![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasenie-beglyanki-344589.jpg)
Текст книги "Спасение беглянки"
Автор книги: Наталья Бессонова
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
– У меня турка есть. И хороший кофе. Хочешь, угощу тебя? – предложила Галка.
– Да ладно уж, давай сегодня такого попьём. Потом угостишь…
Девушки распаковали купленные в городе сладости, уселись поудобнее за низким столиком и долго ещё болтали о том о сём, не желая расходиться…
Проводив новую знакомую, Александра принялась обдумывать всё, о чём узнала, и своё незавидное положение. Страх перед завтрашним днём не давал ей успокоиться.
«Галка сказала, что Каракюрт добрый человек. Неужели не удастся с ним договориться? – рассуждала она. – Если он действительно не злой, тем более – верующий, то должен меня понять. Может быть, найдёт мне какую-то другую работу», – тешила себя надеждой девушка.
…Рано утром Галка постучалась в дверь.
– Саш, вставай! Снова гулять идём! – радостно сообщила соседка. – Санитарный день объявили… и ещё там… что-то.
– Что это значит? – не поняла Александра.
– Обычно так бывает, когда хозяина предупреждают о полицейском рейде. Мы даже ночевать сегодня будем в другом отеле.
Александру охватила радость, как будто вынужденная отсрочка могла серьёзно изменить её жизнь.
– Здорово!
– Собирайся быстрей! Куда отправимся?
– А давай опять на Босфор! – предложила Саша.
Завтракали печёными мидиями в одном из уличных кафе рядом с причалом. Неподалёку кормила чаек остатками батона стройная девушка. Её волнистые волосы красиво развевались на ветру.
– О, это же Лолка, – Галка приметила знакомую, – стриптизёрша, – сообщила она Александре.
– Привет, Галка! – поздоровалась девушка, оглянувшись. – Гуляешь?
– Да, новенькую вот выгуливаю…
– А-а… Ну-ну. Инструктируешь? – понимающе улыбнулась собеседница.
– А вы… где работаете? – спросила Александра.
– В одном ночном клубе, – с улыбкой ответила Лола. – Галка знает…
– И как там? Вас на улицу выпускают?
Лолка непонимающе взглянула на Галю.
– Не обращай внимания! – сказала та. – Сашка у нас дикая! Взаперти жила.
– Нормально, в общем… выпускают, конечно, – проговорила стриптизёрша.
– А ты откуда? – Саша и сама не заметила, как перешла на «ты».
– Екатеринбург… У нас в клубе девчонки есть из разных городов.
– Ты здесь давно?
– Почти два года…
– А как сюда попала?
– Да… как все, наверное – по объявлению в сети… через Москву.
Галина молча наблюдала за беседой.
– Ну и как тебе… работается?
– Ты это о чём? – не поняла Лола. – О том, как я танцую полуголая у шеста?
– Вы там только танцуете, или ещё… – Александра не могла задать вопрос, который её интересовал больше всего, – проституцией не заставляют заниматься? – наконец, слетели с её языка нужные слова.
– Ну, в принципе… посетитель имеет право купить понравившуюся девушку… на какое-то время. Если она не против. А так, чтобы кто-то принуждал – у нас подобное не практикуется. Там по-другому… Это называется «консумация». Ты сидишь за столиком с клиентом… ну, и раскручиваешь его на дорогие угощения и напитки. Для этого специально девушки есть. Нас, в теории, тоже может кто-то за столик пригласить, но уезжать куда-то с клиентом или нет – это по желанию. Никто насильно не заставит. Платят тем, кто соглашается, конечно, по другим расценкам, но я таким не занимаюсь…
– А если приставать всё-таки начнут? – не унималась Александра.
– На то охрана имеется! Парни работают чётко. Если сама не захочешь, никто к тебе даже не притронется.
– Слушай, а как бы к вам попасть? – загорелась Саша. – Там, где я работала… ну, в общем, – махнула рукой она.
– Ясно, – поняла Лола.
– Так как бы поговорить… насчёт меня? А?
– Даже не знаю… У тебя с визой – всё нормально?
– Нет…
– Нам при выезде из России рабочие визы оформляли, – сообщила Лола. – Правда, не в стриптиз-клуб. Я по договору – служащая отеля. С документами у всех полный порядок.
– Хозяин хороший?
– У нас хозяйка. Сара. Сносная тётка.
– А зарплата – как?
– На первых порах – пятьсот долларов, потом постепенно повышали. Сейчас – штука зелёных в месяц. Ну, и чаевые… за выступления. Те, кто консумацией подрабатывает – побогаче живут, но… ты же понимаешь, не всем это нравится. Мы сюда танцевать ехали…
– И ты сразу в этот клуб попала?
– Почти. Сначала встретил нас мрачный такой мужик в аэропорту, привёз в какое-то облезлое помещение. Ну, мы с девчонками подумали, что в бордель попали! Испугали-ись! Таких случаев же – пруд пруди! – Лола засмеялась, обнажив красивые ровные зубки. – А потом пришла Сара, повела всех в зал. Решила посмотреть, кто на что способен. Танцевали мы до упаду, до синяков и растяжек… Не всех хозяйка приняла к себе, а меня – приметила. Поселила в отеле – недорогом, но приличном, неподалёку от клуба. Выдала аванс. Паспорт, правда, сначала отобрала, но через два месяца вернула… Ну, и пошло-поехало. Трудно было на первых порах. Попробуй-ка у шеста…
– Знаю… я тоже танцевала. У Мехмеда. Слышала?
– Ага. Крутой вроде клуб. Но там, говорят, непрофессиональные танцовщицы работают. Ваша дама, как её… Эльза, кажется, знакома с нашей хозяйкой…
– А долг на вас навешивают?
– Долг? Это за дорогу и за услуги посредника, который нас привёз? Ну, – Лола призадумалась, – четыре месяца я отрабатывала… или чуть дольше, не помню уже… А после – ничего такого…
– И сколько в вашем клубе девушек? – продолжала расспросы Александра, ухватившись за идею попасть в стриптиз-клуб, где танцовщицы выполняют только свою непосредственную работу.
– Русских несколько: из Самары, из Питера, из Хабаровска, одна москвичка. Ещё есть девчонки из Украины, парочка латышек, молдаванка… Всего около двадцати танцовщиц. Я всех и не знаю: мы живём в разных местах, работаем тоже в разное время. У каждой – свой номер для сцены. Изредка, правда, все вместе выступаем – когда устраиваются крупные шоу. Иногда – гастролируем по курортным городам. Но не все сразу…
– А что дальше?
– В смысле – «дальше»?
– Ну… не до старости же ты будешь танцевать?
– А-а… Пока танцую, пока нравится. Да и Сара мною довольна. Денег ещё подкоплю и начну другую жизнь! В университет хочу поступить. Потом – замуж выйду, наверное. Как все…
– Хозяйка отпустит?
– Почему нет? В этом году от нас ушла одна – мужа нашла. Кто же насильно будет держать? Сара даже рада за девчонок, когда пристраиваются.
– И в какой университет планируешь? В России?
– Нет, в Стамбульский… На изобразительное искусство… Я когда-то в художественной школе училась. Правда, по этой части не пошла, среднее хореографическое окончила… с отличием. И акробатикой занималась – пригодилось. Посетители любят такие фишки!
– Именно в Стамбуле? Домой не хочешь?
– Нет, я Стамбул люблю! Мне здесь нравится. Турецкий язык учу…
– А родители?
– С ними всё нормально. Я им деньги регулярно высылаю, пока могу. Правда, они не знают, что я танцую стриптиз. Думают, что просто восточные танцы… в ансамбле.
– Так, может быть, ты всё-таки поговоришь насчёт меня с хозяйкой?
– А опыт у тебя какой? Долго танцевала?
– Три года. И я тоже не хочу… консумацией заниматься, – предупредила Александра. – Может быть, ты меня сейчас и отведёшь? Зачем тянуть?
– Образование танцевальное есть?
– Нет… Так поговоришь?
– Ну-у, поговорю, – уклончиво ответила Лола. – Но я ничего обещать не могу. Если Сара согласится, тогда придёшь. Телефон мой Галка знает, свяжемся.
– Ага, – скептически промычала Галина.
– Ладно, девочки, пойду я. Мне к выступлению готовиться пора.
В мыслях Александры снова мелькнула едва различимая надежда.
– Всё за всех решила? – спросила Галка, когда силуэт Лолы затерялся в толпе прохожих.
– Я просто спросила…
– У Каракюрта надо было сначала спросить, – напомнила Галя. – У Лолкиной хозяйки всё чин чинарём. Девчонки по договору работают… по найму.
– По фиктивному договору! – возразила Саша.
– Ничегошеньки подобного! По самому настоящему! – возразила Галка.
– Слышала, она оформлена служащей в отель?
– Ну и что? Это не ахти какое нарушение. А с тобой проблем не оберёшься!
– Она обещала спросить.
– Мне жаль тебя разочаровывать, но… я же тебя предупреждала: «Никто ни за кого здесь не просит!»
– А что, там тоже конкуренция?
– Святая простота! С нелегалками вообще никто из приличного клуба связываться не будет…
Ночевать сегодня предстояло в другом отеле Каракюрта – как сообщила Галина – в «допотопном двухэтажном здании», недалеко от Египетского базара.
– Сейчас по рядам пройдёмся, купим всякой вкуснотищи! – предвкушала она.
– И где же базар? Здесь одни дома, – рассеянно спросила Саша.
– Да вот же! С флажками здание – это и есть Египетский базар! А ты думала, что знаменитый рынок – это развалы на дощатых столах да на деревянных ящиках? – рассмеялась Галка. Она сегодня, похоже, по-настоящему радовалась жизни, без грусти и философских размышлений.
– Да, думала, что под открытым небом…
– Мы сегодня такую вкусноту с тобой приготовим! Ты в жизни ничего подобного не пробовала!
Галя свободно общалась с продавцами по-турецки, шутила с ними, весело торговалась.
«Как будто местная! Я по-турецки практически не знаю ничего, – посетовала Александра, – а ведь может пригодиться!»
В «другой отель» пришли с полными пакетами благоухающих фруктов, овощей и душистой зелени. Это было старое двухэтажное здание с мансардой, явно нуждающееся в ремонте.
Поднимаясь по хлипкой деревянной лестнице, встретили полную женщину в длинном платье с покрытой головой. Она сдержанно ответила на приветствие и окинула Сашу строгим взглядом.
Александра недоумённо посмотрела на соседку.
– Это она от Руфинки идёт, – пояснила Галка. – Руфка не у Каракюрта работает, а у одного его приятеля. Неподалёку здесь. А это её сиделка прошла. Бедняге недавно досталось крепко… по всем «фронтам», можно сказать…
– Как это? – не поняла Саша, входя вслед за новой подругой в маленький номер на втором этаже.
– И морально, и физически, – ответила та.
В небольшой комнате имелось место для приготовления пищи – в России это называют кухней-нишей. Электрическая плитка, миниатюрный разделочный стол и раковина – в углублении стены. Всё это закрывалось пластиковой шторой с потёртым изображением вида на Босфор. Обои давно выцвели и кое-где отклеились от стен, кафельная плитка в кухонном уголке местами потрескалась и отлетела.
– Мы иногда здесь до трёх дней пережидаем, – сообщила Галя, – когда крупные полицейские операции проводятся. Правда, это бывает не так уж часто. Здесь, конечно, не так комфортно, как в нашем отеле, но пару дней потерпеть можно. Душ лучше не принимать – только намучаешься! Вода не течёт, а капает…
– Так почему же Каракюрт ремонт здесь не сделает?
– Он объясняет, что дешевле новый дом построить, чем такую рухлядь ремонтировать. В общем, от этого отеля у него одни убытки. И второй такой же есть неподалёку, но там совсем разруха… Но бросать не хочет: говорит, что его дед начинал здесь семейный бизнес. Тогда всё было вполне на уровне.
– Тоже сутенёром был? – усмехнулась Саша.
– Нет, вроде… только отели. Хотя я точно не знаю.
– А что Руфинка? – напомнила Саша.
– Она в клиента влюбилась… в одного студентика. Чтобы ты знала: для таких, как мы, это гибель! Нельзя ничего подобного себе позволять. Никаких чувств! Нам платят за услуги, а не за эмоции и страдания, – «старожилка» наставляла «новенькую», что называется, на живом примере. – Парень тоже, видно, влюбился, потому что подарков не жалел. Сынок богатых родителей…
– Надо же…
– Руфа такая счастливая ходила в последнее время! Как с ума сошла. А две недели назад объявила хозяину, что скоро выйдет замуж. Он, конечно, убеждал её, как мог… Ну, не бывает такого! А она-то, оказывается, забеременела! И парню своему призналась. Он вроде бы обрадовался сначала, обещал забрать её… Ну, и… с добрыми намерениями рассказал всё предкам. Ты представляешь, чтобы турецкий пай-мальчик в родительский дом привёл русскую проститутку?
– А посещать проститутку «турецкому пай-мальчику» можно? Это – обычное дело в мусульманской стране? – поинтересовалась Александра.
– Турция давно уже светская страна! Не мусульманская. Не знала?
– Ну, слышала что-то…
– Эх ты, темнота! Здесь ведь тоже революция была! У них Ататюрк, как у нас Ленин. Многожёнству – нет! Паранджу – долой! И многое другое… Мусульман настоящих, правда, здесь и сейчас много. Но… что у них запрещено, а что – в порядке вещей – это тёмное дело! Всё перепутано, и для общественного мнения – одно, а для своего удовольствия – другое. Нам не понять… У них по Корану воздержание принято. А к проституткам ходить – и вовсе большой грех! Только почему-то русские девушки здесь в цене в любое время года! И даже в рамадан!
– А это что?
– Да это… пост мусульманский, в общем…
– Ну, дела…
Вместе суетились на «кухне». Саша мыла и чистила овощи, готовила мясной фарш, мелко резала пахучую зелень. Галя выполняла более ответственную работу: колдовала над приготовлением блюда. Она с явным удовольствием бланшировала в кипящей воде баклажаны, жарила в оливковом масле лук, потом выложила туда же фарш.
– В Турции мужчина обычно женится лет этак в тридцать пять, а то и в сорок, когда достигает положения в обществе и достатка, чтобы содержать семью, – между делом рассказывала Галка. – А до этого – пользуется нашими услугами! Да и от жён турки гуляют – только так. Особенно – от мусульманок. Потому что женщинам, воспитанным по законам Шариата, с детства внушают, что удовлетворение сексуальных потребностей – это грех! А от зова природы куда денешься? Бегут к нам. Проститутка для местных мужиков – это вещь, взятая напрокат.
– Фу-у…
– Ты как с Луны свалилась!
– С шеста, – уточнила Александра.
– Да какая разница! Ну, а к вещи относятся – сама знаешь как… Бывают случаи, что девчонок избивают или из окон выбрасывают. И даже полиция на убийство русской проститутки не особо реагирует…
– А Руфина…
– Её нашли недалеко от отеля… избитую. Без сознания. Вся в крови, одежда порвана. Думали, умрёт.
– Кто же её так?
– Ясно, кто! Родители того парня и подослали кого-то… А может, и он сам… Такое здесь не редкость…
– Ужас!
– Да уж, ничего хорошего… Карталь, хозяин её, попросил Каракюрта спрятать её у себя. Оба боятся, что об этом случае узнают в полиции.
– А что бояться, если у Каракюрта там знакомства есть?
– Ну, не все же продажные! Если о таких делах станет известно… «правильной полиции», то могут быть серьёзные неприятности. И нам тоже не поздоровится…. Из-за неё, думаю, всё это сейчас и закрутилось. Кто-то где-то проболтался. Или родственники того парнишки замутили всё. Вот по всей округе и проводятся внеплановые рейды. А, ну их! У нас зато снова выходной!
– Откуда эта пожилая женщина в длинной одежде? Из больницы?
– Это Чилек-абла. Родственница Карталя из провинции. Медсестра. Он её вызвал за Руфинкой ухаживать. Только ребёнка она потеряла. Но, может, это и к лучшему…
– Бедняжка, – посочувствовала Александра. – Вот уж действительно… «по всем фронтам»…
– Такое здесь не редкость, – заметила Галина.
– А сутенёр теперь её не отпустит?
– Не выгонит ли, ты хочешь спросить? Не знаю. По всему видно, Карталь к Руфинке хорошо относится. Она года четыре здесь. Красавица, спрос приличный имеет. В принципе, она все свои долги уже отработала, как и я. Только вот идти некуда!
– Ты тоже красивая, – сказала Саша, невольно залюбовавшись голубыми с поволокой глазами Галины, пушистами ресницами, чёткой линией пухлых губ, её загадочной усмешкой, за которой пряталась грусть. – Могла бы…
– Да все мы тут… ничего, – перебила Галка. – И ни к чему рассуждать о том, как сложилась бы жизнь, «если бы да кабы». Только Аллах знает…
– Галя, ну почему всё-таки Аллах?
– А он отсюда ближе, – светло, как-то даже по-детски улыбнулась девушка. – И… может быть, я вообще в мусульманки скоро подамся…
– Но зачем? Ты в курсе, что, по мусульманским представлениям, женщина, как собака, не имеет души? Ей даже рая по «уставу» не положено!
– Да? Надо уточнить у Каракюрта…
– Уточняй! Для чего тебе какой-то Аллах, мы же русские! – настаивала Саша. – У нас Господь! Ему надо молиться, чтобы помог нам выбраться отсюда! Тем более, что в Стамбуле… то есть, в Константинополе, был когда-то центр православного мира. Так что… сам Господь велел нам к Нему обращаться за помощью. Здесь же истоки православия!
– Хорошо, пусть Господь, – не стала спорить Галка. – Только не надо к нему с несбыточными просьбами приставать. Лучше попроси, чтобы нормальный клиент тебе завтра попался… не извращенец какой-нибудь и не садист…
Сашу передёрнуло.
Она поглядывала на Галю и удивлялась тому, как та преобразилась. Сейчас это была совершенно счастливая девушка, как многие, с упоением хлопотавшие на маленьких кухоньках в родной России.
Хорошенький носик Галки покрылся испариной, выбившиеся лёгкие прядки закрутились колечками на висках.
– Та-ак, поперчила, специи всыпала… Теперь натру внутри смесью пряностей… Давай фарш! Помогай заполнять! Я – баклажаны, ты – перец.
Александра молча выполняла команды. Наконец фаршированные овощи были рядками сложены в кастрюлю.
– Всё! Сейчас бардачка три воды сверху, и – на медленный огонь! – эти слова прозвучали как «Жизнь прекрасна!» – Нет, пожалуй, три – мало…
– «Бардачка»? – не поняла Саша.
– Бардак – это вот такой турецкий стаканчик-тюльпанчик, – объяснила Галя. – Не знала? Ну, ты как будто и не жила в Турции…
Закатили целый пир. Пригласили ещё двух девушек, которые пережидали полицейский рейд в соседнем номере, передали угощение для Руфины и её сиделки.
Поужинав, вдвоём до глубокой ночи пили чай со сладостями у телевизора, беспрестанно переключая каналы. В суть передач и фильмов не вникали, просто смотрели то на экран, то за окно, а сами говорили, говорили, говорили…
По некоторым высказываниям и суждениям новой знакомой, по её задумчивому взгляду и тоске, которая то и дело затуманивала взгляд, Александра сделала вывод, что девушка уже не надеется изменить свою жизнь.
– Галя, неужели тебе не хочется всё бросить, уехать домой и жить, как все люди? – спросила вдруг Саша.
– На три копейки, за которые месяц пахать? – усмехнулась Галина.
– Ну, можно же как-то постараться…
– Мечтать вредно! – отрезала девушка. – Я же тебе говорила! Хотя, – промолвила она, немного помолчав, – иногда находит что-то такое… мысли о настоящей любви, о детях – маленьких таких носиках-курносиках… Кухня, запах ванильного печенья из духовки… Как в детстве, когда мама была жива. Но… надо уметь вовремя остановиться!
– Так что мешает?
– Смешная! Мы же как в омуте… не выбраться…
* * *
Юрий и Надежда провели вместе несколько счастливых, незабываемых дней и ночей, строя планы на будущее. Она ждала его со службы, готовила к его приходу что-нибудь вкусное, а он спешил к ней, забывая обо всём на свете.
Они так радовались друг другу и окружающему миру, что самые простые вещи могли вызвать у них неописуемый восторг. Разноцветные кубики овощей и яркая зелень в окрошке, которую вместе готовили, манты в прозрачной пароварке – первом совместном приобретении, сделанном в ближайшем гипермаркете, сочетание цветов в клумбе, мимо которой они обязательно проходили, отправляясь на вечернюю прогулку…
Тёплый комочек счастья прочно поселился в груди Надежды, постоянно согревал её, радостно трепыхался при каждом взгляде Юрия, при каждом его прикосновении.
«Такая острота чувств не может, наверное, сохраниться надолго, – подумала в один из этих дней Надя, – но какое же это необыкновенное состояние, когда человек счастлив!»
Наконец Юрию удалось выкроить время среди дня, и влюблённые отправились подавать заявление в ЗАГС. Но выражения их лиц резко изменились, когда приветливая служащая вежливо попросила предъявить набор документов: оказалось, что у Надежды не хватает одной важной бумажки – свидетельства о расторжении второго брака. Заявление у них, естественно, не приняли.
– Надюша, а… как же так? Развод-то был? – недоумённо поинтересовался заметно расстроенный Юрий.
– Был, конечно, я просто паспорт уже меняла после этого… два раза, – ответила Надежда.
– А кто он?
– Хороший человек… капитан дальнего плавания.
– А если хороший…
– …то – почему разошлись? – перебила Надя.
– И – почему?
– Потому что… без любви даже с хорошим человеком жить невозможно.
– А зачем надо было замуж выходить, если без любви?
– Юра, ну что за допрос? – возмутилась Надежда. – Я тебя спрашиваю про твою Татьяну?
– Не спрашиваешь?
– А ты, кстати, по любви на ней женился?
– Ну вот! Интересуешься?
– Вроде того…
– Сейчас уже не помню, – спокойно ответил Юрий, – а тогда… не успел об этом подумать даже… ладно?.. Как-то быстро всё произошло.
– Как это – «не помню»? – удивилась Надя.
– Может быть, там и нечего помнить…
– А я тогда всё понимала, но искренне надеялась, что смогу полюбить…
– И что за неволя была, если понимала?
– А у тебя «что за неволя была», раз и подумать некогда было? – уточнила Надежда.
– Разные ситуации…
– А, ну да! Про ситуации я уже слышала…
– Надюш, ну ты сердишься, что ли? Не отвечай, если не хочешь…
– Ну почему же… Плохо мне было. Я тогда год как сына похоронила.
– Что? Миленькая, а я и не знал про сына! Прости, – он обнял её, как будто хотел оградить от тяжёлых воспоминаний. Она-то знала, что от этого её никто и ничто оградить не может… даже Юрий.
– Ничего, – ответила Надежда, – я и не забываю об этом никогда.
– А что случилось? – осторожно спросил он.
– Несчастный случай на воде… в детском лагере, – глухо ответила она.
Он молча смотрел на неё, гладил по волосам.
– Знаешь, а ведь даже не наказали никого… словно так и надо, – поделилась Надежда.
– Как же это? В подобном случае уголовное дело обязательно должно быть возбуждено!
– А вот не было… «возбуждено»… Воспитательница в его отряде была примерной студенткой педагогического колледжа и дочкой начальника школы милиции. Так-то, – подвела итог Надежда и с укоризной посмотрела на Юрия. – Моя милиция бережёт… прежде всего – своих близких!
– Ну, зачем ты… – начал полковник.
– Да ни зачем! – оборвала его Надя. – А ещё… это не точно, но мне говорили, будто тот парнишка, который его толкнул… с этой мерзопакостной тарзанки – сын главного бухгалтера облфинотдела.
– У нас перед законом…
– Ага, все равны! Слышала! Только на самом деле прав тот, у кого больше прав.
– Всякое, конечно, бывает, но…
– Хватит об этом, Юра! Я больше не могу…
– Прости… а я и не знал, Надюша, – повторил он.
– А ты многого обо мне ещё не знаешь. Убежать мне хотелось тогда куда-нибудь на край света… от горя и несправедливости. Спрятаться, отогреться душой, что ли, – продолжила Надежда, – вот и убежала…
– Замуж?
– И не просто замуж, а на Камчатку.
– Далековато! И помогло?
– Нет! От себя не убежишь. Только человека обидела. Бросилась в первые протянутые руки… как с ума сошла!
– И долго ты там жила?
– Полтора года и… всё. Свидетельство о разводе есть, за ним домой надо съездить. Толя – хороший, сцен устраивать, как твоя Татьяна, не будет. Да и далеко он…
– Она не моя.
– Ну, как… «не твоя»…
– Интересно у нас получается! Препятствия какие-то. Будто специально…
– Ты меня подозреваешь, что я… нарочно не взяла свидетельство?
– Не подозреваю, но… Надюша, а ты ещё хочешь за меня замуж-то? А может, сомневаешься… бросаться ли «в протянутые руки»?
– Юра, ты меня уже обижаешь!
– Ну, прости, Надюша, просто мысли разные… Это у меня профессиональное, наверное, – улыбнулся полковник.
– И ты всегда будешь меня во всём подозревать? – ужаснулась Надежда.
– Ой, буду! Ладно?
…Дома Юрий достал гитару, поправил строй, легонько тронул струны, продолжая удивлять Надю своими талантами.
«Ого, – подумала она, – он ещё и на гитаре мастак! Не удивлюсь, если и вышивать умеет… каким-нибудь крестиком…»
– Как ты здорово смотришься с инструментом! – не удержалась она от комплимента, влюблённо глядя на полковника.
– Да вот, бренчу немного…
После нескольких аккордов Надежда решила, что совсем он не «бренчит», а даже очень прилично играет… с переборами.
…Мне бы только мельком повидать тебя,
И, клянусь, мне большего не надо…
– Визбор, – узнала она.
– Он, – подтвердил полковник и продолжил.
Баритон Юрия в песне звучал прекрасно.
«Если бы он стал артистом, это было бы что-то необыкновенное, – предположила женщина. – Но тогда бы я его видела только в кино…»
«…Мне бы только раз прожить с тобой всю жизнь, и, клянусь, мне большего не надо», – закончил полковник, эффектно выдав заключительный аккорд, и отложил гитару в сторону.
– Вот такое «скромное» у меня желание, сударыня, – сказал он. – А ваши необдуманные действия мешают мне его осуществить…
* * *
Саша посмотрела на соседку, которая как раз пыталась задремать.
«Как она иногда похожа на Галку!» – вдруг подумала девушка. Она поймала себя на мысли, что, пожалуй, воспоминания о днях, проведённых с Галей – самые приятные за все годы её пребывания в Турции…
– Всё! Выходные закончились! Каракюрт звонил. Сегодня вечером – работаем, – сообщила Галя, и выражение её лица снова стало наигранно-бесшабашным, натянуто-весёлым. – Осчастливишь нынче какого-нибудь местного страдальца, одаришь любовью и лаской.
Саше стало нехорошо от мысли об этом «местном страдальце», но она промолчала.
– Да не трясись ты! Может, он вполне даже ничего мужик, только ему не хватает женского внимания. Кстати, у Каракюрта почти все нормальные клиенты. Сейчас зайдём в одну лавчонку, купим тебе костюмчик.
– Зачем? – не поняла Саша.
– Ты гостя сегодня в чём встречать будешь?
– Я хочу с хозяином поговорить… может быть, он всё-таки отпустит меня…
– Ага, жди! Да и меня ты в каком свете выставишь? Скажет: «Вот это проинструктировала новенькую!»
Однако Каракюрта на месте не оказалось.
…Клиентом был солидный мужчина лет пятидесяти. Учтивый, представительного вида, он сразу расположил к себе девушку. Александра решила попросить у него помощи, уповая на сочувствие.
– Вы понимаете по-русски? – спросила она.
Тот недоумённо покачал головой, глупо улыбаясь. Конечно, не такого поведения ждал он от путаны. Да и, наверное, выглядела она нелепо: яркий откровенный наряд, который выбрала для неё Галка, явно не сочетался с серьёзным выражением лица и испугом в глазах.
Посетитель жестом указал на постель. Девушка осталась на месте. Он подошёл, рывком привлёк её к себе. Саша попыталась высвободиться, не проявляя особой грубости. Но так не получилось.
В результате первый на новом месте её «клиент» получил пару пощёчин, несколько царапин и с оскорблённым видом покинул номер.
Последствия не заставили себя ждать. Не успела Александра опомниться и подумать о реакции хозяина на её поведение, как открылась дверь, и на пороге появился Каракюрт, собственной персоной. Девушка вздрогнула, вспомнив, как обращались с «непослушными» у Мехмеда. Хозяин же, на удивление, не выглядел рассерженным.
– Что ты? Что ны так тыбе? – совершенно спокойно спросил он. – Балэишь?
– Нет, не болею, – ответила она.
– Клыент быть лыцо, ногти царапать, да? Как так, да? – развёл руками Каракюрт. – Добрий чыловэк обыдыла… Как так? Балэишь – скажи. Плохо тыбе – скажи, ны будышь работать сыводна. А? А ты – клыент ногти царапат…
– Я хотела поговорить с вами.
– Гавары, – милостиво разрешил он.
– Я работала у Мехмеда… танцовщицей. Я не проститутка, – начала Саша.
– Да, я слышал, ты хороший танца…
– И я не проститутка! – повторила она.
– Это у Мыхмэд рысторан, клуб, танца, да? Здэс толко с клыент. Да? Харашо клыент, танца номыр, да? Это лучше стоит. Болши. Так? Денги харашо будышь. Да?
– Но я не хочу так работать. Отпустите меня, пожалуйста, – взмолилась Александра. – Хотите, я на колени встану перед вами? – она коснулась коленями пола, свела руки перед собой, соединив ладонями. Слёзы слышались в голосе девушки. – Разрешите мне уехать домой. Пожалуйста! Помогите мне! Ради всего святого!
– А-а! – только и сказал хозяин. Подошёл к ней совсем близко. Александра сжалась в ожидании удара. – Встан, встан! Что ты, – он помог ей подняться, усадил на кровать. – Ну что – уехат? А? Савсэм плохо тыбе? – спросил он, присаживаясь рядом.
– Я не проститутка, – твердила Саша. – Поймите! Меня заставляли… насильно! Били! И угрожали, что маме сделают плохо… я боялась…
– А-а…
– Отпустите меня!
– Как так? Ны могу. Бызнэс, знаишь, – спокойно, тихим голосом увещевал хозяин. – Я ны богатый чыловэк. Да? У мыня мало бызнэс… Сымья балшой, кушять надо, знаишь? Дочка замуж надо, да? Этот… свадба… подарки… çeyiz[15]15
Приданое.
[Закрыть]… как… прыданый, да…
– Я понимаю. У меня есть немного денег, – с этими словами девушка отвернулась и, не снимая с себя костюма, распорола подкладку в чашечках лифчика, доставая припрятанную валюту.
– Вот, – она расправила слежавшиеся бумажки и разложила перед Каракюртом. Хозяин удивлённо посмотрел на деньги, усмехнулся.
– Нэ-эт, – сказал он, – ты болши стоишь.
– Больше? Но у меня нет… это всё…
– Думай, Алыксандра, – мужчина встал с кровати, направился к выходу. – Как далши работать. Ны совсэм плохо здэс. Думай. И я думаю, – открыл дверь и вышел.
Разноцветные купюры остались лежать на атласном покрывале. Девушка собрала их, вернула в тайник.
«О чём думать? Ну, придёт он завтра, а я ему то же самое скажу, – размышляла Александра, вытирая слёзы. – Попрошу, чтобы порекомендовал меня в тот стриптиз-клуб, где Лолка работает, – пришла ей в голову здравая мысль. – Как же я забыла-то?»
– Сашка, ну как ты тут? Как ночка? Клиент щедрый попался? – с порога засыпала вопросами Галка, заглянув утром к соседке. – О, да у тебя бодренький вид! И выспаться удалось? – засмеялась она.
– Удалось, – хмуро ответила Саша.
– Ну а денег-то хорошо отвалил? – не унималась новая подруга.
– А не было ничего. Я его… ударила, ну и…
– Ну, ты даёшь! Прогнала? А Каракюрт знает уже?
– Да. Был… вчера…
– Ругался?
– Нет. Сказал, чтобы думала.
– Он вообще спокойный. И никого здесь ни к чему не принуждают обычно. Хочешь – работай, не хочешь… не знаю. Но такого ещё не было, чтобы кто-то не хотел. Уличные просто мечтают тут оказаться! А ты…
– Да я же тебе говорю, что я не уличная! И никакая! Почему вы все не поймёте-то! – в отчаянии закричала Александра.
– Вона ка-ак! – невесело засмеялась Галка.
– Галя, ты вчера была такая… как в нормальной человеческой жизни… в прежней. А сегодня снова… вроде бы смеёшься, а сама будто в какой-то маске или в панцире. Ненастоящая, в общем!
– В «прежней жизни», говоришь? – спросила Галя, сбросив с лица улыбку. Серьёзно взглянула в глаза собеседнице. – А что ты знаешь про мою эту… «прежнюю жизнь»? А?
– Ты же не рассказываешь!
– Да потому, что ничего хорошего! Когда мама умерла, папка пить стал, собутыльников водил. Мне тогда тринадцать было. Напьётся, бывало, и спать уйдёт к себе, а собутыльники его… меня… того!
– Да ты что!
– Зверьё пьяное! Я из дома пыталась убегать, но… куда бежать-то? На улицу? К знакомым? А чужим людям больно нужны мои проблемы? Накормят, успокоят, да и… отправят обратно домой, к папе. «Он у тебя хороший», – говорят. Я же им не рассказывала, как его друзья со мной…