Текст книги "Загадка старого альбома"

Автор книги: Наталья Калинина

Клавдия

Клавдия закрыла дверь за нарушившим ее покой парнем из коммунальной службы и презрительно фыркнула. Плесень, мокрые стены, запланированный ремонт – заурядная «бытовуха», которая была так далека от того, что тревожило Клавдию. Если бы и ее проблемы решались так легко!

У красавчика, который позвонил в ее дверь, прямо на его слащавой физиономии было написано, что никаких проблем у него нет. Ни с работой, ни с личной жизнью, ни тем более с самим собой. Расспрашивая Клавдию о состоянии стен, он расплывался в такой приторно-доброжелательной улыбке, что создавалось впечатление, будто для него нет ничего приятнее, чем ходить по чужим квартирам в поисках плесени или трещин. Банальность! Девушка ненавидела банальность, «беспроблемных» людей и слащавых красавчиков. С красавчиками у Клавдии имелись свои счеты. Ее, некрасивую от рождения и всю жизнь страдавшую от своей неказистости, мучил один вопрос: почему над внешностью некоторых людей природа работает тщательно, любовно и дотошно выписывает линии, а других, как, например, Клавдию, создает грубо, топорно и словно в темноте. Где справедливость? Ведь говорят же, что перед богом все равны. Куда там! Не равны!

Так где эта самая справедливость, когда жизнь Клавдии уже давно превратилась в ад! Ее жизнь – это ад.

Испорченные плесенью стены можно зашпаклевать, замазать, закрасить. А продырявленное кошмарными видениями сознание залатать уже невозможно.

 
В первый раз это произошло с ней, когда ей исполнилось пятнадцать. Клавдия хорошо запомнила момент, ставший в ее жизни переломным. До этого она была девушкой-без-страхов, девушкой-без-видений, здоровой и нормальной, с точки зрения родственничков и этих тварей-«врачевателей», а после стала «девушкой-с-проблемами».
 

Как же забыть такое?

В тот день Клавдия собиралась на дискотеку. А перед этим поспорила с матерью из-за какой-то ерунды и поругалась с Танькой, вставшей на сторону матери. Кажется, мамаша обнаружила в кармане ее куртки пачку сигарет. Соврать, что сигареты вовсе не ее, а дружка Витьки, не удалось: мать орала, что уже давно подозревает ее в курении, мол, от нее постоянно воняет сигаретным дымом. Клавдия что-то резкое ответила, хлопнула дверью ванной и заперлась там. Первое, что она увидела, была косметичка старшей сестры, забытая на умывальнике. Танька, красившаяся перед свиданием со своим хахалем, выскочила на шум, который подняла мамаша, обнаружившая сигареты, да так и оставила косметичку в ванной. Клавдия злорадно улыбнулась: между сестрами уже давно шла война из-за этой злополучной косметички. Танька орала, чтобы Клавдия не трогала ее тушь и помаду, а Клавдия швыряла ей в лицо позаимствованные тюбики с помадой со словами: «Подавись, жадюга!» Мать встревала в их ссору и обычно принимала сторону старшей дочери, что еще больше выводило Клавдию из себя.

И вот злополучная косметичка стояла на умывальнике, гостеприимно расхлябав «пасть», из которой выглядывала тушь, новенький тюбик с тональным кремом, над которым Танька просто тряслась, тени, помада и круглая коробочка пудры. Клавдия в предвкушении облизнула губы, покосилась в зеркало на свою прыщавую физиономию и с вожделением запустила пятерню в нутро косметички. Танька то ли услышала, как младшая сестра копается в ее «сундучке с сокровищами», то ли догадалась об этом. Примчавшись, она заколотила в запертую дверь и разоралась, чтобы Клавка не трогала ее косметику.

Клавдия, услышав ненавистное «Клавка», кровожадно ухмыльнулась, выудила тюбик с тоналкой, щедро выдавила на ладонь крем и принялась неторопливо замазывать прыщи.

И в тот момент, когда она под аккомпанемент истеричных повизгиваний сестры и трубного ора мамаши закончила наносить на веки фиолетовые тени, случилось это.

Клавдия сунула в косметичку коробочку с тенями и подняла голову, чтобы полюбоваться в зеркале на результат своей работы. Но вместо собственной размалеванной физиономии вдруг увидела чужое лицо.

Это было даже не лицо, а кровавое месиво.

Ужасное видение навсегда впечаталось в память Клавдии: содранная кожа обнажала участки тошнотворно-красной мякоти, а лоб и вовсе местами был лишен этой мякоти, и кость обнажалась так бесстыдно и откровенно, словно падшая девка. На месте носа зиял провал, губы отсутствовали, и десны с торчавшими в них обломками зубов оголились до основания.

От ужаса девушка заорала и, потеряв сознание, упала на пол, лишь чудом не расшибив голову о край ванны. То, как ее вызволяли из запертой ванной комнаты, как везли в больницу, – она не помнила, так как провела все это время в забытьи. Очнувшись, Клава первым делом схватилась за свое лицо. Нащупала знакомые бугорки прыщей и впервые в жизни им обрадовалась. Уж лучше иметь прыщи, чем такой ужас вместо лица, который ей привиделся.

О своем видении она тогда не рассказала. В больнице все же провели обследование, чтобы выявить причину внезапного обморока, но ничего тревожащего не обнаружили и связали обморок с перестройкой организма в сложный период переходного возраста. На том все и успокоились.

Только с тех пор ужасные видения стали посещать Клавдию с завидной регулярностью примерно раз в два-три месяца. В последующие разы девушка видела изуродованную рытвинами и шрамами «маску», которая лишь отдаленно напоминала лицо. Эта «маска» гримасничала, а лишенный губ рот беззвучно шевелился, будто силился что-то сказать. Клавдия стала панически бояться зеркал. Пару раз она видела ужасное лицо отраженным в темном окне. Поэтому стала занавешивать окна даже тогда, когда еще было светло, не зажигая в квартире электрический свет. Однажды девушка встретилась с «маской» в вагоне метро, увидев ее вместо своего отражения в темном окне поезда.

 
Клавдия совершила огромную ошибку, признавшись как-то старшей сестре в своих видениях и страхах. Девушку потащили по врачам, и те ничего приятного не сообщили. Продержали неделю в стационаре, пичкая таблетками, затем «увидев улучшения», выписали. Но наказали принимать таблетки постоянно. Клавдия послушно принимала – ради того, чтобы отвязаться от навязчивой опеки мамаши и сестрицы. Только поэтому, потому что от видений таблетки не спасали. Более того, в последнее время девушка стала видеть «маску» гораздо чаще, еженедельно, а потом и вовсе – несколько дней подряд. К видениям добавились слуховые галлюцинации, как назвал слышимые Клавдией голоса толстый доктор, наблюдавший ее. Голоса нашептывали о приближающейся катастрофе.
 

А однажды Клавдия увидела ту катастрофу и себя. Вернее, то, что от нее бы осталось. И пришла в такой ужас, что вновь сорвалась. Рыдала, кричала, бросалась всем, что попадалось под руку.

Спасения нет!

Сейчас, попрощавшись с парнем, назвавшимся сотрудником коммунальной службы, Клавдия лениво подумала, что интересно было бы посмотреть на то, как исказилась бы жизнь этого благополучного красавчика, если бы его дни наполнились подобными кошмарами.

Впрочем, какое ей дело до красавчика... Клавдия села на подоконник и принялась глядеть в окно, почти равнодушно думая о том, что скоро все закончится. Грядет катастрофа, которая, словно ластик неудачный рисунок, сотрет множество жизней. Может, случится, что этот красавчик тоже окажется в ее эпицентре. Девушка думала об этом без злорадства или страха, лениво, как бы между прочим. Вчерашний приступ лишил ее энергии, страх выпил силы, опустошив ее, будто перевернутую чашку. Она почти без содрогания вспоминала последнее видение страшной катастрофы.

По ветке березы беззаботно прыгал воробей. Прыг-скок, прыг-скок! Клавдия отрешенно наблюдала за ним, размышляя о том, что в его маленькой голове и умещаются лишь маленькие заботы: найти крошек, поклевать, снова отправиться на поиски еды. Конечно, для крохотной птички постоянные поиски пропитания и были главной, жизненно важной заботой, только Клавдия в тот момент слегка завидовала этому воробью.

Вдруг птичку что-то спугнуло, она расправила крылья и вспорхнула с ветки. Девушка с завистью проследила за ее полетом. Улететь бы вот так от всех проблем, от страхов, от угрозы катастрофы, выпорхнуть, хотя бы на час, из опостылевших будней, не радовавших разнообразием. Стать бы птицей...

Она громко с сожалением вздохнула, но тут же встрепенулась, как тот встревоженный воробей, от пришедшего в голову решения. Ну конечно! Есть выход, есть! На мгновение, но она станет свободной птицей, испытает желанную эйфорию полета, в которой пусть временно, но утонут ее страхи и беспокойства. И полет спасет ее от на-двигающейся катастрофы.

* * *

В квартире, находящейся под жилищем Зинаиды Львовны, похоже, никого не было. И тогда Илья позвонил в соседнюю дверь.

Открыла ему молодая полная женщина, одетая в спортивный костюм. Илья, еще не совсем отошедший от «вежливого» приема белобрысой пигалицы, подумал, что и здесь его ожидает нечто подобное. Но полная женщина вежливо с ним поздоровалась и вдруг, округлив глаза, потрясенно выдохнула:

– Это вы?!

Алевтина

Это был он, Джош Хартнетт. Вернее, Илья Шахов собственной персоной. Но изумление Али оказалось настолько сильно, будто в ее дверь и впрямь позвонил знаменитый актер. Конечно, среди целомудренных Алиных фантазий, поблекших за давностью лет, присутствовала робкая мечта, что однажды к ней в гости придет Илья Шахов. Но даже сама Аля считала, что вероятность исполнения этого желания сопоставима с вероятностью встречи в московском метро с тем самым американским актером.

И все же... Аля быстро подсчитала и мысленно вздохнула: спустя семь лет ее мечта осуществилась.

– Вы ко мне? – выдавила она, с трудом справляясь с захлестнувшим ее волнением. И привычным движением тронула ладонями щеки, будто хотела скрыть разлившийся на них багровый румянец.

– Не совсем, но мне бы хотелось с вами поговорить, – сказал Илья.

«О чем? О чем?..» – мысленно запаниковала Алевтина. Голос Ильи, спокойный, располагающий, воскресил старые воспоминания, которые Аля не без основания считала похороненными.

Вряд ли он ее помнил. И вряд ли узнал. Он и тогда обращал на Алю так мало внимания, что, встреться он с ней в то время на улице, и то, может быть, прошел бы мимо, не признав. Что уж говорить о сегодняшнем дне. Вряд ли Илья пришел поговорить о прошлом.

– Проходите, – пригласила Аля, не отважившись перейти на «ты» и напомнить о том, что они были когда-то знакомы. Признаться хотя бы в этом, не говоря уж о большем.

Илья немного поколебался, видимо, раздумывая, воспользоваться приглашением или нет, но все же зашел. Пропуская гостя в коридор, Алевтина вновь поднесла руки к щекам и тут же отдернула их, борясь с желанием спрятать раскрасневшееся лицо в ладонях. Ах, если бы она знала, что этот вечер преподнесет ей такой сюрприз, непременно подготовилась бы. Конечно, ни новое платье, ни уложенные волосы, ни свежий маникюр не спасли бы положения, но Аля чувствовала бы себя намного уверенней, будь она «принаряженной». Сейчас она выглядит так, что хуже некуда: одета в старый спортивный костюм, на ногтях – облупившийся лак (благо хоть не яркий), волосы неприбраны, а лицо наверняка бордовое от смущения. Тетка. Тетка с базара, торгующая селедкой, – такой ее, скорей всего, и видит сейчас Илья.

Шахов был все так же хорош. Нет, пожалуй, он стал даже лучше. Аля помнила его двадцатитрехлетним мальчишкой, а сейчас перед ней стоял тридцатилетний мужчина. И если с Ильей время обошлось бережно и любовно, растушевав и сгладив когда-то по-мальчишески резкие углы и линии лица, придав ему зрелой сексуальности, добавив опыта во взгляд и обаяния улыбке, то с Алей оно обошлось жестоко. Алевтина выглядела старше своих тридцати двух и знала об этом. Если раньше ее затянувшуюся невинность, откровенно читавшуюся на простоватом открытом лице, еще можно было отнести к достоинствам, то сейчас, вкупе с непривлекательной внешностью, она добавляла Але проигрышных очков.

Аля бочком прошла мимо зеркала, старательно не глядя в него, и распахнула дверь в гостиную.

– Здесь и поговорим. Чай будете?

– Лучше кофе, – с улыбкой попросил Илья.

Как же она могла забыть! Он ведь не любил чай, пил всегда кофе. Черный, с двумя ложечками сахара и, как ни странно, остывший. Вспомнив об этой привычке Ильи, Аля припомнила и кружку, размерами скорей напоминавшую маленькое ведерко, из которой Шахов любил пить свой остывший черный кофе.

– Сейчас приготовлю, – пробормотала она, радуясь спасительной паузе. – Черный, с сахаром и не слишком горячий?

– Угадали, – ответил Илья с некоторым удивлением. Но не успел он что-либо спросить, как хозяйка уже ретировалась на кухню.

Как он ее нашел? Это же невозможно – спустя столько лет. Случайность? Похоже: в его глазах не мелькнуло узнавания. Будто пришел посторонний человек с абстрактным вопросом. Но как карты судьбы смогли стасоваться так, чтобы выкинуть такой случайный диковинный пасьянс? «Человек из прошлого изменит твое будущее», – вспомнились вдруг Але слова гадалки. Неужели Диана и в самом деле предвидела эту встречу? И если в ее словах есть хоть зерно правды, может ли так случиться, что Илья каким-то образом изменит Алину жизнь?

Нет, в чудо Алевтина не верила (даже после того, как увидела на пороге квартиры свою давнюю и единственную любовь), но украдкой успела заметить, что на безымянном пальце Ильи нет обручального кольца.

«Это еще ничего не значит, ничего не значит. Ни то, что он не носит кольца, ни то, что он по каким-то стечениям обстоятельств пришел сегодня к тебе».

Она делала все машинально: наливала воду в чайник, вынимала из шкафа чашки (при этом не забыла, что Илья любил пить кофе из кружки, и достала самую большую, какая у нее была), растворимый кофе и сахарницу. А лицо все раскалялось, кожу жгло так, будто девушка прислонилась им к нагревшемуся боку чайника. Алевтина достала из буфета нераспечатанную пачку печенья и коробку конфет, которую ей недавно подарили в школе. Конфеты были хорошими, дорогими. Если бы Аля знала о приходе Ильи, она испекла бы ванильных булочек, которые получались у нее очень хорошо.

Аля сорвала с коробки целлофан, решительно отвернула кран и смочила холодной водой пылающее лицо.

Сейчас она чувствовала себя героиней американского ток-шоу, которую неожиданно пригласили на встречу с кумиром – мировой «звездой». Как-то в ожидании любимого фильма Аля клацала пультом с канала на канал и попала на подобную программу. Как раз в тот момент, когда одной молодой американке сообщили, что она выиграла встречу со своим кумиром – знаменитым рэпером. Девица визжала от счастья, прыгала на месте, пыталась заключить в объятия находившуюся рядом подругу, маму, ведущую программы, членов съемочной группы. В общем, вела себя как помешанная. Аля брезгливо поморщилась и переключила канал. «Фальшь», – подумала она тогда. Эмоции героини ток-шоу показались ей переигранными. Но сейчас она отлично понимала ту американку. Оказывается, можно испытывать подобную радость, опасно балансирующую на грани помешательства. Алевтина и сама была готова так же визжать и скакать. Но вместо этого усмиряла эмоции, умывая лицо ледяной водой.

Семь лет... столько времени понадобилось для того, чтобы ее непорочная мечта исполнилась.

Семь с небольшим лет назад в школу, в которой работала двадцатипятилетняя Аля, пришел молодой, только-только окончивший университет географ. Появление в их женском коллективе мужчины уже было событием. К тому же новый учитель, занявший место ушедшей на пенсию географички, был невероятно хорош собой. Незадолго до этого на экраны вышел фильм «Перл Харбор», с красавцем Беном Аффлеком в главной роли и Джошем Хартнеттом, тогда еще малоизвестным актером. Аля посмотрела тот фильм ради Бена Аффлека, к которому испытывала симпатию. А вернулась из кинотеатра со смятенной душой, место Бена в которой уверенно занял молодой актер, сыгравший роль капитана Дэнни Уокера.

Каково же было ее удивление, когда год спустя в их школе появился молодой учитель, похожий на полюбившегося Але актера, будто брат. Немудрено, что девушка «пропала» сразу и бесповоротно. Да и не она одна: уроки географии вдруг стали очень популярными у девятиклассниц, а девушки из старших классов, в которых этот предмет уже не входил в расписание, под любыми предлогами ошивались около кабинета географии, томно вздыхали и смущенно хихикали при встречах с молодым учителем. Да что там говорить о старшеклассницах! Даже пожилая химичка, похожая на черепаху (в связи с чем к ней приклеилась кличка «Тортила»), и та кокетливо поправляла морщинистой ладонью седую «гулю» на голове и растягивала в улыбке пергаментные губы, когда в учительской появлялся новый географ. «Ах, ну что за чудо этот мальчик! – скрипуче вздыхала Тортила, когда за Ильей закрывалась дверь. – И где мои семнадцать лет? Скинуть бы годков сорок-пятьдесят, вот я бы...» Что стояло за этим «я бы...», химичка целомудренно недоговаривала, но по ее мечтательному взгляду и так все было понятно.

Смешно, но Аля ревновала Илью даже к Тортиле. Что уж говорить о молодых, налитых соком, тугих, свежих, будто только-только начинающие зреть яблоки, старшеклассницах.

Конечно, Илья не обращал на Алевтину никакого внимания. Иногда ей казалось, что он даже не знал, как ее зовут. Вернее, не помнил, хоть и слышал ее имя неоднократно. Для него она всегда была безликой учительницей литературы.

Однажды они вместе пообедали в школьной столовой. Просто совпало. У Али образовалось «окно», она спустилась в пустую столовую, купила пирожок с компотом. И когда уже села за столик, в помещении показался Илья. Он заказал обед и неожиданно подсел к девушке. Во время еды он рассказывал ей какие-то занятные случаи из его недавней студенческой жизни, что-то о походах и экспедициях. Говорил Шахов интересно, но Аля, млевшая от счастья, почти ничего не слышала и не запомнила. Она тихо упивалась обществом Ильи, его голосом и тем фактом, что он что-то рассказывал ей. Уже потом Аля поняла, что Илье было все равно, с кем делиться своими историями – с ней, с девятиклассниками во время уроков или со старой Тортилой. Ему просто требовалось общество, слушатели.

Через год Илья уволился. Кто-то сказал, что он устроился в страховую компанию, в которой, естественно, платили лучше. Никто не осуждал его, все понимали, что молодому парню недостаточно той зарплаты, которую платили в школе. Но о его уходе жалели. И потому, что образовалась «дырка» и вновь пришлось искать кого-нибудь на должность учителя географии, и потому, что Илья был хорошим учителем. Рассказывал он интересно, дело свое любил, умел увлечь. Это признала даже строгая, ко всем критично настроенная директриса.

Аля переживала. Очень долго и очень сильно. Но старалась утешить себя всем известной поговоркой «с глаз долой...», потому что понимала: другого выхода у нее нет. Только так. Да Илья никогда бы и не обратил на нее внимания, только мучилась бы понапрасну. Увольнение Шахова сослужило Але еще одну службу. От переживаний девушка похудела, а загадочная грусть в глазах манила тайной. На Алевтину стал засматриваться сорокалетний Петрович, работавший в то время в школе охранником. Петрович был холостым, что уже делало его в глазах женского коллектива привлекательным. Только девушка, ушедшая с головой в свои переживания, не замечала романтических потуг казавшегося ей старым и некрасивым охранника. Куда ему было до обаятельного Ильи! Петрович грустил недолго и вскоре сделал предложение одинокой учительнице рисования – скромной молчаливой женщине под сорок. И вот уже счастливая пара ушла из школы: Петрович – на более денежную работу, учительница рисования – в декрет.

 
Все эти истории вдруг вспомнились Але, когда она наливала кофе в кружку с детской мультяшной картинкой. Нужно взять себя в руки. Илья пришел к ней только затем, чтобы о чем-то поговорить.
 

Она вышла в комнату, неся поднос с угощением и радушно улыбаясь. Гостеприимная хозяйка – и только. Волнению нет места, оно осталось на кухне.

– О чем мы будем разговаривать? – спросила Аля, ставя на журнальный столик перед Ильей поднос с угощением.

– О пятнах, – вдруг брякнул тот. И когда Аля недоуменно вскинула брови, смутился и принялся поспешно объяснять: – Я из службы, которая будет заниматься ремонтом вашего подъезда...

Служба, занимающаяся ремонтами подъездов? Аля еще больше удивилась. А как же страховая компания? Впрочем, Илья мог поменять место работы. Но он ведь уехал из их подмосковного городка в Москву. Какое отношение московские коммунальные службы имеют к подмосковным?

– Впрочем, не совсем так, – поспешно поправился Шахов, видимо, прочитав недоумение в глазах девушки. – Как вас зовут?

– Алевтина. Аля.

– Алевтина? – переспросил Илья и наморщил лоб, будто пытаясь что-то припомнить.

«Сейчас он меня узнает!» – подумала девушка и напрягаясь в нервном ожидании. С одной стороны, ей было бы лестно, если бы он ее вспомнил, с другой – наверное, лучше бы и не узнавал.

Илья, покопавшись в памяти, так и не смог понять, почему это редкое имя показалось ему знакомым.

– На самом деле я не имею никакого отношения к коммунальным службам, – признался он. – Я – друг сына Зинаиды Львовны, вашей соседки с шестого этажа. Выполняю их просьбу. В квартире Зинаиды Львовны на стенах появились пятна. Возможно, они вызваны сыростью, а может, и другими причинами. Мы хотим узнать, почему и как они появились...

– А почему Зинаида Львовна не позвонит в жэк, чтобы они прислали какого-нибудь сотрудника из коммунальных служб, чтобы решить эту проблему с пятнами? – с недоумением спросила Аля.

– Хороший вопрос! И логичный. Но дело в том, что дом уже осматривала комиссия и выдала заключение, что все в порядке. Тем не менее в квартире Зинаиды Львовны появились пятна, значит, выводы комиссии неверны. Женщина хочет выдвинуть претензии, но прежде нужно узнать, есть ли подобная беда со стенами и в других квартирах, или повезло только Зинаиде Львовне?

– Нет, у меня ничего подобного не наблюдается, – пожала плечами девушка.

Как банально! Какие-то пятна... Совсем не романтичный повод для встречи.

– Я хотел поговорить с вашим соседом, который живет под Зинаидой Львовной, но его, похоже, нет дома.

– Странно. Всего полчаса назад, входя в квартиру, я видела, как Павел Иванович подходил к своей. Но, может, он куда-то вышел...

– Зайду к нему позже, – кивнул Илья и, сделав небольшую паузу, во время которой внимательно разглядывал лицо девушки, спросил: – Простите, а мы раньше с вами нигде не встречались?

«Нет», – чуть было не ответила Алевтина.

Но Илья ее опередил:

– Ваше лицо мне кажется знакомым.

Аля вздрогнула, но на этот раз потому, что слово «лицо» невольно вызвало ассоциацию с ее снами. Сегодня она опять видела знакомый кошмар. Этот сон отличался от предыдущих тем, что был лишен предыстории. Аля никуда не ехала, никуда не приходила. Ей сразу приснилась толпа призраков со смазанными серыми лицами. Мужчины, женщины, старики, дети. Они обступали девушку со всех сторон, протягивали к ней руки, ощупывали ее лицо ледяными пальцами, дергали за волосы, за одежду. И шипели, и стонали, и хрипели, и плакали. Все эти звуки сливались в один сплошной гул, в котором Аля вдруг расслышала без конца повторяемую одной женщиной с занавешивающими ее лицо длинными волосами фразу: «...Мы потеряли свои лица... Мы потеряли свои лица... Мы их потеряли...» Женщина приблизилась к Але вплотную и резким движением откинула спутанные темные волосы. Под ними ничего не оказалось. Пустота, даже не «пятно» из сероватой кожи, какое раньше заменяло лица у других призраков, а пустота. Волосы обрамляли едва различимый овал – контур, в середине которого не было ничего. Аля от ужаса закричала и проснулась...

– Мы встречались, – неожиданно для себя ответила она. – Я вас, Илья, хорошо помню еще с того периода, когда вы работали в нашей школе учителем географии. Я была и до сих пор остаюсь там учительницей литературы. Но вы меня вряд ли вспомните, ведь уже прошло столько лет.

– Точно! Точно! – как будто обрадовался он. – А я-то гадаю, откуда вам известно о моей привычке пить остывший кофе... Так что школа, как она, стоит на месте?

– Стоит, – чуть улыбнулась Аля. – Куда денется. И все в ней по-старому. Разве что химичка Тортила ушла, на ее месте теперь другая учительница. Да охранники поменялись. И все.

– Да, было время... – погружаясь в воспоминания, протянул Илья, но тут же оборвал себя: – Значит, пятен в вашей квартире нет, и помочь мне вы не можете.

– К сожалению, не могу, – кивнула она с видимым огорчением.

– Хотя, как знать... Вот, Аля, моя визитка. Позвоните мне, если вдруг произойдет что-то странное.

Алевтина недоверчиво взяла белый, украшенный логотипом известной страховой компании, картонный прямоугольник, на котором значилось: «Илья Шахов, ведущий специалист. Департамент автострахования». Под именем были указаны два телефона: рабочий и мобильный.

– Странное? – удивленно переспросила Алевтина. – Вы хотите сказать, что если на стенах моей квартиры появятся дефекты, мне нужно позвонить вам?

– Не только. Я имел в виду вообще все странное, непознанное, удивительное, – весело пояснил Илья. – Я, Аля, не только занимаюсь скучной работой, страхуя чужие автомобили, но и пишу в рубрику одной газеты... «По лабиринтам Зазеркалья» называется. Собираю всякие истории. Так что если у вас будет чем поделиться, – пожалуйста, звоните не стесняйтесь.

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарила Аля, зажимая в кулаке визитку.

Она не была уверена в том, что когда-нибудь решится позвонить Илье, но визитку собиралась хранить как реликвию.

А он уже обулся и, шутливо отсалютовав, сказал на прощание:

– Передавайте привет школе!

– Директриса вас до сих пор вспоминает. Вы были очень хорошим учителем, – сказала на прощание Аля. – Заходите как-нибудь.

– Может, и зайду, – бросил Илья, и оставалось непонятным, имел ли он в виду школу или Алину квартиру.

* * *

Выйдя от Алевтины, Илья на всякий случай еще раз позвонил в квартиру, в которой проживал Павел Иванович. Но ему никто не открыл. Тогда Шахов спустился этажом ниже, поговорить с «подозрительной» девушкой, которая, по словам Зинаиды Львовны, называла себя ведуньей.

Диана, так звали девушку, оказалась дома и даже впустила Илью в квартиру. Он провел у нее не более десяти минут, но этого времени оказалось достаточно для того, чтобы кое-что понять.

Диана боялась.

Она чего-то панически боялась, но, конечно, не стала рассказывать об этом незнакомому человеку.

Поднимаясь в квартиру Зинаиды Львовны, Илья прокручивал в голове короткий разговор с Дианой, не в силах отделаться от липкого ощущения, что девушка что-то знала. Может быть, не о причинах появления пятен, а совсем другое, но каким-то образом относящееся к феномену, имевшему место в квартире матери Дениса. И это «другое» ее пугало. Визит Ильи ее тоже почему-то напугал.

Он остановился на лестничной площадке между этажами (поднимался пешком, несмотря на боль в ноге) и с сожалением подумал, что надо было попросить у Вари сигарету, чтобы сейчас, перекуривая, поразмыслить о разговоре с Дианой. Не то чтобы Илья имел привычку к курению, но так, от случая к случаю, бывало.

Диана встретила его точно таким же восклицанием, как и Алевтина: «Это вы?!» И Илья, уже не удивившись, решил, что и с Дианой он встречался когда-то раньше. Он даже спросил прямо, были ли они знакомы, на что девушка твердо ответила: «Нет». И, оправдывая вырвавшееся восклицание, сказала, что Илья очень похож на одного американского актера, поэтому она так и удивилась. О том, что он похож на актера, Илья знал, ему уже говорили, к тому же фильмы с участием того актера он видел и не мог отрицать внешнего сходства с ним. Но! Это сходство было тут ни при чем. Вряд ли Диана вкладывала в свои слова то же, что и Алевтина. Ее восклицание прозвучало совершенно с другими интонациями. Со страхом и... смирением.

Чем он мог напугать незнакомую девушку?

Илья не мог думать о Диане как об обычной девушке. Во-первых, она была очень красива. И, признаться, образ таинственной ведуньи ей очень подходил. К ее волнистым иссиня-черным волосам, к большим глазам со сливовой радужкой вокруг зрачка-звездочки, к тяжелым векам и прямым стрелам ресниц. К надменной линии рта и чуть заметной горбинке на переносице, к тонким запястьям, украшенным серебряными браслетами, свободной шелковой тунике, не скрывающей, однако, изящества фигуры. К гордому имени... Во-вторых, Диана была не просто красивой девушкой, она еще являлась ведуньей и предсказательницей или, по крайней мере, позиционировала себя так.

Илья не стал повторять выдуманную историю про коммунальные службы. Он прямо рассказал Диане о пятнах-«ликах». Девушка, слушая его, заметно побледнела. Шахов заметил, что рассказ ее не удивил, будто она уже знала об этом явлении. Илья даже возликовал, думая, что Диана назовет сейчас причину появления пятен, и эта причина окажется такой же интересной, сложной и загадочной, как и она сама. Диана и вправду проявила интерес, задала уточняющие вопросы, попросила подробно описать пятна и назвать, когда они появились. А потом... А потом уверенно заявила, что ничего о подобном феномене не знает, никогда не слышала и в ее квартире ничего подобного нет. Разочарование, которое испытал Илья, невозможно описать. Ушел он от девушки с твердым подозрением, что она что-то знала, но рассказывать не захотела. Визитку на всякий случай ей тоже оставил, однако почти на сто процентов был уверен в том, что Диана ему не позвонит.

Правда, прежде чем закрыть за ним дверь, ведунья вдруг сказала:

– Знаете, ко мне недавно девушка одна приходила. С просьбой разгадать сны. Сны эти мне показались забавными, однако я ничего полезного в них не увидела. Но, возможно, они покажутся любопытными вам. Там сюжет тоже как-то вертится вокруг лиц... Девушка эта – моя соседка. Алевтина Сапогова, кажется, ее так зовут.

– Я уже был у нее, но она ничего подобного мне не рассказала. А что в них такого интересного? И какая связь с этими снами и пятнами в квартире моей знакомой?

Диана пожала плечами. И Илья понял, что Диана просто пыталась заинтересовать его чужими снами, отвлечь внимание от собственной персоны. Ох, что-то она действительно знает, но скрывает.