Текст книги "Завтрак с полонием"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Павел пропустил его вперед, поднял Библию и с силой опустил на голову крадущегося человека. Тот едва слышно охнул, выронил пистолет и осел на пол.

– Прости меня, Господи, за такое нецелевое использование Священного Писания! – пробормотал Павел, закрыв дверь номера.

Он наклонился над поверженным противником, убедился, что тот лежит без сознания, связал одним полотенцем руки, второе обмотал вокруг лица, затолкав угол в рот, как кляп, и приступил к обследованию его карманов.

К его разочарованию, ничего интересного в карманах противника не оказалось. Точнее, в них вообще ничего не оказалось. Только дважды обшарив все карманы, Павел нащупал в одном из них смятую, сложенную в несколько раз бумажку, которая оказалась подписанным счетом из бара пансиона под названием «Серебряный фазан». В счете был указан номер комнаты – седьмой, и имя постояльца – Л. Голофф.

«Соотечественник!» – отметил Павел и спрятал счет в карман.

Затем он занялся тем, ради чего приехал в отель.

Побрившись, переодевшись и приведя в себя в порядок, он достал подклеенный скотчем к задней стенке холодильника пакет. В этом пакете был второй комплект документов, оставленный ему в банке, – на имя гражданина Чехии Мирослава Кокушки.

Дуглас Камински свое уже отработал, засветился и должен был бесследно исчезнуть. Павел даже хотел сжечь паспорт на это имя прямо здесь, в номере, но в это время господин Голофф (если, конечно, именно так звали незваного гостя) застонал и пошевелился, и Павел решил, что задерживаться тут не стоит, от паспорта можно будет избавиться по дороге.

Он втащил постепенно приходящего в себя человека на кровать, накрыл одеялом и покинул свой номер, повесив на дверь табличку «Просьба не беспокоить».

Поймав неподалеку от отеля такси, Павел назвал адрес пансиона «Серебряный фазан».

Этот пансион был расположен в сомнительном районе неподалеку от площади «Слон и замок», и издалека было видно, что это дешевое заведение самого низкого пошиба. За стойкой портье сидел мрачный старик с редкими сальными волосами и красными жилками на отвислых щеках. Отложив потрепанный журнальчик с фотографиями девиц, он выжидающе уставился на Павла.

– Мне нужен номер. – Павел достал из внутреннего кармана бумажник.

– Если с документами – двадцать фунтов в сутки, если без документов – сорок, и деньги вперед...

– Плачу пятьдесят, и вы вообще никогда меня не видели! – Павел положил на стойку купюру.

– А я вообще слепой! А также, если надо, глухой и немой! – И старик, криво усмехнувшись, бросил на стол ключ от номера.

Павел поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и пошел по тускло освещенному коридору.

Одна из дверей распахнулась, на пороге появилась несколько потертая девица в розовом свитере, облегающем пышные формы, и чересчур короткой юбке.

– Пока, красавчик! – бросила она в комнату и тут же повернулась к Павлу. – Привет, красавчик! – промурлыкала она, кокетливо поправив обесцвеченные волосы и выставив вперед выдающийся бюст. – Ты, я вижу, совсем один?

– А ты, я вижу, даром времени не теряешь! – ответил Павел, обходя девицу.

– Одиночество – это отвратительная вещь! – проговорила она вслед Павлу. – Я могу составить тебе компанию... это обойдется тебе совсем недорого...

– Как-нибудь в другой раз! – Павел повернул за угол.

Он прошел мимо девятого номера, который отвел ему портье, и остановился перед дверью седьмого, принадлежащего Л. Голоффу, который в данный момент приходил в себя в номере Павла.

Оглядевшись по сторонам, Павел использовал простейший прием, которым не раз открывал гостиничные двери: отжал язычок замка пластиковой кредитной карточкой.

Дверь открылась, и Павел проскользнул в номер.

Эта комната представляла собой резкий контраст с гостиничным номером, который он только что покинул, оставив там своего соотечественника в бессознательном состоянии.

Мебель здесь была потертая и разномастная, на низком полированном столе виднелись пятна, прожженные сигаретами, клетчатое покрывало, закрывавшее диван, было не первой свежести. Впрочем, Павел давно уже понял, что в этом заведении в основном снимают номера с почасовой оплатой проститутки из окрестных баров.

Павел внимательно осмотрел номер.

В прикроватной тумбочке он нашел только непременную Библию – тоже куда более скромную, чем в его отеле, маленького формата, отпечатанную на скверной тонкой бумаге. Подумав, что такой Библией он не смог бы оглушить Голоффа, Павел задвинул ящик и продолжил осмотр комнаты.

Видимо, все оперативники мыслят почти одинаково. Во всяком случае, Павел нашел тайник примерно в том же месте, где сам прятал документы. Пластиковый пакет был подклеен скотчем, правда, не к задней стенке холодильника, а к нижней стороне столешницы.

Павел хотел уже ознакомиться с содержимым пакета, но вдруг в коридоре раздались торопливые шаги.

Эти шаги остановились перед дверью седьмого номера.

Павел судорожно заметался по комнате и, не найдя ничего лучшего, юркнул в стенной шкаф.

На этот раз старая, дешевая мебель сыграла ему на руку. Прямо перед его глазами оказалась щель, через которую Павел мог видеть все происходящее в комнате.

Дверь открылась, и в комнату вошли двое.

Один из них, несомненно, был тот самый человек, которого Павел совсем недавно оглушил Библией. Второй был постарше, повыше ростом, кроме того, у него была особая примета – пышные рыжие усы.

– Что делать? – проговорил знакомец Павла, захлопнув за собой дверь.

– Ушами не хлопать! – раздраженно отозвался усатый, наливая виски в тяжелый стакан. – Как тебя угораздило так подставиться? А Лешка вообще куда-то пропал...

– Нужно встретиться с Владом! – проговорил первый, потирая затылок, и потянулся к телефону.

– Влад не велел отсюда звонить! – предостерег его усатый. – Телефон наверняка прослушивается!

– А мобильник у меня сел! – огрызнулся первый и набрал номер.

Дождавшись соединения, он понизил голос и проговорил:

– Влад, это я... нужно срочно встретиться... да знаю я, знаю, но тут особый случай... да... хорошо... понял!

Он повесил трубку и повернулся к своему усатому напарнику.

– Влад сказал, что нужно отсюда срочно уходить. Прямо сейчас.

– А куда?

– Мы встретимся в том же месте, где прошлый раз, и он даст нам координаты новой базы.

– Хорошо. Собирай вещи, бумаги и пошли...

Павел понял, что, собирая свои вещи, они обязательно полезут в шкаф. Что делать? Куда спрятаться?

Тем временем человек из гостиницы сунул руку под стол и переменился в лице.

– Мать твою...

– Что случилось?

– Здесь кто-то был... бумаги пропали...

– Я говорил тебе – нельзя их здесь оставлять! Впрочем, если бы ты взял их с собой, они бы тоже пропали... в общем, тем более нужно скорее уходить!

Усатый тип шагнул к шкафу.

Павел вжался в заднюю стенку, достал пистолет, понимая, что столкновения избежать не удастся...

Неожиданно задняя стенка шкафа, на которую он навалился спиной, поддалась и немного отодвинулась в сторону. Павел торопливо налег на нее и сдвинул еще немного, чтобы можно было пролезть в образовавшийся проем. Проскользнув в открывшееся отверстие, он задвинул стенку за собой и перевел дыхание, пытаясь понять, куда попал.

Он находился в другом таком же шкафу. Перед ним на пластмассовых плечиках висела женская куртка с меховым воротником, дверца шкафа была приоткрыта. Павел осторожно отодвинул куртку и выглянул.

Он увидел точно такой же номер, как тот, из которого только что выбрался, с такой же дешевой потертой мебелью. Видимо, потайной проход из номера в номер был устроен на случай полицейской облавы или какой-нибудь другой неприятности.

Единственным отличием этого номера от комнаты номер семь была широкая двуспальная кровать, на которой кипела работа. Толстый красномордый англичанин, мелкий лавочник или клерк, лежал на кровати кверху объемистым животом, а верхом на нем гарцевала та самая пышнотелая девица с обесцвеченными волосами, которую Павел совсем недавно встретил в коридоре.

«Девушка явно не может пожаловаться на одиночество! – подумал Павел. – Не успела расстаться с одним клиентом, как уже подцепила следующего!»

Девица, хотя и изображала бурную страсть, услышала шорох в шкафу и повернулась. Увидев Павла, она в первый момент удивилась, но затем быстро сориентировалась и, не прекращая своего занятия, выразила лицом целую гамму эмоций – от возмущения его поведением до недвусмысленного предложения занять следующее место в ее списке.

Павел в ответ тоже показал жестами и лицом, что не имеет ничего против самой этой девушки, но в данный момент не располагает временем. Он тихонько выбрался из шкафа и крадучись, стараясь не попасться на глаза клиенту, пробрался к дверям комнаты. Впрочем, красномордый Ромео был так увлечен, что не заметил бы, если бы через комнату прошла в полном составе рота шотландских гвардейцев.

Павел выглянул в коридор как раз вовремя, чтобы заметить спины удаляющихся соотечественников, которые спешно покидали пансион.

Выждав несколько секунд, Павел вернулся к двери седьмого номера и снова открыл ее проверенным способом – при помощи пластиковой кредитной карты.

На этот раз в номере царил ужасающий беспорядок – как будто здесь только что прошел ураган или цунами. Видно было, что постояльцы собирались в спешке.

Впрочем, Павел и не рассчитывал здесь еще что-то найти. Его интересовало другое.

Он подошел к телефонному аппарату и нажал кнопку повтора.

На табло высветился последний набранный номер – тот самый, по которому несколько минут назад один из его соотечественников звонил какому-то Владу, судя по всему – старшему их группы.

Павел записал высветившийся номер на клочке бумаги и торопливо покинул номер.

Когда он проходил мимо портье, старик даже не поднял глаз от своего потрепанного журнальчика – он отрабатывал полученные деньги, старательно изображая слепоглухонемого.

Стараясь не убыстрять шага, Павел прошел пешком два квартала и остановился возле телефонной будки. Набрав номер для связи, он долго ждал, пока на том конце снимут трубку. Затем осведомился, может ли он заказать столик на одну персону. В ответ не раздалось ни звука, никто не кашлянул, и даже дыхания не было слышно. Павел подождал немного, вежливо поблагодарил и повесил трубку. Потом прошел еще несколько кварталов, что было небезопасно в этом подозрительном районе, после чего решился махнуть проезжающему такси.

Ровно через час на стоянке на Уорвик-стрит он подсел в темно-синий «ровер», где ждала его Элис. Теперь на ней была неприметная куртка, рыжие волосы она убрала под черный берет, только несколько завитков упрямо выбивались на шею. Глаза у нее при свете оказались вовсе не темные, а голубые, как у сиамской кошки.

Она встретила его без улыбки, только слегка кивнула в ответ на приветствие, тут же достала небольшой ноутбук, пощелкала кнопками.

На экране появилось лицо темноволосого, темноглазого мужчины. Кожа на лице была скорее смуглого тона, так что при сильном загаре вполне можно было принять его за араба.

– Абдул Касим? – Павел вопросительно посмотрел на Элис. – Это тот самый, которого я видел ночью.

– Да, – ответила она, – он же Владислав Сорокин, он же Гюнтер Трамп, сорок три года, родился в Липецке. Служил в воздушно-десантных частях, после демобилизации и учебы попал в Службу внешней разведки. Какое-то время работал под прикрытием в Германии, потом изучил арабский (у него большие способности к языкам – знает арабский, турецкий, немецкий и английский), был переброшен на Восток, работал под именем Абдул Касима в Афганистане, Ираке и Катаре. Специализировался на местных террористических организациях. Члены одной из них – «Черного Джихада» – очень на него злы. Главарь поклялся его убить. Какая-то там была темная история – кажется, Абдул Касим убил его родного брата. «Черный Джихад» – организация с очень жесткой террористической программой, база у них в Ливии, штаб-квартиры есть в нескольких европейских городах...

– В Лондоне? – Павел поднял брови.

– Разумеется, – Элис кивнула, – на Меншен-роуд, восемнадцать. Это в южной части города.

Она пробежалась пальцами по клавиатуре, и на экране появилась другая фотография. Очень смуглый мужчина с насупленными черными бровями грозно смотрел прямо перед собой. Щеки синели от пробивавшейся щетины.

– Азиз Ар-Рахман, лидер группировки «Черный Джихад», – пояснила Элис.

– Вот почему Сорокин так забеспокоился, когда его опознал под именем Абдул Касима один из людей принца Абд-Амина... – протянул Павел. – Действительно, если пройдет слух о том, что он живет в Лондоне, это тотчас же дойдет до «Черного Джихада», и тогда за его жизнь никто не даст и пенни...

– Его пришлось убрать с Востока, потому что там он слишком примелькался. И тут такая встреча. Да, вот еще что! – вспомнила Элис. – В газетах было сообщение – из реки выловили два трупа, в которых опознали людей принца Абд-Амина.

– Только два? – удивился Павел.

– Третий оказался жив. Очевидно, холодная вода способствовала затягиванию раны, он потерял много крови, но все же не умер. Полиция утверждает, что он в коме, но возможно, так говорится в интересах следствия. К нему приставили охрану, пытаются пробиться к принцу, чтобы допросить, но это трудновато.

– Ох ты, Господи, теперь еще и шейх меня будет преследовать за смерть его людей! – вздохнул Павел. – Ну ладно, спасибо за информацию. Вот телефон, – он набрал на клавиатуре номер, – можете узнать мне адрес, по которому находится аппарат?

– Нет проблем! – Она придвинула ноутбук к себе, нажала несколько кнопок. – Вот, пожалуйста, многоквартирный дом на Мидлсекс-стрит, номер десять. Хозяин квартиры – Милорад Дружич, по национальности серб. Очевидно, Сорокин живет в Лондоне под этим именем. У вас все?

– Не хочу показаться слишком настойчивым, но мне нужна машина.

– Берите эту, – тотчас согласилась Элис, мигом вытряхнула из бардачка какие-то мелочи, сунула компьютер в объемистую матерчатую сумку и выскочила из машины. – Связь та же! – бросила она, не прощаясь, и побежала по улице.

Павел долго смотрел ей вслед. Ему хотелось, чтобы она оглянулась. Но этого не случилось.

Павел выехал на Мидлсекс-стрит, но, не доехав до нужного дома, увидел толпу зевак, запрудившую тротуар. Здесь же стояли две пожарные машины и несколько полицейских. Павел припарковал машину, вышел и смешался с толпой.

– Что случилось? – спросил он у женщины средних лет в круглых очках, с клетчатой хозяйственной сумкой в руке.

– Опять эти террористы, – проговорила она, неохотно повернувшись к Павлу. – Приличным британцам вроде нас с вами просто нет житья! Опять они устроили взрыв!

– Я вам скажу, в чем все зло, – подал голос старичок с фокстерьером на поводке. – Все зло от арабов! Не надо пускать их в Британию – и все будет в порядке!

Фокстерьер громко тявкнул, выражая поддержку мнению хозяина.

– Вот и ошибаетесь! – оборвала его дама в очках. – Здесь не было никаких арабов, в этой квартире жил какой-то серб!

Павел проследил за взглядами зевак.

Одно из окон на втором этаже того самого дома номер десять, в котором обитал Владислав Сорокин, он же Абдул Касим, он же Милорад Дружич, было выбито взрывом, из этого окна еще курился дым.

– В какой квартире был взрыв? – на всякий случай поинтересовался Павел.

– Вон там, на втором этаже... а почему вас это интересует? – Женщина подозрительно уставилась на него.

– В этом доме живет мой приятель, – срочно выдумал Павел. – Я беспокоился, не пострадал ли он...

– К счастью, жертв нет, – сообщила ему дама с гордостью человека, владеющего ценной информацией. – В той квартире, где произошел взрыв, никого не было... это достоверные сведения, я хорошо знаю сержанта полиции... а в какой квартире живет ваш друг?

– На первом этаже, слева...

– Это пожилой пакистанский джентльмен? – Глаза женщины за стеклами очков заблестели еще более подозрительно.

– М-да... – протянул Павел неопределенно.

– Леди и джентльмены! – проговорил в это время один из полицейских, обращаясь к толпе. – Очистите место происшествия! Здесь нельзя находиться!

– Генри Фишборн! – воскликнула дама в круглых очках, забыв про Павла. – Я знала еще твою покойную матушку, а ты прогоняешь меня с той улицы, на которой я выросла! У нас свободная страна! Я могу находиться там, где желаю!

– Согласен с вами, мэм, но здесь может быть опасно! Возможно, там заложена еще одна бомба... кто их знает, этих террористов!

Павел воспользовался удобным моментом, выбрался из толпы и вернулся в машину.

«Стало быть, тот тип, которого выловили из реки, вовсе не в коме, он заговорил», – подумал Павел.

Судя по всему, «Черный Джихад» уже выследил Абдул Касима и нанес первый удар, но тот тоже не зевал. Узнав из газет, что один из арабов, расстрелянных на причале, выжил, он срочно сменил свое жилище. На этот раз оборвалась последняя ведущая к нему ниточка.

Впрочем, оставалась еще база «Черного Джихада»...

Павел выжал сцепление и поехал в Южный Лондон.

Меншен-роуд оказалась узкой кривой улочкой, пристроившейся неподалеку от железнодорожных путей. На ней размещались в основном подозрительные лавчонки, автомастерские и предназначенные на снос лачуги. Номеров на них не было, и Павел вынужден был спросить у смуглого мальчишки лет шести, где здесь восемнадцатый дом.

Тот сначала ковырял пальцем в носу и делал вид, что не понимает по-английски, но монета в один фунт развязала ему язык, и мальчуган сообщил, что восемнадцатый дом расположен за железнодорожным переездом. После чего высунул язык, отбежал на безопасное расстояние и выкрикнул по-арабски явно что-то обидное.

Павел переехал через железную дорогу и вскоре увидел впереди, на правой стороне Меншен-роуд, приземистую одноэтажную постройку, выкрашенную в темно-коричневый цвет. Над входом в это строение висела самодельная вывеска с полуграмотным текстом: «Шинамонтаж. Мелкий ремонт машинам».

Поставив машину в нескольких кварталах от коричневого дома, Павел пробрался по крутой железнодорожной насыпи поближе к объекту наблюдения и устроился в кустах с биноклем, который нашел в бардачке машины.

Восемнадцатый дом по Меншен-роуд находился значительно ниже его и был виден как на ладони. Во дворе за домом стояло несколько машин – две-три вполне приличные, одна полуразобранная, еще над одной трудились двое смуглых парней весьма подозрительного вида, судя по всему, разбирая ее на запчасти. Скорее всего это была одна из подпольных мастерских, куда попадают угнанные машины. Время от времени из дома выходил еще один человек, постарше, с густыми черными усами. Он обменивался с ремонтниками короткими арабскими фразами и снова уходил.

Вскоре возле мастерской остановилась сильно побитая машина, из нее выскочил удивительно худой мужчина в платке-арафатке, подбежал к дверям и позвонил. Ему открыл сутулый старик, они переговорили, гость передал старику небольшой пакет и уехал.

Около часа ничего не происходило, и Павел уже подумал, что только зря теряет время, как вдруг к мастерской на большой скорости подкатил джип защитного цвета. Из джипа выбрался лысый толстяк, вперевалку подошел к дверям и что-то крикнул. Дверь открылась, вышел прежний старик, обменялся с приезжим несколькими репликами, и в доме началась суета.

Парни, возившиеся с машиной, бросили работу и скрылись в доме. Вскоре они появились, сменив промасленные спецовки на свободные черные костюмы и трикотажные шапочки. Вслед за ними вышел усач, он нес мешок, в котором, судя по очертаниям, находилось оружие. Этот мешок он бросил в багажник одной из машин.

Затем из дома появились еще трое людей в таких же черных костюмах и шапочках. Один из них открыто нес короткий израильский автомат. Усач что-то недовольно сказал, и автоматчик спрятал оружие под полу куртки. Последним появился коренастый мужчина с длинной черной бородой. Он держался с большим достоинством, все окружающие смотрели на него с исключительным почтением.

Павел навел бинокль на лицо чернобородого, подкрутил колесико... он разглядел широкое лицо с мрачным, решительным выражением, густые сросшиеся брови...

Мысленно убрав бороду, он узнал человека, чью фотографию показывала ему Элис, – лидера террористической организации «Черный Джихад» Азиза Ар-Рахмана.

Азиз что-то проговорил, повелительно махнул рукой, и его люди расселись по двум машинам.

Судя по серьезным приготовлениям, по количеству задействованных людей и степени вооруженности, террористы направлялись на серьезную операцию, причем Павел догадывался на какую.

Поскольку только что они взорвали квартиру, где жил Владислав Сорокин, Азиз Ар-Рахман узнал, что его недруг находится в Лондоне, и решил свести с ним счеты. Первая попытка оказалась неудачной, и вот теперь они предпринимают вторую...

Джип лысого толстяка поехал впереди, две машины с боевиками двинулись следом.

Павел, спотыкаясь и оскальзываясь, бросился к своей машине. Он хотел поехать следом за террористами и выяснить, куда они отправились в полном составе и в такой спешке.

Пока он добрался до машины и выехал на дорогу, кавалькада уже скрылась за поворотом. Однако она задержалась на переезде, и Павел вскоре заметил замыкающую машину.

На малолюдной и тихой Меншен-роуд он был слишком заметен и старался держаться подальше от террористов, рискуя при этом вовсе потерять их из виду. Вскоре, однако, они выехали на оживленную магистраль, и Павел смог держаться ближе к ним, пропустив перед собой чью-то белую «мазду».

Машины террористов ехали по южной окраине Лондона, не сворачивая к центру. Вскоре малонаселенные районы сменились кварталами довольно приличных жилых домов, хотя и не таких дорогих и престижных, как в северной части города. Палисадники здесь были поменьше, сами дома поскромнее, и на улицах время от времени попадались смуглые лица выходцев из стран третьего мира. Рельеф тоже изменился, улицы то резко уходили вниз, то карабкались в гору. Казалось, что поселившиеся здесь иммигранты из гористых стран Востока привезли с собой привычный ландшафт.

Павел немного отстал от террористов, чтобы они не заметили преследования, и когда он свернул вслед за ними на перекрестке, не увидел ни одной из их машин.

Доехав до следующего перекрестка, свернул налево – и опять никого не увидел. Развернулся, поехал в обратном направлении, проехал несколько кварталов, но снова не нашел ни одной из машин «Джихада».

Он раздраженно ударил кулаком по рулю: потратить столько времени и упустить арабов в самый неподходящий момент!

И тут он заметил узкий проезд между домами, на который раньше не обратил внимания.

Этот проезд был образован изгородями, ограждающими задние дворы домов, выходящих на соседние улицы. Собственно, задние дворы лондонских домов – это не дворы, а небольшие садики, без которых англичане не представляют полноценного существования. Учитывая высокую стоимость земли, именно по размеру такого садика и можно определить благосостояние жильца.

На первой скорости Павел подъехал к этому проезду и заглянул в него.

Метрах в ста от развилки стоял рядом с высоким забором джип защитного цвета – тот самый, на котором приехал на базу террористов лысый толстяк.

Павел припарковал свою машину неподалеку от поворота, огляделся по сторонам и перемахнул через изгородь, оказавшись в одном из садиков. В углу сада имелся розовый куст, укрытый на зиму еловыми ветками, рядом с ним стояли круглый пластмассовый стол и пара стульев. К задней стене дома были прислонены грабли.

Павел крадучись пересек дворик и перескочил ограду, отделявшую его от соседнего участка.

Здесь вместо розового куста росла пара кустиков жимолости, на веревке сохло разноцветное белье. Возле самого забора умывалась крупная пятнистая кошка. Увидев Павла, она прервала свое занятие и возмущенно зашипела. Павел перебрался через следующую изгородь и выглянул в проулок.

Теперь он был совсем близко от джипа.

Машина стояла вплотную к противоположной ограде, лысый толстяк затаился за ней, явно кого-то поджидая. В правой руке он сжимал черный пистолет, как разглядел Павел – «глок», любимое оружие террористов, которое легче всякого другого пронести через металлоискатель, поскольку этот австрийский пистолет почти полностью сделан из пластмассы.

С другой стороны дома послышались громкие голоса, затем несколько выстрелов. Толстяк насторожился, поднял ствол «глока», снял его с предохранителя.

В это время за оградой раздались торопливые шаги, хриплое дыхание, и над забором показалось лицо.

Павел мгновенно узнал этого человека. Он видел его только один раз вживую – той ночью на причале, когда его едва не утопили люди шейха Абд-Амина. Дело было ночью, но на лицо этого человека упал яркий свет фонаря, Павел сумел разглядеть его, и это лицо отчетливо запечатлелось в его памяти. И второй раз он видел это лицо на экране компьютера, когда Элис показала ему досье. Абдул Касим, он же – Владислав Сорокин, он же – Гюнтер Трамп, он же – Милорад Дружич... возможно, у него были и другие имена.

Носитель этих многочисленных имен с заметным трудом перебросил свое тело через ограду. Он был явно ранен.

Лысый толстяк обрадовался, как затаившийся в засаде охотник, на которого загонщики выгнали редкого зверя. Вскинув «глок», он бросился навстречу Абдул Касиму...

Но Павел, перемахнув ограду со своей стороны проулка, одним прыжком настиг толстяка и оглушил его ударом сцепленных в замок рук по затылку. Толстяк глухо ухнул, как филин, и завалился на бок. Павел повернулся к своему соотечественнику. Тот тяжело дышал, привалившись к ограде, на его груди ниже правой ключицы расползалось кровавое пятно. Видимо, он израсходовал последние силы на то, чтобы перебраться через ограду, и теперь на глазах слабел. Ноги его подгибались, и он начал сползать на землю.

За оградой послышались приближающиеся голоса террористов.

Павел подхватил Влада и втолкнул в джип. Вскочил на водительское сиденье. Ключ, к счастью, торчал в зажигании. Он с ходу рванул машину и проехал сотню метров по проулку до того места, где бросил свою машину. Здесь он остановился, вытащил Влада, который уже терял сознание, и перенес в свою машину, уложив его на заднее сиденье. Хотя это заняло у него довольно много времени, он посчитал, что уезжать на джипе террористов слишком опасно – они могут найти свою машину, да и сами террористы наверняка на заметке у Скотленд-Ярда, так что этот джип могут остановить на улице.

В последний момент он потратил еще несколько секунд, прорезав ножом шины джипа, чтобы арабы не смогли на нем броситься в погоню. Остальные свои машины они, судя по всему, оставили по другую сторону от дома.

Когда Павел захлопнул дверцу и тронулся, из проулка по нему несколько раз выстрелили – террористы нашли бесчувственного толстяка и поняли, что произошло.

Павел набрал скорость и помчался по кривым улицам, то взбираясь в гору, то резко спускаясь вниз, хотя каждый такой маневр сопровождался мучительным стоном Влада на заднем сиденье.

Ему нужно было уйти от преследования – но также нужно было оказать помощь Владу, если не из человеколюбия, то ради того, чтобы получить от него ценную информацию.

Убедившись, что погони за ними нет, и отъехав достаточно далеко от дома, где скрывался Влад, он остановил машину в безлюдном месте и осмотрел раненого.

Сорокин был без сознания, кровь обильно сочилась из раны и уже насквозь пропитала свитер. Нужно было немедленно что-то предпринять, или он умрет от потери крови.

Павел нашел автомобильную аптечку, достал из нее ватные тампоны, зажал ими рану и закрепил повязку несколькими полосками пластыря. Он понимал, что таким примитивным способом не остановит кровотечение. Срочно нужна была квалифицированная медицинская помощь.

Словно прочитав его мысли, Влад неожиданно открыл глаза и слабым, но внятным голосом проговорил:

– В больницу мне нельзя.

– А с чего ты взял, что я собираюсь везти тебя в больницу? – Павел постарался придать своему голосу безразлично-угрожающую интонацию. – Тогда, ночью, на мостках, ты меня чуть не пристрелил! Спасло меня только чудо. Так что никакой благодарности я к тебе не испытываю. Выкину в канаву – и все дела.

– Зачем же тогда ты вытащил меня? – Интонация Влада была настороженной и недоверчивой, и это обрадовало Павла: лучше страх, лучше недоверие, лучше подозрительность, лучше любая эмоция, чем безразличие умирающего.

– Зачем? – переспросил он. – Чтобы арабы, перед тем как убить, не выкачали из тебя лишних сведений. Они это умеют...

Веки Влада опустились – то ли в знак согласия с последними словами, то ли просто от накатывающей слабости.

– Могу предложить сделку, – поспешно проговорил Павел, стараясь удержать раненого на краю сознания, не дать ему сползти в беспамятство.

– Ка... какую еще сделку? – выдохнул Влад, снова открыв глаза.

– Ты расскажешь мне все, что знаешь, – а я вытащу тебя... приведу в порядок...

– Иди ты в задницу... – слабым голосом проговорил раненый.

– Значит, ты еще не так плох, – констатировал Павел. – Только если ты думаешь, что я шучу, – ты ошибаешься. Мне терять нечего... – Он открыл дверцу машины и сделал вид, что собирается вытолкнуть Влада. При этом продолжал говорить: – Место тут безлюдное. В лучшем случае тебя найдут только завтра, в виде давно остывшего трупа, который скорее всего так и не будет опознан. Ведь твои коллеги наверняка удалили все твои данные из базы. Но в худшем случае какой-нибудь англичанин, выгуливая свою собачку, найдет тебя через час-полтора, еще живого. Разумеется, он тут же вызовет полицию, тебя увезут в больницу, зашьют, сделают переливание крови и тут же сообщат о тебе в вечерние газеты. Так что через несколько часов Азиз Ар-Рахман уже будет знать, что в одну из больниц поступил неизвестный с огнестрельным ранением. Он далеко не дурак, сумеет сложить два и два и поймет, что этот неизвестный – его старый знакомый по Катару, с которым он так и не свел счеты. Проникнуть в больницу для «Черного Джихада» не составит никакого труда... а дальше... думаю, ты лучше меня знаешь методы своих арабских друзей.

Павел выразительно замолчал и подтолкнул раненого к краю сиденья.

– Постой... – Влад сглотнул. – Ты, кажется, предлагал мне какую-то сделку... какая информация тебя интересует?

– Все, что ты знаешь по делу Литовченко.

Влад еще сильнее побледнел, и Павел испугался, что он снова потеряет сознание. Однако раненый разлепил пересохшие губы и проговорил слабым, шелестящим голосом:

– Точно знаю одно – это не мы...

– А почему я должен тебе верить? Его смерть была в интересах Конторы, он перебежчик, собрал опасные материалы... да и метод убийства говорит о причастности сильной спецслужбы...

– В том-то и дело... – Влад закашлялся, на его губах выступила кровь. Он попытался приподняться, но сил не хватило, пока Павел не помог ему. – В том-то и дело... эти его материалы... они пропали. Сейчас все за ними охотятся – и мы, и Скотленд-Ярд, и ЦРУ, и организация ветеранов внешней разведки...