

– Она не знает, что Каретникова убили, сообщил он Лоле, – иначе по-другому бы со мной разговаривала.

– Ох, не нравится мне все это! – заявила Лола, но ее компаньон сделал вид, что не слышит.

Через полчаса Леня уже сидел за своим компьютером и листал базу данных ГИБДД.

Бирюзовый «фольксваген» с нужными ему номерами был зарегистрирован именно на гражданку Стриженок Ольгу Федоровну, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, проживающую в доме четырнадцать по улице Красных Печатников.

– Как, Лолка, у тебя нет настроения покататься? – спросил Леня, спиной почувствовав взгляд своей боевой подруги. – Правда, не на «бентли», а на чем-нибудь поскромнее…

– Накаталась уже на сегодня! – проворчала Лола. – У меня есть настроение принять ванну с душистыми солями и съесть что-нибудь легкое и изысканное… например, салат из морских гребешков…

– Жаль! – вздохнул Маркиз, поднимаясь со стула. – Гораздо приятнее, когда делаешь то, что хочется, но иногда наши желания не совпадают с нашими же возможностями. Есть еще, Лолка, такое слово «надо»! Гримируемся и едем на улицу Красных Птичников… тьфу, Печатников! А ванна и легкий салат из морских расчесок будут по возвращении!

– Вот всегда так! – Лола раздраженно топнула ногой. – Сначала он не прислушивается к моим советам, а потом, когда из-за собственного ослиного упрямства попадает в неприятности, заставляет меня делать всю черную работу!

– Я тебя тоже очень люблю! – отозвался Маркиз со своей самой обворожительной улыбкой.

В конце концов, к числу Лолиных многочисленных достоинств относилось терпение и умение понять, когда нужно остановиться, прекратить капризничать и послушно выполнять Ленины команды. Так что она тяжело вздохнула и принялась за работу.

Через час на улицу Красных Печатников въехала неброская бежевая «тойота», в пассажирах которой ни один из гостей или участников конкурса музыкальных дарований имени свадебного марша не узнал бы пузатого спонсора и его длинноногую секретаршу. За рулем «тойоты» сидел крепенький разбитной мужичок лет сорока с воинственно топорщащимися кошачьими усами и рыжим вихром, выбивающимся из-под кожаной кепки. Рядом с ним вольготно устроилась краснощекая грудастая деваха с мелко завитыми бесцветными волосами, в распахнутой шубе из китайской собаки.

Немного не доезжая до дома номер четырнадцать, водитель «тойоты» огляделся по сторонам и, неожиданно крутанув руль, врезался в фонарный столб. Раздался душераздирающий скрежет металла, посыпались осколки стекла, но водитель нисколько не расстроился. Он выбрался из машины, помог своей спутнице и направился к четырнадцатому дому.

– А домишко-то так себе! – проговорила Лола, открыв дверь подъезда. – Ни домофона, ни даже кодового замка… и дверь-то на ладан дышит! Судя по ветхости, на нее пошла доска от Ноева ковчега!

– Очень может быть, – охотно согласился Маркиз. – Как-то вся эта роскошь плохо вяжется с норковой шубкой от миланского дизайнера и новеньким бирюзовым «Фольксвагеном»…

– Вот и я о том же, – подхватила Лола, карабкаясь по выщербленным ступеням и брезгливо сторонясь от грязных перил. – Еще и лампочки все до единой вывернуты… как мы в таких потемках найдем нужную квартиру?

– Это не самая большая проблема, – Леня щелкнул зажигалкой и осветил номер. – Если квартиры здесь расположены по порядку, то нам нужно подняться еще на этаж… кстати, не знаю как там, а здесь – явная коммуналка.

Действительно, на двери, которую осветил бледный огонек зажигалки, располагались один над другим то ли шесть, то ли семь звонков. Пока не погас огонек Лола успела прочитать надписи на двух табличках: «Елизавета Лисохвостова» и «Ник. Вас. Костоедов, патологоанатом».

Выше этажом на двери гордо красовался единственный звонок, рядом с которым находилась тщательно начищенная медная табличка с надписью «Стриженок О. Ф.», выполненной славянской вязью.

– Ну что ж, – Маркиз остановился и протянул руку к звонку, – кажется, мы добрались до цели. Если верить надписи, наша шустрая дама проживает именно здесь.

– А меня все-таки терзают смутные сомнения, – проговорила Лола, оглядевшись по сторонам.

За дверью раскатилась заливистая трель звонка, и почти тут же послышались торопливые шаркающие шаги и надтреснутый мужской голос:

– Иду уже, иду! Подождите минуту!

Действительно, не прошло и минуты, как дверь квартиры распахнулась и на пороге появился сутулый и потрепанный жизнью человек неопределенного возраста, в длинной вязаной кофте и в вытянутых на коленях так называемых тренировочных штанах. Редкие седоватые волосенки неплотно торчали на шишковатом черепе незнакомца, на носу покачивались очки, кое-как склеенные на переносице черной изолентой.

– Вы из жилконторы? – осведомился незнакомец, вглядываясь в лица посетителей. Что-то я вас не узнаю… вы по поводу протечки?

– Нам нужна гражданка Стриженок Ольга Федоровна, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, – строго, с оттенком официальности в голосе произнес Маркиз. Судя по табличке, она здесь проживает…

– Судя по табличке, здесь проживаю я! – взвизгнул хозяин, высунулся на площадку и суетливо протер медную табличку грязным носовым платком. – Стриженок Орест Францевич, к вашим услугам! А Ольга, эта жалкая, ничтожная личность, эта скользкая дрянь, не имеет на эту квартиру никаких прав! И нечего подсылать ко мне своих эмиссаров!

– Нас никто не подсылал! – Маркиз повысил голос и вдвинулся в прихожую, потеснив тщедушного хозяина. – Наоборот, мы разыскиваем гражданку Стриженок в связи с ДТП!

– С чем? – переспросил Стриженок, и очки его хищно блеснули в полутьме захламленного коридора.

– В связи с аварией, – пояснила Лола, выглянув из-за Лениного плеча и сдув опустившуюся на глаза бесцветную прядь. – Впилилась, зараза, в нашу машину и слиняла с места аварии! Хорошо хоть свидетель нашелся, номер ее запомнил! По номеру мы вас и нашли!

– Она за все ответит! – сурово проговорил Маркиз. – И не пытайтесь ее покрывать! Это ни к чему не приведет!

– Можете поглядеть на нашу машину! – со слезой в голосе добавила Лола. – Под окном у вас стоит! На ней теперь ездить невозможно, разве что в деревню за картошкой, а была ведь совсем новенькая! Мы на ней и пяти лет не откатались! Это же надо совесть иметь!

– И не пытайтесь ее покрывать! – повторил Маркиз. – Она ответит по всей строгости закона!

– А я и не пытаюсь, – с неожиданным оживлением отозвался хозяин квартиры и даже потер руки. – Пройдемте со мной… я очень заинтересован в том, чтобы эта мерзавка понесла ответ… по всей строгости… а скажите – при этой аварии никто не пострадал?

– Никто, к счастью… – быстро ответила Лола.

– Жаль, – Стриженок скривился. – Очень жаль… а то ее можно было бы привлечь к уголовной ответственности… вот сюда, пожалуйста, – он двинулся по полутемному коридору, заставленному какими-то коробками и ящиками, – осторожно, не наступите на эту коробку… здесь хранятся особо ценные экземпляры…

– Экземпляры чего? – поинтересовался Леня, переступая через коробку и придерживая под локоть Лолу, которая едва не налетела лбом на притаившийся в темном углу платяной шкаф.

– Экземпляры экспонатов, – непонятно ответил Стриженок и выбрался из коридора в большую комнату, почти лишенную мебели, но зато плотно заставленную такими же, как в коридоре, ящиками и коробками. – Присаживайтесь сюда… – и он придвинул гостям две табуретки, выкрашенные масляной краской цвета «тучи над городом встали». Сам он уселся на фанерный ящик и подогнул одну ногу.

– Дело в том, – гордо сообщил он, – что я музейный работник. Хранитель, так сказать, нашей истории.

– И что же вы – всю нашу историю храните в собственной квартире? – вежливо поинтересовался Маркиз, чтобы поддержать разговор.

– А что же делать, если больше никому она не нужна! – с тяжелым вздохом произнес Стриженок. – Если никого, кроме меня, она больше не интересует! Я больше двадцати лет проработал в музее, а теперь, в это торгашеское время, музей закрыли, и меня выставили на улицу! А все потому, что в это время все продается и покупается! Все из-за таких людей, как моя бывшая жена!

– Ваша бывшая жена – это Ольга Федоровна? – догадался сообразительный Маркиз.

– Разумеется! – с пафосом воскликнул хозяин и поджал под себя вторую ногу. – Мы с ней давно разошлись! Я не хочу иметь ничего общего с этой подлой, меркантильной личностью! У меня есть в жизни другие, высокие интересы! – он гордо окинул взглядом комнату. – Когда-нибудь наступит другое время, когда люди снова начнут интересоваться своей историей, и тогда они вспомнят обо мне! И я скажу тогда – вот оно, все это я сохранил ценой невзгод и лишений!

– Надо же, как интересно! – вздохнула Лола и пошире распахнула собачью шубу: в квартире Стриженка было жарко и душно.

От этого неосторожного движения накладной бюст примерно восьмого размера несколько сместился. Лола поправила его небрежным движением локтя. Стриженок закашлялся и вылупил глаза, потеряв нить разговора.

– Так вы не поддерживаете отношений со своей женой? – проговорил Маркиз, пытаясь подтолкнуть разговор в нужном направлении.

– С бывшей женой! – уточнил Стриженок.

– Как же с бывшей? – не сдавался Маркиз. По имеющимся документам вы с Ольгой Федоровной не разведены, и она прописана… то есть зарегистрирована по этому адресу…

– Это она нарочно! – взвизгнул Стриженок. – Она лелеет коварные планы отсудить у меня половину этой квартиры! Но ей не видать этой жилплощади как своих ушей! Эта квартира необходима мне для хранения исторических ценностей! Я потому и не развожусь с ней, что она хочет при разводе отнять у меня площадь… но ей не видать ее! – повторил он, для верности топнув ногой. При этом ближайшая к нему коробка развалилась, и на пол посыпались толстые глянцевые журналы. Леня скосил глаза и прочитал на обложке название «Лектор – пропагандист».