Текст книги "Тайные общества и секты: культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики"
Автор книги: Наталья Макарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Кто не слыхал о масонских пирах? Братские трапезы заканчивали обыкновенно и посвящения профанов, и повышения старых братьев в более высокие степени, и даже поучительные беседы.
В каменщических уставах не забыты предписания относительно столовых лож, а в обрядниках включались подробные ритуалы. Так, например, в «Законах для совершенной и справедливой ложи св. Иоанна» времени царствования императора Александра 1 читаем – глава XV, № 189. Правила для столовой ложи: «Ежели истинный свободный Каменщик стремится к тому, чтобы отличить себя от профанов чистотой понятий, желаний, побуждений, намерений, действий и разговоров, то обязанность его есть – вводить сие отличие в те упражнения, кои служат к его отдохновению и увеселению внешнего человека. По сему самому надлежит, чтобы обеды и ужины, под именем столовых лож в собраниях братских отправляемых, отличались от обедов и ужинов профанских, т.е. служили бы не к прельщению, но к умеренному насыщению тела». Руководствуясь сим правилом постановляется: 1) при торжественной столовой ложе, днем отправляемой, употреблять не более 7 блюд; 2) при торжественной столовой ложе, вечером отправляемой, – не более 5 блюд; 3) при обыкновенных столовых ложах, всегда вечером отправляемых, – не более 3-х блюд; 4) вина на каждого брата ставится полбутылки.
Число здравиц, перечисленных ритуалом, достигало 9, но,кроме них, «Великий мастер может произнести такие здравицы, какие заблагорассудит, памятуя при том драгую умеренность». Первая здравица неизменно в царствование императора Александра I провозглашалась и пилась стоя «за высочайшие здравия Его Императорского Величества и их Императорских Величеств», после этой здравицы следовало троекратное рукоплескание.
В промежуток между здравицами пелись песни, расписание коих было заранее составлено мастером стула и обрядо-начальником. На обрядоначальнике вообще лежали обязанности «маршала, эконома, кастеляна». Все, что касалось церемоний и хозяйства, было в его ведении.
В зависимости от богатства ложи бывало украшение трапезной залы и сервировка стола. Так, например, в богатой петербургской ложе Елизаветы к Добродетели в 1812 году столового серебра было приобретено на 500 рублей, и в торжественные дни гирлянды цветов и красивые транспаранты украшали трапезную залу. Стол обыкновенно ставился покоем, а «приборы, явства и питие» располагались правильными, параллельными рядами. Хрустальные бокалы и фарфоровая посуда, употреблявшаяся в столовых ложах, были изукрашены всевозможными символическими изображениями. Сохранились даже ножи с масоЕ1Скими эмблемами.
Все предметы во время столовых собраний носили особые наименования в зависимости от системы, которой следовали братья. Места за столом во всех ложах были распределены почти одинаково. Управляющий мастер садился на востоке, все присутствующие братья, имевшие степень мастера, – на юге, ученики – на севере, а товарищи – по обеим сторонам. Посетители занимали почетные места ближе к востоку. Обрядоначальник помещался против мастера стула оба надзирателя занимали места на концах стола, а остальные должностные братья располагались по порядку около мастера.
Столовая ложа, как и другие масонские заседания, открывались установленными вопросами о времени. Мастер стула спрашивал: «Брат 1-й надзиратель, которой час?» и ответ, непременно, всегда был одинаков: «Самый полдень».
Ложа объявлялась открытой, и братья «в тишине творили молитву». Молчаливую, бессловесную молитву сменяла хоровая песнь на голос «Коль славен».
Отец любви, миров Строитель,
Услышь смиренный глас рабов,
Будь наш наставник, оживите ль,
Будь нам помощник и покров!
Пронзи нас истиной святою,
Да дышим и живем Тобою!
Да видим в сих дарах бесценных,
Такую благость Ты послал,
В телах, через пищу подкрепленных,
Чтобы Дух Твой вечный обитал.
Да мы, имея душу здраву,
Все здесь творим Тебе во славу.
Последний куплет песни не поется при открытии ложи, его поют перед ее закрытием, когда составляется братская цепь. Братская цепь – символ неразрывного единения всех членов Ордена без различия их общественного положения, а потому в составлении братской цепи принимали участие и служащие братья, которые становились между обоими надзирателями. Цепь образовывалась так: каждый брат подавал правую руку стоявшему по левую его сторону, а левую руку – стоящему по правую.
Не разрывая цепи и трижды три раза делая круг, братья пели последний куплет песни, начатой при открытии.
Как знаки зрим Твоей любви
В телесной пище в сих местах,
Так нам, смиренным уготови
Нетленну пищу в небесах!
Да там с Тобой соединимся,
В любовь Твою да погрузимся!
«По пропении мастер предлагает последнюю здравицу за всех братьев, рассеянных по шару земному, с желанием больным облегчения, здравым – умеренности, страждущим – утешения, счастливым – смирения, а тем, кои пред вратами смерти, – твердости и живой веры, с которой каждый свободный Каменщик да подвергается в объятия Спасителя своего».
Едва стихал голос мастера, как братья гармонии запевают песнь, всегда напеваемую при сборе для бедных:
Блажен, кто страждущим внимает
И помощь бедным подает.
Кто слезы сирых осушает,
Тот рай в самом себе найдет.
Под призывные слова песни братья – собиратели милостыни обходят ложу. Очень часто сборы на бедных бывали крупные, особенно после торжественных лож.
Закрытие столовых лож, как и их открытие, совершалось установленным ритуалом, вопросами и ответами. Мастер стула спрашивал 1-го надзирателя, который час, и получал ответ, «самая полночь». В речи одного из масонских риторов объясняется значение слов «полдень» и «полночь». Когда бы ни происходили масонские работы, всегда полдень, ибо свет истины освещает стезю, ведущую в храм предмудрости, но «коль скоро перестает Каменщик работать для вечности, погружается он в тьму пороков и страстей, ложа закрывается, наступает мрак полночи».
Раздел 5.
Мафия
Кто говорит «мафия», должен обязательно добавлять «сицилийская», так как любой другой выходец из Италии, будь то ломбардец, неаполитанец, калабриец или сардинец, никогда не будет претендовать на участие в этой организации и не сможет стать ее членом. Для него это настолько же нереально, насколько нереально негру присоединиться к ку-клукс-клану.
Мафия – это секретное сообщество со своей внутренней структурой и правилами, которые должны строго соблюдать ее члены.
История зарожденияМафия родилась в XIX веке в треугольнике, на вершинах которого находятся города Палемо, Трапани, Агридженто. Но само слово «мафия» впервые появилось в 1862–1863 гг., когда в Палермо с большим успехом шла комедия Джузепие Риццотто «Мафиози из наместничества».
С неизбежностью возникает вопрос: появилась ли мафия в результате объединения Италии с Сицилией или же молодому Итальянскому королевству она досталась в наследство от Бурбонов?
Ответ надо искать в особом характере сицилийского крупного помещичьего землевладения.
Монархи из династии Бурбонов, правившие королевством обеих Сицилии, жили в Неаполе, а управление островом поручали вице-королю. Бурбоны не доверяли сицилийским дворянам, которые в наполеоновский период имели возможность познакомиться с конституционной монархией, а в 1848 году, когда в Палермо вспыхнула революция, завершившаяся введением конституции, свергли с престола Фердинанда II. Король, восстановив через год свою абсолютную власть, в 1852 году посетил Сицилию, отказав-шись.однако, заехать в Палермо.
Сицилийское дворянство никогда не было «придворной знатью», оно не было и «военной знатью», потому что Бурбоны вверяли свою личную безопасность, еще :о времен якобинцев неоднократно подвергавшуюся угрозе, наемным войскам, набранным их швейцарцев.
Вся политическая жизнь в Палермо в начале XIX века за-ключалалсь в плетении заговоров и интриг вокруг вице-короля, а также публикации блестящих теоретических трудов по вопросам государства и права, которыми увлекалась небольшая группа дворян. Более того, в результате исторических условий, сложившихся в Палермо еще со времен нормандского завоевания, там не было «третьего сословия» (за исключением очень малочисленной группы), отличающегося от дворянства и духовенства, которое могло бы, благодаря своей многочисленности или крупным состояниям, оказывать давление на дворянство, что оживляло бы общественную жизнь острова.
Буржуазии, которая именно в начале XIX века начинает расширять и укреплять свои позиции по всей Европе, в Палермо было еще совсем немного. Буржуа как бы укрывались под сенью феодалов, находясь в личной зависимости от них, – зависимости, построенной на «особых» отношениях между отдельными сеньорами и преданными им мелкими буржуа. Отсюда возникает покровительство и угодничество, породившие отраву фаворитизма и коррупции в бюрократических учреждениях правительства Бурбонов.
Дворяне Западной Сицилии (князья, герцоги, графы, маркизы, гранды), пользовавшиеся правом не снимать шляпу в присутствии короля и продавать дворянские титулы, жили на доходы от своих феодов – крупных поместий, передававшихся по наследству.
В те времена средний феод, как правило, превышал 1000 гектаров, но сам сеньор не мог управлять им, так как это означало бы «работать» и привело бы к потере им сословных прав и привилегий.
Начавшееся с 1700 года обесценивание денег и стремление извлекать доходы из всего феода, привели к дроблению феодальной латифундии на «массерии» (большие хутора), достаточно крупные территории, включавшие в себя десятки гектаров земли.
Феод, разделенный на массерии, сдавался в аренду на основе «габеллы», т.е. за твердо установленную годовую плату, иногда в натуральном виде, независимо от размера урожая. Арендная плата была ниже реально получаемого с земли дохода, что гарантировало прибыль арендатору, который стал называться «габеллотк». В свою очередь габеллотто или сами обрабатывали землю, и в этом случае поселялись в центре испольного хозяйства, или же по частям сдавали ее внаем, разделив на небольшие участки различных размеров.
Таким образом, феод эксплуатировался весь, целиком, а габеллотто стали взимать арендную плату натурой или деньгами, в зависимости от скольжения цен на товары. Это было стихийным применением в сицилийских условиях системы оплаты, известной уже в течение нескольких веков в английском сельском хозяйстве.
Габеллотто представляют собой новую социальную группу в сицилийской деревне первой половины XIX века. Они являются потомками крепостных феода и выходят из его дворового окружения. Некоторым из них, правда, немногим, удается разбогатеть настолько, что они оказываются в состоянии приобрести отдельные наделы или целые феоды, от которых желает избавиться помещик.
В среде габеллотто появляются «бароны», покупающие у разорившегося аристократа вместе с землей и соответствующие титулы. В сущности, это «капиталисты», а не землевладельцы, так как земля все еще остается в собственности дворян. У габеллотто имеются наличные деньги, семена, сельскохозяйственные машины, скот. Из рядов габеллотто выходят священники, адвокаты, врачи. Это они вместе с дворянами первыми бросились на захват государственных земель, воспользовавшись тем, что обезоруженные крестьяне не могли оказать им сопротивление и были вынуждены смириться с этим.
Габеллотто необходимо иметь в личном подчинении наемную силу: помощников, следящих за ходом работ, взимающих арендную плату (нередко с применением силы), и охраняющих обрабатываемую землю. Стражи габеллотто, даже тех из них, кто приобрел себе дворянские титулы, выполняют функции, присущие старому феодальному строю: надсмотрщиков, объездчиков, полевых сторожей и т.д. Габеллотто и их подчиненные – единственные в сицилийской деревне люди, у которых есть лошади и оружие. Фигура габеллотто олицетворяет собой бег времени в архаических сельких общинах Сицилии, теперь уже габеллотто, если захочет, может проломить голову любому человеку, он заключает и расторгает браки, дает и отнимает работу.
На самой нижней ступеньке сицилийской общины, почти в аду, находились батраки, крестьяне «без очага и крыши над головой», появившиеся в результате отмены крепостного права, которая началась в 1781 году. В одном только Палермо находилось «40 000 пролетариев, чье существование зависит от случая или каприза аристократа». Это были народные массы, жившие в беспросветной нужде и испытывающие жестокую эксплуатацию со стороны господствующих классов.
В городах общественный порядок охранялся жандармами, подчинявшимися королю: традиционными для Бурбонов, как и во Франции Луи-Филиппа, стали набор и использование в полиции «уголовных элементов», поскольку считалось, что они более всего подходят для борьбы с обыкновенными преступниками. Такая полиция была очень жестокой и вызывала всеобщую ненависть. Она неограничивалась полумерами и поддерживала «прямые» связи.с преступным миром. Еще более хитрой и зоркой она станет тогда, когда Бурбоны потребуют от нее слежки за «политическими».
В сельской местности Сицилии свирепствовали разбойники, в чьи ряды стекались взбунтовавшиеся против нищеты, ожесточенные голодом крестьяне, беглые преступники, которым в случае их ареста грозила смерть, солдаты-дезертиры, а порой и монахи, изгнанные или сбежавшие из монастырей. Против них помещики использовали «брави» – смелых, отчаянных слуг, обученных обращаться с оружием.
В 1812 году Бурбоны упразднили феодальное право, но объявили, безусловно, под давлением сицилийского дворянства, чю «все прежние феодальные владения, права и атрибуты» остаются «сообразно с пожалованием» в безраздельной собственности помещика.
Таким образом, феод, несмотря на последующие законодательные меры, принятые в 1838 году, сохранился до 1860 года, когда в новом итальянском королевстве земли Западной Сицилии (Палермо, Трапани, Агриджето) на 90% оставались еще в руках феодалов.
Вплоть до I860 года габеллотто являлись основным стержнем почти исключительно аграрной экономики Западной Сицилии. За эти годы они, невзирая на «личную» зависимость от помещика, сумели укрепить свое социальное положение, предусмотрительно передавая по наследству как доходы, так и сам статус габеллотто последующим поколениям своих семей.
В том же 1812 году по требованию сицилийских аристократов неаполитанские Бурбоны создали специальные «вооруженные отряды» для усмирения разбойников в сельской местности.
Отряды состояли из групп вооруженных всадников, набираемых для лиц, не имевших отношения к королевской полиции. Они набирались на местах и, следовательно, были выходцами или из отрядов «брави», или из стражников габеллотто и действовали под прямым командованием дворян и тех же самых габеллотто.
В сицилийской деревне в правление Бурбонов сталкивались между собой три войска, разбойники, вооруженные правительственные отряды, габеллотго с их людьми, которые защищали «селян», т.е. жителей поселков.
В отношениях между этими тремя вооруженными группами возникали конфликты, но одновременно у них были и общие интересы. Убийства чередовались с торгами и скупкой краденого скота и ворованных товаров, которыми занимались как габеллотто, так и бандиты. Иногда вооруженные отряды давали какой-нибудь шайке разбойников, разумеется, после предварительного взноса соответствующей суммы, обещание воздерживаться от нападений. Часто речь шла о поручении, заранее оговоренном с бандитами, отправиться на грабежи и разбой в соседние районы, а чаще против конкретного феодала или землевладельца, так что от такого налета тайный вдохновитель преступления извлекал личную выгоду.
Похищения людей приносили бандитам богатые выкупы в наличных деньгах. Эта практика настолько окрепла и укоренилась, что даже богатые аристократы не раз-страдали от нее.
Еще до 1840 года Бурбонов, этих властителей «административной монархии», подобной Габсбургской, откровенно и подробно извещали о сложившейся ситуации, приобретавшей уже хронические формы. Лодовико Бианкини – высокопоставленный и образованный чиновник – предупреждал короля, что в сицилийских деревнях почти все землевладельцы платят «отчисления» (определенную ежегодную плату) для умиротворения бандитов. Пьетро Калло Ул-лоа, королевский прокурор в судебном округе Трапани, предостерегал Неаполь, говоря, что «здесь во многих сельских местностях существуют братства, или своего рода секты, именующие себя партиями, без особой окраски или политической цели, без собраний, „без всяких иных связей, кроме зависимости от главаря, являющегося либо землевладельцем, либо священником. Они применяют различные средства, помогающие им, если это необходимо, то добиваться снятия какого-нибудь чиновника, то защищать его. Иной раз покровительствовать подсудимому, другой раз обвинить человека невиновного. Это как бы маленькие государства в государстве“.
В таких условиях мафия уже вполне определенно существовала на Сицилии еще до объединения Италии.
Некоторые характерные черты старой мафииВ старой мафии главарь занимал привилегированное положение. Он никогда не участвовал в преступлениях, чтобы иметь алиби, когда за дело принимались сыщики; при нем всегда находится верный человек, выступавший в качестве «щита» и охранявший его от нападений других мафиози, он проводил различные переговоры, возглавлял окутанные тайной заседания, отдавал приказы, одним взглядом, намеком или жестом добиваясь полного подчинения.
Однако при определении структуры старой мафии возникают некоторые трудности. Старая мафия, как писал социолог Франко Ферраротти, остается феноменом, «необъяснимым с точки зрения современных социологических теорий»; у нее «индивидуальный характер», она как бы сообразуется со способностями отдельного главаря, у нее «рациональный характер», потому что она создает эффективные организации, аналогичные бюрократическому аппарату, ее организм подобен организму ящерицы».
Некоторые моменты в характере старой мафии можно все же выделить с достаточной уверенностью.
Мафиози становятся мафиози из поколения в поколение. Они уже рождаются мафиози, потому что их корень – это кровь их семьи.
Если ты не сын, не племянник или кузен мафиозо, сам ты уже не мафиозо. Браки заключаются между их семьями точно так же, как это происходило до сих пор с царствующими домами.
Семья мафиозо составляет основу и суть самой мафии. Семья в целом не зависит от жизненного пути-и превратностей судьбы отдельного человека: вот уже больше века угроза пожизненного заключения или многих лет тюрьмы не останавливает мафиозо, находящегося на свободе.
Семья в старой мафии, зародившейся тогда, когда только она, а не отдельная личность обладала социальной значимостью, – эта семья патриархального типа, характерная для крестьянского мира. Основное ее правило – «подчиненность», то есть семья подразделялась на отдельные, особые пласты со своими обязанностями, значением и властью, причем все это включалось на основе железных законов и иерархии ролей и, следовательно, личного положения.
Во главе семьи стоял отец, которому не обязательно было обладать большими достоинствами и умением повелевать. Ему принадлежало право решать, что следует делать каждому ее члену, распределят!) доходы между ними, учить детей ремеслу и соответственно искусству жить. Семья была своеобразной. школой, в которой благодаря жестокости обучения достигалось такое автоматическое повиновение, что сын отождествлял свою свободу лишь с полной слепой покорностью воле отца. В этой школе усваивали, что жизнь сурова и жестока и достигать каких-либо преимуществ можно любой ценой, в том числе и пролив кровь своего вожака.
Нe имела общественного веса, потому что почти никогда не выходила за порог собственного дома, женщина, которой для того, чтобы считаться красивой, надо быть «полной, яркой, держаться прямо, и прежде всего у нее должна быть мощная грудь, которая, придавая ей гордую осанку, вот-вот вырвется из платья».
Но в старой мафии, а следовательно, и в старой Сицилии женщина имела гораздо большее влияние, чем обычно считали мужчины того времени: она вела домашнее хозяйство и заставляла мужчин думать об увеличении доходов семьи. Бывали случаи, когда именно женщина побуждала мужчин находить новые способы обогащения. Женщина воспитывала детей и была хранительницей семейных традиций. В то время как мужчины постоянно оставались в деревнях, она поддерживала отношения с жителями городка. В семье мафиозо именно женщина, оплакав убитых, «готовила детей для вендетты».
