Текст книги "Ловушка (СИ)"
Автор книги: Натаэль Зика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
– Прекрати! Я не позволю оговаривать Карину! Ты её совсем не знаешь, – оборвал её Олег. – Она настолько светлый человек, что просто неспособна на подлости! И личный номер Николая Романовича ей неизвестен, да она никогда им даже не интересовалась!
Лиза сокрушённо покачала головой.
– Не веришь? Твоё право. Но оклеветать невиновного я никому не позволю! Тем более что у Карины есть алиби, – Левин повернулся, снял блокировку дверей и махнул в сторону выхода. – Иди, куда ты там собиралась, раз не желаешь прислушаться к здравому смыслу.
– Какое ещё алиби? – Лиза проигнорировала жест Олега, продолжая сверлить его взглядом.
– Обыкновенное, – тот вздохнул и с видом – «как же ты меня достала!» – продолжил:
– Я знаю, когда был этот звонок. Так вот – в это время мы с Кариной были вместе.
– Это ничего не значит, она могла выйти в туалет или другую комнату, – начала было Лиза, но Левин буквально зарычал, и она оборвала фразу.
– Не могла! Ты вообще меня слышишь⁈ Мы были постоянно вместе. В постели. Голые. Час до звонка, во время звонка и до того момента, когда с известием о приступе Рузанова мне позвонил сначала мой человек, а потом и ваш Рокотов. Я не терял сознание и не спал. Повторяю – Карина не могла никому звонить!
И Елизавета смогла только потрясённо выдохнуть:
– А кто тогда это был?
Олег повёл плечами и устало ответил:
– Чтобы это выяснить, мне нужно время и простор для манёвра. Поэтому ты перестаёшь пудрить мозги и занимаешься долбаной свадьбой. Пока…
Но тут его прервал звук вызова.
Спустя мгновение заголосил второй телефон, уже Лизин.
Супруги переглянулись, синхронно извлекли сотовые и посмотрели на экраны.
– Кирилл Петрович звонит, – насторожилась Лиза.
– Гм! Сид… Из клиники, – с запозданием на секунду произнёс Левин.
– Надеюсь, он с хорошими новостями – дедушка, наконец, пришёл в себя. Хорошо, что мы ещё не уехали! – пробормотала Елизавета.
И вышла из автомобиля наружу, одновременно поднося телефон к уху.
– Елизавета Сергеевна, – судя по голосу, Рокотов волновался, что для него совершенно не свойственно.
Нет, сухарём начбез не был, просто обычно по его глазам или тону невозможно было понять, что в данный момент он чувствует или в каком настроении пребывает.
– Николай Романович…
И её сердце в ужасе замерло.
– Вышел из комы.
– Вышел… – эхом повторила Лиза. – Боже!
– Елизавета Сергеевна, вам надо вернуться. Вы далеко отъехали от клиники? А… ещё здесь. Тем лучше, поднимайтесь!
И отключился.
А Лиза заторможенно подумала: «Он что, в окно меня увидел? Да, наверное, в окно, иначе откуда бы он узнал, что я до сих пор на парковке?»
– Лиза, дед очнулся! – окликнул её, выходя из автомобиля, Левин. – Идём обратно.
После, как ни в чём не бывало, цапнул её за руку и повёл за собой вокруг здания, к крыльцу. И только там, у входа, до Елизаветы дошло, что начбез вряд ли мог видеть её в окно, потому что парковка располагалась с торца клиники.
Их уже встречали – серьёзный Рокотов и один из врачей.
– Елизавета Сергеевна, вы идёте с нами.
И дёрнувшемуся следом Левину:
– Только Елизавета Сергеевна! Николай Романович очень, очень слаб, поэтому никаких посетителей.
– А как же, – начал было качать права Олег.
Но Кирилл Петрович тут же его оборвал:
– Это воля Рузанова – только внучка.
Левину пришлось смириться.
Лиза наблюдала за происходящим, словно через мутное стекло – изображение размыто и искажено, а звуки и вовсе почти не долетают. Все её мысли были там, в палате дедушки.
Он очнулся! И сразу её позвал…
Рокотов повёл её не через центральную лестницу, а прямо из фойе свернул вправо, как Лиза поняла, на служебную лестницу. Судя по всему, та располагалась как раз в торце здания, примыкающему к парковке.
Машинально поднимаясь за молчаливым начбезом, девушка отрешённо отметила, что разглядеть с этого места он всё равно ничего не мог.
Во-первых, для начала нужно было сюда попасть: двери тут с кодовыми замками, и чтобы они вошли, встречающий врач провёл по замку своим пропуском.
Во-вторых, Кириллу Петровичу пришлось бы тащить с собой стремянку, ибо окна здесь, конечно, присутствовали. Но располагались выше человеческого роста.
Итак, что сие значило?
Только одно – у неё жучок. Не особенно приятное, но ожидаемое открытие. Дедушка просто помешан на безопасности, но чипировать внучку, как склонную к побегам собаку, всё равно не стоило.
В этот момент они подошли к дверям палаты, возле которой стояли два мордоворота и взъерошенная группа врачей.
И все мысли об устроенной дедом слежке тут же вылетели из Лизиной головы.
– Елизавета Сергеевна, – Кирилл Петрович по-прежнему оставался предельно серьёзным, – Николай Романович еле жив, поэтому никаких эмоций и возражений. Ведите себя предельно сдержано.
– Конечно, – пробормотала она.
– Я останусь здесь, – начбез потянулся к ручке двери, – ваш дедушка настаивал на конфиденциальности вашего разговора. Если что – я рядом.
И она переступила через порог.
Дед выглядел ещё более постаревшим и каким-то усохшим. С совместного вечера прошло всего несколько часов, но перед Лизой был словно другой человек.
– Деда, – прошептала она.
– Лизок! – больной говорил невнятно и с трудом повёл глазами, не поворачивая головы. – Подойди ко мне, стрекоза. Сядь, я хочу тебя видеть.
Она поспешно села прямо на постель и накрыла ладонью руку старика.
– Лиза, обещай мне, что не перенесёшь и не отменишь свадьбу! – прошелестел Рузанов, и у неё от изумления округлились глаза.
Какая свадьба, о чём он⁈
– Лиза, это очень важно, – продолжал настаивать старик. – Жив я буду или уже уйду – свадьба должна состояться!
– Но… почему?
Ей хотелось рассказать, что Олег не совсем парень её мечты, а она для него и вовсе не любимая, а только средство получить контрольный пакет Техногрупп. Но такие новости могли добить дедушку, поэтому она давила в себе рвущиеся слова.
– Потому что… – Николай на мгновение замолчал, прикрыв глаза, и Лиза тихо запаниковала – ему плохо? Бежать за врачами?
Она оглянулась на дверь и только дёрнулась встать, как пальцы дедушки ухватили её за руку.
– Сиди, – прошелестел Николай Романович, – не надо… никого. Не хочу, чтобы кто-то узнал – только ты.
– Что узнал, дедушка? – от страха и острой жалости у неё перехватило дыхание. – Что-то случилось?
– Мне звонила… твоя… мать, – дед говорил с расстановками, будто ему не хватало сил произнести всю фразу целиком. – Она сошла с ума, Лиза. Нет, медицина тут не поможет, Катерина всегда такой была. Просто сейчас, когда у матери появился шанс запустить руку в твоё наследство, у неё окончательно снесло крышу.
– Что она сделала? – до Лизы дошло, что своим состоянием дедушка обязан её матери.
– Пожелала мне скорее сдохнуть, – Николай дёрнул уголком рта. – Но это не новости. Когда выяснилось, что Сергей оставил ей только квартиру и не слишком щедрое содержание, она уже такое мне желала. Тогда я не позволил ей испортить тебе жизнь. А сейчас… Лизок, Катерина готова на всё!
– Деда, ну что она мне может сделать? Я совершеннолетняя!
– Она, – дед собрался с силами и заговорил чётче, – звонила, чтобы рассказать, что будет с тобой, когда я умру. Катерина решила тебя наказать за то, что не встала на её сторону и не поделилась деньгами твоего отца.
– Деда, я её дочь, не убьёт же она меня. С остальным справлюсь. Не волнуйся, тебе вредно.
– Она уже договорилась с Дусаевыми, – продолжил Николай. – Она продала тебя, девочка, понимаешь⁈ Как только я умру – а Катерина прямо заявила, что не позволит мне выкарабкаться – тебя тут же увезут в горы и насильно выдадут замуж. Сюда ты больше не вернёшься, и всем, что тебе принадлежит, будет распоряжаться твой муж и его семья. Это путь в один конец, милая, поэтому…
– Но я уже замужем! Ничего не получится, у нас запрещено двоемужие.
– На это и надежда, – прошептал Рузанов, – но пока не было официального объявления, ты в опасности. Похитят, увезут, разведут заочно – доказывай, куда ты подевалась. Скажут – влюбилась, дистанционно развелась и тут же вышла замуж, не лезьте в семью! И никто ничего не сможет сделать! Поэтому нужна огласка и свадьба. Слышишь меня? Я уже отдал распоряжение перенести всё на четвёртое февраля. Обещай мне, что ты отстоишь эту вахту, даже если меня не станет.
– Деда…
– Обещай!!!
– Хорошо, свадьба будет, – она еле сдержала слёзы. – Дедушка, я не люблю Олега. Он…
Произнесла и сама ужаснулась – я наделала? Ему нельзя волноваться!
– Я знаю, Лиза, – мягко произнёс Рузанов-старший. – Но сейчас защитить тебя и твоё наследство может только Левин. Он думает, что поймал жар-птицу и ради этого будет носом землю рыть, но не позволит никому тебе навредить. А потом… Будет так, как ты сама решишь. Доверься мне, девочка, как я доверяю тебе! Ты должна отыграть эту свадьбу, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений, чтобы о вашем браке рассказывали из всех утюгов. Ты сможешь, я знаю, ведь я сам тебя растил, сам учил. Когда я умру…
– Дед-да!
– Тш-ш-ш! Это естественный ход жизни, стрекоза моя! – старик сжал её руку. – Все там будут, но речь не об этом. Когда я умру, сразу подавай на вступление в наследство! Ждать полгода не надо, слышишь? Впрочем, мой душеприказчик получил исчерпывающие распоряжения, он проследит, чтобы ты ничего не забыла и не упустила.
– Дедушка… Если мама угрожала, то надо её нейтрализовать, и её угрозы ничего не будут стоить! Заявим в полицию и…
– Не выйдет, внуча! Дусаевы уже выплатили твоей матери мзду за предательство, поэтому до Катерины нам не добраться, они её надёжно прикрывают. Просто не успеем, а пока будем за ней гонятся, ты можешь пострадать. Рисковать тобой я не собираюсь. Что до меня, то я своё уже отжил. Да, не всё успел, что хотел, и тебе дал меньше, чем собирался, но смерть никогда не бывает вовремя. Поэтому вытри слёзы, стрекоза, и выше нос – впереди у тебя целая жизнь. Проживи её так, чтобы я аплодировал тебе с облаков. Кирилл, Галина Николаевна, наш главбух и мой зам, Ярослав Воеводин – вот те люди, в преданности которых ты можешь не сомневаться. Потребуй открыть завещание сразу после похорон, если к этому моменту ваша свадьба состоится. Или сразу после медового месяца, если я уйду раньше, чем состоится торжество. Ты справишься, птичка моя!
Произнеся это, Николай Романович прикрыл глаза и задышал рвано, с надрывом. Приборы тут же тревожно замигали и запищали.
– Деда! – она уже не могла сдержать слёз.
– Обещай! – прохрипел Рузанов. – Обещай, что выполнишь всё, что я сказал: свадьба в ближайшие дни! Если в ближайшие дни случатся похороны, то сразу после них должна состояться свадьба. Потом требуешь вскрыть завещание и… И там сама решишь, что тебе делать дальше. Лиза, не молчи⁉
В палату вбежали врачи, её приобнял Рокотов и мягко подталкивая, почти понёс к выходу.
– Лиза!!! – вскрикнул дедушка. – Ответь!
– Я… обещаю! Обещаю, деда!
И последнее, что она услышала, прежде чем дверь палаты захлопнулась, отсекая её от единственного родного ей человека – пронзительный, на одной ноте, звук прибора.
Глава 13
Екатерина орала и швыряла вещи.
Свёкор снова ее обыграл!
Сдох вовремя, да. Но перед этим успел подсуетиться и пристроил-таки внучку. Ещё и всю Москву на торжество согнал, включая толпу телевизионщиков и прочих журналюг и блогеров.
И ведь у неё почти получилось!
Женщина выдохлась и села, свесив голову.
«За что мне всё это?»
Нет, поначалу ей казалось, что жизнь удалась: выгодно вышла замуж, муж почти ни в чём не отказывал. Правда, на руках не носил – некогда ему. Работал много. Только просил родить ребёнка, мальчика или девочку, ему не принципиально.
И она рискнула здоровьем и красотой – родила. Девчонка получилась крикливая и требовательная. Если бы не прислуга и няньки, Катя с ней с ума бы сошла. Но, слава богу, супруг мог себе позволить наёмных работников.
И у неё, у Катерины, жизнь постепенно вернулась в прежнее русло.
Так и шло: она по СПА, бутикам и курортам, он – на работе, дочь – с няньками. Все при деле, и никто никому не мешает.
Правда, когда Лизе исполнилось пять, Сергей начал просить второго ребёнка. Но Катя наотрез отказалась – снова проходить через весь этот ужас⁈ Она только привела тело в порядок, только начала жить на всю катушку, и опять токсикоз, роды, слюнявый, вечно орущий младенец?
Ни за что!!!
Так ему и заявила.
И Сергей смирился, только дома почти перестал появляться. А ей и того лучше – зато никто мозг не выносит!
Но потом грянул гром.
Врачи говорили – инфаркт. Сердце, в смысле, не выдержало нагрузок.
А кто ему виноват? Сам пахал, как батрак на пашне, хотя мог давно стричь купоны и жить в своё удовольствие.
Нет, для виду она, конечно, поплакала, изображая скорбь. Купила себе несколько симпатичных траурных нарядов и появлялась везде только в них. Образ скорбящей вдовы очень Кате шёл, как и чёрный цвет.
Жизнь налаживалась. Теперь она молодая и красивая вдова, свободная от всех обязательств. А как только вступит в права наследства, то будет ещё и богатой!
Вокруг Екатерины кружили потенциальные утешители, наперебой предлагая свои кандидатуры в качестве если не супруга, то любовника. Устоять было трудно, и она не стала себя мучить.
Нет, а что? Серёжи нет, так что это не измена. Или ей теперь поставить на себе крест и заживо похоронить?
За всеми этими событиями она совсем забыла про дочь. Вернее, ей было не до девчонки, тем более что с той вроде всё в порядке, ведь няньки исправно получают зарплату.
Наверное, всё в порядке, да?
Закончилось всё печально – кто-то из прислуги наябедничал Рузанову-старшему, и тот решил проблему радикально.
То есть облил невестку презрением, а внучку забрал к себе в дом.
На какое-то время Катя даже выдохнула с облегчением – одной докукой меньше! Но потом было вскрыто завещание Сергея, и она с ужасом узнала, что супруг почти ничего ей не оставил.
– Сволочь! Скотина! Гад! – рыдала молодая вдова. – Как ты мог так со мной поступить?
Согласно завещанию, ей отошла двухкомнатная квартира в хорошем районе и хорошем доме. Полностью отремонтированная, со всей необходимой мебелью и техникой. И сто тысяч ежемесячно живыми деньгами – до того момента, пока Катерина снова не выйдет замуж.
Всё остальное имущество: три квартиры, хороший загородный дом, четыре автомобиля, солидные счета и, главное, доля в совместном с отцом холдинге, достались соплячке Лизке!
Вот когда Катя пожалела, что так легко отдала опеку над дочерью свёкру! И попыталась отыграть всё назад, да не тут-то было! Николай клещами вцепился в девчонку, и буквально размазал бывшую невестку по стене.
Конечно, не ей тягаться с его возможностями и деньгами…
В общем, старик прибрал себе к рукам наследство сына, оставив бывшую невестку перебиваться с хлеба на квас.
Как, ну скажите, как жить на такие копейки? Имея всего сотню в месяц, она не могла себе позволить ни водителя, ни домработницу. Про привычный образ жизни и говорить нечего…
Помаявшись, Катя отправилась к свёкру на поклон, умоляя увеличить ей выплаты хотя бы до восьмисот тысяч.
На что мерзкий старик заявил, что ничего платить не собирается, а если ей мало, то она всегда может устроиться на работу. Более того, он готов помочь ей с местом.
Нет, вы слышали? Работать⁈ Она⁈ С пуркуа ли? Ее муж оставил после себя половину империи, а она должна горбатиться на чужого дядю, словно нищебродка?
Свёкор был немедленно послан по известному адресу, после чего ответил Кате той же монетой.
С тех пор прошёл не один год. Лизка выросла, но науськанная дедом, никакой благодарности к матери не испытывала. И точно так же, как Николай, не стремилась с ней общаться.
И вот блеснул луч надежды – старик, возомнивший себя бессмертным, допрыгался! Мало-помалу Рузанов стал чаще болеть, даже пару раз ложился в больницу, и Катерина затаила дыхание: единственная его наследница – Лизка. А она, Катя, её родная мать.
Это пока Николай жив, он внучку от всего оберегает, а когда помрёт, то девчонка останется одна-одинёшенька и примет мать с распростёртыми объятиями.
А если не примет?
«Надо искать покровителя, – решила Катерина. – За девчонкой хороший куш, если умно разыграть партию, то часть этого куша вернётся ко мне. Главное, не продешевить!»
И она принялась потихоньку зондировать почву.
Заинтересованных в богатой наследнице обнаружилось предостаточно, но пока был жив Николай, ни о каком сговоре и речи быть не могло.
Рузанова опасались. Тут нужен был такой человек, который имел бы не меньшие возможности, но при этом не являлся его другом или приятелем.
Прикинув так и этак, Катерина пришла с предложением к Раиму Дусаеву.
– Гм… Занятно, – выслушав женщину, изрёк хозяин кабинета. – И… зачем это ва… тебе?
Катерина поморщилась на пренебрежительный тон и подчёркнутое тыканье, но решила стерпеть.
– Хочу получить компенсацию, – она протянула ему список. – Свёкор подделал завещание мужа и всё забрал себе. Я должна вернуть то, что он у меня украл, а дочь как раз его наследница.
– Дочка… – задумчиво произнёс Раим. – И не жалко грабить родную кровь?
– Да что ей сделается? – изумилась мать. – Все девки выходят замуж, не она первая, не она последняя. А что денег да недвижимость требую, так моё это! Попользовались чужим, и хватит. Её мужу в приданое в два раза больше достанется, не обеднеют. Итак, Раим Ахметович, вы согласны?
– То есть ты отдаёшь свою дочь в жёны одному из моих сыновей, за это я переписываю на тебя часть её наследства?
– Да!
– И тебя не интересует, кто станет твоим зятем? У меня трое сыновей, младший ещё не женат, но уже сговорён. По нашей вере можно взять до четырёх жен. Согласна, если твоя дочка пойдёт второй женой?
– Да хоть четвёртой, – Катя растянула губы в резиновой улыбке. – Но брак должен быть официальный, через ЗАГС, чтобы проблем с активами и недвижимостью не было. А старший, младший – мне без разницы. Полагаюсь на ваш выбор.
– Гм… Допустим, сыновья из моей воли не выходят – как скажу, так и будет. Но я сомневаюсь, что девушка не нашей веры, ещё и воспитанная Николаем Рузановым, покорно пойдёт замуж, за кого ты ей укажешь. Как ты себе представляешь эту свадьбу?
– Господи, да кто её будет слушать? – всплеснула руками мамаша. – Умыкнёте, спрячете где-нибудь у себя в горах. Посидит на хлебе и воде, и как миленькая на всё согласится. Тем более что её совершенно не обязательно сюда возвращать. Главное выправить подлинное свидетельство о браке и получить от Лизки генеральную доверенность. Низа что не поверю, что у вас нет своих людей среди юристов, которые закроют глаза на некоторые нюансы. Окрутите девчонку, и правьте империей Рузановых сами, а она пусть сидит дома, детей рожает. Или не рожает – как её муж решит.
– Сурово ты с дочерью…
– Все эти годы она жила, горя не знала, – парировала Екатерина, – а я с хлеба на квас перебивалась. И Лизка обо мне не переживала, не пыталась уговорить деда, чтоб он увеличил мне пособие! Так почему я должна за неё волноваться? Ваши женщины живут же, не возникают, эта неблагодарная тоже привыкнет.
– Ну… Допустим, увезти будет нетрудно. Как и спрятать. Но ведь Елизавету начнут искать – наследница такого состояния не может исчезнуть бесследно!
– Правильно, начнут. И куда пойдут? К матери. А я скажу, что дочка влюбилась, вышла замуж и уехала на родину супруга. Вот копия брачного свидетельства.
Катерина вынырнула из размышлений-воспоминаний и со стоном потёрла виски.
Как всё хорошо было придумано! И даже спонтанный звонок свёкору, о котором она сначала сильно пожалела, в конечном итоге сыграл ей на руку. Узнав, что дед в свою очередь тоже подсуетился с женихом и даже назначил дату свадьбы, Катерина чуть сознание не потеряла. И не нашла ничего лучшего, как позвонить Николаю и вывалить на него обвинения, попутно рассказав о планах. Мол, куда ты лезешь со своим исполнительным, когда у Лизки уже есть жених? Да не какой-то, а младший сын самого Раима Дусаева! Умри уже, развяжи всем руки! А он возьми и брось трубку – как она подумала, когда из динамика полетели гудки. Но оказалось, что Николая прямо посреди её спича хватил удар, будто она на него порчу наслала.
Сначала удар, а потом и вовсе кома. И так, не приходя в сознание, старый интриган и помер.
Свезло ей, да.
Если бы не скоропостижный инсульт, то один бог знает, к чему привела бы её неуместная откровенность! А так – всё отлично. Было.
Нет, старик точно помер, даже суток не прожил. Но, видимо, кто-то что-то заподозрил или подслушал и принял меры. Потому что за Лизкой с того дня везде ходили три мордоворота. И это не считая Рокотова, который, похоже, переехал в Рузановский особняк, чтобы ни на минуту не разлучаться с подопечной. А к нему не подступишься, она это по прошлым годам помнит. Предан, как собака. И такой же злой.
Екатерина вспомнила бледно-голубые, ледяные глаза начальника безопасности и передёрнулась.
«Чур меня! От такого надо держаться подальше… Но не будет же он век пасти Лизку? Похороны прошли, свадьбы в назначенную дату не случилось, значит, ещё не всё потеряно. Надеюсь, Раим Ахметович найдёт способ умыкнуть будущую невестку, иначе у меня будут новые проблемы…»
Телефон мигнул и задребезжал по столешнице, сигнализируя о входящем вызове.
Дрожащими руками Катерина поднесла его к уху.
– Да…
– Интересные новости мне принесли, – голосом Дусаева можно было птиц на лету морозить. – Оказывается, завтра у твоей дочери свадьба с этим, с исполнительным. Катерина, почему я узнаю об этом только сейчас и не от тебя? Ты что, дура, деньги получила и решила меня кинуть⁈
– Раим Ахметович! – взвыла Катя. – Я не виновата, это всё Николай! Я не знала ничего, жизнью клянусь!
– Заткнись! – оборвал её мужчина. – Я разрываю договор, в три дня вернёшь всё, что получила. И добавишь столько же – в компенсацию за потраченное на тебя время.
– Но у меня нет, – она даже подавилась воздухом. – Где я возьму…
В качестве аванса и в подтверждение сделки Раим перевёл ей круглую сумму, но от тех денег у неё осталась едва половина! Где найти недостающее, Катя совершенно не представляла, понимая, что жалеть её никто не будет, а заступиться за неё некому.
– Жить захочешь – найдёшь, – припечатал мужчина. – Квартиру продашь, машину, да хоть сама на панель иди – мне всё равно. У тебя неделя, но первая выплата должна произойти уже сегодня!
И он сбросил вызов.
* * *
Следующие дни слились для неё в серую пелену.
Лиза машинально переставляла ноги, кивала, иногда что-то ела и снова проваливалась в вязкое марево.
Но Рокотов, Воеводин и, как ни странно, Олег старались не оставлять её надолго одну, передавая друг другу, словно переходящий кубок. Они тормошили, подсказывали, куда идти и что делать, не позволяя ей скатиться в отчаяние.
И с их помощью Лиза со всем справилась.
День похорон она, отупевшая от горя и недосыпа, почти не запомнила. К ней постоянно подходили с соболезнованиями, жадно рассматривая осунувшееся лицо богатой наследницы. И наперебой выражали готовность помочь.
Чем, интересно?
В искренность подавляющего большинства сочувствующих она не верила – кружат вокруг, точно хищники, загнавшие оленя. Ждут, когда добыча совсем ослабеет и допустит ошибку, чтобы разом наброситься и загрызть!
Лиза едва вытерпела этот калейдоскоп притворства и тщеславия. Но с окончанием траурных мероприятий для неё ещё ничего не закончилось – она обещала дедушке, что свадьба состоится, и нужно было как-то приходить в сознание и сыграть-таки этот спектакль.
Где взять на него силы⁈
Впрочем, и тут Левин взял всю организацию на себя, больше не требуя, чтобы невеста выбирала салфетки и дегустировала блюда.
Более-менее Лиза очнулась только накануне свадьбы. И то больше потому, что к ней прорвалась матушка.
– Доченька! – Катерина поймала её, когда Лиза решила на пару дней переехать в городскую квартиру.
Обстановка в особняке давила на девушку, постоянно напоминая о потере. И она поняла, что просто не выдержит, ей нужна передышка.
И вот, пожалуйста – из огня да в полымя!
– Лизочка, дорогая моя, наконец-то я могу тебя обнять! – родительница сцапала её и прижалась, оглушая приторно-сладким ароматом парфюма. – Меня не пускали к тебе, представляешь? Ты должна немедленно уволить всю прислугу. Виданное ли дело, чтобы матери не позволяли навестить дочь? Ещё и кто? Наёмные работники! Ну ничего, доченька, теперь я рядом и займусь всем сама!
Она тараторила, оттесняя растерявшуюся Елизавету от подскочивших охранников.
Лизе понадобилась пара минут, чтобы очнуться и оторвать от себя цепкие ручки Екатерины Георгиевны.
– Какими судьбами? – холодно поинтересовалась она, делая знак охране, чтобы те пока не приближались.
– Я – твоя мать! – воскликнула Катерина. – В эти скорбные дни моё место рядом с тобой. Я приехала сразу, как только узнала о несчастье, но слуги твоего деда отказались меня пропускать. Более того, как я понимаю, никто из них даже не доложил о моих визитах! Это недопустимо, Лиза. Что подумают о нашей семье, почему меня не было на похоронах⁈
Елизавета жестом остановила её попытку снова сгрести себя в объятия. И тогда Катерина всхлипнула и принялась преувеличенно-тщательно промокать сухие глаза.
– Доченька, это всё Николай! Свёкор никогда меня не любил, потому что твой отец женился на мне против его воли! Если бы ты знала, сколько горя принёс мне этот старик! Но теперь, когда он больше не стоит между нами, мы сможем всё исправить!
– Хватит, мама! – не выдержав, Лиза прервала поток красноречия. – Мне не пять лет, я в здравом уме и твёрдой памяти, поэтому можешь не утруждаться. Итак – что тебе нужно?
– Как ты можешь? – снова картинно всхлипнула родительница и покосилась по сторонам: много ли народа наблюдает за сценой?
Оказалось – немного.
Собственно, только охрана Елизаветы и консьерж. И то последний делал вид, что происходящее его не интересует.
– Лизочка, не отталкивай, ведь я желаю тебе только добра. А что не могла быть рядом, так это происки твоего деда – он не только нас разлучил, но и запретил мне к тебе приближаться! Что я могла против него? Мне пришлось смириться, но все эти годы я ни на день о тебе не забывала! И теперь, когда этот деспот, наконец, не может нам помешать, мы должны держаться друг за друга! Кстати, ты уже отправила заявление на принятие наследства? К слову, у меня есть отличный юрист, надо показать ему завещание старика, оно у тебя на руках или ещё у нотариуса?
Лиза поморщилась – а вот и причина, почему маменька активизировалась!
Деньги, всегда только деньги. А всё остальное лишь прелюдия к основному блюду! Так сказать, игра на публику.
– Мам, давай отбросим всё лишнее, скажи прямо – что тебе от меня нужно?
– Ну зачем ты так, я ведь к тебе всей душой…
– Мама!
– Ну раз ты настаиваешь, – Катерина снова промокнула уголком платочка сухие глаза, – то я не отказалась бы от небольшой помощи. Твой дед мало того, что оговорил меня перед Серёжей и тот забыл упомянуть меня в своём завещании, так он ещё и тебя отобрал! Все эти годы я так страдала…
– Ещё одно слово в этом ключе, и я ухожу! Назови сумму.
Матушка вздохнула. Потом посмотрела вправо. Влево. Зачем-то подняла глаза к небу и опять поднесла платок к лицу. Затем снова вздохнула.
Лиза мысленно покачала головой – похоже, мать никак не может придумать, сколько запросить. Боится продешевить…
Наконец, Катерина решилась, и от озвученной суммы у Елизаветы приподнялись брови – однако!
– Это долг с процентами, – поняв, что переборщила, затараторила Екатерина. – Я была вынуждена обратиться к ростовщикам, ибо твой дед держал меня буквально на хлебе и воде!
Лиза мысленно хмыкнула: в переводе с маминого на нормальный это означало, что дедушка не собирался оплачивать ей ежедневные завтраки в Париже, обеды в Барселоне, и ужины в Лондоне. А также покупку 100500 сумки Луи Витон и прочих излишеств.
Несусветная жестокость и бедность, да.
– Я подумаю и позвоню, – ответила дочь. – А сейчас, прости, дела: завтра у меня свадьба.
И попыталась пройти, но родительница клещом вцепилась ей в руку.
– Лиза, мне надо заплатить до конца недели, иначе меня просто убьют! Неужели ты бросишь в беде ту, кто подарила тебе жизнь⁈
– Всё равно у меня сейчас нет таких денег, – спокойно ответила она. – В наследство я ещё не вступила, оглашение завещания назначено на десятое.
– На десятое? – пробормотала матушка. – Возможно, я смогу уговорить ростовщика подождать ещё неделю, но я должна быть уверена, что ты не включишь заднюю. Уже назначено время оглашения? Где оно состоится? Я пойду вместе с тобой.
– Не уверена, что твоё присутствие будет уместным, – ответила Лиза, пытаясь выпутаться из щекотливой ситуации. – Если дедушка оставил распоряжения, то тебя непременно уведомят. Если же твоего имени в завещании нет, то на оглашение тебя не пропустят.
– Как сказать! – фыркнула Екатерина Георгиевна. – Эти нотариусы такие пройдохи, за ними нужен глаз да глаз! Мы идём вместе, и пусть только душеприказчик попробует меня обмануть! Во сколько и где, Лиза?
– Но…
– В конце концов, ты – моя дочь, а померший был моим свекром. И перед смертью он мог одуматься, но вдруг нотариус случайно или намеренно об этом забудет? Потом, что ты теряешь?
И Лиза растерялась – что делать?
В предвзятость душеприказчика дедушки она не верила, но…
– Я позвоню ему, – решилась она.
И прежде чем Катерина сообразила, что ответить, набрала номер.
– Аристарх Владиленович, добрый день! Да, Елизавета Рузанова. Нет, я не забыла, но у меня возник такой вопрос: кроме меня ещё кто-нибудь упомянут в завещании?
Оказалось, да.
Она выслушала список приглашённых людей – их было не так много, всего шесть человек, считая её саму. И округлила глаза, когда среди них нотариус назвал имя матери.
– Екатерина Георгиевна? – эхом повторила Елизавета, и матушка тотчас подалась вперёд, не сводя с дочери жадного взгляда. – А почему она ещё не получила уведомления? Поняла. Спасибо. Да, завтра всё в силе!
И, сбросив вызов, посмотрела на мать.
– Ты была права, а я – нет. Дедушка внёс тебя в завещание. Нотариус собирается послезавтра начать рассылку уведомлений всем заинтересованным лицам.
– А я что говорила! – торжествующе воскликнула мать. – Если бы ты не позвонила, он бы «случайно обо мне забыл». Итак, мы идём вместе! Но почему только через неделю?
– Потому что мы с Олегом после свадьбы на пять дней улетаем в свадебное путешествие.
– Понятно. Кстати, а где моё приглашение на торжество?
Лиза замялась.
– Ты что, – ахнула Екатерина, – хочешь стать фигурантом сплетен? Если не будет матери невесты, это вызовет нездоровый интерес и разные слухи!
– Но дедушка…
– Его больше нет, а я – есть! – отрезала Катерина. – Скандал, если матери невесты не найдётся место за свадебным столом! Или ваша свадьба не настоящая, а так, пыль в глаза?
