Текст книги "Капкан для маньяка"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Дверца машины распахнулась, Ольга, все так же глубоко задумавшись и ни на что не обращая внимания, села на переднее сиденье. Что-то в машине было не так.

– Поехали к моему дому, – сказала она наконец, решительно повернувшись к Игорю.

К Игорю?

В машине кое-что было очень не так. На водительском сиденье сидел вовсе не Игорь. Это был совершенно другой мужчина – крупный, тяжеловесный, с большими грубыми руками и мрачным угрожающим лицом.

Ольга схватилась за ручку двери, попытавшись открыть ее и выскочить наружу. Но мужчина за рулем положил ей на руку свою огромную лапищу и пробасил:

– Сиди, цыпа. Сиди и не рыпайся.

На следующий день Надежда чувствовала себя значительно лучше. Голова после удара о печку почти не болела, Надежда даже слегка подивилась такому обстоятельству. Надо было вставать и приниматься за хозяйственные дела. Кроме того, по работе на компьютере она давно уже пропустила все сроки. После того как капитан Свирбенко напортил, пришлось повозиться. Помянув недобрым словом капитана в частности и всю полицию в общем, Надежда окунулась в работу. День был, как обычно, жаркий, никто ее не беспокоил, деревня как вымерла. К вечеру на улице стало прохладно, а на душе у Надежды – неспокойно. Что-то там поделывает Алексей? Зайдет ли нынче вечером рассказать ей о своих поисках или он посчитал все их вчерашние разговоры пустыми бабьими сплетнями и плюнул на это дело?

Надежда долго крепилась, а потом собралась, надела джинсы, кроссовки и неприметную серую курточку. Она решила сама прогуляться к холму, где была раньше церковь, место там безлюдное, никто ее не заметит. На часах было полдесятого. Скоро станет темнеть. Она не спеша дошла по дороге до лужка, где раньше располагалась церковь, незаметно осмотрелась и юркнула в заросли сирени и рябинника. Вот место, где раньше был сад, – в зарослях осталось несколько одичавших вишен и яблонь. В самом центре находилась огороженная полусгнившим заборчиком могила последнего священника. Умер он в 1926 году, а с того времени церковь вообще закрыли.

Все привычное, знакомое. И хотя Надежда не была именно тут несколько лет, ничего не изменилось, заросли только стали гуще. Теперь она уже и сама устыдилась глупых мыслей насчет подземного хода. Но по привычке доводить дело до конца решила пройтись еще по холму, который образовался на месте развалин церкви.

Холм как холм, малина дикая растет. Надежда съела ягодку и огляделась. Лужок был скошен, а на холме росла густая трава. Дальше были лес и обрыв, круто уходящий к реке. Он тоже густо зарос деревьями и кустарником.

«Не свалиться бы в темноте!»

– Что вы тут ходите! – сказал Алексей, неслышно появляясь у нее за спиной.

– Да вот, – растерялась Надежда, – гуляю.

– Ничего вы тут путного не нагуляете, глупости все это.

Алексей бродил по этому месту уже несколько часов, был голодный и от этого злой, как всякий нормальный мужчина.

– Ну, так пойдемте ко мне ужинать! – миролюбиво предложила Надежда.

Он буркнул что-то неразборчиво и скрылся в кустах над обрывом. Надежда постояла немного, подождала и полезла вниз, стараясь по возможности оставаться в приличной позе и не очень кряхтеть. Лужок и холм были прежними, но обрыв как-то изменился, она не могла узнать привычного места. Для такого сильного склероза, пожалуй, рановато, недовольно подумала Надежда. Однако она точно помнит, что вот тут было большое старое дерево – вишня, даже ягоды на нем были. А теперь ни ягод, ни самого дерева. И большая ель лежит с вывороченными корнями. О том, что это была ель, Надежда помнила точно, но дерево лежало давно, и иголки сгнили.

Три года назад, сообразила Надежда, когда в нашей местности был сильный ураган, деревья вырывало с конем. У соседа сухое дерево шлепнулось прямо на сарай, порвало провода, четыре дня деревня сидела без электричества, холодильники у всех потекли и продукты испортились. С тех пор и изменился обрыв у церкви, и, к счастью, склероз ранний тут совершенно ни при чем.

Надежда осторожно попробовала спуститься еще ниже, потом махнула рукой на приличную позу и съехала несколько метров на пятой точке. Алексей куда-то пропал, следовало помнить о том, что надо будет подниматься наверх.

«Все, – решила Надежда, – хватит смешить людей, ползу наверх и ухожу домой, у меня кот некормленый».

Она уперлась в старый сук, торчащий из земли, сделала ногой из корня ступеньку. И уже видны были кусты над обрывом, но ее левая нога не нашла опоры, правая соскользнула, и Надежда покатилась было вниз, с ужасом ожидая, что сейчас свалится на острые сучья и останется умирать здесь, как при китайской пытке с бамбуком, но схватилась машинально за жесткую траву, затормозила падение и, с ходу прорвав верхний слой дерна, плюхнулась в мягкий песок.

Немного придя в себя и ощупав руки-ноги, она убедилась в правоте народной пословицы, что дуракам везет, и огляделась. Она находилась в маленькой песчаной пещерке. Если бы раньше ей удалось спуститься немного ниже, возможно, она бы смогла и так ее заметить. Но Надежду вынудили идти другим путем, она проникла в пещерку сверху с шумом и грохотом. В пещерке было очень уютно. Идеальное место для медвежьей берлоги, подумала Надежда. Если бы она была медведем… но она не медведь, поэтому надо ползти назад. Она высунула голову и позвала вполголоса:

– Алеша!

– Я здесь, – послышалось рядом.

– Как вы меня нашли в такой темноте? – обрадовалась Надежда.

– По слуху, – фыркнул он, – вы шумели, как медведь.

Надежда немедленно обиделась на «медведя». Легко обидеть слабую женщину, а муж далеко, и некому ее защитить!

– Вы собираетесь оттуда вылезать? – осведомился Алексей.

– А вы собираетесь мне помогать?

Надежда оперлась спиной о стенку пещерки, ту, что уходила в берег, и вдруг почувствовала, что стенка уходит из-под ее спины. Надежда с воплем протянула вперед руки, схватилась за Алексея, и они оба свалились в какой-то туннель, причем Алексей упал профессионально, на четвереньки, а Надежда опять-таки села на пятую точку.

– Потрясающе, – сказал Алексей, включая фонарик, – а знаете, кажется, это и вправду подземный ход.

– И ничего странного, – самоуверенно проговорила Надежда, – я же вам говорила, что ход вел к реке, а за столько веков берега понемногу обваливались, вот и получилось, что туннель выходит прямо на обрыв.

– И никто не знал?

– Раньше, может, кто и знал, а когда церковь разрушили, сюда вообще ходить перестали.

– С ума сойти! – Алексей все шарил фонариком по стенам.

Они были выложены плоскими неотесанными камнями. Туннель был шириной примерно метра полтора, а высотой – меньше двух метров, только-только человеку пройти, не нагибаясь.

– Что ж, пошли! – решительно сказала Надежда.

– Куда это вы собрались? – неприятно изумился Алексей.

– По коридору. Фонарик у нас есть. Вы меня защитите от крыс. Вперед!

Алексей отвернулся и пробормотал что-то вроде, что вот, мол, навязалась на его голову, во всяком случае, Надежде так показалось. Она рывком повернула его к себе за плечи.

– Слушайте, молодой человек, кончайте хамить! Если бы не я, вы бы не только хода не нашли, но и вообще на этом месте не оказались. Я вас сюда привела и указала туннель!

– Да вы же провалились случайно!

– Это неважно! – отрезала Надежда. – Ну, так вы идете?

– Иду, – вздохнул Алексей. – И… простите меня.

«То-то», – подумала Надежда.

Туннель шел достаточно прямо, одним коридором, без боковых ходов и развилок.

– Очень может быть, что он идет в Забелино, – почему-то шепотом произнесла Надежда.

Идти приходилось, все время тщательно ощупывая перед собой дорогу, потому что за столько веков туннель не то чтобы завалило, но всякой дряни насыпалось прилично. Надежда на ходу пощупала стены. Они были холодные, скользкие, но не мокрые. Пахло плесенью, но особенно много ее не наблюдалось. А вообще-то Надежде некогда было смотреть по сторонам, потому что Алексей шел довольно быстро. Ход пошел резко вниз, потом уже было все ровно. Они без всяких приключений шли минут двенадцать, только Надежда ушибла коленку и набила здоровенную шишку, когда не разглядела в темноте низкие своды.

– Как думаете, на какой мы глубине? – спросила она, слегка запыхавшись.

Алексей остановился, давая ей отдохнуть.

– Метров десять, не больше. Странно, неужели этому ходу восемьсот лет?

– Сами видите, камни неотесанные. Здесь всегда было сухо, подземные воды очень глубоко – метров сорок надо бурить. Стены все из камня, если бы хоть где-то было дерево, давно бы все сгнило.

Утеряв бдительность, Надежда споткнулась о большой выступающий камень и чуть не расквасила нос.

– Долго нам еще идти? Неужели тоннель длиной больше километра?

– Нет, это дорога петляет, а если напрямик от того места у реки до бывшего овощехранилища, то, думаю, метров шестьсот.

«Если вспомнить задачник по арифметике, – размышляла Надежда на ходу, – то там утверждается, что средняя скорость пешехода от четырех до пяти километров в час. Пять километров пешеход из задачника идет быстрым шагом. А четыре – обычным. Но здесь не ровная дорога, я спотыкаюсь, падаю и, вероятно, сильно задерживаю Алексея. Итого, допустим, что идем мы со скоростью два с половиной километра в час».

Она посмотрела на светящийся циферблат часов.

«Идем мы пятнадцать минут, четверть часа, стало быть, если два с половиной километра разделить на четыре, получается примерно шестьсот метров, чуть больше. Значит, скоро мы дойдем до цели, какой бы она ни была».

Как бы в подтверждение ее мыслей Алексей остановился.

– Тут ступеньки, будьте осторожны.

– По-вашему, мы дошли?

– Посмотрим.

Ступеньки располагались не сплошной лестницей, а достаточно редко, но все равно было заметно, что туннель идет вверх. Вот последние три ступеньки, оказавшиеся рядом, и все, они уперлись в потолок. Над ними были тщательно уложенные камни и никакого лаза или потайной двери.

– Да, понятно теперь, почему за восемьсот лет этот туннель не нашли.

– Дорога в никуда, – задумчиво пробормотала Надежда, – так не бывает.

– Опишите-ка мне здание, – велел Алексей.

– Ну что, когда я его видела три года назад, это был длинный каменный барак, окна только с торца. Очевидно, когда в нем была конюшня, то дверей было несколько, но когда колхоз стал хранить в здании картошку, то все двери и окна на первом этаже заложили простыми кирпичами, а само строение засыпали землей до половины, чтобы картошка не замерзла. Если рассуждать здраво, то выход из подземного хода должен находиться в подвале, но при строительстве конюшни помещику Воронцову подвалы не понадобились, стало быть, он просто распорядился их заложить.

– Вот что я думаю, – перебил Надежду Алексей. – Воздух тут достаточно чистый, должна быть вентиляция. Вы тут постойте, я сейчас.

Надежда постояла, потрогала камни, потом на ощупь в темноте направилась назад, куда пошел Алексей. Луч его фонарика мерцал далеко. Надежда шла-шла и нащупала в стене щель, то есть не то чтобы щель, а узкий проход.

«Если только боком! – мелькнуло в голове. – А вдруг я застряну и никто не найдет? И что этот Алексей все бегает? Верно говорят, дурная голова ногам покоя не дает».

Фонарик показался из-за поворота.

– Идите сюда и посветите! – приказала Надежда.

Пляшущий слабый луч осветил узкую каменную щель. Почувствовав под ногой движение, Надежда отшатнулась: по полу бежала крыса.

– Так я и знала! – простонала она. – В подземелье всегда крысы.

– Еще бы им тут не быть! – спокойно отозвался Алексей. – Мы же в бывшем картофелехранилище. Не вздумайте визжать!

– Если со своей женой вы разговаривали в подобном тоне, не удивительно, что она вас выгнала, – проворчала Надежда.

В темноте было не видно, как он отреагировал. Алексей углубился в щель легко, как просочился. Надежда подумала немного, сняла куртку и полезла вслед за ним. Так они шли тихонько все время вверх, пока не дошли до небольшого окошка в стене, заложенного кирпичом.

– Это уж колхознички тут работали, – сказал Алексей, ощупывая кладку. – Если бы в девятнадцатом веке, то аккуратнее сделали бы.

Действительно, половина кирпичей лежала неровно, и раствор между ними потрескался. Алексей вынул большой десантный нож и стал им осторожно ковырять раствор. Надежда светила ему фонариком. Он сделал все так ловко, что половина кирпичей выпала внутрь, прямо Надежде в руки. За кирпичным окошком было темно, но не так, как у них в туннеле. Алексей осторожно вынул еще два кирпича, сунул туда руку с фонариком.

– Ящики какие-то, – прошептал он, – нужно туда лезть.

Остальные кирпичи вынуть было нетрудно, и вот уже Алексей осторожно перекинул ногу через стенку.

– Ждите меня здесь, с места не сходите. – И он исчез.

Прежде чем он вернулся, прошла вечность и еще минут двадцать. Хорошо, что стрелки часов светились в темноте, иначе Надежда поддалась бы панике. Крысы ее больше не беспокоили, но одна мысль, что рядом находятся эти мерзкие создания, приводила ее в ужас. Сказать по правде, отметила про себя Надежда, людей из лагеря она боится гораздо меньше крыс. Когда вернулся Алексей, она клацала зубами.

– Похоже, это именно то, что надо, – довольно прошептал он. – То, где мы находимся, – подвал, в ящиках – продукты и обмундирование. Есть выход наверх, собственно в здание. Очевидно, склад оружия и боеприпасов там.

– Слушайте, я не могу больше стоять тут одна, – взмолилась Надежда, – можно я пойду с вами?

– Похоже, в этом помещении, кроме нас с вами, никого нет. Сколько времени, первый час? Ну, так они заперли все и охраняют снаружи.

Надежда влезла за ним в подвал и осторожно пошла мимо штабелей ящиков к лестнице, ведущей на первый этаж. В помещении, холодном и мрачном, горели тусклые лампочки – остаток от овощехранилища, как поняла Надежда. Половина огромного амбара была занята под склад. Надежда молча шла мимо, Алексей же удовлетворенно хмыкнул. В конце находились несколько комнат, отгороженных от основного помещения. Очевидно, раньше, при советской власти, там помещался кабинет заведующего данным овощехранилищем. Небось стоял там обшарпанный письменный стол, в котором хранились всякие накладные и другие важные бумаги. Теперь оттуда слышались голоса.

– Стойте на месте! – шепнул Алексей, толкнув ее за ящики, и улетучился.

«Если они выйдут, то могут меня заметить. Я не на виду, но вдруг кто-то из них отойдет в сторону?»

Сама удивляясь собственной храбрости, Надежда сделала несколько шагов в сторону голосов. В отгороженный закуток вели две двери. «Бригадир Хряпина Т. С.» было написано на одной, но ясно, что никакого бригадира Хряпиной уже много лет не было в этой комнате. Надежда открыла другую дверь с надписью «Весовая». Там были свалены пустые картонные коробки и стояли два сломанных стула. Перегородка между комнатами была тонкая, дощатая, причем доски были прибиты неплотно, со щелями, и обклеены обоями, которые от старости висели клочьями. Надежда осторожно отогнула край обоев и увидела интереснейшую картину. В небольшой комнате ярко светила лампа. У стены стояла молодая женщина, блондинка, достаточно симпатичная, но в данный момент страшно испуганная. В дрожащей руке она держала микрофон и внимательно смотрела вперед, как бы на Надежду. Платье на ней было очень красивое и, как определила Надежда с первого взгляда, дорогое. Дорогими были и туфли, и косметика. Женщина говорила негромко, сдавленным голосом, очевидно от страха. Она умоляла какого-то Никиту сделать все, что потребуют ОНИ.

«Потрясающе! – сообразила Надежда. – Ее похитили и теперь снимают на видео, чтобы отправить кассету мужу, этому Никите, с требованием выкупа. Знает ли про это Алексей?

Там, в соседней комнате, задвигались, яркий свет погас. В поле Надеждиного зрения попал рослый парень в защитном комбинезоне и в маске. Он подошел к женщине и грубо вырвал у нее из рук микрофон.

– Спокойнее! – тут же раздался голос, который мог принадлежать только главному.

Мужчины вышли, голоса их доносились уже из коридора.

– Заприте ее, мебель только вынесите. И без грубостей.

Надежда узнала голос. Он принадлежал тому самому одетому в штатское, который злодейски распорядился расправиться с убежавшим парнем на берегу реки.

«Где-то здесь должен быть и его убийца».

Из комнаты двое парней вынесли тумбочку и два стула, ровесников Крымской кампании. Когда один из них взял два обычных ящика из-под картошки, женщина встрепенулась.

– Оставьте ящики! Мне же не на чем будет сидеть! Тут пол каменный, хоть коробок картонных принесите…

Бойцы продолжали свое дело, как будто не слыша, только один, тот же самый, рослый, нарочно задел женщину и отшвырнул ее в угол. Когда они вышли в коридор, один, возясь с замком, сказал другому неуверенно:

– Однако шеф сказал – без грубостей. Может, и правда ей коробок принести?

Надежда мгновенно застыла от ужаса, потому что коробки находились в весовой, где и она сама. Сердце ушло вниз, в пол, как электрический ток при коротком замыкании.

– Да пошла она! – Другой парень грязно выругался. – И шеф твой долбаный тоже. Какой он нам шеф? Мы ему не подчиняемся. Вот приедет Арнольдыч…

– Да ладно, ладно… – Напоследок пнув дверь весовой, бойцы ушли.

У Надежды потемнело в глазах, потому что распахнувшаяся дверь стукнула ее ручкой в живот. Она стояла за дверью, ничего более умного не смогла придумать. Шаги бойцов стихли вдали. Сердце вопреки законам электричества водворилось на место. По спине струйкой стекал пот.

«Что я вообще тут делаю? Вечно я куда-нибудь влипаю. Женщина на пятом десятке играет в боевиков. Они же самые настоящие террористы, как в кино!»

На пороге весовой возник Алексей. Надежда знаком указала ему на дырку в обоях. Он взглянул, пожал плечами и отошел к Надежде. Осторожно делая шаги, она выбралась в коридор, потом дошла до склада и обессиленно рухнула на ящики. Алексей неслышно ходил по складу, проверяя ящики, один-другой вскрыл и удовлетворенно присвистнул.

– Что вы собираетесь теперь делать? – слабым голосом спросила Надежда.

– Поднять все это на воздух. Место здесь уединенное, местные жители не пострадают.

– Кругом тоже никого, амбар стоит в стороне от бывшего помещичьего дома, – продолжила Надежда. – А что вы собираетесь делать с ней?

– С кем?

– Не валяйте дурака! С женщиной, что сидит там, в комнате бригадира Хряпиной. И зачем вы собираетесь устраивать фейерверк? Кто, выражаясь словами моей приятельницы, вас на это уполномочил?

– Вы что, другого не придумали, как допрос устраивать? – огрызнулся Алексей. – Мне нужно уничтожить этот лагерь. Чтобы он перестал существовать. Не будет больше такого центра международного терроризма.

– С чего вы взяли, что именно тут центр международного терроризма? У нас в деревне?

– Ну да, у вас в огороде, – злился Алексей. – Это мое задание: уничтожить базу, нейтрализовать бойцов, а самое главное – обезвредить руководство.

– И понять, кто за этим стоит.

– Это как раз не моя задача. Это должен был мне сообщить курьер.

– Которого они…

– Именно. А вы упустили дискету!

– Сначала я ее нашла, – возразила Надежда.

И внезапно ей пришла в голову одна мысль, но пока она решила ею не делиться.

– Так какое же место в ваших планах занимает та женщина? Неужели вы способны оставить умирать совершенно невинного человека?

– Да отстаньте вы… – Он уже прямо кипел от злости. – Естественно, придется ее выпустить.

– Не только выпустить, но и забрать отсюда. Если вы оставите ее бродить по двору, ей это ничего не даст.

– Послушайте, мы с вами понятия не имеем, кто такая эта женщина. Мы не можем тащить ее с собой. Потому что нам негде ее прятать. Отправить ее домой одну я не могу – в таком платье ее сразу же заметят. Машины здесь у меня нет, а скрывать ее у себя я не имею ни малейшего желания: этот дом мое единственное убежище. У вас же соседки шляются толпами, не участок, а проходной двор, сами жаловались. А мне после того, как я тут кое-что сделаю, некогда будет охранять вас обеих, надо будет побродить тут поблизости, понаблюдать.

– Мы найдем телефон и позвоним, чтобы за ней приехали, – в волнении Надежда повысила голос, и тут Алексей мгновенно оказался рядом и закрыл ей рот.

– Вы что, забыли, где мы находимся? – грозно прошептал он. – Ох, хлебну я с вами неприятностей… Ладно, мне еще надо многое тут подготовить, а уж потом захватим эту бабу.

– Бабу, – усмехнулась Надежда, – вы хоть ее видели?

– Неважно. – Он ушел.

Надежда опять тихонько пробралась в весовую и заглянула в дырку. Женщина сидела на полу в расслабленной позе. Глаза ее были закрыты, но она не спала. Надежду поразила какая-то свободная грация женщины, ведь она сидела на жестком полу, но совершенно не казалась скованной. Хотя, когда Надежда наблюдала за съемкой, женщина была очень напряженной, от страха, наверное.

Поздно вечером в гостиничном номере, который временно занимал Никита Шувалов, раздался телефонный звонок. В трубке звучал неживой механический голос, явно измененный прибором.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич. Ваша жена Ольга находится у нас. Ей не причинили пока никакого вреда и не причинят, если вы будете вести себя разумно и примете наше деловое предложение. Если вы хотите убедиться в серьезности наших слов и намерений, поезжайте в свою петербургскую квартиру. Там мы с вами повторно свяжемся. Не пытайтесь поднимать шум: скандал вам самому в преддверии нового назначения совершенно не нужен.

После этих слов в трубке раздались короткие гудки. Никита сидел, уставившись в стенку. Что это? Чья-то дурацкая шутка? Но он никому не давал номера телефона гостиницы. Никому, кроме чиновника из аппарата правительства.

И потом их слова о новом назначении… Назначение еще не состоялось, и о нем известно очень узкому кругу лиц… Что же или кто стоит за этим звонком? Может быть, это очередная Ольгина авантюра? Не похоже, этой стерве никогда не додуматься до такого. В одном они правы: ему совершенно не нужен скандал, его надо замять любыми средствами…

Никита набрал номер своего питерского телефона. Дома никто не отвечал. Ну, допустим, Ольга может не подходить, но Аскольд! Нет, поздний звонок не был шуткой. Видимо, действительно придется сейчас лететь в Петербург.

Шувалов позвонил своему хорошему знакомому банкиру Журавлеву, у которого попросил срочно его частный самолет. Журавлев, и без того заинтересованный в крупном перспективном чиновнике, в атмосфере слухов о новом взлете Шувалова готов был для него на все, а уж дать ему самолет с пилотом – чего ж проще!

Через полтора часа Никита вошел в свою квартиру на Малой Конюшенной.

Открыв дверь своим ключом и шагнув внутрь, он застыл как вкопанный. Свет он не успел включить и в темноте просторного холла увидел лунные блики в чьих-то уставившихся прямо на него глазах. Ледяной озноб пробежал по позвоночнику. Никита стоял, боясь шелохнуться и почти не дыша, но ничего не происходило. Человек в комнате тоже был неподвижен и не издавал ни звука. Взяв себя в руки, Никита щелкнул выключателем.

Холл залил яркий свет, и в этом свете Никита увидел Аскольда Авдеева. Он сидел в кресле напротив дверей, уставившись на своего босса широко открытыми глазами. Абсолютно мертвыми глазами.

Некоторое время Никита простоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от открытых глаз мертвого Аскольда. Наконец он преодолел шок и сбросил оцепенение, как будто разрушил сковывающие его злые чары. И тогда он увидел на коленях у Аскольда лоскуток бледно-зеленого шелка и видеокассету. Лоскуток он узнал без труда. Не сам лоскуток, а изысканный бледно-зеленый цвет. Платье точно из такого шелка он купил недавно Ольге за бешеные деньги. Платье от «Версаче».

Кассета была самая обычная – BASF. На ней красным фломастером было написано: «Посмотри меня!»

Никита с трудом заставил себя взять кассету с коленей мертвого телохранителя. Руки дрожали мелкой отвратительной дрожью, и ему с большим трудом удалось вставить кассету в видеомагнитофон.

На экране он увидел Ольгу – взволнованную, испуганную… Она нервно оглядывалась на человека, стоящего у нее за спиной, – его лица, разумеется, не было видно. Губы ее дрожали, по щекам ползли слезы. Видимо, повинуясь приказу, она вытерла глаза, выдавила из себя подобие улыбки, взяла в руку микрофон и, уставившись куда-то вперед и вверх, непослушными губами произнесла:

– Никита, мне пока не причинили никакого вреда, я нахожусь в безопасном, но недоступном месте. Люди, которые контролируют ситуацию, свяжутся с тобой. Выполни все их требования и не пытайся связываться с правоохранительными органами, если ты хочешь, чтобы я осталась жива и вокруг этой истории не был раздут грандиозный скандал.

После этих слов она покосилась на кого-то, невидимого в кадре, и отдала микрофон.

Запись закончилась. Что-то в этой записи показалось Никите странным, но он не понял что. Очевидно, Ольга читала текст, который держали перед ней за камерой… Никита почти сформулировал, что именно удивило его в видеозаписи, но в это время зазвонил телефон.

Тот же неестественный механический голос, который он слышал в Москве два часа назад, произнес:

– Судя по тому, что вы меня слушаете, вы верно отреагировали на первый звонок и получили наше послание. Вы успели его просмотреть?

– Да, – хрипло ответил Никита.

– Очень хорошо. Извините за… несколько экстравагантный вид почтальона, – механический голос слегка хихикнул, и это было омерзительно. – Не у всех одинаковое чувство юмора. Кроме того, мы должны были продемонстрировать вам серьезность наших намерений. Итак, к делу. В ближайшие дни вы будете назначены вице-премьером…

– Это еще неточно, – вставил Никита.

– Я вас ни о чем не спрашиваю. Я только констатирую факты. На новом посту у вас будут определенные возможности. Вы этими возможностями воспользуетесь, чтобы, во-первых, добиться поручения заказа на «Сигму-С» концерну «Интеграл» и, во-вторых, содействовать назначению Виктора Николаевича Андрейченко в совет директоров РАО «Росоружие». Все это вы сделаете, поскольку очень не заинтересованы в громком скандале. Я уж не говорю о жизни и безопасности вашей жены.

На этом разговор прекратился, и в трубке послышались гудки отбоя.

Никита сидел как громом пораженный. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Выставляемые похитителями требования были чудовищны: они хотели его руками произвести реальный передел сфер влияния в оборонной промышленности страны и в сфере торговли вооружением.

Вопрос о размещении заказа на противоракетный комплекс «Сигма-С» решался в правительстве довольно давно и был принципиально решен: заказ должны были поручить холдингу «Интертехно». Общая стоимость заказа составляла ориентировочно десять миллиардов рублей. Получение такого заказа, конечно, не обошлось без подковерной борьбы, интриг и огромных взяток. Теперь они хотят, чтобы заказ ушел к концерну «Интеграл». Самое интересно, что принципиально такой поворот событий возможен – «Интеграл» был вторым в списке кандидатов на заказ. И в том случае, если новое назначение Никиты Шувалова состоится, именно он сможет положить необходимую гирьку на чашу весов… Теперь второе требование похитителей: содействовать назначению Виктора Андрейченко в совет директоров «Росоружия». Сейчас как раз рассматривается новый состав совета, и Никита мог бы повлиять на ситуацию. Виктор Андрейченко – один из тех, кого называют «штатским генералом»: крупный работник ВПК, в прошлом – директор оборонного НИИ, в настоящее время – заместитель министра приборостроения. Его кандидатура будет выглядеть достаточно естественно… С другой стороны, Андрейченко известен своими крайними взглядами. Некоторые средства массовой информации называют его «коричневым», и они недалеки от истины. Никита вспомнил, что директор «Интеграла» Скобелев всегда был связан с национально-радикальными кругами…

Сам Никита всегда заявлял, что по убеждениям он центрист. Правильнее было бы сказать, что политических убеждений у него не было. Он ловко маневрировал в бурном море российской политики, стараясь в каждый момент знать, откуда дует ветер сегодня, и предугадать, откуда он подует завтра. Именно благодаря этому умению, которое сам он называл политическим чутьем, Никита Шувалов сумел к сорока двум годам стать вице-губернатором огромного города, а теперь – без пяти минут вице-премьером России. Однако, несмотря на свою беспринципность, национал-радикалов Никита не любил. Он их боялся.

Но сейчас они, похоже, загнали его в угол. Если он хотел получить новое назначение, он должен был любыми средствами избежать скандала, связанного с похищением жены. Конечно, гораздо проще было бы, если бы похитители потребовали денег, пусть даже очень больших. Он собрал бы их непременно. Даже если бы не смог собрать сам – кто откажет в скромной финансовой помощи завтрашнему вице-премьеру? Так что Никиту не испугала бы даже сумма в несколько сотен тысяч долларов. Но то, чего потребовали похитители, было гораздо труднее и гораздо опаснее. Потому что Никите придется пойти на шаги, которые не одобрит Аркадий Ильич.

Произнеся мысленно это имя, Никита чуть заметно вздрогнул. Этот человек до сих пор внушал ему страх – несмотря на то, что они были, можно сказать, друзьями, несмотря на то, что Михайлов щедро финансировал Никитину политическую карьеру… В свое оправдание Никита мог только сказать, что Аркадия Михайлова боялись все.

Никита был погружен в свои безрадостные мысли и не мог выработать приемлемую линию поведения. В это время телефон снова зазвонил.

Ольга Шувалова в ужасе смотрела на громилу, оказавшегося в машине Игоря.

– Кто… кто вы? – спросила она наконец дрожащим от страха голосом. – Где Игорь? Что вы с ним сделали?

– Не волнуйся, цыпа, ничего мы хахальку твоему не сделали. Это он тебя нам сдал.

– Как – он сдал? – От полной неожиданности происходящего Ольга пока еще испытывала только изумление.

– А вот так. Игорек твой деньги нам должен, а денег у него нет. Вот теперь мы тебя отвезем в тихое место, на дачу к человечку одному, и ты у нас там будешь сидеть, пока твой муженек – а он ведь у тебя бога-атенький! – пока он с нами не расплатится.

Ольга немного пришла в себя. Раз дело касается денег, то все просто. Отбросив в дальний угол сознания мысли о подлеце Игоре, она деловито поинтересовалась:

– Много этот козел вам должен?

– Много, – громила посерьезнел, – Игорек твой должен нам три тысячи зеленых, а с твоего муженька мы возьмем шесть, с процентами. Три тонны нам за хлопоты, за беспокойство.

– Не волнуйтесь, Никита заплатит. – Ольга даже обиделась, что за нее назначили такой маленький выкуп. – А зачем вам меня на дачу тащить? Едем сейчас ко мне домой, я деньги дам.

– Э, нет, цыпочка, – захохотал мужик, – кинуть хочешь? Я, как дурак, к тебе в квартиру попрусь, а там сигнализация, телохранители… Нет уж, будем играть по нашим правилам.