Текст книги "Практически невиновна"
Автор книги: Наталия Левитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Утолив зуд тщеславия влюбленностью продавцов, Виктория продолжила день в органном зале. Билет стоил всего двадцать рублей, и целых два часа Вика сидела ошарашенная водопадом звуков. Монументальность и бесконечность Баха, родственная бесконечности Вселенной, подавляла: Вика явственно ощутила свою ничтожность и незначительность.
Выпорхнув из полумрака органного зала на яркую весеннюю улицу, Виктория воспряла духом. Она не переставала напоминать себе, что до сих пор всегда справлялась с любой ситуацией. В мини-маркете она разжилась пиццей. Ею она собиралась сегодня вечером угостить гостя.
Денис. Вспоминая об утренней встрече, Вика улыбалась. А придет ли он вообще? Вид у парня, избавившего ее от приставаний бомжа, был довольно неприступный. Но ведь он обещал прийти!
Каким образом она решилась пригласить его в гости?
У нее была долговременная прививка от желания завести любовный роман. Она владела горьким опытом. Этот опыт, с одной стороны, избавлял ее от возможных ошибок, с другой – лишал шанса устроить жизнь. Любой мужчина был в ее глазах потенциально опасен. Граф де Ла Фер из «Трех мушкетеров» после свадьбы обнаружил на жене всего одно клеймо, и то у него зашли шарики за ролики. А Виктория после свадьбы выяснила, что на ее муже и клейма некуда ставить. Неудивительно, что Вика шарахалась от любого предложения, звучавшего из уст мужчины. В ее жизни был единственный и неповторимый мужчина – сын Данила. И больше она ни в ком не нуждалась…
Поэтому думать о незнакомом мужчине с нотой романтического волнения было для Виктории совершенно непривычно. Свежий ветер, бодрящие запахи весны, воздух, обволакивающий ветви тополей дымчатой пеленой, мохнатые серые почки на деревьях, золотой медальон солнца в прозрачном и подвижном, словно голубой шифон, небе – подобные декорации усиливали приятную взволнованность Вики…
Глава 11
«Алекс-банк» занимал старинный двухэтажный особняк почти в центре города. Здание было филигранно отреставрировано, вокруг него разбили небольшой парк. Все здесь дышало богатством. Банкиры не поскупились, оборудуя собственную штаб-квартиру.
Задворки городской больницы, выкупленные «Алекс-банком», были когда-то предельно захламлены – ржавые железные конструкции, панцирные сетки, россыпи использованных шприцев, битое стекло. Приход весны обычно совпадал с разливом нечистот из открытых канализационных люков.
Все это осталось в прошлом. Миниатюрность парка вокруг особняка вполне искупалась его элегантностью. Ландшафтный дизайнер оставил здесь частицу души. Голубые ели и пирамидки темно-зеленых кустарников, плиточные дорожки и оригинальные чугунные фонари создавали законченную композицию…
А служебная парковка напоминала выставочный стенд автосалона: поголовье сверкающих джипов, загнанное сюда, было юным и горячим. Подержанная «хонда» Черенкова на их фоне смотрелась замшелой старушкой.
Денис несколько лет работал в службе безопасности «Алекс-банка». Военное прошлое (десантные войска), ловкость и сообразительность позволили ему добраться до поста замначальника. Учитывая круг клиентов банка, а это были крупные предприятия области и первые лица города, служба безопасности всегда имела обширное поле деятельности и преданно охраняла интересы патронируемых.
Сегодня рабочий день Черенкова закончился в восемь. Сквозь затемненные окна кабинета он видел, как постепенно опустела стоянка перед банком. Денис собрал в папку документы, накинул куртку и вышел на улицу. Легкий ветер, прохладный и влажный, дунул ему в лицо.
Денис улыбнулся и подумал о соседке с шестого этажа. Виктория не покидала его мыслей весь день. Он вспоминал ее глаза, полные слез, и ее сердце сжималось от жалости, а кулаки – от гнева. Он убил бы гнусного мерзавца, посмевшего ударить малышку. Зря он не отпинал бомжа, обидевшего это ангельское создание.
Правда, на голове у ангела был кошмар. Короткая стрижка, рваная темная челка – курица ощипанная, не иначе. Из женщин, которым все-таки удавалось пробить оборону Черенкова и завоевать его благосклонность (то есть остаться у него на ночь), большая часть была длинноволосыми блондинками. Им он отдавал предпочтение. Виктория, естественно, не попадала в эту категорию. Но, вспоминая о Вике, Денис начинал улыбаться. Чем-то она его привлекала. Он не понимал чем. Все ясно, когда в девушке нравится конкретная деталь. Например, большой бюст. Аппетитная круглая попка. Ноги, длинные, как песнь акына. Пушистые волосы. Такая девушка понятна, с ней можно переспать. Но Виктория не успела продемонстрировать Денису свои достоинства – и бюст, и ноги, и попка были тщательно замаскированы длинным кожаным плащом. Чем же тогда она его привлекла? «У нее потрясающий голос, – понял в конце концов Денис. – И глаза. И пахнет замечательно». Да, сегодняшний вечер должен был изумить своей нетривиальностью. Обычно по вечерам Денис сидел у телевизора в компании бутылки с пивом. Но свежий весенний ветер, хлынувший ему в лицо, означал обновление и перемены. А незнакомая эффектная брюнетка была настолько хороша, что даже могла конкурировать с привычной бутылкой пива.
Было уже девять часов, а толпы гостей не спешили врываться в квартиру Алисы Горностай. Денис явно не торопился увидеть спасенную красавицу. К этому моменту Вика успела проститься с мыслью о свидании. Она несколько раз проверила в зеркале безупречность прически и макияжа, приложилась к бутылке шардоне, нырнула в холодильник посмотреть голодным взглядом на пиццу. В девять она отправилась на второй этаж, где окопался подлый предатель.
Виктория рисковала поставить себя в неловкое положение – она ведь не знала, кто ей откроет дверь. Вдруг жена Дениса? Но все равно, она хотела высказать юноше свои соображения. Нечестно давать обещания, которые не собираешься исполнять!
На третьем этаже Вика нос к носу столкнулась с искомым персонажем. Денис Черенков, как и она сама, не воспользовался лифтом, и только благодаря этому их встреча состоялась.
– Ой, это ты! – воскликнула Виктория. Она почувствовала горячий прилив краски к щекам. – Добрый вечер!
– Ты куда? – удивился Денис. – Уходишь? А я к тебе.
– Решила сбегать за сигаретами! – выпалила Вика. Более рационального объяснения она не успела придумать.
– Куришь? – снова удивился Денис.
– Нет! – закричала Вика. – Я для тебя! Для тебя хотела купить «Мальборо».
– Но я тоже не курю, – пожал плечами гость.
– А что это? – Вика указала на пакет.
– Пицца и вино. Я еще не ужинал.
– И у меня пицца! И шардоне. Вот совпадение.
– Правда? Отлично, – улыбнулся Денис. – А то я вдруг подумал, такие девушки, как ты, не едят пиццу.
Взгляд Черенкова скользнул вниз по Викиной фигуре.
– Какие девушки? – забеспокоилась Вика.
– Ну… – задумался Денис. – Такие. Стройные. Неземные. Ладно, хватит болтать. Пошли.
Уверенным и даже властным движением он взял Вику под локоть и повел вверх по лестнице. Виктория зацепилась взглядом за его руки: квадратная сильная ладонь, длинные пальцы. «Какие красивые руки», – элегически подумала Вика.
Пару этажей они преодолели молча. Виктория шла рядом с мужчиной, чувствовала мощную энергию его тела и казалась себе такой маленькой! О своей слабости она привыкла думать как об отрицательном качестве. Ведь именно неспособность Вики к физическому сопротивлению позволяла Коробкину пинать ее ногами, выкручивать руки. Она забыла, когда в последний раз кому-то доверялась.
– Кстати, я не сказал… – прервал молчание Денис. – Прекрасно выглядишь.
Виктория, выскочившая в прохладу подъезда в одном платье, действительно выглядела на миллион долларов. Вечернее платье было позаимствовано в гардеробной комнате Алисы. Вика выбирала его с учетом синяка – отвратительный кровоподтек разлился под правой ключицей. Блестящее эластичное платье застегивалось сзади на шее на один крючок, оставляя голой спину и руки. А спереди Виктория была полностью закамуфлирована.
Подол платья имел высокий разрез – сейчас, когда Виктория поднималась по лестнице, блестящая ткань соскальзывала с ее ног и позволяла Денису насладиться чудесной картиной. А на ногах были босоножки на шпильках, и ремешки крест-накрест поднимались до самых коленок.
Вика вдруг представила себя в этом длинном соблазнительном наряде в магазинчике, где продавались сигареты. М-да… Она бы выглядела бесподобно среди публики в кожаных куртках и демисезонной обуви.
Почти у цели на парочку скатилась незнакомая дама в просторной домашней тунике.
– Алиса Витальевна, – затараторила она, – как хорошо, что я вас увидела! Сдайте пятьдесят рублей на ремонт домофона!
– Но он работает! – возмутилась Виктория.
– Алиса Витальевна! Вы меня убиваете! Вы что, забыли? Мы же за прошлый раз так и не расплатились! Будто самые бедные в нашем подъезде живут! Давайте, давайте деньги!
Виктория достала из маленькой косметички, зажатой в кулаке, пятьдесят рублей и отдала вымогательнице. Косметичку она прихватила, отправляясь в карательную экспедицию на второй этаж. Там же лежали ключи, пудреница, губная помада и две тысячерублевые купюры – походное снаряжение красотки.
– Я немного недопонял, – озадаченно пробубнил Денис. Они уже проникли в квартиру. – Какая Алиса Витальевна? Ты же Вика.
– Вика, – согласилась Виктория. – Но все почему-то считают меня Алисой Витальевной. Конечно! Это ведь ее квартира. А у меня ее внешность, документы. Ее автомобиль. Да. Я скоро и сама пойму, что я не Виктория Коробкина, а самая натуральная Алиса Горностай.
Нельзя было более четко и ясно объяснить ситуацию. Денису, естественно, все стало понятно. Только почему-то его лицо выражало крайнюю степень недоумения.
Он осмотрелся и присвистнул. Очевидно, интерьер Алисиных хором произвел на него должное впечатление. Виктория уже мучила микроволновку, подогревая пиццу.
– Я не смогу открыть вино, – сказала она.
– И не надо. Я сам.
Вдвоем, слаженно и молниеносно, словно после пяти лет упорных тренировок, они сервировали стол и уселись на диван. Со стороны это выглядело так, слово давние любовники/супруги привычно заготавливают провиант для длинного вечера перед видеодвойкой.
– За встречу! – провозгласил первый, потрясающе оригинальный тост Денис.
Пицца ушла на ура. «Неземная», по классификации Черенкова, девушка рьяно уничтожала один кусок за другим, не отставая от Дениса.
– А теперь давай подробно, – приказал Денис. – Рассказывай.
Вика утрамбовала в себя последний кусок и вздохнула.
– Сейчас расскажу. Обещай, что поверишь мне…
После длинного сумбурного объяснения в комнате повисла продолжительная пауза.
– Да… – сказал наконец Денис. – Интересно… Покажи паспорт.
Придирчиво он сравнил оригинал с фотографиями в паспорте и на водительских правах. Игра «Найти хоть одно отличие» закончилась неудачей.
– Думаешь, у меня крыша поехала? – грустно спросила Вика.
– Похоже на то, – безжалостно произнес гость.
Девушка загрустила. Денис подумал, что, если сейчас ее глаза наполнятся слезами, его сердце не выдержит и разорвется. Поэтому он предусмотрительно положил руку на голое плечо Вики и привлек ее к себе. Чтобы успокоить.
– Больно! – запищала Вика. – У меня тут синяк.
– Где?!
– Тут. Козел же этот утром меня ударил!
– Прости, я забыл. Покажи!
И Денис полез под платье со сноровкой опытного травматолога. Наверное, собирался оценить масштаб нанесенного увечья. Виктория позволила ему взглянуть на кровоподтек. Выпитое вино разлилось по ее телу сладкой истомой, долгий сбивчивый рассказ лишил последней энергии. Ей не хотелось сопротивляться.
Но коварство Дениса не знало границ. Оттянув эластичную ткань, он быстро осмотрел синяк, а потом вернул платье на место. И все! Он не предпринял никаких попыток расширить границы Викиной обнаженности. Девушку это слегка расстроило.
– Бедная, – сказал Денис. – А не надо ничего приложить? Какую-нибудь примочку?
– Само пройдет, – вяло отмахнулась Вика. – На мне все быстро заживает.
– Представь, на мне тоже. Как на собаке.
– А что, ты часто бываешь раненым?
– Случается… На днях вот сидел в ресторане с клиентом нашего банка. У мужика кой-какие проблемы, нужно было с ним поговорить. А он предложил – пошли в ресторане пообедаем, заодно все обсудим. Ну, пошли. В зале только мы с ним да еще троица – два парня и девчонка…
История, рассказанная Денисом, заключалась в следующем. Вдумчиво вникая в проблемы клиента, Денис успевал краем уха и краем глаза контролировать рекогносцировку за другим столиком. А там не происходило ничего хорошего. Конкретные пацаны обсуждали, как им развлечься с девушкой, та тихо умоляла ее отпустить. Когда парни чуть ли не волоком потащили девчонку к выходу, Денис бросил на произвол судьбы драгоценного клиента и устремился за ними. Пленницу он у джентльменов отбил, не позволил засунуть ее в джип. Девушка умчалась в неведомую даль, а Денис остался рубиться с неудовлетворенными и злыми парнями. На их стороне было численное и весовое преимущество, на стороне Дениса – нравственное. Но уверенность в собственной правоте его бы не спасла, если б не клиент, выскочивший следом из ресторана. Приличный мужчина, добропорядочный семьянин, с милой лысиной, Андрей Борисович рьяно подключился к драке. А так как при нем оказался пистолет, то парни предпочли ретироваться.
– Телка-то небось проститутка, – задыхаясь, заметил Андрей Борисович.
– Дайте я вас отряхну, – благодарно сказал Денис. – Даже если она проститутка, мы поступили так, как должны были поступить.
– Вы правы…
После происшествия Денису пришлось брать отгул.
– Обложку мне слегка попортили, – завершил он свой рассказ. – Скулу зацепили. А с подпорченной мордой у нас в банке делать нечего. Сам, конечно, виноват. Не надо было раскрываться.
Виктория смотрела на него с восхищением и горечью. «Почему, – думала она, – если есть такие мужчины, мне достался самый отвратительный экземпляр?»
Денис осторожно притянул ее к себе. Вика положила голову ему на плечо, взяла его руку. Рука была тяжелой, со вздутыми венами.
– Как хорошо, – сказала Вика. – А почему?
– Алкоголь действует, – пояснил Денис.
Ему тоже было приятно чувствовать ее под боком – словно маленький пушистый котенок приткнулся рядом. Совсем крошечный пятидесятикилограммовый котенок.
– Завтра попытаюсь выяснить, что за всем этим скрывается. Займусь твоим делом, – пообещал он. – Расскажи мне еще что-нибудь о себе…
Глава 12
Ночной город сверкал празднично и весело. Сияли красочные огни над входом в развлекательные центры, рестораны, казино. Оранжевые, изумрудные, алые всполохи озаряли дорогу, ярко светились витрины магазинов, моргали лиловые рекламные надписи. Жизнь не останавливалась ни на минуту.
«Лас-Вегас!» – подумала Полина.
Сегодня она задержалась в санатории и возвращалась позднее обычного, потому что Николаше поставили шестичасовую капельницу. Она отпросилась у Марии после обеда, специально, чтобы развлекать Николашу во время вынужденного ареста в палате.
Даже для взрослого человека шесть часов под капельницей – инквизиторское испытание. А для ребенка подобная процедура невыносима. В санатории были передвижные штативы, но кто бы позволил Николаше разгуливать по коридору с капельницей на прицепе? Он и так являлся крайне неустойчивым элементом, а под действием лекарства и подавно где-нибудь свалился бы. «Мой несчастный малыш, – думала Полина. – Бедный зайчик. Капелька».
На повороте ее грубо подрезала изумрудная «десятка». Аполлинария бешено засигналила, врезав по клаксону кулаком. Волна бессильной ярости накрыла ее с головой. Сегодня она ужасно устала, и ее легко было разозлить. «Урод! Кретин! – шепотом выругалась Аполлинария. – Подлец! Мерзавец!» Николаша очень бы удивился, услышав подобные высказывания из уст мамаши. Он привык видеть родительницу спокойной, как море в штиль. Но и сейчас Полина, тихо излив эмоции, внешне никак не выразила испытываемые чувства. Она всегда жестко контролировала себя – лицо Полины осталось почти безмятежным, только на секунду она сдвинула брови, а глаза сверкнули ненавистью.
Она вспомнила первую капельницу, поставленную в ее присутствии Николаше, когда ему было два года. До этого медсестры всегда выгоняли ее из палаты. Николаша орал слабым голосом минут пятнадцать, несмотря на уговоры и синхронные подвывания матери, а потом затих, окончательно потеряв силы. Он смотрел на нее огромными мокрыми глазами, и его молчание было хуже крика.
Теперь, в сознательном шестилетнем возрасте, Николаша стойко переносил трудности своего положения. Только невероятная грусть в его глазах становилась все более концентрированной и плавно превращалась в выражение страдания.
Мрачные мысли одолевали. Это было их обычное поведение. Они всегда толпились вокруг, стояли стеной, окружали, брали в плен и норовили похоронить Полину под своей массой. Мрачные мысли представлялись Полине живыми существами в черных атласных плащах и венецианских масках – на белоснежных лицах застыли различные выражения: скорбь, насмешка, боль. С ними необходимо было бороться, отгонять их от себя, распугивать, как стаю кровожадных волков. «Я буду думать о хорошем. Только о хорошем. Сейчас что-нибудь вспомню. Сейчас…»
Полина ухватилась за первую попавшуюся тему. Ей капитально повезло в том, что удалось пристроить Николашу в элитное заведение. Разве смогла бы она работать, если бы больной ребенок сидел дома? И на какие деньги они бы жили?
Санаторий стал элитным с тех пор, как в него попала дочь крупного чина из руководства области. Девочка, как и Николаша, нуждалась в постоянном поддерживающем лечении, в бесконечных процедурах. Отец поместил ребенка в местный детский санаторий, расположенный в райском уголке области – на озере Ачаккуль. И постепенно медицинское учреждение преобразилось до неузнаваемости. Наделенный огромными полномочиями, отец девочки организовал капитальный ремонт здания, нафаршировал санаторий самым современным оборудованием, привлек квалифицированный персонал. Теперь здесь лечились или просто «оздоравливались» детишки самых крутых родителей. А Николаша попал благодаря знакомству Аполлинарии с одним из врачей…
Она свернула с дороги и припарковала «мазду» на обочине. Приближался день отлета в Мюнхен. Попытки успокоить себя аутотренингом и беспрестанным мантрическим бормотанием все чаще проваливались. Безрезультатно уговаривала она себя быть сильной – ее била нервная дрожь. Окружающие не видели, что творится в душе у холодной красавицы. А сердце Полины было истерзано мыслями о предстоящей операции. «Мне надо отвлечься, – подумала Полина. – Или я сойду с ума».
Прямо над капотом мерцала неоном яркая вывеска зала игровых автоматов. Никогда в жизни еще Аполлинария не играла на деньги.
– Зайду, – сказала она себе. – Рискну. Вдруг я азартна? Вдруг мысль о крупном выигрыше заслонит собой все остальные?
…Оператор зала сразу приметил новую посетительницу. Он впервые видел ее здесь и тут же компетентно записал ее в разряд абсолютных новичков. Слишком спокойной и равнодушной она выглядела, слишком ледяным был взор ее зеленых глаз. Ни алчного блеска, ни лихорадочной загнанности, ни страха нового проигрыша – ничего не отражалось на этом бесстрастном лице.
– Первый раз? – интимно поинтересовался Василий у посетительницы. Словно экзаменовал девушку на предмет сексуального опыта.
– Угу, – кивнула красавица. И сделала попытку пристроиться у автомата.
– Нет, нет! – остановил ее оператор. – Не сюда. Здесь сегодня был крупный выигрыш.
– Значит, и мне повезет, – предположила Полина.
Вася посмотрел на нее снисходительно. Глупышка! Она ничего не знает о тонкой душевной организации «одноруких бандитов».
– Не повезет! Доверьтесь мне, – безапелляционно сказал он. – Садитесь сюда. Тут только что один парень тридцать тысяч просадил.
Полина не понимала логики оператора, но он был более опытен в вопросах азартных игр. И она его послушалась.
Полина уселась в кресло и, прежде чем начать игру, огляделась. Несмотря на поздний час, в сверкающем зале было полно игроков. Изучая их лица, можно было составить каталог человеческих эмоций. Все типы homo ludens – «человека играющего» были обильно представлены здесь. Кто-то дергал за ручку автомата с яростью, кто-то – с затаенной молитвой…
Аполлинария решила остановиться на сотне рублей. Жертвовать большей суммой она не собиралась.
Василий, усадив Полину, отошел в сторону. Но периодически поглядывал на девушку. Она была не просто хорошенькой или симпатичной, она была красавицей. В ней чувствовалась сила, зрелость, порода. Вася ни за что бы не осмелился предложить ей сходить в кино или поужинать вместе. Она выглядела аристократкой, небожительницей, случайно спустившейся с Олимпа в злачное местечко.
Занимаемая должность превратила Васю в корифея житейской психологии. Все разнообразие человеческих характеров было им изучено на богатом материале. И Василий понимал – этой женщине нечего делать в игровом зале.
Оператор, как ни странно, правильно выбрал автомат. Доверенный Полине «бандит» был подобен беременной на крайнем сроке: прикасаться не рекомендуется! Он жаждал освободиться от металлической тяжести, спрятанной в его чреве. Аполлинария запустила барабан, и через минуту гулкий поток серебряных монет полился из автомата. Его словно прорвало. Он гремел, звенел, клокотал и никак не останавливался.
Полина изумленно отпрянула. Потом засмеялась. Но через секунду ее лицо утратило выражение радости и восторга и вновь стало безразличным. Другие игроки смотрели в ее сторону с черной завистью.
Девушка, видимо, не собиралась подтвердить успех новой игрой. «Нет, не наш человек», – сделал окончательный вывод Василий. По его мнению, Полина принадлежала к разряду людей, лишенных азарта.
Откуда ему было знать, что целых шесть лет другая азартная игра отнимает у Полины все нравственные и физические силы. Это игра со смертью, постоянно витающей вблизи ее сына. А выигрыш грандиозен и ни с чем не сравним – жизнь ребенка…
– Как я унесу это богатство? – спросила Полина у оператора.
– Я вам поменяю на купюры, – сказал тот. – Посчитайте.
– Посчитайте сами, – пожала плечами Полина. – И возьмите свой процент.
Завсегдатаи заведения обычно отстегивали Васе часть выигрыша за помощь в выборе «хорошего» автомата. Но, усаживая Полину в кресло, оператор и не заикнулся о чаевых. Он решил быть джентльменом. А гордая девица не позволила ему проявить великодушие.
Вася ловко пересчитал звонкие монеты и решительно «отрубил» от выигрыша хвост в две штуки, оставив девушке круглую сумму – 30 тысяч. Зачем изображать благородство, если никто об этом не узнает?
«Как странно и несправедливо! – размышляла Полина. Она ехала домой. – За одну минуту я выиграла целую тысячу. Когда я собирала деньги на операцию, выцарапать у какого-нибудь богача тысячу долларов было необыкновенным счастьем. А теперь все заботы позади. И деньги идут в руки сами собой. Почему? Может, наши молитвы долетают до Бога с опозданием?»
Кровать выглядела невероятно притягательно и соблазняла мягким одеялом и пышными подушками. Вика свалилась в нее столбиком, как в воду. Электронные часы показывали третий час ночи – или утра. Виктория проговорила с Денисом больше четырех часов, но они пролетели словно четыре минуты.
Партитура их беседы состояла в основном из скрипичных монологов Виктории. Контрабас Дениса вступал кратко и нечасто, направляя течение мелодии уточняющими триолями.
Теперь, после длинного разговора, Вика чувствовала себя обессиленной и удивленной. Она не понимала, каким образом решилась рассказать свою историю почти незнакомому человеку, тем более мужчине.
Ее память настойчиво хранила воспоминания об унижениях и боли, причиненной Коробкиным. Ее память не спешила расставаться ни с одним эпизодом, хотя Вика предпочла бы обо всем забыть. И вот сейчас она в непонятном лихорадочном порыве выложила Денису самые душераздирающие подробности. Наверное, ей было необходимо избавиться от тяжкого груза тайны, сбросить его, как ядерную бомбу в океан…
Глаза Дениса полыхали мрачным огнем. Виктория живописала перенесенные страдания – как убегала и пряталась от Коробкина, как он всегда находил ее и упоенно избивал. И как она снова исчезала. Единственное, в чем Вика не призналась Денису, – то, что экс-муж после каждого избиения никогда не отказывал себе в маленьком удовольствии изнасиловать жертву. Чтобы придать воспитательному акту завершенность и убедительность. Чтобы, наконец, вбить в голову безмозглой блондинки мысль о ее ничтожности и бесправии.
Рассказ Виктории приближался к финалу, а взгляд Дениса становился все более суровым. Его кулаки сжимались, вены вздувались синими веревками, на виске беспокойно пульсировала жилка. Очевидно, Виктория блистательно конкурировала с Гомером или Акуниным – из нее получилась отличная рассказчица. Когда история достигла развязки – вертолет упал, Кирилл погиб, – Денис вздохнул с разочарованием.
– Черт! – воскликнул он. – Как неудачно! Я бы хотел лично подпортить ему физиономию!
– Правда? – изумилась Вика. – Ты бы отомстил ему за меня?
– О, как бы я его отметелил! У меня руки чешутся!
В порыве признательности Виктория схватила его кулак, налитый жаждой борьбы, и поцеловала.
– Смелый, а! – не унимался Денис. Его трясло от негодования. – Женщину бить! Какой он мужик после этого?! А ты уверена, что этот урод погиб?
– Конечно, – кивнула Виктория. – Я звонила маме во Владивосток. В декабре все знакомые только и говорили о смерти Кирилла. Он многим насолил.
– Козел!
– И многих его смерть расстроила.
– Да неужели?
– Конечно! Подозреваю, что, если бы Кирилл был праведником, о нем грустили бы меньше. У него осталось огромное количество неудовлетворенных кредиторов. И целые толпы обманутых им людей мечтали его растерзать! А он взял и разбился в вертолете.
– Да. Ты права. Жаль, что он погиб. Как жаль!..
Неисчерпаемая, по мнению Виктории, коробкинская тема все-таки иссякла. И они замысловатым образом вышли на автомобильную тему. Новая знакомая Дениса отлично разбиралась в вопросе.
– У тебя «хонда-прелюд»? Знаю-знаю. Активно подруливающая задняя подвеска и так далее. Тебе подходит этот автомобиль. Во-первых, в нем есть спортивная жилка; во-вторых, он очень комфортабелен. Ионизатор воздуха, телевизор, навигационная система, подогрев зеркал.
– Да, я люблю мою старушку. Откуда у тебя такие знания?
– А что ты удивляешься? Я ведь работаю в автосалоне.
– Кем? Механиком? Консультантом?
– Нет, – моментально приуныла Виктория. – У компьютера сижу. Справки печатаю. Работу продавца-консультанта мне не доверили. Эх! А я ведь могу продать любую машину.
– Серьезно?
– Клянусь! Один раз, когда главный менеджер был в командировке и не торчал в зале, контролируя ситуацию, я на спор впарила покупателю «лендкрузер» за шестьдесят штук. Мужик вообще-то хотел «гелендваген». Странный мальчуган, у нас ведь автосалон «тойота», а не «мерседес». Он бы еще попытался купить турбодизель в отделе колготок. В общем, через пятнадцать минут клиент понял, что всю жизнь мечтал о «лендкрузере». И он его получил. А попутно прихватил серебряную «короллу». Я его уговорила, взял для любовницы.
– И как ты его уговорила?
– Да так. Я немного разбираюсь в материале, в смысле, в параметрах любого продаваемого у нас автомобиля. Наши консультанты, конечно, тоже подкованы, их ночью разбуди, они безошибочно отчеканят характеристики «авенсиса». Но в другом они меня удивляют. Всех наших продавцов постоянно посылают на тренинги продаж. И каждый из них считает себя гением психологии. И что? Они только раздражают покупателей своей настырностью. Главное, я думаю, быть мягкой и восхищенной. Если мужик держит в кармане шестьдесят тысяч баксов, он себя считает богом. А тут подкатывает какой-то ничтожный консультантишко и начинает демонстрировать свою осведомленность и компетентность. Смешно.
– И почему тебе отказали в должности?
– Моя внешность не устроила начальство.
– ?!!
– Угу.
Вика смутилась. Денис не удовлетворился кратким ответом и постепенно выпытал у покрасневшей девицы правду. Признаться, что недавно у нее был ротик крокодила, а не богини, Виктории было сложнее, чем Шумахеру проиграть «Формулу-1».
– Не представляю, – рассмеялся Денис.
– Я и сама уже не представляю. Но поверь, у меня была отличная бедуинская улыбочка, словно я прожила двадцать восемь лет в пустыне и ни разу не видела стоматолога.
– Сейчас найти хорошего стоматолога не проблема.
– У меня не было денег! Я ходила в клинику, причем не в самую шикарную. Мне там насчитали астрономическую сумму. По моим меркам.
– М-да… Слушай, а кто в городе сможет подтвердить, что ты Виктория Коробкина, а не Алиса?
– А надо?
– А разве нет?
Вика глубоко задумалась.
– Но зачем? Ты мне не веришь?
– Верю. Только ты совершенно не отличаешься от фотографии в паспорте Алисы Горностай. И живешь в ее квартире.
– Ну, Денис… Я ведь тебе все объяснила! Ладно, сейчас прикину. В городе я живу всего пятый месяц. И у меня стойкая привычка к конспирации. Но знакомые все же есть. Правда, они меня не узнают. Квартирная хозяйка меня отшила. Это раз. В автосалоне не узнали. Это два. Коллеги почему-то решительно отпираются. Они не только не признают во мне Викторию, они даже утверждают, что я, то есть Виктория Коробкина, никогда не работала в их салоне! Бред какой-то!
– Действительно, загадка.
– Из моей памяти выветрилось двое суток. Я хорошо помню субботнее утро. Я стояла перед шкафом и выбирала одежду. Но куда я собралась идти? И дошла ли? Не знаю. Ничего не помню. Я – героиня сериала. У меня ретроградная амнезия.
– Такое бывает после основательной попойки.
– Значит, меня кто-то напоил. Или я сама себя напоила. Постепенно что-то проявляется… Какие-то лица выплывают из темноты. Люди, множество незнакомых людей. Чужие физиономии. И ковбой.
– Ковбой? – удивился Денис.
– Да. Постоянно звучит в голове слово «ковбой». К чему бы? А еще имя. Марк. Все время слышу это имя!
– Марк и ковбой. Ковбой Марк. Интересно!
– Возможно, постепенно я вспомню, где так шикарно повеселилась и каким образом превратилась в Алису Горностай. Вдруг это пари? Или меня попросили сыграть эту роль?
– А еще кто?
– Что – кто?
– Знает Викторию?
– Не говори обо мне в третьем числе! – возмутилась Вика. – Я и есть Виктория. Ты не веришь?
– На этот вопрос я уже отвечал.
Вика надула губки. Денис смотрел на нее выжидательно.
– Ну, в детском саду меня знают. Куда ходит сын. Воспитатели, директор. Да, там меня знают хорошо – я у них работала нянечкой. Два месяца уродовалась, чтобы Данилу взяли в группу.
– Отлично! Значит, все в порядке. Коллектив садика может идентифицировать тебя как Викторию Коробкину.
