Текст книги "Досье на адвоката"

Автор книги: Наталья Борохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Итак, я разъяснил возможность компенсации материального и морального вреда, причиненного вам содержанием под стражей, – выплевывал слова следователь.

– Незаконным содержанием под стражей, – поправила его Елизавета, сделав акцент на слове, произнести которое Вострецов так и не решился.

– Мне не нужно никакой компенсации, – торопливо встрял между ними Климов. Что до него, то он мечтал вырваться отсюда по-хорошему. Бог с ними, с потерянной зарплатой и испорченными нервами! Только бы выпустили, только бы не передумали.

– Нельзя быть таким великодушным, Климов! – попробовала сделать ему внушение Елизавета.

Но ее подзащитный, робко озираясь, уже пятился к двери.

– Постойте, Климов, – остановил его Вострецов.

Бывший подследственный дернулся, как от разряда тока, и затравленно взглянул на следователя. Тот закашлялся.

– Я… приношу вам извинения… от лица государства, – выжал он через силу.

Лиза с трудом удержалась от смеха. Где, спрашивается, былой апломб?

Она поспешила к выходу.

– А вас, госпожа Дубровская, я попросил бы остаться, – сказал Вострецов.

Лиза усмехнулась. «Попрошу вас остаться, Штирлиц», – некогда говаривал Мюллер. Она сделает такое одолжение Вострецову.

Они остались в кабинете одни. Игорь Валентинович стоял лицом к окну. Внезапно он обернулся и в упор посмотрел на Лизу.

– Надеюсь, вы понимаете, что делаете, – после недолгого молчания произнес он. – Вы только что выпустили на свободу маньяка!

Улыбка сползла с лица девушки.

…"Упрямец! Ни за что не хочет признать свое поражение, ведь невиновность Климова очевидна. Ну да бог с ним, что касается меня, я собираюсь отметить свою победу как следует», – так думала Елизавета, покидая здание прокуратуры. На улице ее дожидался Климов.

– Елизавета Германовна, я вам так признателен. – Он чувствовал себя виноватым. – Боюсь только, что я не смогу отблагодарить вас так, как вы того заслуживаете.

– Ерунда! – великодушно отмахнулась Дубровская. – Слушай, Климов, у меня сегодня прекрасное настроение, и я хочу отметить благополучное завершение нашего дела. По такому случаю я приглашаю тебя к себе домой. Приходи!

Климов смутился.

– Я бы, конечно, с удовольствием, но мне неловко. Будет ли это удобно?

– Еще как! Придет мой друг. Он отличный парень, ты увидишь. Мы немного посидим, отпразднуем твое освобождение.

Лиза записала на бумажке адрес и поспешила домой. Ей надо было еще столько сделать до вечера. Настроение у нее было замечательное.

На стоянке перед домом она заметила знакомый «Рено». Коварно улыбнувшись, она поставила свой автомобиль так, что противной соседке даже при всех ее водительских способностях было бы не выехать.

«Тут справится даже ребенок! – повторила она фразу Марины. – Учись водить машину, дорогая». И, состроив уморительную гримасу, адресованную, по всей видимости, воображаемой сопернице, Дубровская поспешила домой.

Вечер не удался. Впрочем, все, что зависело от нее, Елизавета выполнила с блеском. На столе радовали глаз всевозможные блюда, приготовленные, разумеется, доброй няниной рукой. В квартире царил образцовый порядок. Звучала негромкая музыка. А сама Лиза, в новой легкомысленной блузке с открытыми плечами, выглядела просто сногсшибательно.

Но мужчины, едва поздоровавшись, повели себя по меньшей мере странно. Можно было подумать, что у этих людей, встретившихся в первый раз в своей жизни, есть причины для тайной неприязни. Оглядев друг друга с ног до головы, они в недоумении уставились на Лизу. «Какого черта ты его пригласила?» – красноречиво говорили их глаза.

– Андрей, познакомься. Это Алексей – мой подзащитный, незаконно арестованный, а теперь свободный и, надеюсь, счастливый человек.

Климов кивнул головой, насмешливо разглядывая приятеля Дубровской.

– Алексей! Это Андрей – мой друг, специалист по компьютерам.

Мужчины даже не сказали дежурную фразу: «Очень приятно!» Промычав нечто маловразумительное, они сели за стол подальше друг от друга. Разговор почти не клеился. Климов спросил Андрея: «Как дела в виртуальном мире?» Тот невпопад ответил: «Компьютеры дорожают» – и вернул любезность сторицей: «Чем нынче кормят в следственном изоляторе?» «Всякой дрянью», – пробубнил Климов. Упоминание о тюремных застенках было для него тягостным.

А Лиза надеялась провести приятный вечер в кругу близких людей, выслушивая комплименты и благодарности. Вместо этого она как могла заполняла паузы и старалась сгладить острые углы в вялой беседе за столом. Она злилась на Андрея: «Мог бы поддержать меня, в конце концов! Неужели он такой ревнивый?» Климов, по ее мнению, тоже не заслуживал похвалы: «Я не прошу его рассыпаться в благодарностях, но хорошую мину мог бы сделать. Такое впечатление, что вместо шампанского, купленного, кстати, за мой счет, ему в бокал налили уксус!»

Когда она вышла на кухню, за ней, пользуясь случаем, поспешил Андрей. Притворив дверь, он шепотом произнес:

– Лиза, ты ведешь себя неразумно!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Дубровская, злая, как осенняя муха.

– Это, конечно, твоя квартира, и ты вольна приглашать кого заблагорассудится. Но притащить домой маньяка… Хорошо, хорошо, не маньяка, – поспешил он отвести от себя гнев подруги. – Но ты же не знаешь, что это за человек! Он был под следствием, а дыма, поверь, без огня не бывает.

«Я даже не знаю как следует, что ты за человек», – хотела брякнуть Дубровская, но передумала. Это тема для отдельного разговора, в другое время и в другом месте.

В довершение всех неприятностей заявилась нагловатая Марина. Вихляющей походкой она направилась в гостиную. Приняв живописную позу в дверном проеме и окинув собравшееся общество плотоядным взглядом, она заметила:

– Приятная компания!

Мужчины мигом подобрались и, кажется, даже слегка оробели.

– Я так полагаю, – заявила нахалка, – никто не предложит мне остаться на ужин.

– Вот именно, – едко вставила Дубровская.

Ей было до слез обидно за бесславный финал своей вечеринки. Мало того, что Лизе за целый вечер не удалось услышать ни одного приятного слова, так еще и аплодисменты, по праву принадлежащие ей, сорвала эта стриптизерша. Причем без малейшего труда!

– Лиза, – встрял было Андрей, – я думаю, мы не должны быть против, если…

Дубровская послала ему взгляд, полный такого праведного негодования, что он оборвал фразу на полуслове.

– Благодарю, мой сладкий! – фамильярно заявила красотка. – Но я предвижу, что хозяйка запросто может подсыпать мне в чашку цианистый калий, если я останусь. Так что мерси! В следующий раз.

– Следующего раза не будет, – отрезала Дубровская.

– Ну почему же! – парировала противная девица. – Мальчики, если кто заинтересовался, я танцую в ночном клубе «Полночный бриз». Каждый вечер. Буду рада вас видеть!

Это было уже чересчур! Дубровская отчаянно придумывала какую-нибудь меткую фразу, чтобы сразить бесстыдницу наповал. Но, как часто бывало с ней в подобных случаях, ничего дельного на ум не шло.

– Вообще, Дубровская, я зашла затем, чтобы ты убрала свою чертову машину от въезда. Ума не приложу, какой болван тебе продал права?

Теперь Елизавета наконец поняла, чем был вызван неожиданный визит Марины. В суете подготовки к праздничному вечеру она совсем забыла о своей ребяческой выходке. Приподнятое настроение испарилось без следа, и говорить нахалке заранее заготовленную фразу уже не хотелось. Дубровская взяла ключи от автомобиля. Как ни верти, а машину нужно было переставить в другое место.

– Ты позволишь? – Андрей взял ключи из ее рук. – Я легко это сделаю за тебя. Не нужно заставлять нашего гостя скучать.

Час от часу не легче! Можно себе представить, каких пошлостей наговорит эта дрянная девица, скрывшись от бдительных глаз Елизаветы.

Дубровская хотела было что-то предпринять, но Андрей, подхватив гостью под локоток, почти выпихнул ее за порог квартиры.

Она осталась наедине с Климовым. Бессильно опустившись на диван, Лиза едва не дала волю слезам. Ей безумно хотелось разреветься, причем громко, в голос, и молотить кулаками по диванным подушкам. Но рядом сидел ее клиент, а она, хочешь не хочешь, оставалась адвокатом, и распускать нюни в его присутствии было бы верхом глупости. Поэтому Дубровская, собрав волю в кулак, изобразила на своем лице безразличие. Должно быть, это ей удалось плохо, потому что Климов, сочувственно глядя на нее, нерешительно заметил:

– Елизавета Германовна, вы меня извините. Это, конечно, не мое дело… но этот ваш друг ведет себя оскорбительно. Вы… такая замечательная, а он… Вы заслуживаете лучшего.

Зачем только он сказал такое! Дубровская с трудом переносила жалость. Вот и теперь, вместо того чтобы просто согласиться с деликатным Климовым, она как последняя дура разревелась. Если ей говорят, что ее друг ведет себя неподобающим образом, значит, так оно и есть. Господи, как себя жалко!

– Не стоит так расстраиваться! – испугался Климов. – Ведь ничего непоправимого не произошло. Извините за вопрос: вы давно знакомы с Андреем?

– Н-нет, – ответила Лиза. От непрерывных рыданий у нее свело судорогой горло.

– Стало быть, вы его еще мало знаете, – резюмировал бывший клиент.

– У меня такое чувство, будто я его вообще не знаю, – призналась Дубровская. – Он какой-то странный… Я чувствую, он что-то скрывает от меня.

– Значит, ему есть что скрывать… Знаете, Елизавета Германовна, у меня неплохо развита интуиция. Так вот, на каком-то почти бессознательном уровне я чувствую исходящую от него опасность.

– Опасность?! – Лиза даже перестала рыдать. Настолько сильно было ее удивление.

Климов прикрыл глаза.

– Да, есть что-то непонятное, темное вокруг вашего друга. Милый мой адвокат, будьте осторожны с ним. Не исключено, что вас ждут далеко не самые приятные открытия.

«Надо же, то же самое, только другими словами, говорили мне мама и брат. Должно быть, в чем-то они правы».

Поигрывая ключами на пальце, вернулся Андрей.

«Его не было около пятнадцати минут, – заметила Лиза. – За это время можно было разогнать все машины, выкурить сигарету и вдоволь наговориться. Только вот о чем можно беседовать с Мариной?»

– С тобой все нормально? – забеспокоился Андрей, заметив покрасневшие глаза подруги.

– Разумеется, – солгала она. – Просто что-то попало в глаз.

Климов отвернулся.

Званый ужин подошел к концу. Мужчины даже из вежливости не выразили желания встретиться вновь.

Встреча выпускников – звучало, пожалуй, слишком официально для той вечеринки старых приятелей, собравшихся в один из летних вечеров в гостеприимном доме Татьяны. Бывшие студенты юридической академии были рады увидеться вновь: нарядные девушки с радостным визгом бросались в объятия друг друга, да и молодые люди, демонстрируя подчеркнутую строгость и респектабельность, с трудом сдерживали эмоции. Естественно, каждому хотелось казаться успешным, похвастаться перед всеми своими реальными достижениями или же, на худой конец, туманными перспективами карьерного взлета, который обязательно произойдет в ближайшем будущем.

– Лизка! Ну а ты как?

Дубровская счастливо вздохнула. Ну, наконец-то и у нее появилась возможность распустить перышки перед вчерашними сокурсниками. Зря, что ли, она была круглой отличницей, первой красавицей и самой завидной невестой на всем факультете.

– Я работаю адвокатом по уголовным делам, – скромно начала она.

– А сколько ты берешь за час? – раздался насмешливый вопрос.

Естественно, об этом мог спросить только Саечкин, рыжий долговязый парень, отчаянный балагур и спорщик. Признаться, Лиза его терпеть не могла. В студенческие годы он доводил Дубровскую постоянными пикировками чуть ли не до слез. Окружающие надрывали животики от смеха, а Лиза мечтала о том, что когда-нибудь она обязательно отомстит Саечкину. Сценарий вендетты менялся не раз, но рыжий задира и не думал отказываться от своих мерзких шуток.

Но сегодня ей хотелось казаться взрослой, поэтому, смерив доморощенного клоуна взглядом, каким обычно награждают неразумное дитя, она произнесла:

– Видишь ли, Саечкин, существует понятие адвокатской тайны. Вопросы, касающиеся вознаграждения за труд, проще говоря, гонорара, решаются сугубо конфиденциально.

Произнося нарочито заумную фразу, Лиза стремилась обойти неприятную проблему стороной. Не могла же она ответить, что ей приходится иногда за свои деньги покупать некоторым клиентам конфеты (например, невменяемому руководителю боевиков), а выигрыш дела отмечать шампанским из собственного холодильника (как в случае с Климовым).

– Вот когда я работала по делу Чулочника… – сделала она изящный поворот к теме, из-за какой она, собственно, и затеяла свою маленькую речь.

– Кто такой Чулочник? – последовал ожидаемый вопрос, после чего она и собиралась выложить приятелям занимательную историю со счастливым концом. Разумеется, ребята ничего не слышали об их местном Джеке Потрошителе. Юридическая академия, квартира Татьяны и небезызвестный ресторан «Зеленый попугай» располагались в крупном федеральном центре, в двухстах километрах от родного города Дубровской.

Как всегда, эффектный ответ Елизаветы был смазан неуместной репликой Саечкина:

– Речь идет о краже крупной партии чулок из коммерческого киоска? Лидер преступного сообщества носит кличку Колготочник. Я угадал?

Вот паршивец! Но Лиза, как адвокат, знающий себе цену, не стала метать бисер перед свиньей в лице гадкого сокурсника, а лишь снисходительно поправила его:

– Чулочник – это серийный убийца, кровожадный маньяк. Под покровом ночи он нападал на молодых женщин, убивал их и поедал внутренности. Его дерзость и беспощадность не знали границ. Число его жертв огромно, а деяния ужасны. Но вот когда за дело взялась я…

– Ой, Лизка! – пискнула самая впечатлительная из слушательниц. – Прямо как в кино.

Еще бы! Бедный Чулочник, кем бы он ни был, услышав такую интерпретацию собственных злодеяний, наверняка покрылся бы испариной. Но Лизе глубоко было безразлично, насколько ее рассказ соответствует истине. Она хотела эффектно выглядеть в глазах окружающих, и она этого добилась. Разговоры за столом смолкли. Звездный час для Дубровской пробил!

«Видел бы меня сейчас Андрей, – с сожалением подумала она. – Я тоже могу быть в центре внимания. Причем в отличие от вертушки Марины мне нет необходимости для этого выставлять напоказ свою грудь или многообещающе вертеть задницей!»

Кстати, о Марине… Дубровская была уверена на все сто процентов, что никогда в жизни она не переходила дорогу этой смазливой хищнице, но с такой же непоколебимой уверенностью она могла сказать, что красотка ее явно не переносит. Вопрос только: почему?

Между тем Марина Дробыш даже под пыткой не призналась бы, в чем состоит истинная причина ее неприязни к вполне безобидной Дубровской. Но обо всем по порядку…

Всю свою молодую жизнь красавица Марина пыталась отыскать ключик к познанию великой тайны жизни. Боже упаси! Ее мало интересовали проблемы мироздания! Нет, ее волновало нечто совсем иное, а именно: каким образом распределяются деньги и удача на всеобщей ярмарке жизни и почему некоторым представителям рода человеческого достается почти все, а другие уходят домой с пустой кошелкой. Но реальность была неумолима. Она добилась определенного материального достатка, вылепила себе модельную внешность, завела дюжину состоятельных любовников, но осталась все той же Маринкой – неудачницей, девушкой с неустроенной судьбой.

«Тебе бы стать педиатром, Мариночка, – некогда говорила ей мама. – Славная работа для женщины. Получишь образование, выйдешь замуж, а там и свои детки пойдут. Не в этом ли женское счастье?»

Что понимала она, мама, медицинская сестра одной из городских больниц? Недалеко от нее ушел и отец, школьный учитель, неисправимый романтик…

Конечно, они хотели для единственной дочурки лучшего. Но сама Марина давно поняла, что усердное сидение над книжками приносит лишь близорукость и упитанную попу, которую не втиснешь ни в одни модные джинсы. Она хотела идти своим путем. И пошла…

Надо сказать, что природа воздвигла на ее пути немало препятствий. Первым оказалась неказистая внешность. Рыхлое телосложение, проблемная кожа, близорукость и, как следствие, дешевые очки в уродливой оправе – этого было бы достаточно, чтобы поставить на своей судьбе жирный крест и забыть о счастье раз и навсегда. Но не тут-то было! Повесив на видное место плакат с изображением иноземной красотки в крошечных шортиках, Марина взялась за дело. Что стоило ей, девочке, выросшей на простой пище из соседнего гастронома, отказаться от извечных макарон и картошки. Но она сделала это. Домашние средства и копеечные сборы трав из ближайшей аптеки заменили ей дорогую косметику. А природа, вдоволь поиздевавшись над девушкой, решила наградить ее за долготерпение. Марина вытянулась, похорошела. Активно занимаясь танцами, она приобрела красивую походку, горделивый изгиб спины, изящные ножки. Филейная часть, доставлявшая ей некогда столько огорчений, стала приятно выпуклой.

Сотворив из своей наружности «конфетку», Марина сделала для себя неприятное открытие: такой красотке нужна была соответствующая оправа – стильная одежда, бриллианты, автомобиль с личным шофером. Проще всего было сидеть сложа руки и дожидаться приезда заморского принца. Но это было далеко не в характере Марины… Эффектная внешность и моральная неустойчивость сослужили ей неплохую службу. Появились богатые поклонники. Нет, Марина не превратилась в девушку на одну ночь любви, во всяком случае, она так считала. И была права, между прочим. Ею увлекались сразу и надолго. Вот только голливудская мечта о принце, предлагающем руку и сердце девушке без роду и племени, да еще с сомнительной репутацией, никак не хотела сбываться наяву.

«И чего тебе надо?» – искренне удивлялся седовласый банкир, без особого труда воплотивший в жизнь большую часть из девичьих грез Марины. – «Квартира у тебя есть. Пара норковых шуб имеется. Иномарка под окном стоит. Чем ты недовольна?» А повод для недовольства имелся железный, но, так как озвучивать его женатому банкиру было бы глупо, Марина выбрала для беседы более подходящий объект. Он был молод, естественно, богат и, что совсем обнадеживающе, не имел брачных оков.

– Я красива? – начала она издалека.

– Выше всяких похвал.

– Со мной не стыдно выйти в свет?

– Ты затмишь своей красотой любую.

– Я хороша в постели?

– Слов нет…

– Так какого же черта ты не женишься на мне?

Повисла пауза. Самой Марине она показалась драматической, но молодой человек считал иначе. Оправившись от шока, он неприлично громко расхохотался. Он не мог успокоиться минут десять. Затем, вытирая выступившие на глаза слезы, не то икая, не то кашляя, он произнес:

– Дорогая моя, ты не из тех, на ком женятся.

Что он имел в виду? Марина, признаться, его не поняла.

Повод вернуться к начатому разговору появился очень скоро. Возвращаясь из ночного турне по барам и ресторанам ясным апрельским утром, они нос к носу столкнулись с Лизой Дубровской. Она была свежа и энергична.

– Скажи, а вот на такой бы ты женился? – спросила Марина невзначай своего друга. Спросила ради смеха. Она была уверена в своих силах. Праздное любопытство, не более того.

Приятель проследил за Елизаветой, суетливо укладывающей на переднее сиденье своего автомобиля портфель, какие-то массивные папки, и ответил почти немедля:

– Может быть.

– Но почему? – вырвалось у Марины. – Она красивее меня?

– Нет. Она хорошенькая, но не более того.

– Тогда что? Имей в виду, ее отец, крупная шишка, уже давно на городском погосте. Так что богатства она тебе не принесет. Ты опоздал.

– Не в этом дело. Не знаю, поймешь ли ты меня… Эту девчонку легко можно представить с детской коляской в сквере и в фартуке на кухне. Ее можно познакомить с мамой и привести на вечеринку школьных приятелей… Тебя же я могу вообразить только в постели с фужером шампанского. Она – как хлеб, ты – как пирожное. Но это и здорово!

Если это был комплимент, то Марина его не поняла. Они разругались вдрызг. Молодой человек сгинул в бесконечной череде любовников, а Лизка Дубровская из безобидной соседки превратилась в объект жгучей зависти и ненависти. Каждый раз, встречая девушку во дворе дома, Марина вспоминала давний разговор, и прошлая обида лишала ее покоя. Спортивный азарт подначивал: «А ну-ка, дорогая, почему нам не проверить на крепость твоего ухажера?»

В глубине души Марина была уверена в победе. Не могла она проиграть Дубровской, и точка!

…Она увидела его сразу. Он сидел за дальним столиком и не сводил с нее глаз. О! Ей хорошо был знаком этот взгляд. То было не любопытство досужего зеваки, то был жадный интерес молодого здорового самца к вызывающе привлекательной самке. Марине это было не впервой. Она привыкла ловить на себе приятно обволакивающие мужские взгляды. Но сегодня был особый случай.

Это был он, мужчина Елизаветы Дубровской. Он пришел специально для нее. Он принял ее приглашение. Стало быть, чары этой выскочки-адвокатессы оказались не столь сильны, чтобы противостоять искушению. Стало быть, пирожное всегда желанней скучного повседневного хлеба…

Марина выполняла этот номер сотни раз. Ничего сверхъестественного, обычный номер типичного стрип-шоу, но сегодня каждое ее движение приобрело, казалось, какой-то особый смысл. Она танцевала для него. Роскошные волосы золотыми струями плескались за спиной. Глаза сладострастно смежались. Тело трепетало в объятиях невидимого любовника. Она неистовствовала.

Публика, получив мощный энергетический посыл, радостно гудела. Но Марине и мужчине за дальним столиком внимание толпы было безразлично. Они смотрели друг другу в глаза и знали, что продолжение обязательно последует…

– Почему ты не можешь со мной поехать? – с обидой спрашивала Лиза Андрея.

Тот, на ее взгляд, придумывал просто смехотворные причины для отказа.

– У меня планируется важная командировка.

– Отмени ее!

– Это невозможно! – разводил руками он. – Для меня слишком важна эта поездка. Кроме того, как я понимаю, речь идет о встрече выпускников. Поверь, я, как человек посторонний, буду там совершенно не к месту.

Но Лиза упрямилась. Злясь на своего приятеля, она недоумевала, почему он отказывает ей тогда, когда его присутствие ей особенно необходимо.

– Хорошо. – Она сделала вид, что сдается. – В чем состоит суть твоей поездки? Объясни так, чтобы я поняла…

Он поглядел на нее внимательно, словно размышляя, посвящать ее в свои тайны или нет, но все-таки ответил:

– Я еду на научный семинар.

– Тема?

Он помолчал несколько секунд:

– Я не помню точно, но что-то вроде: «Компьютерные технологии во имя мира и прогресса».

Лиза готова была голову дать на отсечение, что название семинара Андрей придумал только что. Но подловить приятеля на лжи ей все-таки не удалось.

«Посмотрим, голубчик, – мрачно размышляла она. – Все тайное станет явным»…

И теперь, глядя на взволнованные лица слушателей ее необыкновенной истории, она мысленно возвращалась к больной теме. Что делает сейчас Андрей? А где в этот момент находится Марина?

…Всех своих мужчин Марина условно делила на три категории. В первую попадали те, отношения с которыми можно было обозначить так: «ничего серьезного». Это были ни к чему не обязывающие легкие постельные романы ради удовольствия.

Вторая группа – «спонсоры». Удовольствия здесь было не меньше, но оно имело несколько иной вкус. Спонсоры обеспечивали звезде местного стриптиза блестящее существование. Именно на их деньги покупались наряды, оплачивались счета и приобретались путевки в дальние страны.

В третью категорию входил – гипотетически – принц на белом коне. Он должен был стать для Марины центром Вселенной и спутником жизни, и ради него она пошлет к черту всех остальных поклонников. Вот только почему-то место принца пока никто не спешил занимать.

Первые две группы мирно сосуществовали, никак между собой не пересекаясь. Марина бдительно следила за тем, чтобы герои-любовники не попадались на глаза ревнивым спонсорам. Стриптиз стриптизом, и от нее, естественно, никто не требовал высокой нравственности, но выбрасывать на ветер деньги ради легкомысленной девчонки, готовой лечь в постель с первым встречным, никто не будет. Марина со своей подружкой по профессии Николеттой (сценический псевдоним – Монро) снимали маленькую уютную квартирку в центре, где можно было приятно провести время с мальчиками из числа «золотой молодежи», симпатичными студентами, словом, с теми, кто платил молодостью, а не деньгами.

Вот в это любовное гнездышко Марина и привела нового поклонника. Спору нет, она предпочла бы позлить Дубровскую, показав ей, что за фрукт ее знакомый, но эта бесшабашная выходка могла бы ей самой стоить дорого: в самый неподходящий момент мог нагрянуть седой банкир, богатый как Крез и ревнивый как Отелло. Поэтому пришлось довольствоваться лишь моральным удовлетворением от унижения соперницы…

Он огляделся. Большую часть этой комнаты занимала огромная кровать под голубым покрывалом с балдахином и шелковыми подушечками. Свечи, сервировочный столик с бокалами и початыми бутылками, пошлые картинки в рамочках на стенах не оставляли сомнений в назначении этого жилища, пристанища временной, мимолетной любви.

Марина прижала палец к губам и, загадочно улыбаясь, удалилась. Он почувствовал знакомое напряжение. Ждать пришлось недолго…

Ее было не узнать. В черных шортиках из тонкой лаковой кожи, в бюстье с вырезанными окружностями для маленьких острых сосков, с волосами, стянутыми высоко на макушке в конский хвост, и с хлыстиком в руках, она была бесподобна.

Она появилась внезапно из-за голубой ширмы с китайским орнаментом. Мужчина сглотнул. Он чувствовал почти физическую боль, таким невероятно жгучим было его желание. Руки разжались, затем опять сжались. Ногти впились в ладони. Тело стало тяжелым, словно каменная глыба. Девушка видела нетерпение гостя, вот только блеск в его глазах она расценила по-своему.

Марина приблизилась к нему. Он почувствовал запах ее кожи. В походке девушки, ее жестах и во взгляде появилось что-то демоническое. Ее губы не улыбались, изящные руки крепко сжимали хлыстик. Она двигалась грациозно, с легкостью хищницы, почуявшей добычу. Она была госпожой, он же – ее бессловесным рабом. Мужчине это даже нравилось. Он знал, что это всего лишь игра. В жизни он привык к другой роли. Марина взмахнула хлыстиком.

Он увидел совсем близко ее кроваво-красные губы, алый лак на коготках… Сладкая боль пришла позже…

Все закончилось быстро. Мужчина огляделся. Да, этот беспорядок легким не назовешь. Здесь будто смерч пронесся. Возможно, он действовал неаккуратно. В этой комнате, впитавшей ароматы приторной греховной любви, царила теперь смерть. На взгляд ночного гостя, это было достойное отмщение распутнице за всю подлость, сотворенную ею в жизни. Как она удивилась, когда он вырвал из ее рук хлыст! Вначале она приняла это за игру и даже рассмеялась в ответ. Правда, это был последний смех в ее жизни. Он разыграл все как по нотам. Связал ей руки, засунул в рот кляп. Это было грубо, но она не возражала. По всему видно, обожала подобные эксперименты. Знала бы она, что последует за этим…

Теперь ее тело бесстыдно распласталось у его ног. Девушка лежала на искусственном меху, имитирующем шкуру какого-то диковинного зверя. Представив, сколько раз эта продажная тварь занималась на ней любовью при неярком свете свечей, мужчина почувствовал эрекцию. Он вынул из кармана белые чулки. Оставалось немногое…

– Маринка! – раздались женский голос и стук в дверь. – Черт тебя дери, ты спишь, что ли?

Мужчина похолодел. Он отбросил в сторону чулки и бесшумно приблизился к двери. С той стороны слышались голоса. Женщина была не одна. Раздался негромкий скрежет в замочной скважине и приглушенное ругательство.

– Так и есть! – пожаловался женский голос. – Она закрылась на задвижку. Точно знаю, Маринка там не одна.

– Душечка, может, стоит перенести все на следующий раз? – забеспокоился мужчина.

– Ни за что! – уперлась баба. – Эта стерва, кстати, знает, что сегодня – мой день. Эй! – она явно обращалась к двери. – Даю тебе двадцать минут. Или ты освобождаешь площадь, или ты мне больше не подруга! Мы ждем внизу!

На женщину шикнули. Кавалер в отличие от своей подруги не стремился разбудить весь подъезд даже ради удовлетворения собственной страсти. Парочка поспешно удалилась.

Мужчина, аккуратно отодвинув занавеску, видел, как они заняли наблюдательный пункт в вишневой «девятке». Причем дамочка, проходя мимо перламутрового «Рено» Марины, хорошенько наддала ногой по колесу. Раздался истошный вопль сигнализации.

Мужчина занервничал. Надо было уходить, и как можно скорее. Не ровен час, в дверь начнут ломиться разъяренные соседи. Он еще раз взглянул на лежащую на полу женщину.

«А ведь совсем недавно ее называли красивой!» – почти без сожаления подумал он…

Рассказ Дубровской о кровавом убийце подошел к финалу. Счастливые родственники, с ее слов, со слезами на глазах благодарили талантливого адвоката и настойчиво требовали забрать с собой два мешка, туго набитые валютой. Журналисты ломились в двери и окна. Чудом спасенный, красивый и совершенный, как Аполлон, клиент готов был жениться на ней тут же, не сходя с места.

– Ну и здорова ты врать, Дубровская, – раздался голос противного Саечкина.

Лиза спустилась с небес на землю. Где это она? Ах да, это же ее институтские приятели! Похоже, она увлеклась и наговорила им лишнего. Будет очень неудобно, если ее уличат во лжи. Даром, что ли, все они – выпускники юридической академии.

Но окружающие не спешили обвинять ее в жульничестве, хотя и восприняли повествование с некоторой долей подозрительности. Лиза Дубровская еще в студенческие годы отличалась особой тягой к сочинительству. Не случайно ей советовали попробовать себя в литературном творчестве или же в журналистике. Не всякому дано врать не краснея. Лизка же была просто мастерицей по изобретению всякого рода занимательных историй.

Сегодня, пожалуй, только старшая сестра Татьяны приняла россказни Дубровской всерьез. Светлана была старше ребят и не имела отношения ни к одной из юридических специальностей. Она работала корреспондентом и, обладая от природы живым общительным нравом, неоднократно принимала участие в студенческих вечеринках младшей сестры. Так что ее по праву можно было назвать своей.

Хмуря тонкие брови, Светлана задумчиво произнесла:

– Знаешь, если бы не некоторые моменты, я решила бы, что эту историю уже слышала.

Саечкин хмыкнул:

– Не сомневаюсь! Почитай биографии знаменитых адвокатов двадцатого столетия, клянусь, ты обнаружишь немало знакомых деталей.

Дубровская надулась. Светлана же покачала головой.

– Нет, я говорю не о гонорарах и всяких других адвокатских штучках. Я имею в виду саму историю. Она мне знакома. – Светлана сделала паузу, а потом продолжила: – Это случилось давно. Во время выпускного бала была убита моя одноклассница. Ее нашли задушенной на берегу городского пруда. Я бы ни за что не объединила тот давний случай и твой рассказ, Лиза, если бы не одна запоминающаяся деталь…