Текст книги "Опороченная клеветой (СИ)"

Автор книги: Ната Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Ната Тихая
Опороченная клеветой

Аврора

Возвращаться в столицу было волнительно, особенно когда бежала оттуда в отчаянии несколько лет назад и была главной скандальной персоной. Я знала, обо мне еще шептались в полутемных и прохладных гостиных приличных домов, не произнося моего имени вслух, – всем и так было понятно, кому перемывают косточки. Та самая леди, чей брак когда-то считался самым завидным, опозорила его изменой. Собственный муж выгнал ее из дома, подав на развод, и она, поджав хвост, уехала в старое родовое имение Леор. И этой леди была я – скромная девушка из не очень именитого рода Леор.

Мне посчастливилось выйти замуж за молодого и красивого мужчину, герцога Рейгана Грина. Мы любили друг друга искренне и, как мне казалось, сильно, пока я не столкнулась со всей жестокостью мужа. Спустя пару дней после того, как оказалась на улице, – из-за грязных слухов, повергших меня в шок. Попросив разрешение у королевы на отбытие домой, я сбежала, ничего не взяв с собой из прежней жизни, только маленькое чудо под сердцем.

Сейчас этому чуду было шесть лет – Софи мирно спала напротив меня, ей не мешал ни звон копыт лошадей, ни тряска экипажа. Я не боялась возвращаться в Ларгию, мне уже давно было все равно, о чем судачат у меня за спиной, ведь мнение людей на самом деле ничего не говорит о тебе самом. Я боялась за дочь. Она была еще маленькой для интриг и развращенной жизни аристократии. Меня успокаивал тот факт, что надолго в столице мы не задержимся и вскоре отправимся домой. Всего-то пережить десять дней празднования дня рождения нашей прекрасной королевы – ответить отказом на ее приглашение я не могла. Когда-то я служила ее старшей фрейлиной, мы подружились, и с тех пор мы остаемся преданными подругами. Она единственная, кто меня не оставил и поддержал в трудную минуту.

Посмотрев в окно, вдалеке я увидела главные ворота столицы, сверкавшие, как солнце. Ворота короля. За ними я наверняка встречу бывшего мужа, который, к слову, скоро женится на другой. От этой мысли чувство горечи разлилось внутри меня. Жаль, что когда-то он поверил другим, а не мне. Я взглянула на дочь и подумала, что моя жизнь не так плоха, все наладилось. Я смогла восстановить имение и заняться разведением лошадей, что оказалось весьма прибыльным делом, которое позволило мне и дочери ни в чем не нуждаться. Вскоре мне тоже предстояло повторно выйти замуж, за лорда Виктора Баура. Наш брак был договорным, что не мешало нам быть друг другу верными друзьями. Виктор уехал в Ларги раньше нас, чтобы подготовить дом к нашему приезду и комфортному размещению.

Экипаж тянулся по главной улице города, которая не сильно изменилась за эти семь лет. Такая же громкая, чистая, со множеством лавок, ресторанов и кондитерских, в которых я любила бывать. Вскоре мы свернули на менее оживленную улицу, что прятала от любопытных глаз особняки знати. Проехав еще пару сотен метров, мы остановились у одного из таких домов и принялись ждать, когда массивные кованые ворота дома Баур откроются.

Виктор ждал нас. Он был, как всегда, одет с иголочки: черные брюки, свободная черная рубашка, его темные длинные волосы были убраны в хвост, а на точеном бледном лице сияла искренняя улыбка. Выйдя из кареты, я попала в его крепкие объятия, а через пару минут и дочь утонула в них. Софи любила Виктора, была с ним добра и вежлива, и в свою очередь мужчина тоже полюбил ее, хоть она была ему не родной.

Устроились мы быстро и с комфортом, проведя остаток дня втроем.

Аврора

Утром я проснулась рано – сегодня начинались празднования дня рождения королевы, давали бал, на котором мне надо было обязательно присутствовать. Позавтракав, я выскользнула из дома никем не замеченная и поспешила в замок – мне хотелось увидеть подругу и поболтать с ней до торжества, помочь ей собраться.

Королева приняла меня в малой гостиной, предназначенной для встреч с людьми близкого круга. Стены, окрашенные в нежные пастельные тона, создавали ощущение простора и света, пол был устлан изящным ковром. В центре комнаты стояло небольшое кресло, обитое золотисто-розовым шелком, на котором и сидела Каталина. Ее светло-голубые глаза светились радостью, когда она приветствовала меня. Я опустилась напротив Каталины в точно такое же кресло, разглядывая ее и обстановку комнаты, что так хорошо помнила, как будто не было этих лет разлуки. Все тот же книжный шкаф позади диванчика, заполненный книгами в кожаных переплетах, на стенах – нежные весенние пейзажи, а в углу камин, что в долгие зимние вечера дарил уют нашим беседам.

Минувшие годы не испортили стройную фигуру королевы и, кажется, не отразились на ее лице, разве что взгляд стал мудрее. Мы проболтали до вечера, даже не заметив, что подошло время открывать бал. Я помогала королеве собраться и наряжалась сама, вспоминая те счастливые дни, когда все свое время проводила в обществе Каталины, была ее опорой и поддержкой. И, как много лет назад, спустя пару часов мы вместе вошли в бальный зал, где уже собрались знатные гости.

Наше появление не прошло незамеченным. Множество глаз с упоением рассматривали хрупкую фигурку королевы и ее наряд – темно-синее атласное платье и маленькую диадему, в драгоценных камнях которой преломлялись отблески свечей. Ей улыбались – кто-то искренне, а кто-то лицемерно. Меня же это высшее общество старалось не замечать.

Музыканты грянули туш, и бал начался полонезом. Я устроилась на подлокотнике трона королевы, разглядывая дам и кавалеров, словно снова переместилась во время, когда я была старшей фрейлиной, и вот мы на одном из балов, где я встретила Рейгана, своего бывшего мужа. Мне было тогда девятнадцать лет, я прошла отбор и стала служить при дворе, а королева совсем недавно вышла замуж за нашего солнцеподобного короля. Мы быстро подружились с ней и на балах сидели вот так же, обсуждая всех этих напыщенных и высокомерных господ. Среди этого искусственного блеска однажды я заметила его, Рейгана. Он был высок, статен, его черные волосы ниспадали на широкие плечи, а глаза цвета весеннего неба смотрели прямо на меня. От королевы это не укрылось, и она толкнула меня в его объятия. Мы танцевали и разговаривали. Потом последовали долгие ухаживания, много красивых слов, первые нежные поцелуи... Я не верила своему счастью, улыбка не сходила с моего лица.

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать мысли о прошлом, и почувствовала чей-то жесткий взгляд – Рейган стоял поодаль, чуть ниже трона короля и королевы, и пристально разглядывал меня. Я поспешила опустить глаза. К нему прижималась его спутница – Виктория, его невеста, с которой через пару месяцев они сыграют свадьбу. Он выгнал меня, даже не дав объясниться, я думала, он давно все забыл, так зачем же сейчас прожигает меня взглядом?

Рейган и Виктория приблизились, чтобы высказать свое почтение, но, к моему удивлению, королева на их слова просто небрежно махнула рукой, даже не посмотрев на парочку. Рейган с пониманием дернул свою спутницу и растворился в толпе.

– Не люблю я главного дознавателя, – удовлетворила мое любопытство Каталина. Хорошо, что среди этого змеиного клубка, который только и ждет скандального падения другого и порой даже ускоряет его, у меня был человек, который поддержит и не осудит.

Вскоре на бал приехал Виктор. Он был в темном камзоле, отделанном серебром. Подойдя поприветствовать королеву, он украл меня на танец. Король тоже присоединился к веселью – вместе с королевой они исполнили вальс. Я была рада, что они смогли выстроить теплые и доверительные отношения среди интриг и лжи двора.

Мы танцевали, и все тревоги отошли на второй план. Только вот я то и дело ловила на себе взгляды Рейгана, и мне почему-то казалось, что он не упускал ни одного моего шага. Мое глупое сердце было радо такому вниманию, глупо это отрицать. Несмотря на всю боль, что он мне причинил, несмотря на семь одиноких лет, я любила его, как и в те дни, что мы были вместе.

Аврора

Когда я вернулась в особняк Виктора после бала, то чувствовала себя уставшей. Множество чувств и эмоций одолевали меня. Хотелось сбежать к себе в поместье, чтобы больше не видеть обращенных на меня любопытных взглядов, не слышать злобного шепота, не ощущать презрения посторонних людей, которые, как стервятники, терзают свою жертву до последнего. После скандала прошло уже столько лет, а меня до сих пор обсуждали! Все эти годы я помнила ужас произошедшего, когда Рейган выставил меня за порог, даже не дав мне объясниться. Мне пришлось потревожить покой королевы, и только к вечеру следующего дня я узнала причину такого поступка. Но как он мог поверить, что я ему изменяю? Почему не поговорил со мной? Почему не спросил? Ведь это была ложь и клевета!

Я не знала, кто распустил эту сплетню и убедил в ней моего мужа. Казалось, мне уже должно быть все равно на то, что случилось, но встреча с Рейганом на балу всколыхнула воспоминания. Мне захотелось наконец спокойно обсудить с ним то, что произошло. Но я пока не решила, хочу ли рассказать ему о дочери. Каталина и Виктор считают, что я должна это сделать, ведь ложь никому не пойдет на пользу. Особенно Софи, если она узнает, что Виктор не ее отец. Я же мучилась противоречиями: с одной стороны, было бы справедливо, чтобы моя дочь выросла и узнала причину, по которой ее настоящий отец о ней не подозревает, и сама решила, хочет ли с ним общаться. Но другая часть меня жаждала лично сказать ему обо всем и посмотреть на реакцию бывшего мужа. В любом случае, Рейган не сможет мне ничего предъявить – официально Софи внебрачная дочь Виктора, а, учитывая мою репутацию, никто не поверит, что она его дочь, и, соответственно, претендовать на нее он не мог.

Следующие два дня прошли как в тумане, я просто не заметила их, была собственной тенью, играя в веселость и заинтересованность и сопровождая королеву на официальные мероприятия.

На четвертый день мы с Виктором и Софи прогуливались по ярмарке, лениво двигаясь к королевскому ипподрому, на котором должен был состояться благотворительный заезд. Я держала за руку Софи, что так и норовила убежать от меня, ведомая детским любопытством. Виктор шел рядом и о чем-то с воодушевлением мне рассказывал, но я с трудом улавливала суть.

Вдруг впереди я заметила Рейгана с Викторией. Ревность жгучей лавой растекалась по венам – как же больно хранить эту любовь, которая, по сути, не была никому нужна.

Софи отвлекла меня от переживаний, потянув к лавочке со всевозможными сладостями, и уговорила купить ей большой разноцветный леденец, невероятно притягательно пахнущий клубникой. Я смогла вернуть себе самообладание и наконец-то стала замечать, что происходило вокруг, как и Софи, рассматривала с интересом ярмарочное убранство. Всюду слышался смех, мелькали разноцветные флажки, карамельные петушки и вывески. Вскоре запахло землей и лошадьми – у ипподрома было не протолкнуться. Софи подошла к загону и стала с интересом рассматривать наездников и лошадей. Она, как и я, любила этих свободных и прекрасных созданий.

– Аврора! – меня окликнула темноволосая девушка.

Я узнала в ней сестру Рейгана, Маргарет. Она была одета в нежно-голубое атласное платье, свободно струящееся по телу, ее темные волосы спадали свободными волнами на хрупкие плечи, а на веснушчатом лице светилась лучезарная улыбка.

– Аврора, я так рада тебя видеть!

– Здравствуй, Маргарет, – как можно спокойнее поприветствовала я девушку, – знакомься, это Софи.

Маргарет внимательно оглядела меня, а потом переключилась на Софи. Мое сердце начало биться быстрее: надеюсь, сходство с отцом не столь очевидно для других. Софи смутилась от такого пристального внимания и попыталась спрятаться за мою спину.

– Она прекрасна, – улыбнулась Маргарет. – Как ваши дела?

Я рассказала ей о поместье и свадьбе с Виктором. На этих словах Маргарет как-то неприятно наморщила свой аккуратный носик. Мы обменялись парой общих фраз, и Маргарет, попрощавшись, убежала к стайке своих подруг.

– Ты в порядке? – учтиво поинтересовался Виктор, который до этого стоял чуть поодаль от нас.

– Да, просто не ожидала, что она захочет со мной разговаривать.

Все же я – бывшая жена-изменщица ее любимого брата, удивительно, что Маргарет удостоила меня своим вниманием. Возможно, я ошибалась на ее счет, и она не держит на меня зла. Но тут, не успела я как следует обдумать разговор с Маргарет, перед нами возник Рейган со своей фирменной учтивой улыбкой, за которой всегда прятал раздражение. Теперь ясно, какие чувства я в нем пробуждаю.

– Лорд Баур, – протянул он руку Виктору, – леди Леор. – Мне досталась дежурная улыбка.

– Герцог Грин, – так же дежурно ответил Виктор.

Я же решила промолчать и отвернула голову в сторону от бывшего мужа.

– Вас можно поздравить, – нервно проговорил Рейган.

– Да! – дружно с Виктором ответили мы.

Рейган нервно дернулся, и его глаза опасно сузились.

– Ну что ж, поздравляю, – сухо сказал он и попрощался.

Мы с Виктором переглянулись, недоумевая, какая сцена только что разыгралась перед нами. Если бы мне было позволено, я бы подумала, что Рейган ревнует. Вот только я для него предательница, изменщица, убийца нашей любви. Но отчего-то мне, глупой, хотелось верить, что я ему до сих пор не безразлична.

Скачки снова пролетели незаметно для меня, как и многое другое за эти дни. Я не могла ни на чем сосредоточиться и была рада, когда мы наконец вернулись домой.

На столицу опустились первые сумерки, Софи успела уснуть на руках у Виктора, и ему пришлось нести юную леди до ее комнаты. Я же пошла в спальню и рухнула на кровать вниз лицом, пытаясь забыться.

– Тебе надо поговорить с ним, – вернул меня в реальность тихий голос Виктора. Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом мужчины.

– Не хочу, – резко ответила я, – ничего хорошего из этого не выйдет. Он не поверил мне тогда, не поверит и сейчас. У меня нет доказательств своей непричастности к мерзким слухам, а убеждать в обратном я его не собираюсь.

– Возможно, сейчас он прислушается к твоим словам, – Виктор устало прикрыл глаза. – Тебе стоит рассказать ему про дочь.

– Нет! – возмущенно воскликнула я и вскочила с кровати.

– Ты мучаешь себя, Аврора, – невозмутимо продолжил Виктор и обнял меня.

Я прижалась к нему, такому уверенному и сильному. От Виктора пахло корой и цедрой – такой теплый и уютный аромат. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Он принимал меня любой: капризной, молчаливой, громкой и немного безрассудной. Всегда поддерживал и помогал, когда мне было это нужно, и, наоборот, оставался в стороне, когда я этого не требовала. Благодаря ему я смогла восстановить родовое поместье и начать свое дело, он помог мне расправить крылья, но не смог помочь мне забыть. Я беззвучно плакала, спрятавшись на его груди, как маленькая девочка, он обнимал и невесомо гладил меня по спине. Когда я успокоилась, он нарушил тишину:

– Вам надо поговорить, и ты это знаешь.

Да, я чувствовала в этом необходимость, но не знала, как все устроить и где взять смелости на непростой разговор. А как известно, когда человек топчется на месте, судьба берет инициативу в свои руки – так произошло и на этот раз.

Рейган

Вечером после встречи на ярмарке и весь следующий день я не мог перестать думать об Авроре. Она была прекрасна – нежный цветок в своем светло-сером платье, длинные каштановые волосы собраны в высокую элегантную прическу, которая подчеркивала изгиб тонкой шеи. Мне кажется, она не изменилась за эти годы, только стала более очаровательной, чем я ее помнил, и, если быть честным с самим собой, осталась все такой же желанной. Я не переставал ее любить, но простить измену я ей не мог.

Откинувшись на спинку кресла, я задумался о причине ее поступка и ее мотивах. Я дарил ей всю свою нежность, любил ее так, как умел, был с ней честен и одаривал своим вниманием. Возможно, его-то ей и не хватало – в силу срочных дел я часто пропадал на целую неделю, но я всегда думал, что она понимает сложность моей работы. Может, она чувствовала себя одиноко, и эта пустота толкнула ее в объятия другого. Если бы Аврора только сказала мне, что чувствует, я бы бросил ради нее карьеру! Нам бы хватило средств, чтобы жить достойно, и без моей работы главным дознавателем. Мне была важна наша семья!

Когда мне намекнули, что жена мне изменяет, я не поверил, знал, что Аврора любит меня. Но сомнение и ревность поселились в моей голове, и вскоре я собственными глазами увидел свою жену в недвусмысленных объятиях другого мужчины. Я убежал стремглав из отеля, где их застал. Не замечая ничего и никого вокруг, шел по улочкам, пока отчаяние и злость бушевали в душе. Когда я наконец пришел домой и увидел свет в окнах, то понял, что больше не смогу даже смотреть на жену. И я распорядился собрать ее вещи и выставить за дверь.

После заочного развода и отъезда Авроры я много раз порывался поехать за ней, задать волнующий меня вопрос «почему», представлял, что прощу ее, но так и не сделал этого. А вскоре я узнал, что она родила дочь, и в графе «отец» значился Виктор Баур. Что доказывало факт ее измены.

Сейчас, смотря на Аврору и видя ее маленькую милую копию, меня разрывало на части, что это не я рядом с ней и это не моя дочь. Как она могла разрушить наше счастье, вырвать мое сердце и предстать в обществе счастливой в объятиях другого?! Конечно, Виктор красив и статен, он богат, занимается сельским хозяйством, все его характеризовали как очень хорошего человека, но чем он лучше меня?

Я резко встал и подошел к окну, пытаясь совладать с собой, как вдруг услышал тихий скрип открывшейся двери и легкую поступь каблучков. Развернувшись, чтобы в очередной раз высказать своей невесте недовольство о неуместности ее прихода, я застыл на месте: передо мной стояла Маргарет. Это меня очень удивило, потому что раньше она никогда сюда не приходила. Я ожидал увидеть кого угодно, возможно, даже Аврору, но не сестру. Она выглядела задумчивой и мяла шляпку в руках – что-то беспокоило ее, и я не на шутку встревожился.

– Маргарет, что случилось?

– Ничего, – тихо ответила она и села в кресло напротив, – но кое-что со вчерашнего дня не выходит у меня из головы.

Я тоже опустился в кресло и принялся внимательно разглядывать сестру. Что же ее так взбудоражило, что она пришла ко мне на работу, а не дождалась возвращения домой?

– Знаешь, Рейган… – начала она, не смея поднять глаза и все так же теребя шляпку. – Только не злись, пожалуйста.

Сердце пропустило удар. Что же случилось, ее кто-то обидел или она что-то натворила?

– Говори уже.

– Вчера, говоря с твоей женой, – сделала она ударение на последнем слове, – мне показалось, что Софи очень похожа на тебя, – уже шепотом закончила Маргарет.

Я молчал, пытаясь осознать последнюю фразу. Софи не могла быть моей дочерью. Или могла? Никогда не разбирался в сроках беременности. Но где доказательства нашего родства? Маргарет могла принять желаемое за действительное, потому что она любила Аврору как сестру и была недовольна моим решением, постоянно напоминая, что мне стоило все обсудить с ней и потом уже решать. Сестра так и не смирилась с нашим разводом и не хотела принимать Викторию, каждый раз открыто это демонстрируя. Вот и сейчас, кажется, что виной всему ее фантазия, попытка заставить меня поговорить с Авророй.

– Нет! Ты знаешь, что она изменяла мне, – резко бросил я, – и отец ребенка – Виктор Баур.

– Она могла назло записать дочь на него, – так же отрывисто ответила сестра. – Подумай, как ты обошелся с ней. Ее кто-то оклеветал, а ты, дурак, поверил. Тоже мне, великий дознаватель! – гневно закончила свою речь Маргарет.

– Не думаю, Маргарет, – устало ответил я ей.

Некоторое время мы сидели молча, не смотря друг на друга, а затем сестра встала и, уже собираясь уходить, сказала напоследок:

– Спроси ее, Рейган, она не соврет тебе. Или останешься в дураках. – И она захлопнула за собой дверь.

Слова сестры заставили меня представить на секунду, что Софи – моя дочь. Такое вообще возможно? Но если это правда, почему Аврора молчала все эти годы? Интересно, сколько девочке лет… Я не знаю, никогда этим не интересовался. Может, стоит поговорить с Авророй, и Маргарет права, что, если я этого не сделаю, так и останусь один на один до конца своих дней с вопросами, на которые не узнал ответов.

Я позвал своего помощника и дал ему задание предоставить мне свидетельство Софи и всю информацию, которую он найдет на Аврору и ее дочь. В глазах помощника немой вопрос, но он обязан мне подчиняться. А мне стоит заняться другим: выяснить, что же на самом деле произошло семь лет назад.