Текст книги "Опасные леди"
Автор книги: Натали Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
– Эбби! – с тревогой крикнул Оливер.
Нет, Оливер, молчи, ты слишком далеко сейчас, у тебя нет возможности заткнуть мне рот поцелуем и спустить все на тормозах. Вы все слушайте! Считайте эту ситуацию актом заложничества. Может быть, вам, мальчики, легче это понять, поскольку у вас в этих делах достаточно богатый опыт. Я выдвигаю условия. Джесс, ты тоже слушаешь?
Да! – воскликнула Джесс. – Я слушаю.
Хорошо. Мы все хотим узнать от тебя правду, хватит уже лгать, ты всех нас своей ложью погубишь. Скажи Уильяму то, в чем призналась мне. Потом помиритесь и поцелуйтесь, или что вы там обычно делаете вдвоем… Оливер, я не соглашусь выйти за тебя замуж до тех пор, пока они не помирятся. Поэтому сейчас ты должен проследить за тем, чтобы они действительно помирились, по-настоящему. Итак, у вас полчаса. Если все решится положительно, махните мне чем-нибудь белым. Если же нет…
Она ничего больше не сказала, рация отключилась, а они стояли и растерянно смотрели друг на друга. Глаза Джесс наполнились слезами. Да, во всем этом только ее вина. Это она толкнула сестру на такое отчаянно рискованное мероприятие.
– Ох, Уильям, – простонала она, склонив голову ему на грудь, и вдруг горестно воскликнула: – Что я наделала!
– Нет, что я наделал! – повторил он за ней и крепче прижал к себе.
Оливер, раздевшись до трусов, уже готов был спрыгнуть с пристани вводу, чтобы плыть к яхте, когда Уильям, выпустив Джесс из объятий, рванулся к брату и схватил его за руку.
На какую-то долю секунды Джесс показалось, что Оливер сейчас ударит брата в челюсть. Возможно, он и ударил бы, но Уильям прежде успел сказать:
– Передай ей, что все улажено. Джесс и я, мы хотим пожениться. Так что давай не мешкай, плыви и выручай ее, а не то сам получишь у меня в челюсть.
Оливер вдруг усмехнулся, взглянув на брата, затем повернулся, прыгнул в воду и поплыл в сторону яхты.
Джесс смотрела на Уильяма, и слезы струились по ее щекам. От волнения у нее перехватило горло, так что ей с трудом удалось заговорить.
– Вы так сказали, чтобы спасти мою сестру? – насилу прохрипела она.
– Конечно, – мрачно ответил Уильям.
Ответ потряс Джесс, она даже отступила на несколько шагов. Потом подняла руку и стерла с лица слезы, отчаянно стараясь справиться с волнением. Когда это ей удалось, она подняла голову и посмотрела на него.
– Но сказать такое ради спасения Эбигейл – это одно, а на деле – совсем другое. – Она горестно покачала головой. На самом деле, Уильям, вы не хотите жениться на мне. После всего, что я сделала, вы не можете и не должны.
Уильям подошел и взял ее за плечи, прикрыв ладонями обнаженную, обжигаемую пылающим солнцем кожу.
– Эбби хочет знать правду. Это ее требование: вам сознаться во всем, а нам помириться. Но знайте, я женюсь на вас даже в том случае, если вы не исполните условий своей сестры.
Джесс снова покачала головой.
– Вы не понимаете…
– Я понимаю одно, что вы обманули меня.
– И согласны жениться на мне ради спасения Эбби? Нет, Уильям, вы можете жениться на мне только ради самого себя и никак иначе. Иначе – нет. Вы не обязаны в данном случае сдержать свое слово. Мы вернем Эбби, и я сделаю все ради этих двух, Эбби и Оливера, я буду притворяться столько, сколько понадобится, пока они не обретут свое счастье. Но мы с вами никогда не поженимся, потому то вы не любите меня.
– Да я влюбился в вас в ту минуту, когда вы поливали меня своим желтым коктейлем, – сказал он с нежностью, вдруг возникшей в его голосе.
Джесс высвободила плечи из его рук и в приступе ярости попыталась отвернуться от него. Он сейчас готов делать и говорить что угодно, лишь бы выполнить условия Эбби, спасти яхту, а ее саму вытащить на берег. Он просто выполняет условия террористки. Оливер заверит Эбби, что те двое, оставшиеся на берегу, помирились, но она-то, Джесс, не может не понимать, что за словами Уильяма ничего не стоит. Это пустые слова.
Уильям схватил ее за запястья и повернул к себе.
– Я знаю, Джесс, что вы тоже любите меня. Все, что Эбби сказала Оливеру, стало мне известно. Сестры говорят друг другу все, но и братья тоже откровенны друг с другом. Впрочем, мне и не нужно свидетельств со стороны, они лишь подтверждают то, что я и сам уже понял.
Ох, как бы ей хотелось верить ему! Но, увы, это невозможно. Все это делается из-за Эбби, а не из-за нее самой.
– Как… как вы можете любить человека, которого считаете вором и хакером, насаждающим вирусы?
– Да не насаждали вы никаких вирусов, Джессика! Это ложь. Вы сказали это в горячке, обидевшись и решив мне досадить. Нет там никакого вируса.
– Нет, есть! Я сделала это еще до отъезда в Нью-Йорк!
– Да как вы могли это сделать? Вы никак не могли составить такое сообщение о вирусе, которое, как утверждаете, отправили по электронной почте еще до нашей с вами встречи.
У Джесс от удивления даже челюсть отвисла.
– Как… С чего вы взяли?
Уильям улыбнулся.
– Да сами подумайте, что это за сообщение? «Называюсь вездесущий Рыболов»! Такое название вы могли придумать только после того, как мы с вами покинули Нью-Йорк. До нашей ссоры у вас были совсем иные намерения. Просто я, пытаясь уличить вас во лжи, передал вам слова вашей сестры, узнанные мною от Оливера, что, мол, в море плавает много и другой рыбы, кроме Уильяма Уэббера. Теперь, сообразив, я решил, что и другие ваши обманы были не тем, что я думал о них раньше.
Конечно же… Как это она промахнулась с дурацкой рыбой? Впрочем, и неудивительно. В таком расстройстве, почти обезумев от горя, на ходу придумывая вирусный девиз, она воспользовалась первым, что пришло в голову, и это оказалось связано с рыбой, чего никак не могло быть до ее отъезда в Нью-Йорк. Ох, эта фраз очка Эбби…
– Но игра! И то, что я занимаюсь хакерством?
– Если вы действительно в чем виноваты, я не стану вас торопить, у вас будет время во всем мне сознаться или все объяснить. Сейчас же вы должны понять только одно: я действительно хочу на вас жениться. Я люблю вас, невзирая на то, преступница или нет. И я ничего не могу поделать со своими чувствами, поверьте мне.
Джесс до такой степени изумилась, что на глаза навернулись слезы, и вдруг, после невероятного нервного напряжения, пережитого ею, она почувствовала сильную слабость.
– Я… Мне надо сесть, – прошептала она и, сделав пару шагов, опустилась на край пристани.
Она медленно болтала ногами в воде, пока он усаживался рядом. Какое-то время они просто смотрели в море, на яхту, покачивающуюся на волнах в отдалении. Они видели, что Оливер приближается к ней, и ждали, когда он поднимется на борт. Никто не проронил ни звука. Просто сидели и ждали и наконец услышали три коротких гудка, донесшихся с яхты.
Джесс перевела дыхание, испытав облегчение, затем посмотрела на Уильяма и с нежностью улыбнулась ему.
– О'кей, парень, – засмеялась она. Да, я пойду за вас замуж. Но сначала все объясню. Правда, у меня тоже есть кое-какие условия.
Он грустно усмехнулся, обнял ее за плечи и прижал к себе, но, прежде чем глубоко и страстно поцеловать, проворчал:
– Я понимаю, леди требуется еще один жалкий миллион.
После поцелуя Джесс сказала:
– Держите ваши денежки при себе. Но вы должны пообещать мне, что Эбби никогда не узнает о том, что я вам сейчас расскажу.
– Извините, но я не даю обещаний, пока не узнаю, смогу ли их выполнить, С улыбкой ответил Уильям.
– Помнится, вы как-то говорили, что не привыкли извиняться. Выходит, теперь решили отступить от своего правила?
– Все течет, все изменяется. А почему надо что-то скрывать от Эбби?
– Ну, я думала. Не договорив, она вздохнула и, облизнув кончиком языка нижнюю губу, посмотрела на море.
Яхта все еще оставалась на месте. Что-то не заметно, чтобы Оливер спешил вернуть судно к берегу. Должно быть, они с Эбби вплотную занялись там выяснением собственных отношений, заключив друг друга в объятия. Эбби сейчас, должно быть, счастлива. Правда, она наверняка еще не пришла в себя от пережитого безумия, но счастье поможет ей успокоиться. Наверное, и к лучшему, если Эбби тоже узнает всю правду. Здесь уже нагорожено столько лжи и обманов, что им и за сотню лет всего не распутать.
– О'кей, я не стану выуживать у вас никаких обещаний, – заговорила Джесс. Не будет больше никаких тайн, никаких обманов, но что касается Эбби, я хочу, чтобы это исходило от меня и ни от кого больше. Когда мы вернемся в Англию, я найду способ все ей объяснить.
– А мне, полагаю, лучше начать объяснять теперь, – прошептал Уильям ей на ухо, шевеля дыханием прядку ее волос. – Но делайте это поскорее, сердце мое, иначе не успеете, ибо я начинаю чувствовать нечто, исходящее от опасной леди, к чему, как вы уже знаете, мое либидо не может оставаться равнодушным.
Джесс рассмеялась, испытывая огромное облегчение. Великолепный день, воистину день в раю, даже штормовые облака рассеялись, не оставив и следа в небесной лазури. Она была овеяна ощущением счастья, потому что все пошло хорошо, все вдруг как-то исправилось.
Обняв друг друга, они возвращались назад, к вилле, и Джесс начала рассказывать ему свою историю. Когда она договорила, а Уильям дослушал ее, она поняла, что прежними действиями подняла бурю в стакане воды, ни больше ни меньше. Собственно, всего она, конечно, объяснить сразу не смогла, ибо как протащить большую горку через кротовью норку? Тем не менее свести в своем рассказе концы с концами ей все-таки удалось. Правда, это и вполовину не было так забавно, как если бы она рассказывала все с самого начала и в подробностях. Но главное, ей удалось объяснить ему, что жизнь без сложностей, которые она постоянно сама себе создавала, была бы для нее слишком пресна и немыслима, все равно что сегодня не надеяться обрести то, что утрачено вчера. Как говорится, не упав вечером, не поднимешься утром. Хотя она понимала, что в будущем ей придется держать себя в строгости, ибо теперь все, что она будет, говорить и делать, не должно причинять вреда и наносить сердечные раны Уильяму Уэбберу, этому удивительному человеку, с которым судьба столь милостиво свела ее.
Да, она виновата, но главное заключается в том, что вина лежит не только на ней. Ее обожаемый эксцентричный папочка в большей степени ответствен за то, что произошло. Теперь, конечно, его здесь нет, вероятно, занимается серфингом по небесному Интернету, а узнай он обо всем случившемся с его дочерьми, наверное, удивился бы, как это из-за таких пустяков, из-за безвредного веселого развлечения могли приключиться столь грозные неприятности.
Домофон зажужжал и заговорил торжественным голосом Уильяма:
– Уильям и Оливер Уэбберы к Джессике и Эбигейл Лемберт.
– Ох, караул! – в панике заметалась Эбби. – Они уже здесь! Господи, спаси! А куда я запихнула шампанское? Надеюсь, не в духовку! Хорошо хоть, что этот паштет вроде бы удался, выглядит, во всяком случае, вполне пристойно. Как там у тебя с сервировкой, Джесс? Закончила?
Джесс нажала кнопку, отпирающую дверное устройство, давая гостям возможность проникнуть в дом. Теперь они наверняка уже поднимаются по лестнице. Она бросила на себя последний взгляд в зеркало, стоящее в холле.
– Если не считать дурацких рождественских свечей, все выглядит просто великолепно, – отозвалась она на вопрос сестры. – И перестань паниковать. Из-за чего, собственно, такой переполох? – Она пыталась подправить пару непослушно выбившихся из прически рыжих локонов, потом махнула на это рукой и вдруг заметила отсутствие на столике их фотографии. Эй, Эбби, а где наше фото? Оно же всегда тут торчало.
– Да здесь оно, здесь. – Эбби заставила сестру посторониться и, выдвинув ящик стола, достала и водрузила на место их фотографию в серебряной рамочке.
– Что это ты ее убрала?
– Это так важно? Убрала и все. А теперь достала.
Эбби вздохнула, вспомнив тот злосчастный вечер, когда она ожидала прихода Уильяма Уэббера, а вместо него явился Оливер с этим своим нелепым букетом. Ей не хотелось бы, чтобы Джесс узнала, как и почему она спрятала фотографию, ей и самой неприятно было вспоминать, с чего началась ее ложь Уильяму Уэбберу, который, как выяснилось позже, оказался Оливером. Она проникновенно взглянула на снимок.
– Папа любил эту фотографию. Ты помнишь, это мы снялись на Брайтоне, еще до его болезни, в те времена, когда вы с ним часами просиживали за компьютером, чуть не до умоисступления играя в свои ужасные видеоигры.
Джесс рассмеялась.
– Наш папочка родился несколько преждевременно. Эти вещи просто очаровали его. Ему бы родиться попозже, чтобы сейчас быть молодым человеком. Он бы братцев Уэбберов в два счета обштопал с их программами, Уильям и Оливер ему и в подметки не годились бы.
– Практически он и так обштопал Уэбберов во всем, что касается независимости и капризов, – заметила Эбби с грустной улыбкой.
– Папа никогда не делал ничего дурного, Эбби, у него никогда даже дурных намерений не появлялось, – серьезно сказала Джесс. – Теперь ты понимаешь это?
– Конечно, понимаю, – засмеявшись, ответила Эбби. – Ты все так хорошо объяснила мне, как не понимать. В нем ни на йоту не было злонамеренности. Не то что в его опасных дочерях.
– Он делал все это просто для развлечения. Его это страшно забавляло, – напомнила Джесс сестре. – Он был лихой хакер, проникал во все виды систем. Судя по его рабочим записям, он умудрился пролезть даже в систему НАСА[34]34
Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США.
[Закрыть]. Но он всего лишь развлекался, больше ничего. Ради, как говорится, спортивного интереса. Он никогда не использовал найденную информацию в корыстных целях. Это его просто забавляло, и он скользил себе дальше, в поисках новых развлечений. Конечно, он не должен был, наткнувшись на игру Оливера, записывать ее. Там, правда, была только первоначальная идея, еще недостаточно разработанная, Идея на ранней стадии. Но все же это была чужая идея, а не моя, как я утверждала раньше. Но я ведь уже объяснила все Уильяму, да и тебе тоже. Я воспользовалась ею, чтобы доработать. И я была спокойна, считая, что эта идея принадлежит отцу, который просто не успел довести ее до ума. Но самое удивительное в этой истории то, что я пришла почти к тем же результатам, что и Оливер.
– Оливер, он очень способный, – гордо заметила Эбби.
– Да, несомненно. Я даже допускаю, что он почти такой же способный, как и я, Джессика Лемберт! – Джесс рассмеялась и, посмотрев на сестру, спросила ее: – Ты счастлива, Эбби?
– Я грандиозно счастлива. А ты?
– О, а я счастлива исступленно. Уилл обещал, что сам сконструирует для меня свадебное платье. Чувствуешь себя просто кинозвездой какой-то. Я счастливейшая женщина на свете!
Они обе все еще переговаривались и пересмеивались, когда Джесс открыла дверь и от неожиданности даже отступила на шаг. Прямо перед ней колыхался огромный букет, превосходящий по нелепости все виденное ею доселе – белые лилии вперемежку с большими лохматыми подсолнухами, что повергло ее чуть не в истерический хохот.
Успокоилась она, только когда из-за букета выглянул Оливер и, притянув ее одной рукой к себе и букету, смачно поцеловал в губы.
– Эй, эй! Кончайте это! – возопила Эбби. – Это не я, а моя сестра, так что нечего там целоваться, зарывшись в полоумную огородную грядку! Иначе тебе придется жениться не на мне, а на ней! Ты опять все начинаешь путать? Это же я твоя невеста!
– Ах да! Прошу прощения, дорогая, сказал Оливер, выглядывая из-за букета со счастливой улыбкой. – Впрочем, это не любовный поцелуй, а всего лишь родственный, ведь Джесс как-никак мне почти невестка, в придачу еще и свояченица.
Тут из-за букета вынырнул Уильям и заключил Джесс в объятия, до поцелуя успев проворчать:
Выдержишь ли ты двойное свадебное торжество, если рядом с нами все время будет болтаться это чудовище?
Едва переведя после поцелуя дыхание, Джесс рассмеялась и сказала:
– Я бы вышла за вас, Уильям Уэббер, даже если бы вашим братом оказался Квазимодо.
– Весьма польщен, – отозвался Оливер, услышав слова Джесс и выпустив наконец Эбби из объятий, после чего плотоядно добавил: – К тому же, смею заметить, страшно голоден.
Эбби закатила глаза, потом переглянулась с Джесс, и обе захихикали.
– А я смею заметить, что пищу готовила я, – гордо произнесла Эбби.
На этот раз глаза пришлось закатывать Оливеру.
– Да нет, не пугайся, Оливер, на этот раз все получилось хорошо. Правда-правда! Джесс меня консультировала. Она ведь не только лучший хакер на свете, но и отменная повариха. Она учит меня всему. Пойдешь на кухню, увидишь сам, какой красивый паштет я приготовила. Глядя на него, нельзя не подумать, что это само совершенство.
– Не сомневаюсь, что он и на вкус хорош, особенно если его доставили от фирмы «Приятного аппетита», – шепнул Уильям Джессике, когда его брат и будущая невестка-свояченица удалились на кухню инспектировать декларированное кушанье.
– Ох, Уилли, – с улыбкой заговорила Джесс, обняв его за шею и с обожанием глядя ему в глаза, – ты можешь себе представить, что было бы, если бы я не опоздала на этот рейс из Нью-Йорка? Я бы сидела здесь и ждала тебя, как мы договорились, а ты так и не пришел бы. И ничего бы этого с нами тогда не случилось.
– Но ведь это случилось. И вообще мне кажется, ты и в Европе настигла бы меня с порцией липкого бананового дайкири. Ну, пили бы мы потом не сухой мартини, а шампанское, например. Что это меняет? Разве влюбляются только от сухого мартини? А Эбби с Оливером познакомились бы немного позже. Все это только диверсии хитроумного времени, вроде уловок шоферского идиотизма Оливера, якобы неспособного найти аэропорт в родном городе. Мы все должны были встретиться, и мы встретились.
– Я люблю тебя, Уильям Уэббер, проворковала Джесс, глядя на своего избранника сияющими от счастья глазами.
– Я тоже люблю тебя, вездесущая, как тот Рыболов, и страшно опасная леди, с усмешкой ответил он.
– Кушать подано! – донесся до них призыв Эбби.
– Ну что ж, придется идти расхлебывать, – пробормотала Джесс себе поднос. – Послушайте, мистер Уэббер, вы не очень хорошо поступили, сказав своему брату, что стряпня моей сестрицы, вероятно, никогда не будет соответствовать стандартам, принятым в области высшей кулинарии.
– Да что в этом за беда? Поднатужимся, поднакопим деньжат и наймем целый полк поваров и кухарок.
Джесс прильнула к нему и, крепко обняв, шепнула на ухо:
– Вот за это я и люблю тебя, Уилл. у тебя есть стиль, и ты умеешь громко о нем заявить. Подчас ты говоришь такое, отчего любая опасная женщина способна почувствовать себя счастливой.
– А я люблю тебя за то, что тебе удалось перехитрить, соблазнить и обманом затащить в новую жизнь бывшего плейбоя, проще говоря, миллионера-повесу, сделав из него примитивного счастливого жениха.
Когда они, держась за руки, появились в дверях столовой, то увидели, что Эбби и Оливер целуются у окна. Джесс подумала, что в ее жизни, вероятно, никогда не будет более счастливой минуты.
– Этот старый мир подчас весьма забавен, не так ли? – шепнул ей на ухо Уильям, и Джесс стерла слезы счастья со своих глаз.
ЭПИЛОГ
– Боюсь, эта твоя Венецианская Кроссвордиха оказалась права, – ворчливо заявила Джесс Уильяму, так и этак поворачиваясь перед зеркалом и разглядывая свою сильно округлившуюся фигуру. – Она предрекала мне, что я скоро растолстею, вот я и растолстела.
Одним движением она захватила копну золотистых волос и скрутила их на затылке, заколов тяжелый узел парой шпилек. Ей хотелось убедиться, что волос не стало меньше, и с помощью маленького зеркальца, в которое она глядела, повернувшись спиной к большому зеркалу, осмотрела роскошное сооружение на голове. Нет, волосу нее по-прежнему в достатке. Беспокоиться не из-за чего.
Уильям, уютно откинувшись на подушки, листал компьютерный журнал и, усмехаясь, поглядывал на обожаемую жену, которая, на его взгляд, никогда еще не была столь красивой.
По-моему, дорогая, ты не столько толстая, сколько беременная, – с самым серьезным видом утешил он ее. – Ты у нас сейчас как инкубатор. Вот вылупится наш беби, и снова будешь стройная.
Джесс повернулась и, притворно нахмурясь, проворчала:
– Что же я, по-твоему, бентамского цыпленка вынашиваю?
– Нет, конечно нет, – жмурясь от удовольствия, проговорил Уильям. – Бентамки ведь самая мелкая разновидность домашней живности, а у тебя там, кажется, что-то покрупнее.
– Смешно, Уилли, ха, ха, – без улыбки сказала Джесс и снова обернулась к зеркалу.
Погладив руками огромный округлый живот, она почувствовала, как под кожей пробежало легкое волнение. К неизменному удивлению Джесс, ее живот постоянно рос и рос, как некая непостижимая, магическая тыква. Но вспомнив, что больше ему расти уже некуда, с глубоким удовлетворением вздохнула. Время настало, сегодня утром ей сказала об этом акушерка, к которой она.
ходила консультироваться. Беби может появиться с минуты на минуту. После осмотра, советчица усмехнулась и спросила ее, не хочет ли она хоть теперь сказать мужу правду.
Ну уж нет. Брак с Уильямом, с фантастическим мистером Уэббером, не переменил ее. Она оставалась такой же импульсивной, такой же азартной, обожающей риск авантюристкой, что и прежде. Конечно, Уилл узнает ее тайну, и узнает скоро, но не сейчас, не в эту минуту. Сейчас он и половины не знает, и именно этого она и хотела.
– Ты полагаешь, это может случиться сегодня ночью?
Она ничего не ответила, печально вздохнула и попыталась вслушаться в себя: нет ли каких-либо явных признаков приближающегося события. Вдруг живот покачнулся, так что пупок чуть не уперся ей в нос, настолько бурное движение произошло в этот моменту нее во чреве… Ничего себе! Джесс горячо надеялась на опыт акушерки, та обещала сделать так, чтобы все прошло легко. Акушерка клялась, что знает такие приемы и средства, которые якобы делают роды безболезненными.
Поддерживая живот и преувеличенно выпячивая его вперед, Джесс медленно, вперевалку пошла через спальню в сторону постели, чтобы присоединиться к мужу. При этом она мурлыкала мелодию из фильма «Челюсти».
Уильям не мог удержаться от смеха, когда она плюхнулась рядом. .
– Я люблю тебя, Джесс Уэббер! – Он вздохнул, теребя ее волосы. – Ты выглядишь так, будто вынашиваешь слоненка, а не нашего крошечного малыша, но я все равно люблю тебя. И этот слоник может появиться ночью, если прислушаться к мнению акушерки…
Джессика обняла его за шею и счастливо засмеялась.
– Неужели ты еще способен любить меня, когда я достигла таких размеров?
– Запросто, – нежно сказал он и доказал это, страстно поцеловав ее в губы. Потом, правда, отодвинулся и любовно заглянул ей в глаза. – Возможно, немного сдержанности не повредит, хотя это и не просто, когда ты так близко, но зато благоразумно. Между нами стоит некто третий.
– Тот, кто портит удовольствие другим, – хихикнула Джесс. – Эй, мистер, ты куда?
Уильям перекатился на другую сторону кровати и взялся за телефон.
– Позвоню Оливеру, узнаю, все ли у них там в порядке.
Джесс отобрала у него трубку, как только он набрал телефонный номер брата, живущего теперь с женой в новом, только что отстроенном на территории «Бруклендз» особняке. После двойной свадьбы, случившейся меньше года назад, счастливые пары разъехались по разным крыльям особняка, а два месяца назад Оливер и Эбби перебрались в новый дом. .
– Оливер просто свихнулся на проблемах деторождения, – заговорила Джесс. Такое впечатление, что он сам решил рожать.
– А что, и может! Уж если моему братцу что взбредет в голову…
Джесс усмехнулась и в ожидании, когда кто-нибудь подойдет к телефону, продолжила:
– Он, я вижу, совсем дошел с этим грядущим отцовством. Читает все книжки, изучает все тонкости ухода за младенцем. Сегодня после полудня я застала его в тот момент, когда он вместе с Эбби практиковался в правильном дыхании при родах. Представь себе эту картинку: оба, скрестив ноги по-турецки, сидят посреди гостиной и старательно дышат, как парочка запыхавшихся после беготни лабрадоров.
– Не мешало и тебе присоединиться к ним, Джесс. Ты ничего не делала, чтобы хоть как-то подготовиться к рождению нашего беби, – сказал Уильям, нежно поглаживая ее по животу.
– Чего мне готовиться, я и так готова, – возразила Джесс. – Мне обеспечена лучшая медицинская помощь со всеми видами обезболивания, какие только знает человечество. Придет время, и рожу естественным образом, и, уверяю тебя, рожу не хуже Эбби. Я с этим справлюсь. Ну а если будет слишком уж больно, настою на анестезии, пусть меня обезболят от шеи и до… Слушай, Уилл, что-то у них никто не отвечает, – тревожно сказала Джесс. – Может, они уехали в клинику? Ты не думаешь, что она в этом деле может меня обскакать?
Уильям забрал у нее телефон.
– Нет, не думаю. Они бы позвонили перед отъездом, – сказал он, набирая номер повторно. – Если бы их не было, сработал бы автоответчик, а поскольку… Оливер! Это ты? Что так долго не отвечали? У вас все в порядке?
Джесс встала на колени, накинула на плечи цветастый шелковый пеньюар и прижала ухо к трубке, рядом с ухом Уильяма. Она отчетливо слышала каждый звук доносящийся с того конца провода.
– …Сейчас она готовит нечто вроде вакхического пира, – говорил в этот момент Оливер. – Какая-то разновидность вегетарианского салата, который она называет красивой отрадой, хотя по виду это больше напоминает то, что я назвал бы крысиной отравой. Ох, и еще этот, как его?. Tagliatelle[35]35
Длинная лапша (итал.).
[Закрыть], кажется…
– Fettuccini[36]36
Блюдо из мелко нарезанного мяса (итал.).
[Закрыть], – поправила его Эбби, приблизившись к трубке.
Оба, и Джесс и Уильям, дружно расхохотались. А Оливер грустно вздохнул и серьезно продолжал:
– Все говорит за то, ребята, что наш час приближается. Доктор Жабински – ну, ты, наверное, слышал, автор книжки «Естественное деторождение в девяностых годах», – так он пишет, что первый признак приближения родов – страшный голод, желание есть и есть. Это возвращает нас к обычаям пещерных жителей, поддерживавших огонь на тот случай, если срочно понадобится готовить еду для роженицы, так что…
– Успокойся, Оливер, я абсолютно с тобой согласен, – с доброй усмешкой прервал его Уильям. Джесс рядом с ним все еще никак не могла успокоиться после взрыва хохота. – Но я не собирался выяснять посреди ночи обычаи и привычки первобытного человека, я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке.
– Да, все идет превосходно, если бы не этот чудовищный голод, напавший на Эбби. Впрочем, она счастлива, как жаворонок. – Тут он понизил голос до шепота: – А я, Уилли, чувствую себя немного того… Меня малость подташнивает. Нервы, надо думать. Раньше ведь я никогда с этим не сталкивался.
Джесс закатила глаза к потолку, а Уильям усмехнулся и молча ей подмигнул.
– Послушай, Оливер, может, тебе лучше заблаговременно отвезти ее в клинику? А там уж они присмотрят за вами обоими, – посоветовал он брату.
– А что у вас с Джесс, никаких признаков еще нет? – спросил Оливер.
Джесс покачала головой, а Уильям сказал:
– Нет, пока никаких. Мы ложимся спать, чего и вам желаем. Как ты можешь есть в такое время суток, не понимаю.
– Сомневаюсь, что мне кусок полезет в горло, – прошептал Оливер в самую трубку. – Между нами говоря, моя милая Эбби готовит, как бы тебе сказать… Ну, говоря попросту, готовить она совсем не умеет. Хорошо еще, Господи спаси, что нашего беби мы будем выкармливать грудью. По крайней мере, хоть одному из нас на какое-то время удастся перебиться натуральной пищей, а дальше уж и не знаю проговорил он печально, потом помолчал и добавил: – Я позвоню вам, если что…
Когда Уильям положил трубку, Джесс прильнула к нему, все еще продолжая хихикать.
– Ох, Уилли, твой братец не перестает меня потрясать. Главное, мы будем выкармливать грудью нашего беби. Мы! Ты только подумай! Господи, да что же с ним будет, когда у Эбби начнутся схватки? Он же в обморок упадет!
Все еще смеясь, они улеглись в постель, и Уильям нежно обнял жену, будто защищая ее от всякой сторонней напасти.
– А что ты думаешь насчет этого ночного обжорства? – спросил он, когда Джесс, положив голову ему на плечо, закрыла глаза и уже почти задремала, – Может, это действительно первый признак приближающихся родов?
– Не думаю, – сонно пробормотала она. – Скорее всего, это дурацкие предрассудки.
– А тебе совсем не хочется есть? Может, ты тоже проголодалась?
Джесс снисходительно улыбнулась: у ее мужа тоже не хватает терпения спокойно дожидаться своего первенца.
– Действительно, надо об этом подумать. Я бы, пожалуй, съела какой-нибудь экстравагантный сандвич. Например, черный хлеб с красной икрой и долларовым томатным кетчупом.
– Силы небесные! – проворчал он и, ругая себя за проявленную некстати инициативу, начал спускать ноги с кровати. – Томатный кетчуп! Впрочем, почему бы и нет?
Но Джесс остановила его, схватив за руку и притянув обратно в постель.
– Я пошутила, – со смехом сказала она. – Лучше сделай что-нибудь действительно полезное. Помассируй, например, мне спину.
И она легла на бок, потому что лечь на живот уже не представлял ось возможным.
Уильям начал нежно массировать ее спину и массировал до тех пор, пока она не почувствовала его жаркие, любящие губы, пробирающиеся по спине к шее.
– Ты же знаешь, что обычно случается, когда кто-то из нас начинает массировать другого, – пробормотал он ей на ухо, когда добрался до него.
– Ну вот, так я и знала! Массаж, как я вижу, действительно всегда порождает у тебя массу новых идей и…
Договорить он ей не дал, закрыв ее рот нежным поцелуем. Потом они обняли друг друга и обнаружили еще один, доступный в их положении способ чувственного наслаждения, заключавшийся в том, чтобы вот так, тесно обнявшись, вместе отплыть в царство глубокого сна.
– Нет, правда, Оливер, это не так уж и плохо, – убеждала Эбби мужа. – Попробуй немножко. Я строго следовала рецептуре и…
– Да, но ты уверена, что открыла поваренную книгу именно на той странице, которая нужна? – лениво отбивался Оливер, тоскливо поглядывая на подозрительное месиво, которым оба собирались подкрепиться на сон грядущий.
– Да ты только попробуй, дорогой мой, – продолжала уговаривать его Эбби, зачерпывая полную ложку кушанья и поднося к его губам. – И не вытаращивай глаза, как я не знаю кто проворчала она. – Я неустанно совершенствуюсь в искусстве кулинарии, а ты…
Он попробовал и удивленно вскинул брови.
– Хм, неплохо, нет, совсем даже неплохо.
– Ты правду говоришь? Или просто так?
– Нет, Эбби, говорю тебе, положа руку на сердце, это даже хорошо. Разве я могу тебя обманывать?
– Ха, с тобой ни за что нельзя поручиться!
Прежде чем она собралась разложить еду по тарелкам, Оливер обнял ее и прижал к себе так крепко, как только мог ли позволить обстоятельства.
– Разве мы не пообещали друг другу еще там, на острове, до того как вернуться в Британию, что никогда не будем обманывать друг друга?
