Текст книги "Адвокат под гипнозом"

Автор книги: Наталья Борохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12

Кристина вернулась домой раньше обычного. В этот день консультации к последнему экзамену летней сессии заканчивались около половины девятого, но ей удалось, сославшись на нездоровье, улизнуть с последней пары. Впрочем, во лжи ее заподозрить было сложно. Она и в самом деле чувствовала себя так, словно нуждалась в помощи доктора. Преподаватель, взглянув на бледное осунувшееся лицо и глаза с неестественным лихорадочным блеском, только кивнул головой и посоветовал больше думать о своем здоровье, а не о том, удастся ли получить красный диплом. Отличница Каменева была на хорошем счету.

Конечно, сердобольный доцент не мог знать, что выпускницу тревожат вовсе не тенденции современной литературы, а проблемы семейного плана, и что ее, известную поборницу классики, взял сейчас в оборот крутой детективный жанр с элементами мелодрамы. Кристина знала, что разгадку гибели отца ей придется взять на себя. Адвокат Дубровская после короткого расследования встала на сторону скептиков, заявив, что умывает руки и надеется, что ее клиентка все-таки оставит в покое расследование и возьмется наконец за ум. Кристина советы защитника выслушала, но выводы предпочла оставить на потом.

Она чувствовала себя разбитой и морально, и телесно. Ее охватило состояние полнейшей апатии, когда вся жизнь превращается в спячку, и даже бодрствование не дает ощущения полноты жизни. Ей хотелось, как некогда бедняжке Эмме Бовари из любимого Флобера, или совсем не жить, или спать, не просыпаясь. Но жизнь упрямо шла вперед и теребила ее, как завязки старого чепчика, заставляя двигаться, что-то говорить, с кем-то встречаться, выполнять десяток ненужных ежедневных дел и, конечно, ждать. Ждать, когда наконец забрезжит хоть какой-нибудь свет в конце туннеля, в который она загнала себя добровольно…

В общем, в тот самый вечер ей удалось незаметно от мачехи прошмыгнуть в спальню и, свернувшись калачиком под старым клетчатым пледом, затаиться, как зверек в своей норе. Из кухни тянуло сигаретным дымом. Судя по шарканью комнатных туфель и негромкому монологу, Ника расхаживала сейчас по кухне с сигаретой в одной руке и телефонной трубкой в другой.

– Наша Золушка сейчас на занятиях. Где же, спрашивается, еще быть профессорской дочери?

Кристина прислушалась. Похоже, речь шла о ней. Странно, что у нее с Никой появились общие знакомые, которым небезразлично, где она проводит вечер.

– А тебе, насколько я помню, сейчас надо быть на занятиях по групповой терапии. Ты что, их уже прогуливаешь? – раздался смешок. – Конечно, я все знаю, я в курсе всех твоих дел.

Кристина сползла с кровати и, стараясь не шуметь, приблизилась к двери кухни. Тут в монологе мачехи образовалась длинная пауза. Похоже, инициативу в разговоре перехватил собеседник. После минутного перерыва раздался возмущенный возглас.

– Что значит – не держу свои обещания? Я все помню и не отказываюсь от своих слов… Когда передам деньги? Ну, послушай… Сейчас у меня их нет. Почему, почему! Как почему? Я же не работаю! У старика тоже, знаешь, амбары долларами не набиты. Конечно, у меня есть кое-что на хлеб и тряпки, но полностью расплатиться я смогу только позже…

Опять наступила пауза, во время которой Ника продолжила свой бег по кухне с сигаретой и телефоном. Похоже, ее собеседник не принадлежал к числу людей, от которых можно так просто отделаться. Он испытывал ее терпение, так что в какой-то момент она, не сдержавшись, пнула ногой по табурету, но трубку все же не бросила.

– Тебе легко говорить! «Любую вещь в его доме можно превратить в деньги», – передразнила она, похоже, подражая голосу невидимого собеседника. – Ты наверняка думаешь, что квартира профессора напичкана антиквариатом – коллекционными картинами, золотыми подсвечниками и сундуками с бриллиантами. Если хочешь, свою долю можешь получить мебелью и прочим барахлом из его лаборатории… Я не заговариваю тебе зубы. Но подумай, что можно взять у ученого фанатика? Колбы, реторты, всякие там вольтметры и кучу пыльных книг в придачу. О чем ты говоришь… Ах дача… Ну да, дача есть…

Под ногой Кристины заскрипела старая половица. Сердце пропустило удар. Мачеха могла услышать. Но Ника, должно быть, слишком сильно увлечена и раздосадована, чтобы замечать еще что-то, кроме своих собственных шагов да голоса собеседника в телефонной трубке.

– Не-ет! Это не дворец, но кое-что стоить будет. Ищу ли я покупателей? Нет, конечно. Пока еще очень рано. Чего я жду? – Она замолчала на мгновение и еще раз поддела ногой табуретку. – Ты мне угрожаешь? Нет? Тогда не нужно говорить со мной таким тоном… Черт возьми, я всегда думала, что люди от психологических тренингов становятся спокойнее. Выслушай, наконец… Я была у адвоката. Между прочим, очень хорошего специалиста, Лещинского. Фамилия знакома? Вот-вот. Вернешь мне потом, кстати, рублики за консультацию. У него почасовая оплата. Так вот, он мне сказал, что мне придется подождать шесть месяцев. Да-да, полгода… Я не выдумываю! Так в законе написано…

Хлопнула форточка. Похоже, Ника закурила очередную сигарету.

– Мне откуда знать? Таков этот чертов закон. Шесть месяцев, и точка! Только после этого я стану хозяйкой треклятой дачи. Так что тебе придется подождать… Я не виляю хвостом. Иди и спроси у защитника, если не веришь. И что у тебя за манера срываться? Ну ладно, если хочешь, часть суммы я верну тебе монетами… Ну, у старика есть небольшая коллекция. Не знаю, сколько это стоит, но в ближайшее время оценю. Обещаю. Вдруг ты опять обведешь меня вокруг пальца… Да ладно, не шуми. Мы же с тобой в одной лодке. Ты и я. Если я пойду ко дну, ты тоже ничего не получишь, верно? Значит, останемся друзьями? Ну, вот так-то лучше…

Раздался переливчатый смех. Похоже, к Нике вернулось хорошее настроение. Тембр голоса изменился. Исчезли грубоватые нотки, из-за двери доносилось теперь лишь голубиное воркование. Разговор мог окончиться в любой момент.

Кристина, аккуратно ступая по скрипящим половицам, проследовала в прихожую. Конечно, она не поняла всего того, о чем вела речь ее мачеха, и даже не выяснила, кто был ее собеседник, мужчина или женщина. Очевидно, было лишь то, что этот кто-то совместно с Никой обстряпал некое сомнительное дельце, за которое и требовал теперь вознаграждение. Вряд ли этот таинственный собеседник был бы рад, узнав, что его разговор стал известен третьему лицу, особенно Золушке, о которой шла речь в самом начале. Понятно, что и сама Ника в разглашении секрета заинтересована не была. Значит, стоило все выводы и размышления оставить на потом, а теперь срочно убраться из квартиры, чтобы не вызвать подозрений.

Кристина была уверена, что случай предоставил ей отличную возможность узнать то, о чем бы ей не поведал ни адвокат, и ни следователь. Она подошла к двери и, что было силы, хлопнула ею. Когда мачеха выглянула из кухни, она как ни в чем не бывало снимала с ног пыльные босоножки…

– Как групповая терапия? – спросила Ника, оглядывая ее с головы до пят. – Вид у тебя не слишком жизнерадостный. Слушай, я знаю еще один анекдот. «Поцелуйте меня, доктор», – говорит пациентка своему психотерапевту. «Не могу, – отвечает тот. – Есть правила врачебной этики. Собственно говоря, мне и спать с вами не следовало». Смешно, правда?

Кристине было не до смеха. Ее сознание ухватилось за первую фразу Ники: «Как групповая терапия?» и то, что прозвучало еще раньше, во время того странного телефонного разговора: «Тебе надо быть на занятиях по групповой терапии? Ты что, прогуливаешь?» Стало быть, этот кто-то имел отношение к занятиям у психолога Левицкого!

Вывод был столь внезапным, что Кристина застыла на пороге с таким выражением на лице, что даже мачеха всплеснула руками.

– Говорю тебе, бросай эту лабуду! Ты похожа на привидение. Надеюсь, ты не втюрилась в этого своего психолога?

Кристина непонимающе уставилась на нее.

– Ну, это всем известная вещь, – пояснила Ника. – Очень часто пациентки переносят на мужчин-докторов самые нежные чувства. Я не особо сильна в психологии, но, думаю, с этим все просто. Доктор обходителен и вежлив, аккуратно одет и интеллигентен, к тому же интересуется здоровьем так, что в один прекрасный момент дамочка начинает воображать, что она ему не безразлична. А если ко всему еще прибавить все эти его касания, осмотры мягкими, нежными руками, то бедных женщин вполне можно понять!

– Полная нелепица! Ты забываешь, я лечусь не у гинеколога, – отмахнулась Кристина. – Мне нет нужды обнажаться.

– Тело – нет, зато обнажаешь душу, – напомнила ей мачеха. – А это куда сильнее. Подумай, ну какой здоровый мужик будет тебя на протяжении сорока минут выспрашивать о том, что тебя тревожит и что означает розовый слон, который приснился тебе прошлой ночью? В лучшем случае он, набравшись терпения, выслушает твои жалобы, пялясь одним глазом в телевизор. Не думаю, что выдержит больше пяти минут, а потом запустит в тебя пультом или отошлет к маме, лучшей подруге, толкователю снов, к кастрюлям, наконец. Мужское внимание расслабляет и заставляет нас иногда делать глупости. Надеюсь, у тебя с этим доктором все строго?

– Какой странный разговор! – удивилась Кристина. – Ты что, решила заняться моей нравственностью?

– Да. С некоторых пор я несу за тебя ответственность, – заявила Ника с самым серьезным видом. – Я не доверяю этому чертовому доктору и не хочу, чтобы ты с ним связывалась! Тебя не удивляет, что он не берет с тебя денег?

– Некоторые люди могут оказывать помощь, не думая о выгоде, – произнесла Кристина. – Боюсь, тебе этого не понять.

– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! – усмехнулась Ника. – Впрочем, это твое дело. Ты уже давно взрослая девочка.

– Хорошо, что ты это понимаешь!

– Ну вот, как всегда, грубости! – развела руками Ника. – А потом еще жалуется на мачеху. Хочешь еще один анекдот? «Доктор, у меня депрессия!» – жалуется пациент своему аналитику. «В вашем случае самое лучшее – с головой окунуться в работу», – отвечает тот. «Но, доктор, я же замешиваю бетон!»

– Ну, и как это относится ко мне?

– Замешивай бетон, дорогая! – насмешливо произнесла Ника. – И не слушай советы всяких там шарлатанов…

Дубровская выслушала новости без особых эмоций.

– Послушай, Кристина, – произнесла она наконец. – Все, что ты мне рассказала, безумно интересно, но я не знаю, как это касается судьбы профессора. Что имела в виду твоя мачеха? Зная ее, я не удивлюсь, если она проигралась в карты или поспорила с кем-то на деньги, а теперь ищет возможность, чтобы не возвращать долг.

– Но что значат эти шесть месяцев? – вспомнила Кристина. – О чем шла речь?

– Вот с этим как раз все очень просто, – ответила она. – Шесть месяцев дается по закону для того, чтобы принять наследство. Твоя мачеха сможет распоряжаться всем, что оставил профессор, только после того, как получит свидетельство о праве на наследство. Это произойдет где-то в декабре.

– Значит, до этого времени она не может продать нашу дачу?

– Нет, – заверила ее Дубровская. – Можешь быть спокойна. Кстати, адвокат Лещинский – вполне реальный персонаж, и твоя мачеха не лгала, когда говорила о том, что получала у него консультацию. Значит, она действительно нуждается в деньгах, чтобы расплатиться со своим кредитором. Наблюдай, может, она начнет делать глупости, выдаст себя. Но, откровенно говоря, я бы посоветовала тебе выбросить из головы все твои затеи и заняться наконец поисками работы. Это отвлечет тебя.

«Замешивай бетон, дорогая!» – опять прозвучал в ушах голос мачехи, и Кристина упрямо тряхнула головой. Отступать было не в ее характере…

Администратор Марина была озадачена.

– Вы просите рассказать вам, кого не было на последнем сеансе групповой терапии? – спросила она с таким выражением ужаса в голосе, словно Кристина пыталась выяснить у нее характеристики новой подводной лодки. – Я не уверена, можно ли мне об этом говорить. Вы же помните о врачебной тайне?

– Я помню, – кивнула головой девушка. – Но полагаю, для меня это не было бы загадкой, если бы я посетила последний сеанс. К сожалению, я была на консультации в университете.

Конечно, администратор не могла знать, насколько важен для Кристины ответ на поставленный вопрос. Тот, кто отсутствовал на последнем групповом занятии, и был тем таинственным собеседником, с которым ее мачеха пока еще не свела финансовые счеты. Итак, кто же им был? Фиалка, Агент или Супруг?

– Не знаю, не знаю, – хмурилась Мариночка, решая для себя непростую задачу. – Признаться, доктор не всегда доволен мной, а когда сравнивает меня с Вероникой…

– А кто такая Вероника?

– Девушка, которая работала тут до меня, – пояснила Марина. – Признаться, я ее ненавижу. «Вероника делала то! Вероника делала это! У Вероники все папки были в полном порядке! Ее любили пациенты! Она не болтала языком, а все поручения выполняла в срок!» – изобразила она, коверкая назидательный тон психотерапевта Левицкого. – Тьфу ты! Конечно, если бы на моем месте сейчас была Вероника, она определенно знала бы, что вам ответить. А я не знаю! Почему бы вам самой не поинтересоваться у Игоря Всеволодовича?

Действительно, почему?

– Насчет Вероники – все абсолютная правда! – раздался четкий голос, и девушки вздрогнули. Левицкий подошел к ним почти бесшумно. Он выглядел недовольным. – Ваша предшественница сразу ответила бы на вопрос клиента, а не стала городить тень на плетень, – сказал он, обращаясь к Марине. – Тут нет никакой тайны. На моем последнем занятии группа была полной.

– Вы уверены? – воскликнула Кристина с таким огорчением, что Игорь Всеволодович взглянул на нее внимательнее.

– Конечно, уверен. Но, по-моему, вас это не радует?

– Дело не в этом. Просто я надеялась, что…

– Почему бы нам не обсудить это в моем кабинете? – мягко предложил ей доктор Левицкий. – Тем более что время вашего приема уже подошло. – Он повернулся к Марине. – Вероника обязательно спросила бы, не приготовить ли нам чай? Два зеленых с мятой и побыстрее, – распорядился он и направился в кабинет…

Приглушенный свет, который не слепит глаза; удобная кушетка, покрытая мягкой на ощупь тканью; знакомый ковер на полу. В этой комнате время чудесным образом тормозило свой бег и, наконец, останавливалось, умиротворенное мягким тембром голоса умелого психотерапевта.

Левицкий отнесся к рассказу Кристины куда более внимательно, чем это сделала часом раньше Елизавета Дубровская. Он не перебивал ее глупыми замечаниями, не поднимал нервно брови, не искал часы на своем запястье и, что самое главное, не давал ненужных советов.

– Мне ваша мачеха не понравилась сразу, – заметил он задумчиво. – Совершенно ясно, что она ведет за вашей спиной нечестную игру.

– Вы тоже так считаете? – обрадовалась Кристина, понимая, что нашла единомышленника.

Левицкий кивнул головой.

– Конечно, Кристина, я не уверен, что речь идет о сокрытии следов убийства, – пояснил он. – Я по-прежнему не доверяю сумасбродной идее, которую высказал Агент. Все это мне кажется неестественным, вымышленным, как дурной детектив. А вот предположение о том, что ваша… как ее?

– Ника, – подсказала Кристина.

– …производит махинации с имуществом, принадлежащим профессору, бесспорно. Эта нечистоплотная особа, которая ради своих меркантильных интересов не остановится ни перед чем.

– Но у нее есть сообщник среди ваших пациентов! – воскликнула девушка. – Вспомните их разговор.

– Любопытное наблюдение, – кивнул головой Левицкий. – Хотя предположить, что они сговорились инициировать смерть профессора, мне сложно. Скорее всего, их связывают обычные денежные счеты.

– Но все это очень подозрительно!

– Но, к сожалению, маловероятно, – развел руками доктор. – Ну что они могли сотворить вместе? Автомобильный наезд? Внезапное помешательство ученого? Все это не выдерживает критики.

Кристина была вынуждена согласиться. То, что она вначале приняла за свет в конце туннеля, оказалось лишь зрительной галлюцинацией. Она была так наивна!

– А вот ваше состояние меня беспокоит, – внезапно сказал Левицкий. – Похоже, я совсем не помог вам. Вы осунулись. Потеряли румянец. Не удивлюсь, если у вас возникли проблемы со сном. Ощутимый щелчок по моему самолюбию. Мне казалось, мои сеансы приносят только пользу.

– Вы заставили меня взглянуть на проблему с другой стороны, за что я вам очень благодарна, – горячо возразила Кристина.

– Да, но только стали ли вы от этого счастливее? Что движет вами, когда вы изо всех сил пытаетесь узнать правду? Для чего это нужно вам? Что вы будете дальше делать со своим знанием?

– Но а как же возмездие? Преступник, если он, конечно, был, должен получить сполна.

– Если он был. Верная оговорка. Вами движет месть, а она, как известно, выжигает душу, опустошая человека. Будете ли вы счастливы, увидев обидчика своего отца за решеткой?

– Я буду спокойна.

– Значит, вы не остановитесь?

– Ни за что! Я пойду до конца.

Левицкий вздохнул.

– Тогда пожелаю вам стойкости. – Он встал с места и подошел к стенному шкафу. В руках его оказался небольшой флакон. – Это вам понадобится. – Он вложил склянку в руку пациентке.

– Что это?

– Легкий препарат, который приведет в порядок вашу нервную систему. Успокоит, улучшит сон. Поверьте, как боец вы сейчас ни на что не годитесь. Я не удивлюсь, если у вас уже были нервные срывы.

– Вы думаете, они неизбежны? – вяло возразила девушка.

– Кристина, человеческая психика – очень тонкая материя. Она выносит стрессы до определенного предела, а потом начинаются сбои. Начинает барахлить сердце, прыгает давление, у кого-то открывается язва. Все это небезобидно, как вы понимаете. Нервные барышни нуждаются не в насмешках, а в лечении. Не все можно взять только силой воли. Иногда необходимо просто принять помощь.

– Теперь вы с полным правом можете перевести меня в группу «С», – заметила девушка с грустной улыбкой.

– Об этом не может быть и речи. Ну же, Кристина! Расправьте плечи. Жизнь прекрасна и удивительна!

Девушка только покачала головой:

– Я вам очень благодарна, доктор. Обещаю принять все ваши пилюли…

– Только не за один раз, ради бога! – взмолился Левицкий. – Я дам вам нужную дозировку.

– Как скажете, – согласилась она с лукавой улыбкой. – Но у меня к вам просьба, доктор.

– Все, что пожелаете.

– Допустите меня еще на один сеанс групповой терапии.

– Нет! Все, что угодно. Только не это.

– Но почему?

– Я думаю, вы сами догадываетесь. Эти сеансы приносят вам вред, выбивая из колеи, заставляя страдать. Если бы не то неосторожное замечание Агента, вы находились бы сейчас в лучшей форме.

– Я находилось бы в неведении. Была бы, возможно, счастлива, но слепа.

– Кристина, я вас умоляю! – воскликнул доктор. – У вас на руках нет никаких доказательств, кроме голословного утверждения больного человека, одержимого манией преследования.

– Я чувствую, что он прав, – покачала головой девушка. – Жаль, что пока не могу этого доказать. Пустите меня к ним. Для меня это очень важно.

– Об этом не может быть и речи!

– В вашем присутствии и только на десять минут…

– Нет!

– Пять минут.

– Кристина, будьте же благоразумны!

– Минуту!

– Ну что можно сделать за минуту? – вздохнул Левицкий, сломленный ее натиском.

– Абсолютно ничего! Ну так вы согласны?

– Я не знаю…

– Спасибо, доктор. Я знала, что вы не будете возражать…

В комнате групповой психотерапии все «маски» были на своих местах. Фиалка поправляла кокетливый волан на груди, стараясь выглядеть при этом соблазнительно. Агент разглядывал циферблат наручных часов. Супруг, сложив руки на животе и вытянув ноги, был погружен в свои мысли. При появлении доктора и Кристины пациенты встрепенулись. Девушка была без маски.

– Ну, вот, – недовольно пробурчал Агент. – История повторяется. Теперь жди неприятностей!

– Их не будет, – с улыбкой пообещала Кристина. – Я зашла с вами попрощаться.

Левицкий одобрительно кивнул головой.

– Кристина покидает нас по собственному желанию.

– Да. Надеюсь, чудодейственные таблетки доктора Левицкого вернут мне душевное равновесие, – сказала девушка. – Прощайте, желаю всем удачи!

– Минута истекла, – предупредил доктор, и Кристина кивнула головой.

– Для тех, кто захочет со мной связаться, я дам свой контактный телефон. – И, прежде чем Левицкий успел что-либо сказать, девушка сунула в руки пациентов белые визитные карточки.

– Но, Кристина, – изумился врач, застигнутый врасплох. – У нас же полная анонимность. Я думал, вы понимаете это.

– Мне скрываться нет смысла, а все остальные пусть принимают решение сами, – просто ответила она. – Можете выбросить карточки в урну, но если позвоните мне, буду очень рада.

Она скрылась за дверью, оставив после себя легкий аромат цветущей гардении…