Текст книги "Боевой пекинес Мавка в поисках клонов (СИ)"

Автор книги: Наталья Манусаджян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Лотта заговорила официальным голосом:

– Боевой пекинес Мавка, вы получаете новый приказ Совета Мудрейших. Вы поступаете в распоряжение Правнука Сима. Будете работать в Планетарном Хранилище, с помощью хрусталиков наблюдать за становлением Темуджина. Вы должны изучить его, как никто другой в Нашем Мире. Как только порталы откроются вы должны будете вернуться, чтобы стать главным советником Темуджина. Выполняйте приказ!

– С удовольствием! – крикнул я. А потом поправился и отрапортовал как положено:

– Готов выполнить приказ  во славу Нашего Мира!

– Так-то лучше, – усмехнулась Лотта . – Я могу посоветовать тебе обратить внимание на родину твоей матери. По нашим прогнозам Темуджин, окрепнув, ударит по Поднебесной.

– И вы так спокойно говорите об этом?! – не удержался я.

– Это космическая мудрость. Уважай историю другого мира и тогда сохранишь свой мир! Война – это тоже часть эволюции. Придет время и они сами откажутся от войн. Выполняйте приказ, боевой пекинес! Рассуждать будете потом.

Глава 6. Когда хищник загонит пташку в чащу

Лотта удалилась. Все молчали. Первым нарушил молчание Сим.

– Давайте посмотрим новую информацию.  Я бы назвал эту информацию сборником. Там  записаны несколько лет жизни нашего героя.

Хрусталик засветился и мы увидели…

Дозорные схватили Темуджина и привели пленника к Таргутаю-Кирилтуху. Все ждали, что тот казнит непокорного. Однако Таргутай объявил:

– Я нарушу закон Тэнгри, если лишу жизни сына моего анды. Но и оставить поступок Темуджина без наказания нельзя! Он должен быть подвергнут законному наказанию – надеть ему  колодку на шею и запретить ночевать более одного раза в одной юрте!

Несчастный мальчик скитался из юрты в юрту, моля, чтобы его накормили и напоили – колодник не может есть и пить без посторонней помощи. Так продолжалось до шестнадцатого дня первого летнего месяца. Наступило полнолуние, тайджиуты устроили праздник, потеряли бдительность и Темуджин – незаурядное решение – обрел свободу с помощью той самой колодки. Развернувшись, он ударил колодкой своего стража по голове. Тот упал, а Темуджин побежал к реке вошел в нее и лег на мелком месте, пустив колодку по течению, словно спасательный жилет.

Стражник очнулся и закричал, поднялась суматоха. При свете полной Луны тайджиуты бросились искать беглеца. И один нашел! К счастью, это был не тайджуит, а сулдус Сорган-Шира, в юрте которого Темуджина всегда кормили и поили. Сулдусы находились в подчинении у тайджуитов и особой любви к своим хозяевам не выказывали. Сорган-Шира тихо прошептал: «Сметлив ты. За то тебя и не любят соплеменники. Лежи так, я не выдам», – и уехал дальше.

Когда все успокоились, решив, что пленник в колодке далеко не уйдет, Темуджин вышел из реки и  добрался до юрты своего спасителя. Там его уже ждали. Сыновья Сорган-Шира быстро сняли колодку с шеи, сожгли ее в огне очага, а затем со словами: «Когда хищник загонит пташку в чащу, то ведь и чаща ее спасает» – велели забраться на арбу под груду шерсти.  влодник вышел из реки, добрался до юрмили и поилибой любви к своим хозяевам не

Три раскаленных летних дня и три душных ночи лежал наш герой под грудой шерсти. Тайджуиты обшарили всю округу, но пленник исчез, как в воду канул. Так и решили – утонул в реке. Этой же ночью сулдусы посадили Темуджина на кобылицу, дали еды, бурдюк воды и он поскакал обратно в родные края.

 Хрусталик погас.

– И это всё? – спрсила Ильдико.

– Нет, – ответил Сим. – У нас еще три хрусталика, но прежде чем смотреть дальше, я предлагаю устроить наш маленький совет.

– Мудрейших? – вырвалось у меня.

Сим засмеялся.

– Пока – Совет Умников и Умниц. Мудрейшими станете, когда время придет. Как вы думаете, где клон?

Мы загалдели, Сим выставил перед собой ладони:

– Тише, тише. Говорите по очереди. Начинай ты, Мавка. В конце концов, это твоя миссия.

– Я думаю, что Темуджин бросился в лес не себя спасать. Он прекрасно знал, что в лесу не прокормиться и знал, что тургауты не вернутся, пока его не схватят. Личная стража правителя обязана выполнить приказ или умереть, а Борджигин знает нравы своих соплеменников.

– И я так думаю, – воскликнула Ильдико.

– И я! –  добавила Рея

А Серапион лишь скосил глаза и хмыкнул.

– Семья сулдусов правильно говорит: «Когда хищник загонит пташку в чащу, то ведь и чаща ее спасает»,  – продолжил я. Вот чаща и укрыла клон.

– Кстати, отец, – вмешалась в разговор Ильдико, – ты сказал: «Мы установили, как клоны притягивают людей», но не рассказал как именно.

– А вот теперь расскажу. Немного теории. Земная человеческая ДНК содержит 64 кодона. Кодон – это единица генетической информации, зашифрованная в молекуле ДНК. У землян постоянно работают только 20 кодонов, остальные – инертны. Стоит включить в работу еще несколько кодонов, ну, скажем, 4 или 6, как человек преображается. Он становится гением. А бессердечный гений – это великолепная военная машина, которая сметает все на своём пути, несет смерть и разрушение и, в то же время, легко и просто подчиняет себе огромное количество обыкновенных людей.

– И они уже не могут сопротивляться? – спросил я.

– Да, Мавка, не могут. Скажу больше, эти люди обожествляют своего правителя.

– Значит, клон может подчинить себе любого человека? – задала вопрос Ильдико.

– Может. Но тут начинается самое интересное! Может, но не хочет! Потому что не каждый человек способен преобразится под действием клона. Задумайтесь над простым вопросом – зачем нужна кровь человека, а еще лучше родственника? Кровь содержит ДНК и клон вопринимает эту энергию, эту инфрмацию и начинает излучать определенную частоту, ведь каждый из 64 кодонов представляет определённого рода частоту. Если человек готов воспринять эту частоту, то он начинает преображаться, если нет – погибает. Вот почему Богиня Войны, как назвали нефритовые клоны на Земле, выбирает самых ярких представителей человеческой расы.

– Они перестают принадлежать себе! – воскликнул я.

Сим усмехнулся.

– Как вы еще молоды! А как вы отреагируете на сообщение, что функцию нефритовой статуэтки в Нашем Мире выполняет Крист?

Мы онемели. Мы сами превратились в нефритовые статуэтки.

– Совет Мудрейших поручил мне рассказать вам о том, как Наш Мир наполнился магией добра. – сказал Сим.

Голос его был строг и торжественен одновременно. И этот голос привел нас всех в чувство. Мы вдруг ощутили, именно ощутили, а не поняли, что стоим на пороге открытия тайны Космического Бытия. И все мы, даже сверхневозмутимый Серапион,  поняли другое – мы стали взрослыми и из Умников и Умниц превратились в Мудрых.

– «Когда хищник загонит пташку в чащу, то ведь и чаща ее спасает» – великая мудрость, которая означает лишь одно: « ищи дальше, ищи везде и ты найдешь лишь Эволюцию». Вот почему Зло может обернуться Добром, а Добро обратиться во Зло. Я отвечу на все ваши вопросы. Пришло время Мудрости и Понимания.

Сим замолчал и приготовился слушать.

Глава 7. Соболья шуба

– Я, кажется, понял!

– И я поняла!

– И я!

Даже Серапион буркнул:

– И я тоже.

– Слушаю вас, – сказал Сим. – Начинай ты, Мавка.

– Нефритовая статуэтка способна подчинить себе всего одного человека, воздействуя на его ДНК. Частоту излучения клон определяет  по пролитой крови. Если человек  дремучий и дикий, то из него получается только военная машина, а если у него развит не только мозг, но и духовная составляющая, то такое излучение может означать новый этап эволюции!

– Да, Мавка. Добавлю, а если под влиянием естественных условий к такой эволюции готов целый народ, то преобразуется вся территория, заселенная этим народом. Наш Мир преобразился на планетарном уровне, потому что все жители планеты когда-то очень давно смогли победить в себе эгоизм, зависть, подлось, ревность. И тогда Крист начал осуществлять программу, которая подтолкнула всех жителей Нашего Мира к следующей эволюционной стадии – планетарной. И мы поднялись на эту ступень – ступень Абсолютного Добра и находились на ней до начала Вторжения.

– И что теперь, отец? – спросила Ильдико.

– А теперь вы помогаете уничтожить остатки злого семени, а в планетарном масштабе – восстановить энергетику Нашего Мира. А на Земле нефритовые клоны, как ни парадоксально, выполняют и положительную функцию – преображают народы и территории. Создатель Губительной Вещи забыл, что и война может дать эволюционный толчок. И это лучшее доказательство его безумства.  А теперь давайте посмотрим, что же произошло за время нашей дискуссии.

Сим настроил хрусталик, тот засветился и мы увидели…

Темуджин добрался до места, где когда-то была стоянка его семьи. Он стреножил кобылицу и отправился в чащу. Не было его довольно долго, а когда он появился, то…

– У него за пазухой что-то есть! – воскликнула Рея.

– И мы знаем, что это! – в один голос сказали все мы, даже Серапион.

– Вот и клон нашелся, – раздался за нашими спинами голос Лотты.

– Сидите, а я посмотрю эту информацию еще раз с вами. Хочется послушать ваши комментарии. Свежий взгляд на события помогает принять верное решение, – заключила Лотта.

По следам нашел бывший пленник свою семью, не чаявшую увидеть его живым. Дружно Борджигины двинулись дальше и укрылись на южном склоне хребта Бурхан-халдун. Бектер был убит не напрасно: некому стало доносить врагам о местопребывании семьи и тайджуиты, появившиеся на следующий день возле старой стоянки, так и не смогли их отыскать.

Хрусталик погас и тут же засветился. Я узнал его.

– Темуджин, – вырвалось у меня, – как он возмужал.

– Интересно, куда это он едет? – спросила Рея.

– Сейчас узнаем, – меланхолично произнес Серапион.

– Я узнаю этот пейзаж. Это берег реки Керулэн. Там живут хонхираты! – воскликнул я и продолжил:

– Он едет к Дай-Сечену, к хану хонхиратов, отцу своей невесты Борте.

Когда жених приехал к Дай-Сечену, тот удивился тому, что Темуджин жив. Ненависть тайджиутов к сыну Есугея получила широкую огласку. Но хонкираты были другой иргэн, столь же древний, и столь же сильный, как и тайджиуты. Дай-Сечен не отказался от слова, данного Есугею и свадьба состоялась. Мать невесты проводила ее в семью мужа и подарила ей огромную ценность – соболью шубу. На следующий после отъезда матери Борте обратно, Темуджин без особых церемоний приданое у жены отобрал. Без сомнения у них был какой-то разговор ночью, потому что Борте стояла у порога юрты и просто смотрела, как муж уносит приданное. Мы переглянулись

– Чего это он? – удивилась Ильдико.

– Смотрите дальше, – сказала Лотта. – Очень необычный молодой человек, а тут еще клон. Он задумал что-то неординароное, да еще убедил в своем решении жену!

– Это так, – сказал я, – во всех монгольских племенах женщины играют важную роль. Постоянные набеги приучат ко всему.

 – Я же сказала! Неординарное решение. Он знает психологию своих современников. – воскликнула Лотта.

Мы согласились с ней. Темуджин отвез шубу  хану кераитов  Тогрулу в подарок. Расчет оказался правильным. Тогрул растрогался, вспомнил былую дружбу с Есугеем, обещал Темуджину собрать его рассеянный улус. Поддержка и покровительство самого сильного хана Монголии сразу изменили положение Темуджина. Отцы стали посылать к нему сыновей в услужение.

И тут случилась беда. Меркиты! Другой народ, другой этнос. У них Есугей когда-то похитил Оэлун, они соперничали с монголами за место под Солнцем. Они ничего не забыли! Они проделали длинный путь, чтобы захватить Борджигинов врасплох, и своей цели почти достигли. Но не учли, что те, кого так долго преследовали всегда настороже. Борджигины скрылись на горе Бурхан, однако в плен попала Борте – жена Темуджина. Впрочем длился он недолго. Темуджин жену свою освободил, меркитов перебил и начал объединение своего народа, ведя непрестанные войны.

– Кровь, предательство, трупы. Как они живут посреди этого кошмара?! – вырвалось у Реи.

– Живут, – тихо прошептала Ильдико. – И даже радуются жизни. Я начала их уважать.

– Кого? – спросила Рея.

– Землян! Среди этого кошмара они все-таки упрямо двигаются вперед. Они все-таки эволюционируют. – ответила Ильдико.

И добавила:

– Нам легче. Мы знаем, что Добро побеждает, а они только надеются, что это так.

 Хрусталик погас. Сим спросил:

– Смотрим следующий или оставим на завтра?

– Смотрим, смотрим. – загалдели мы.

– И мы хотим посмотреть. – раздались новые голоса. В комнату уже входили мои родители и Сибелиус.

– Вот шли мимо, решили зайти – пробасил Сибелиус.

– Все равно порталы закрыты, делать мне пока нечего. – добавил Хранитель Земных Порталов Бонифаций, мой отец.

– Ну что же, тогда смотрим дальше.

И Сим включил хрусталик.

Глава 8. Кому же ты царство свое завещаешь?

В три года монголы сажали мальчика на лошадь, в пять –  давали в руки лук и стрелы. Конница была основной ударной силой Чингисхана. Каждый всадник снабжался четырьмя запасными лошадьми, а когда надо было выиграть время – воин даже спал в седле. За два дня они преодолевали огромное расстояние, не останавливаясь для принятия пищи, и вступали в бой мгновенно. В случае необходимости держались несколько дней подряд без пищи, питаясь только кровью своих лошадей. Суровый образ жизни подготовил их к превратностям войны; они выживали там, где любая другая армия того времени просто погибла бы!

Да! Гонимый всеми Темуджин, объединив племена, весной 1206 года у истоков реки Онон на курултае всех монгольских, тюркских и татарских степных народов был провозглашен верховным правителем-ханом с личным титулом «Чингис».

Я всматривался в хрусталик. От знакомого детского облика остались только глаза. Они стали жестче. Лицо его напоминало маску. Он не колебался. Никогда! И где бы он не находился ОНА была с ним. Нет, не жена, а Богиня Войны.

Он воевал и умнел одновременно. Монголия преобразилась: разрозненные и враждующие монгольские кочевые племена объединились в единое государство. Он стал первым законодателем в степях Азии, создал Великую Ясу, которая делилась на два крупных раздела: «Билик» – сборник изречений самого Темуджина и «Ясу» – свод законов, военных и гражданских с установлением соответствующих кар за неисполнение.

 В Ясе главное место занимали статьи о взаимопомощи в походе и запрещении обмана доверившегося. Нарушившего эти установления казнили, а врага монголов, который остался  верным своему правителю до конца, щадили и принимали в своё войско. Добром считались верность и храбрость, а злом – трусость и предательство.

Все население Темуджин-Чингисхан поделил на десятки, сотни, тысячи и тумены (десять тысяч), перемешав тем самым племена и роды и назначив командирами над ними специально подобранных людей из приближенных и нукеров. Все взрослые и здоровые мужчины считались воинами, которые в мирное время вели своё хозяйство, а в военное время брались за оружие.

Он создал сеть линий сообщений, курьерскую связь в крупном масштабе для военных и административных целей, организовал разведку, в том числе и экономическую. Должность и звания старших и высших военачальников – сотников, тысяцких и темников – он сделал наследственными в роду тех, кто своей верной службой помог ему овладеть ханским престолом. Так он создал Но воспримет эти знания лишь тот, кто в силу каких-либо нность. тем не менее, быстро ам. ывая предателя. великую империю, завоевав народы Сибири, Среднюю Азию, государство тангутов Си-Ся и царство Цзинь, которое позже назовут Китай.

Для эффективного управления столь обширными территориями Чингисхан призвал в свои ряды одаренного и опытного чиновника из свиты китайского императора. Случилось удивтельное! Елюй Чу-цай благотворно воздействовал на Темуджина. Все больше людей щадили монголы в войнах. Лучшие мастера вывозились в Каракорум – столицу империи, а на всех подвластных территориях установилась полная веротерпимость.

– Неизвестно кто на кого влияет больше: статуэтка на Темуджина или Темуджин на статуэтку, – вдруг произнесла моя мама.

– Ты права, Мава. – согласилась Лотта. – Мутационный импульс. Как еще объяснить тот факт, что наш герой очень быстро цивилизуется, несмотря на постоянные войны.

А время на Земле шло вперед. Темуджин взрослел, седел, старел. Появились дети. Только от старшей жены Борте у него было четыре сына: Джучи, Чагатай, Угэдэй и Толуй и множество дочерей, на котрых охотно женились высшие сановники. А были и другие жены. Империя росла. Хан задумался о будущем созданной империи. Все чаще, оставшись наедине он задавал вопрос: «Что случится после моей смерти?». А тут еще вторая жена Есуй поставила вопрос о наследнике. Да так изящно, в стихотворной форме:

«В мире не вечно ведь все, что родилось.

Как семя, народ твой развеется,

Когда, упадешь ты, владыко,

Как падает в бурю высокое древо.

Кому же ты царство свое завещаешь?»

И тут хрусталик погас. В той части Хрустального Кряжа, которая была ориентирована на Землю времен Темуджина, было тихо, а это означало, что новой информации пока нет – хрусталики начинали издавать тихий звон, когда информация была готова к просмотру. Поэтому, я стал усиленно изучать всю информацию по Китаю, вернее по трем царствам на его территории. Государство тангутов Си-Ся и государство киданей – Ляо мой подопечный уже завоевал. Держалось из последних сил государство Цинь, основанное народом чжурчже, которых монголы называли – нюйчже.

И тут мое внимание привлек даосский монах Чань Чунь, основатель ордена Лунмэн – «Драконьи Ворота». Во-первых, он держал учеников, а во-вторых он знал тайну нефрита!

Глава 9. Чань Чунь

Казалось, моя миссия провалилась! Порталы закрыты, Темуджин стареет и вот-вот умрет. Кому достанется тогда нефритовая статуэтка и какие беды она еще натворит?! И именно в этот момент Крист сообщил Совету Мудрейших, что порталы вот-вот откроются. От порталов пошла энергия, а это означало, что пространственно-временной коллапс ослабевает.

Меня стали усиленно готовить к возвращению на Землю. Для Темуджина прошла целая жизнь, для меня – всего лишь один оборот Нашего Мира вокруг Светила. Я готовился к роли ученика Чань Чуня. Слава этого святого старца была столь велика, что потянувшийся к знаниям Чингисхан, рано или поздно заинтересовался бы его персоной.

И вот свершилось! Но портал открылся слишком далеко от цели. Вот уже третий день я иду по земле полуострова Шаньдунь. Я двигаюсь к морю, туда, где живет философ-даос Чань Чунь.  Я иду днем, по дороге, совершенно открыто и, в то же время, я закрыт. Закрыт специальным полем, которе генерирует портативный торсионный завихритель, прикреплен-ный у меня на поясе. Так безопаснее. Я вижу людей, они меня нет. Только животные чуют мое присутствие.

 Чань Чунь! Его называют «Учитель». Человек честный, искренний и мудрый, он проповедует аскетизм и призывает людей вспомнить, что они ведомы Небом, а не плотью. Его приглашали к себе императоры всех трех царств Китая и он последовательно отказывал всем. Однако его отказ воспринимали с почтением и понимаем. Я иду, чтобы стать его учеником.

Права была мудрейшая Лотта:  Китай стал главной целью Темуджина, но лишь четыре года назад по земному времени он сумел завоевать Пекин – столицу царства Цинь. Став Чингисханом, Темуджин полюбил общение с мудрыми. Он обязательно пригласит даоса, известность которого распространилась далеко за пределы царства Цинь. И мне нужно успеть стать его учеником.

Вдали показались строения. Это Сихя –  родной город Чань Чуня. В ближайших зарослях я преобразился. Отключил завихритель, проверил все ли в порядке в моей одежде. Рукава длинные, чтобы прикрыть конечности, шляпа с широкими полями, чтобы прикрыть лицо. Вроде все в порядке. И я выхожу из зарослей.

Найти отшельника не составило труда. В родном городе монах-аскет популярная личность. Мне указали, где найти Учителя и вот уже я  стою у порога скромного жилища и, к ужасу моему, понимаю, что не знаю, что делать дальше! Стучаться или нет, войти или стоять. Ну неизвестно мне, как правильно входить к отшельнику!

И тут передо мной появился юноша. Он поклонился мне, я ему.

– Хочешь увидеть Учителя? – спросил меня юноша.

– Хочу постичь его совершенство, – ответил я, известной формулой.

– Приведи его,  Чао Цзуй цу, – раздался голос.

– Учитель услышал тебя, – улыбнулся Чао Цзуй цу. – Ты можешь войти.

Я вошел и увидел человека такой почтенной наружности, что спина моя сама согнулась. Я поклонился ему искренне. Он встал и поклонился мне в ответ.

Небольшого роста, он производил неизгладимое впечатление. Когда он сидел, он не двигался, как будто тело его было мертво; когда он стоял, он напоминал дерево, его движения были как гром, и он двигался как ветер. Казалось, вся его фигура светится! Чань Чунь приказал ученику выйти и тихо сказал:

– Приветствую тебя, пришедший с Неба. Я знаю, что тебя привело ко мне. Ты ищешь июши – нефрит.

Я был поражен. Я сам превратился в нефритовую статуэтку. Моя легенда разрушилась в мгновение. Я не знал, что сказать. А даос-ясновидец смотрел на меня, ласково улыбаясь. Я не стал врать и ответил:

– Да, Учитель.

– Тот, кто всю жизнь изучает Дао, знает больше, чем говорит окружающим. У каждого века своя правда. Твой приход нетрудно было предугадать потому, что так написано.

– Где написано? – вырвалось у меня.

– Не спеши. Я помогу тебе. Ты правильно оделся. Дао, знает больше, чем говорит окружающим. сь. е! Твой необычный облик никто не увидит.

Я все больше и больше удивлялся. Откуда он знает?! Что он прочитал?!

Мудрец тихо засмеялся:

– Ты всё узнаешь. Не сейчас, а когда придет время. Я буду называть тебя Сун Си. Согласен?

– Да, Учитель, – ответил я.

– Вот и хорошо. Скоро начнется путешествие, которое ты ждешь. Звезды не лгут!

Я вспомнил, что мудрец был отличным астрономом и астрологом. Что-то он уже рассчитал. А может знал, что к нему мчится посланец с письмом Чингисхана, потому что письмо пришло уже на следующий день.

Глава 10. Встреча в Бадахшане

Переночевал я с другими учениками. Они ничему не удивлялись, не расспрашивали меня. Истинный даос должен изучать Путь Неба и не удивляться ничему. Все в этом мире возможно. Истинно мудр тот, кто не отрицает, а принимает и изучает.

Встали засветло, позавтракали рисом и овощами, пили только воду. Аскетизм  отличал орден Лунмэн. После завтрака ко мне подошел один из учеников и сказал:

– Сун Си, Учитель зовет тебя.

– Ого, они уже знают мое имя, – подумал я, а вслух сказал – Уже иду.

 Почтенный старец спросил меня:

– Ты умеешь читать?

– Да. И по-монгольски тоже.

– Тебя хорошо подготовили, – сказал даос. – Письменность для Чингисхана придумали уйгуры. И совсем недавно. Тогда читай. Это письмо от Повелителя Вселенной.

И он протянул мне свиток-письмо. Я развернул свиток и прочел:

"Небеса покинули Китай из-за его надменности и роскоши. А я ненавижу роскошь и проповедую умеренность. Я ем ту же самую пищу, одеваюсь в такие же лохмотья, что и мои скромные пастухи. Я считаю народ своими детьми и интересуюсь талантливыми людьми так, как если бы они были моими братьями. За семь лет мне удалось завершить великое дело, объединив весь мир в одну империю. У самого меня нет выдающихся качеств. И для того, чтобы содержать империю в порядке мы приглашаем мудрецов.Услышал я, что вы, Учитель, познали правду, и что вы идете по праведному Пути. Мпогознаюющий и многоопытный, вы в совершенстве познали законы. Свидетельство этого – Ваша святость. Вы сохранили строгие правила мудрецов древности. Вы одарены выдающимися талантами знаменитых людей.

Мы разделены высочайшими горами и бескрайними долинами, и я не могу встретиться с вами. Я соблюдал пост и совершл омовение. Я приказа адъютанту Лю Чуну подготовить для вас эскорт и повозку. Не бойтесь тысяч ли расстояний. Умоляю вас, сделайте эти святые шаги. Пожалейте меня, скажите мне, как можно сохранить жизнь. Я сам буду вам прислуживать.

Совершено в первый день пятого месяца 1219 года.»

– Это не приглашение, это приказ! – сказал я.

– Верно, – ответил мудрец. – И я должен ехать, ибо теперь мой отказ будет означать новую войну, а я не хочу, чтобы пострадали люди. Поэтому, ты Сун Си, сейчас напишешь ответное письмо. Я буду диктовать. Возьми вон там письменные принадлежности и бумагу. Повелителю Вселенной мы напишем на бумаге, хоть это и очень дорого.

Я приготовился и Чунь Чань начал диктовать:

«Цзю Чу Цзи   из Сихя хень, преданный Дао, получил недавно издалека высочайший указ. Я должен заметить, что все люди, живущие у моря, обделены талантами. Я признаюсь, что в мирских делах я вовсе не сведущ и мне не удалось исследовать Дао, хотя я и пытался, прилагая к тому все усилия. Я состарился, однако все же еще не умер. Моя репутация распространилась по всем царствам, что же касается моей святости, то я ничем не лучше обычных людей и, когда я обращаю взор внутрь себя, мне глубоко за себя стыдно.

До этого мне делали несколько приглашении из южной столицы, и из Сун, но  я не поехал. Но теперь, при первом же зове двора Дракона, я готов. Почему? Я слышал, что император одарен Небесами доблестью и мудростью, не виданной ни в древние времена, ни в наши дни. Его величественное благородство сочетается со справедливостью. И вот я решил бросить вызов морозу и снегу с тем, чтобы однажды предстать перед императором.»

– Вы действительно поедете, – спросил я.

– Да, – просто ответил старец. – А зачем я это делаю, ты узнаешь первым и очень скоро.

Действительно, вскоре прибыл адъютант Чингисхана Лю Чун с эскортом воинов. Он передал приглашение от Повелителя Вселенной и золотую пластинку – пайцзе, на которой был выгравирован приказ, повелевающий обращаться с Учителем так, как сам Чингисхан захотел бы, чтобы обращались с ним.

Чань Чунь отобрал девятнадцать своих учеников (я, конечно же, был в их числе), а остальным сказал: «Я вернусь. Я вернусь через три года».

В начале первого месяца 1220 года началось наше долгое путешествие из Сихя в Пекин, а оттуда через Западный край – почти до границ с Персией и еще дальше – в Бадахшан, где в это время и находился Чингисхан, воюя с исмаилитом Джалал-ад Дином.

Наше путешествие началось при затмении Солнца. Чань Чунь, посмотрев на звездное небо сказал:

– Хорошее предзнаменовенование! Я, действительно, смогу тебе помочь, Сун Си.

Больше он ничего не добавил, а я не решился спросить. Я вынужден подчиниться обстоятельства, но мысль о том, что я не увижу родной дом целых три года – не давала мне покоя. Мне было тоскливо.

Однако мало помалу красоты этой земли отвлекли меня от мрачных мыслей. Мы увидели Дайхань линь и другие горы. Горный воздух был прекрасен. К северу были только холодные пустыни и клочки травы, но и эти суровые пустыни заставляли трепетать мое сердце. Впервые я подумал, что Зов Предков – это не пустые слова.

На пашем пути мы видели и поля боёв, покрытые выбеленными человеческими костями. И тогда я понял, насколько ожесточенно сражались воины за свою страну. И печально подумал: «Прав был Чингисхан: “Небеса покинули Китай из-за его надменности и роскоши”, ибо эти люди, от которых остались только кости, ничего сделать не смогли».

День ото дня росло мое благоговение перед старым даосом. Он не боялся ничего в это смутное, наполненное войнами и суевериями время. Когда ученики перед ночным переходом стали мазать себя кровью, опасаясь демонов, Чань Чунь только улыбнулся и сказал: «Демоны бегут, когда видят хорошего человека. Не подобает даосу допускать подобные мысли».

Так неторопливо, с длительными остановками, мы через полтора года добрались до лагеря Чингисхана в Бадахшане на границе с Индией.

Нас почтительно и любезно встретил командующий туменом ванху Бо-лу-джи и проводил к нашим юртам, которые находились к востоку от императорских. Когда Чунь Чань отдохнул, нас пригласили к Чингисхану. Из всех учеников, мудрец взял с собой лишь меня. При этом, он тихо шепнул мне:

– Ты ведь можешь запомнить эту встречу и сравнить ее с теми, что были раньше?

– Откуда он знает о фиксирующих приборах? – подумал я, но вслух уже ничего спросить не мог, так как нас привели к юрте Повелителя Вселенной.

Нас впустили сразу же, не обыскивая и не допрашивая. Уважение к даосу было безграничным. Да, передо мной сидел Темуджин. Те же светлые, лишь кое-где тронутые сединой волосы, те же синие глаза. Но выражение этих глаз! В них уже не было ярости, как во время убийства Бектера, и не было лютой ненависти, как во время скитаний по юртам с колодкой на шее. В них была усталость и боль.

Чингисхан сказал:

– Вас приглашали и другие дворы, но вы отказались, Вы приехали встретиться со мной, проехав путь в десять тысяч ли. Я очень благодарен.

– Дикий человек приехал увидеть императора по приказу Его Величества. Это было пожелание Небес, – ответил Чань Чунь.

Чингис пригласил его сесть (я, естественно, остался стоять), а затем спросил:

– Святой человек, вы прибыли издалека. Я слышал о поисках ваших братьев-даосов философского камня, как средства обретения бессмертия. Есть у вас лекарство для бессмертия?

Учитель ответил:

– Философский камень июши. Нефрит, который произрастает в мифическом Куньлуне, где правит богиня Сиванму.  Это всего лишь легенда. Есть средства для сохранения жизни, но нет лекарства для бессмертия.

– Я благодарю вас за искренность, – сказал Чингисхан, но голос его был очень печальным.

Глава 11. Тайна Чань Чуня

В этот же вечер под предлогом наблюдения за звёздами, Учитель увёл меня на прогулку. Разговор, который состоялся между нами, перевернул все мои представления о времени, пространстве и встречах во Вселенной. И я, наконец-то, узнал тайну  Чань Чуня.

– Ты удивляешься, Сун Си, но не решаешься спросить об истоках моих знаний, – сказал даос. – Я позвал тебя в это уединенное место, чтобы рассказать кое-что. Не удивляйся ничему. Все в этом мире возможно. А не рассказал я тебе этого раньше, чтобы ты лучше узнал и понял меня. Мне уже много лет. Но ответить на вопрос – сколько именно, мне будет сложно, потому что мне 74 года и, в то же время, больше тысячи лет.

Признаться, я онемел.

– Как это может быть? – робко сбросил я.

– А я думал ты догадаешься сразу. Тогда я расскажу тебе одну историю.

«Давным давно в эпоху правления императора Цинь Шихуанди жил в Китае юноша. Ему только что исполнилось 16 лет и был он из знатного, но обедневшего рода. Поэтому, юношу взяли переписчиком в особую канцелярию – там переписывали и переводили необычные рукописи, которые были найдены при аресте и обыске провинившихся перед императором. И вот однажды юноше принесли рукопись, исписанную странными письменами. Никто не мог прочитать написанного и юноше велели просто скопировать рукопись. Как юноша не старался, работа не шла и закончилось это тем, что его решили примерно наказать. Взмолился юноша: «Ведь я же ничего не сделал плохого! Я просто не понимаю, что там написано!». Тогда старший чиновник Ван Лю усмехнулся и сказал: «Ну что же, у тебя будет возможность узнать, что там написано. Так сказать, из первых уст». Он хлопнул в ладоши, вбежала стража, юношу схватили и отвели в императорскую тюрьму.»