Текст книги "Свита Мертвого бога"

Автор книги: Наталия Мазова

Соавторы: Владислав Гончаров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Через месяц Урано выпросила разрешение поработать в Потаенном Зале солеттской библиотеки, где хранились пять книг заклятий, написанных в древности великим чародеем Лорнен Свейзо – Рубиновая, Изумрудная, Топазовая, Сапфировая и Аметистовая. На следующий день нерадивая ученица исчезла, и далеко не сразу выяснилось, что вместе с нею исчезла вторая по значению книга – Гримуар Жизни и Смерти, Болезни и Здоровья.

А спустя еще месяц, ровно через три дня после того, как Супруга Смерти сбросила свое одряхлевшее тело, в храм на Скалистом острове вошла странная девушка – худая, коротко стриженая, в мужской одежде. Она даже не заявила, что является новым воплощением Черной Леди, которая, как известно, едина и лишь меняет тела – просто убила привратника одним прикосновением, и этого оказалось достаточно. Владыка Смерть и его служители признали ее.

Судьба, вложенная в имя, исполнилась – она действительно стала первой.

Отныне Урано могла получить любого мужчину, какого пожелает, кроме разве что верховного жреца. Но, как почти любой женщине, отмеченной хозяином Замка, ни один мужчина уже не мог заменить ей Элори. Она презирала их всех оптом и в розницу.

Раньше в храме существовала традиция каждый праздник приносить в жертву Владыке Смерти черного пса. Именно она заменила пса черной кошкой, причем обязательно сваренной живьем в кипятке.

Через пять лет после воцарения главным ее врагом стала скука. Одиночество же было ее врагом всю жизнь…

– Да-а, – выдохнул Берри, когда Джарвис закончил свой рассказ. – Вот и думай после этого хорошо о человечестве…

– Ты хочешь сказать, что ваша вайлэзская Вороная Кобылица – меньшая мразь? – язвительно спросила Тай. Она сидела на корме шлюпки с «Девы-птицы», прижимая к себе большой пакет сладостей для Тано и флакончик с ламповым маслом – без светильника кто-нибудь постоянно натыкался в темноте каюты на гамак Берри и обрывал его.

– Не хочу, – Берри неловко ввел весло в воду, подняв тучу брызг. – Но она хотя бы кошек в кипятке не варит.

– Мне всегда плохо давалось определение характеров через цветы по нашей Ювелирской системе… но такое ощущение, что эта Урано – «гиацинт», – Тай посмотрела на Берри. – Я права?

Тот кивнул.

– А «гиацинт» – это не характер, а диагноз, сам знаешь, – вздохнула Тай. – И еще сдается мне, что зря мы вытащили Тано из его Менаэ-Соланна. Все идет к тому, что мне придется работать в одиночку.

– Это почему же? – Джарвис на миг выпустил свое весло, утирая пот со лба.

– Потому что, если я правильно тебя поняла, мужчине рядом с этой стервой ловить нечего. Еще убьет ненароком из минутного каприза. А вот женщина с головой могла бы попытаться. У меня уже есть кое-какие соображения на этот счет… Кстати, не одолжишь ли мне на завтра свои сапоги?

– Зачем они тебе? – удивился принц.

– Затем, что они очень хорошо сшиты, но на размер больше моих.

– Не понимаю…

– Ничего, завтра увидишь меня в них – сразу поймешь.

Выработка плана действий затянулась за полночь, а потом продолжилась в Замке – у Нисады тоже была своя задача. Джарвис отказался идти в Замок и на этот раз, но уже через пару часов, ворочаясь на полу без сна, глубоко пожалел об этом.

Завтра Тай отправлялась на берег. В середине дня Берри должен был тенью войти в ее сознание – для подстраховки, для связи, а также, если повезет, для выполнения одной специфической части плана. Джарвису же оставалось только сидеть на корабле, присматривать за Тано и ждать известий. Помочь он не мог ничем, более того, он уже и так неимоверно помог, просмотрев сознание Урано – но от этого было не легче. Отпустить Тай одну, без защиты, даже почти без знания языка, ибо умение прочесть трактат по специальности еще не предполагает разговорного навыка…

Утром Тай выставила Берри с Джарвисом из каюты, заявив, что будет приводить себя в надлежащий вид. Возилась она довольно долго, а когда все-таки вылезла наружу – результат ошеломил всех, включая Лумтая.

Она ухитрилась начисто спрятать все, что делало ее женски притягательной, оставив на поверхности лишь силу и упрямство. Пепельные волосы, любимая забава ветра, потемнели и повисли неопрятными тонкими прядками. (Что она с ними сделала, Джарвис понял лишь потом, когда обнаружил на столике в каюте ту самую расческу с капельками лампового масла на полых зубьях.) Сапоги, которые были ей чуть велики, моментально сделали походку тяжелой, а движения скованными, и серо-зеленое верхнее платье, надетое из соображения приличий, – анатао не потерпели бы на своем священном острове паломницу в штанах – только усиливало эффект. Рубашка из кремового шелка в сочетании с пыльной зеленью платья пригасила краски лица, сделав его усталым и тоже каким-то тяжелым… Ничего общего с тем, что было вчера в ресторане!

– Умно, – наконец произнес вслух Берри. – Теперь она не будет воспринимать тебя как соперницу, а значит, есть шанс, что отнесется благожелательно.

– Очень надеюсь, что она будет достаточно глупа и примет хризантему за георгин, – непонятно ответила Тай и повернулась к Лумтаю: – А еще очень надеюсь, что у нее есть милая дамская привычка разбрасывать свои висюльки где ни попадя.

– Удачи тебе, – наконец выговорил Джарвис, с трудом проглотив подступивший к горлу ком. Тай в ответ только махнула рукой и направилась к трапу, спускающемуся в шлюпку. Сегодня везти ее на остров должны были двое матросов Лумтая.

Ухватившись за борт, она снова оглянулась на провожающих:

– Ну, где там ваша Марджолин-отшельница, у которой надо отобрать три сундука алмазов?

Джарвис, припомнив этот малопристойный анекдот, против воли рассмеялся, Берри и Лумтай – тоже. Сама же Тай, как всегда, даже не улыбнулась, перемахнула через борт и спустилась в шлюпку.

Лумтай оторопело повернулся к Джарвису и Берри.

– Что она хотела этим сказать?

– Видимо, то, что дракона уже изнасиловала, – совершенно серьезно ответил принц.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой ожидания читателя будут обмануты целых два раза

Не пожалей тела ради общего дела!

(Далия Трускиновская)

Солнце давно перевалило за полдень. Тай ужасно взмокла в своем платье, покрой которого не был рассчитан на местную влажную жару, саднила натертая косточка на левой ноге – великоватые сапоги Джарвиса ездили туда-сюда по ступне, невзирая даже на обрывки упаковочной рогожки, набитые им в носки. А процессия все еще была далеко…

Раз то ли в десять, то ли в пятнадцать дней Супруга Смерти торжественно обходила свои владения, и каждый паломник стремился попасть под ее благословляющую руку. Все в Анатаормине знали: если тебя коснулась Черная Леди, значит, сам Черный Лорд не коснется еще долго. Потому-то и были так забиты народом узкие улочки храмового комплекса, потому-то и не могла никак процессия дойти до места, где Тай поджидала свою добычу. Впрочем, Тай от этого было не легче.

Пихнув локтем в бок кого-то, кто возжелал потеснить ее из первого ряда, она в который раз подумала, стиснув зубы: «Если для того, чтобы добыть книгу, мне придется отыметь эту дрянь с глиной на голове – я ее отымею!»

«Можешь переложить на меня эту неприятную обязанность», – неожиданно произнес у нее в мозгу голос Берри, до того ничем не выдававшего своего присутствия в ее сознании.

«Еще чего! – раздраженно ответила Тай, но сразу же поняла, как двусмысленно прозвучал ответ, и торопливо добавила: – Я грязную работу на других не перекладываю. Но если будет совсем мерзко – так и быть, передам тебе контроль над телом.»

Наконец издали, перекрывая ропот толпы, донесся гнусавый рев каких-то дудок, возвещающий о том, что Супруга Смерти уже близко. Тай подобралась, как хищник перед прыжком.

Ее несли в носилках четыре дюжих парня, а с каждой стороны носилок шли шестеро «черных кошек» с мечами наголо, теснящие толпу. Лишь немногие счастливцы, которым удавалось прорваться сквозь заслон или просунуть руку над головами охранниц, удостаивались небрежного прикосновения тонких пальцев с непомерно длинными ногтями. Тай обратила внимание, что этим жестом Урано то ли сознательно, то ли случайно копирует хорошо знакомую ей манеру Элори.

Сегодня вместо глиняной прически на голове Супруги Смерти был роскошный черный парик, прорезанный несколькими ярко-синими прядями. Черное платье на этот раз закрывало обе груди, но было сшито из полупрозрачной ткани, под которой проступали очертания тела, и вместо бретелек удерживалось на плечах двумя нитками черного жемчуга. Да, заслать свою креатуру в самое средоточие Порядка – по крайней мере, в одно из средоточий – было весьма дерзкой выходкой Повелителя Снов…

И тут Тай ясно осознала, что ее изначальная идея – броситься под ноги Урано с мольбой, а затем в суматохе шепнуть ей имя Элори – полностью отпадает. Охранницы с мечами оттеснят ее от носилок раньше, чем она успеет раскрыть рот.

Посоветоваться с Берри?

Поздно! Носилки приближались медленно, но неуклонно. Вот сейчас всколыхнется та часть толпы, что окружает Тай, все кинутся к благословляющей руке, и останется лишь работать локтями – уже не ради того, чтобы пробиться, а просто чтобы не быть смятой людским напором…

Непроизвольно Тай выступила из толпы на шаг вперед, в узкий проход, по которому двигались носилки. Урано повернулась, и ее взгляд на миг встретился со взглядом Тай.

Идея пришла мгновенно и ослепительно – словно солнечный луч прорвался сквозь толщу грозы. По-прежнему глядя прямо в непроницаемо-черные, как у большинства анатао, глаза Урано, Тай медленно простерла перед собой правую руку, а затем словно рванула за невидимые нити, притягивая к себе Супругу Смерти.

Еще один жест, свойственный Элори – им он обычно подзывал очередную избранницу-жертву в сутолоке перерыва между танцами или на закрытых сборищах Высших. Конечно, сейчас день, а она, Тай – не Элори, не в ее власти притянуть к себе человека против его воли. Но Урано была близка с Повелителем Снов и обязана узнать этот жест…

Нарисованные черты Супруги Смерти внезапно исказились – Тай даже не думала, что это возможно при таком количестве краски на лице. А в следующий миг две рослых девицы в черном уже выкручивали ей руки, подталкивая к носилкам рукоятями мечей.

Снова глаза в глаза – но на этот раз совсем близко…

– Кто ты, дерзкая? – голос низкий, звучный, прямо-таки завораживающий. Голос самой Тай тоже никто не назвал бы высоким, но куда ему было до этой чарующей глубины!

Главное – не отводить взгляда… Переиграть ее в гляделки! Она же «гиацинт», а значит, в душе была и осталась жертвой…

– Простите, могущественная, я увидела вас и забылась… Я всего лишь та, кто делит с вами ночную жизнь… (Крокодил меня задери, кажется, я запуталась во временах анатаоре! «Тэ-лоа» – это не «делит», а «делила когда-то давно»!)

Вздрогнув всем телом, Супруга Смерти торопливо опустила ресницы.

– Отведите эту белокожую дрянь к себе в караульную и стерегите, – приказала она охране недрогнувшим голосом. Но Тай все равно уже знала, что выиграла первую схватку. – Когда шествие завершится, я разберусь с ней сама.

За два с лишним часа, проведенных в караульной у «кошек», Тай не то чтобы перепугалась, но здорово извелась. Монастырская жизнь и занятия алхимией приучили ее к терпению, однако это испытание неопределенностью было чрезмерным даже для нее. Стражницы связали ей руки, примотали другой конец веревки к кольцу для факела, затем расстелили на полу циновку и уселись играть в какую-то азартную игру, бросая горстью раскрашенные кусочки дерева, а потом пальцами измеряя расстояние от одного до другого.

Когда Тай попросила напиться, одна из стражниц без всяких пререканий принесла ей тепловатой воды, но рук не развязала, а сама поднесла чашку ко рту Тай и держала, пока девушка не выпила все. Приняв ее нервную дрожь за трепет страха, «кошка» усмехнулась и произнесла несколько длинных фраз, из которых Тай уяснила лишь то, что если ей не снесли голову прямо на месте, то, скорее всего, уже не убьют и даже не подвергнут серьезной пытке. Она попыталась усмехнуться в ответ – и кажется, у нее получилось.

Наконец дверь в караульную распахнулась, и уже знакомый глубокий голос скомандовал:

– Все вон, ждите во дворе. Я хочу говорить с ней наедине.

Девицы в черном испарились тут же, не заставляя повторять дважды, вместе с циновкой и кусочками дерева. Урано тщательно закрыла дверь, подошла и остановилась в трех шагах от Тай – черная свеча с синими сполохами в пламени.

– Значит, ты тоже проводишь ночи во владениях Повелителя Снов, – Тай поняла в этой фразе каждое слово, но интонация оставляла в недоумении, вопрос это или констатация факта. А впрочем, неважно!

– Я из Новой Меналии, могущественная, – произнесла она заранее заготовленную реплику. – Ваш язык слишком труден для меня.

– Можешь говорить на своем родном языке, – ответ Урано был именно тем, на какой и рассчитывала монахиня-алхимик. – Так даже лучше – никто не подслушает.

– О, вы знаете меналийский! – демонстративно удивилась Тай. На самом деле удивляться тут было нечему: мыс Солетт пользовался экстерриториальностью, но все-таки считался частью земель Новой Меналии, и обучение в магической школе велось именно на этом языке – основном языке науки не только к западу, но даже к востоку от моря. Было бы очень странно, если бы Урано им не владела.

– В ранней юности мне пришлось несколько лет жить в вашей стране, – то, что Супруга Смерти сочла нужным давать объяснения неизвестной нарушительнице спокойствия, яснее ясного показывало, насколько она в ней заинтересована. Тай мысленно записала на свой счет и вторую схватку, хотя она, по большому счету, лишь начиналась.

Она постепенно успокаивалась. Снова, как во время торга с Лумтаем, она вдруг ощутила себя в своей стихии.

Это была их с Тиндаллом любимая игра – «словесные поединки» или попросту «словески». С совершенно детским азартом они выдумывали самых разных персонажей и проигрывали ситуацию их первого контакта. Правда, лишь зеленая флейта, подаренная Джарвисом, навела Тай на мысль, что и этот опыт можно с успехом применять в дневной жизни. Но, уговорив Лумтая принять их на борт, она неожиданно поняла, какое удовольствие доставляет ей одержать верх над человеком всего лишь с помощью правильных слов, рассчитанных на него и ни на кого другого!

Вот и теперь она чувствовала, как разгорается в ней тот полузабытый азарт. Не будь она Тайах, если эта выдра в парике сегодня ночью не ляжет под нее… во всех отношениях! (На этот раз Берри в ее голове лишь усмехнулся ехидно.)

Урано тем временем приблизилась еще на шаг, протянула было руку к привязи, удерживающей Тай – но вдруг снова отдернула, точно обожглась.

– Это… это Он послал тебя ко мне? Зачем? Говори, и горе тебе, если ты скажешь неправду!

На секунду Тай снова содрогнулась. Доступны ли чары видения правды этой волшебнице-недоучке, как презрительно обозвал ее Джарвис?

Однако отступать было уже поздно. Тай мысленно выругалась, затем в нарочитом смущении опустила взгляд и произнесла, стараясь, чтобы голос ее звучал почтительно, но со скрытой дерзостью:

– Увы, могущественная, наш общий господин тут совсем ни при чем. Просто… да простится мне… не так давно я услышала рассказ паломников, посещавших ваш остров. В числе прочего они говорили и о вас, могущественная – и я поняла, нутром почуяла, что вы тоже… тоже одна из тех, кто бывает в Замке Тысячи Лиц. А я всегда так мечтала встретить днем кого-то, кто проводит ночи так же, как я… И вот я бросила все и отправилась в далекий и трудный путь – лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с вами, моя госпожа, и понять, что не ошиблась…

– Если ты хотела всего лишь лицезреть меня, то во время моего шествия это было нетрудно, – проницательно заметила Супруга Смерти. – Но ты осмелилась привлечь мое внимание, причем сделала это весьма дерзким образом. Так чего же ты хочешь на самом деле?

В этом месте голос Урано предательски дрогнул – возможно, решила Тай, ей снова припомнилось, как не смогла она воспротивиться завораживающей силе знака Элори…

– Прежде я хочу знать, – проинесла Тай несколько более твердо, – сохраню ли я жизнь в случае, если мое желание не придется вам по душе?

– Клянусь, что в любом случае ты не изведаешь ничего страшнее быстрой и легкой смерти, – Урано едва заметно поморщилась, несомненно, от нетерпения.

– В таком случае, могущественная, все, чего я хочу – стать вашей подругой и спутницей до конца дней. Чтобы ночью узнавать вас в Замке в любом обличье, а утром, просыпаясь, встречать ваш взгляд и читать в нем тайну, известную лишь нам двоим, – Тай чуть понизила голос. – Я знаю многое о Замке, я провожу свои ночи так, как и не снилось простым смертным в их вседневной грязи… но я хочу большего. Если б вы знали, могущественная, как устала я сходиться и снова расставаться, не имея возможности даже возлечь повторно с тем, кто был дивно хорош! А я умею быть верной, всю свою жизнь я жаждала лишь одного – постоянства…

На накрашенной маске не отразилось ничего – во всяком случае, ничего, понятного Тай, – но под черно-синим париком явно шла какая-то внутренняя работа. Монахиня-алхимик хорошо знала, как сладка приманка, брошенная ею Урано. Вполне естественное человеческое желание – разделить удовольствие с другим; порой оно посещает даже отъявленных эгоистов. Увы, в Замке роскошь узнавать и быть узнанным, кроме Ювелиров, была доступна лишь приближенным Элори. На долю остальных оставалось вечное одиночество в толпе.

Разумеется, большинство давних посетителей Замка знало, что если возлечь вместе, а потом уснуть, не размыкая объятий, то старый гость Элори без труда может утянуть за собой неофита. Не меньше половины именно так и попали в Замок в свой первый раз. Но в дальнейшем его пестрая круговерть почти неизбежно разносила пару в разные стороны, лишая возможности узнать друг друга, не говоря уже о том, что близость с целью завлечения в Замок редко предполагает продолжение дневных отношений… А вот обзавестись приятелем того же пола, что и ты сам, да к тому же, как и ты, не новичком в Замке… о, это было небезынтересно и даже в чем-то пикантно!

Особенно для этой женщины, навеки заледеневшей в своем высокомерном одиночестве, а внутри – все той же никем не любимой девочки…

– Ты многого хочешь, – чуть усмехнулась Урано. – Тебе что, ведом какой-то иной способ совместного проникновения в Замок, кроме обычного? Тогда почему я сама ничего о нем не знаю?

«Молчать в шестом застенке!» – мысленно прикрикнула Тай на Берри, хотя тот и так скромненько помалкивал – и снова решительно взглянула в глаза Супруге Смерти.

– А чем вам не нравится обычный способ, могущественная? О да, понимаю – это вас невозможно не желать, а я… я не столь счастлива, как вы – никогда при свете дня я не смогу явиться в том облике, какой ношу ночью. Как вы прекрасны, моя госпожа, как я вам завидую!

Все. Вот теперь нажаты все рычажки до единого. Остается лишь поддерживать их в этом положении и ждать реакции. Сильная женщина – после знака Элори иной она меня счесть не способна, – но при этом полностью покорная ее власти и, что немаловажно, отнюдь не затмевающая красотой ту, с кем желает стоять рядом… Ну думай же ты быстрее, а то у меня уже руки затекли! Чем я тебя, крокодил вас всех задери во главе с Арзалем, ласкать буду, если они у меня отсохнут?

– Поклянись моим супругом, коего не избегнет ничто из живущего, что не имеешь намерения покуситься на мою жизнь или причинить мне иной вред, – торжественно произнесла Урано. – И знай, что, если ты нарушишь эту клятву, не пройдет и часа, как гниющая плоть сама стечет с твоих костей!

«Клянись! – мысленно велел Берри. – За час ты успеешь вернуться на корабль, где их бог не властен, и пусть она хоть все локти себе изгрызет!»

– Клянусь с великою охотою, могущественная, – произнесла Тай с жаром. Чем бы это ни грозило, отступать было уже некуда. – Но и без того разве могла бы я причинить вред такой восхитительной женщине, как вы!

Новая порция лести наконец-то возымела эффект. Урано вытащила из складок платья длинный нож откровенно ритуального вида, с зазубринами на верхней части клинка, и через пару минут Тай ощутила, что ее затекшие руки наконец-то свободны.

– Благодарю вас, могущественная, – произнесла она столь же пылко.

– Так и быть, зови меня просто Урано, – величаво кивнула Супруга Смерти. – Кстати, я ведь до сих пор не знаю твоего имени.

«Гиацинт! – злорадно подумала Тай. – А еще позже спохватиться ты не могла?»

– Какое из имен интересует вас, госпожа? – кротко переспросила она, растирая запястья. – Днем меня зовут Кииль, в Замке же я обычно представляюсь как Нэрта.

– Я выбираю второе имя. И еще раз повторяю – не зови меня госпожой. Будем друг для друга просто Нэрта и Урано, – тонкие пальцы с фантастическими ногтями коснулись рук Тай, синяков, оставленных веревками. – Больно? Проклятье, я бы исцелила тебя вмиг, но эта толпа грязных простолюдинов забирает так много сил – сейчас я пуста, как разбитая скорлупа… Какие сильные руки у тебя, Нэрта! Не завидуй мне – ты хороша по-своему…

Тай мысленно разразилась самыми грязными ругательствами, какие ей когда-либо доводилось слышать. Лишь теперь она осознала, до какой степени влипла. Похоже, мысль о близости с женщиной, прежде ни разу не приходившая в голову Урано – как-никак Анатаормина всегда считалась одной из стран Порядка, и подобные безобразия не были свойственны ее жителям – с каждой минутой вызывала у Супруги Смерти все больший энтузиазм…

Горели свечи, расставленные в чашечки из разноцветного стекла. Пахло благовониями. На низеньком столике, на подушках, на полу валялись гранатовые корки и персиковые косточки. Было душно, так что Тай давно уже сбросила верхнее платье, оставшись в нижней юбке и рубашке, которую завязала узлом на груди на анатаорминский манер.

«И все-таки, несомненно, Нэрта – еще один Его подарок мне, – раздумывала Урано, глядя, как новая подруга мелкими глотками прихлебывает оранжевое плодовое вино. – Даже если она сама и не подозревает о том… Просто потому, что мы подходим друг к другу, как ключ и замок. Разве такой женщине, которая сильнее любого мужчины, нужна грязная свинья, утоляющая похоть за ее счет?»

Берри в недрах сознания Тай уже давно поставил диагноз Супруге Смерти: подростковый внутренний склад, не претерпевший изменений до тридцати шести лет. Возраст души, когда девочки обзаводятся «лучшими подругами» – страх перед мужчинами еще не ушел, но потребность излить свои чувства уже бьет через край. Именно из таких, не желающих взрослеть – так когда-то объяснял Тиндалл – и получаются самые верные адептки «нежнейшей из любовей», искренне верящие, что лишь женщина может ласкать другую женщину ради нее самой, а не ради себя, ибо не насыщает этими ласками свою похоть. Во все времена подобные вечные девы составляли немалую часть гостей Замка. Неудивительно, что стервозная и вечно подозрительная Урано поверила Тай почти мгновенно – всю свою жизнь она подсознательно ждала кого-то подобного. По сути, «Нэрта» явила собой единственную форму, в которую только и способен отлиться в дневном мире вожделенный принц на белом коне…

Однако Тай, как ни любила она Тиндалла, сейчас менее всего была настроена припоминать его уроки. Перед ней стояла простая и ясная задача – увлечь Урано в Замок и тем самым обеспечить себе свободу маневра. А уж о том, чтобы она не покидала его как можно дольше, позаботятся другие.

– Представь, стражницы уже поговаривают, что ты – моя прежняя любовница времен юности, – полностью отбросив остатки своего патриархального воспитания, Урано кончиком указательного пальца провела по оголенному животу Тай, а затем и вовсе положила ладонь ей на талию. – Выясню, кто пустил этот слух, и прикажу выдрать язык грязной твари!

– Оставь ее, пусть живет, – Тай ответно приобняла Урано за плечи, мысленно дивясь, какой эффект возымела неправильно употребленная ею на людях глагольная форма. – Разве эти грязные брызги способны осквернить ту высоту, на которой ты пребываешь?

– Пожалуй, ты права. Не к лицу мне снисходить до подобных сплетен, – Урано с готовностью склонила голову на грудь «подруге». – Однако… я ждала от тебя большей смелости, Нэрта! Ты так осторожна, что можно подумать – прежде тебе тоже ни разу не доводилось ложиться с женщиной!

– Горький опыт удерживает мою руку против воли, – Тай постаралась вздохнуть как можно убедительнее. – До сих пор ни одна из тех, кого я ласкала, не желала этой ласки, а лишь терпела ее. Ни одна из моих привязанностей, увы, не была взаимной.

– Даже в Замке? – недоверчиво переспросила Урано.

– Замок – одно, день – совсем иное, – Тай вздохнула еще раз. – Мне всегда хватало осторожности не путать одно с другим.

На самом деле, что греха таить, подобный опыт у Тай имелся. В первые дни знакомства они с Нисадой честно попытались осуществить на практике идею «каждого с каждым», да и после исчезновения Тиндалла изредка развлекались подобным образом. Но во-первых, кроме Нис, ни одна женщина во всем дневном и ночном мире не рождала в теле Тай ни малейшего трепета, а во-вторых, это была единственная форма близости, в которой она бывала абсолютно пассивной стороной. Во всех случаях инициатива полностью принадлежала Нисаде, которая называла сие безобразие «пусть старшая сестра позволит младшей сестренке послужить ей». А потому, невзирая на декларацию, что если потребуется отыметь Урано, она ее отымеет, Тай совершенно не представляла, как осуществит это на практике.

– А ты вообрази, что здесь Замок, – чувственно шепнула Урано. Когда хотела, она умела сделать свой голос весьма проникновенным. – Разве мои покои менее роскошны, чем Замковые комнаты для свиданий? Или мое ложе недостаточно широкое и мягкое?

К ложу претензий действительно быть не могло. Как все анатао, Урано спала прямо на полу, подстелив тонкий тюфячок, набитый соломой – но поверх этого тюфячка было набросано столько подушек и покрывал, что ее постель могла бы сделать честь самому Элори.

– Я постараюсь, моя госпожа, – выдохнула Тай в самое ухо Урано, хотя ее уже почти выворачивало от омерзения. – Постараюсь изо всех сил.

Крокодил меня задери, так и инициативу упустить недолго! Стиснув зубы, Тай обняла Супругу Смерти, притянула себе на колени – весьма рискованный маневр, учитывая, что обе они сидели на полу, прямо на подушках ложа – а потом запрокинулась на спину, увлекая за собой Урано.

В принципе, ничего отталкивающего в этой женщине вроде бы не было. Невзирая на то, что она родилась восемью годами раньше Тай, тело ее оставалось стройным, а кожа – гладкой, как у юной девушки. Явно магия, вот только чья – солеттская или Черного Лорда? И кстати, почему она бессильна перед теми давними следами ожогов, изуродовавшими лицо Урано? Возможно, решила Тай, эта магия не имеет обратной силы, как законы Новой Меналии, и властна лишь над теми повреждениями, которые получены после обретения могущества… Пахло от нее тоже приятно, хотя и чересчур сладко на придирчивый вкус алхимика. Но все же лучше ваниль с мускусной розой, чем несвежее тело и тяжелый запах изо рта. Даже пресловутая худоба Урано не выглядела изможденностью, а по меркам Замка с его любовью к фигурам «общего рода» так и вовсе смотрелась вполне приемлемо. И все равно не могла Тай пожелать ее, как ни старалась. Впрочем, будь она из тех, кому дано желать как мужчин, так и женщин, у нее давно имелась бы «сердечная подруга» в монастыре, где на такие вещи в общем-то смотрели сквозь пальцы.

– Закрой глаза, – снова прошептала Тай, на этот раз вполне сознательно подражая интонациям Элори. – Пусть в целом свете для тебя останутся лишь мои руки… мои пальцы… – с этими словами она спустила нити черного жемчуга с плеч Урано, и та с готовностью высвободила руки, позволив черному платью соскользнуть к ногам. Под платьем на ней не было ничего, даже традиционной косынки, прикрывающей бедра – она явно считала себя выше подобных условностей. Только ожерелья и браслеты, изысканно мерцающие на смуглой коже, составляющей резкий контраст с белилами на лице…

Тай снова приобняла Урано за плечи, поворачивая спиной к себе, чтоб хотя бы не смотреть в это раскрашенное по-Замковому лицо, и положила руки ей на грудь. Супруга Смерти с готовностью застонала, хотя Тай еще даже не думала прикасаться к ее соскам. Из последних сил преодолевая себя, невольная соблазнительница раздвинула черно-синие пряди и поцеловала Урано в затылок, вложив в этот поцелуй куда больше умения, чем чувства.

– Ох, как сладко… – протянула ее партнерша в полном экстазе. – Еще, Нэрта, еще…

Пришлось повторить, одновременно стискивая косточками пальцев маленькие твердые соски. Урано выгнулась и даже не простонала – выдохнула с силой… и вдруг резко обмякла в руках Тай, словно вместе с этим вздохом душа покинула ее тело. Одновременно от Берри донеслось что-то вроде мгновенной ослепительной вспышки – а затем ощущение внимательно следящих глаз, не оставлявшее Тай с момента, когда она в первый раз услышала в мозгу голос друга, растаяло без следа. Прошло не менее минуты, прежде чем она поняла, что случилось – Берри избавил ее от необходимости доигрывать до конца сей пошлый фарс и увлек Урано в Замок, воспользовавшись первой же вспышкой ее наслаждения.

– Большое спасибо, Берри, – устало проинесла Тай в пустоту, прекрасно понимая, что друг не может услышать ее. – Я всегда знала, что на тебя можно положиться… – и почти выронила из рук безвольное тело Урано, скрученная мгновенным позывом к тошноте.

Из последних сил она придвинула к себе блюдо из-под персиков, не желая осквернять рвотой роскошную постель, несколько минут просидела над ним, согнувшись – но ее так и не вырвало, наоборот, тошнота разжала свои цепкие когти. Тогда Тай, не глядя, плеснула в чашу еще плодового вина и осушила ее в несколько судорожных глотков.

Окончательно придя в себя, она вскинула глаза к узкому слуховому оконцу под потолком, пробитому лишь ради доступа воздуха. Темно-синяя щель почти терялась в сгустившемся вечернем полумраке – значит, на улице уже стемнело. По меркам ее монастыря так вообще самая что ни на есть ночь, но анатао – поздние пташки…

Ну и ладно. Полежу еще минут двадцать, или даже полчасика – и за дело. А наша госпожа Гиацинт, в сущности, ничего не прогадала – там, в Замке, Нисада обойдется с ней куда более профессионально…

Острое удовольствие пронзило Урано не копьем, как прежде – серебряной иглой. Одновременно с этим голова ее вдруг закружилась, и ее неудержимо повлекло в бездну, где, как раз или два за всю жизнь виденная метель, кружились осколки зеркал…

Когда головокружение прошло, Урано осознала, что лежит совсем на другой постели – обычном Замковом ложе на четырех ножках, накрытом черными шелками. Рядом, чуть усмехаясь, сидела высокая женщина с ярко-алой гривой волос, одетая по-мужски – в кожаные обтягивающие штаны для верховой езды и высокие сапоги на каблуке. Талию стягивал ремень с заклепками, какие обычно носят скодерские речные пираты; усиливая сходство, на нем болтался изящный кинжал в ножнах, с рукоятью слоновой кости. Выше талии на женщине была лишь рубашка с коротким рукавом, прикрывающая грудь, но не живот – из такой же глянцево-черной кожи, как и штаны. И из той же кожи была скрывающая лицо полумаска – ее сложно вырезанные края языками черного пламени выплескивались на лоб и щеки.