Текст книги "Она - моё табу (СИ)"
Автор книги: Настя Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Не хочу отпускать. – выталкиваю вслух, пусть говорить этого и не собирался.
– Не хочу уходить. – в унисон шепчет Фурия.
Мы цепляемся друг за друга так, словно настанет конец света, если вдруг отпустим. Кладу подбородок на макушку, рваными глотками поглощая кислород. Крис дышит по сотне вдохов-выдохов в минуту.
– Надо, Манюня. – сиплю, скрепя сердце. – Я должен вернуться.
– Я тоже.
И снова не отпускаем. Никто из нас. Просто стоим, прижавшись друг к другу. Облокачиваюсь на стену, а Царёва почти лежит на мне. Я глажу спину, поддев резинку сарафана на спине. Она опять копошится в складках формы. Шумно вздыхает и отстраняется. Раскрасневшись, поднимает на меня туманный взгляд. Её губы размыкаются и смыкаются, но ни единого звука, кроме шумного дыхания, из них не вылетает. Наклоняюсь и мягко касаюсь их своими. Прижимаюсь своим лбом к её и хриплю:
– Ты моя, Фурия. А хочешь знать почему?
– Почему? – отзывается слабым шорохом, отводя взгляд.
Ответ ведь в глазах читает. Неминуемо это.
– Потому что…
Договорить мешает скрежет проворачивающего в замке ключа.
Глава 24
Я никогда не летала, но уже разбивалась
В взвинченном до предела состоянии измеряю шагами набережную. Чтобы хоть на что-то отвлечься и не зацикливаться на своих проблемах, переступаю через стыки плитки, как в детстве. Смыкаю в замке пальцы за спиной только ради того, чтобы они, наконец, перестали дрожать.
Это ненормально. Просто полнейшее безумие.
Почему я не могу успокоиться? Уже два дня не прихожу в себя. С того момента, как папа застукал нас с Андрюшей в своём кабинете, меня постоянно трясёт. Не уверена, что он повёлся на мою нелепую чушь, что мы с Пашкой так решили разыграть Дикого.
Господи, он так на нас смотрел, словно мысли сканировал. Невозможно было не заметить мои раскрасневшиеся щёки, припухшие губы, горящие глаза и наше обоюдно сорванное дыхание.
За выговор, который сделал папа, вообще не парюсь. Не в первый раз получаю от него люлей. Но невозможно боюсь за то, что он мог сделать Андрею. Тогда просто отослал его, а мне долго высказывал, что я уже не ребёнок и подобные шутки и розыгрыши просто неприемлемы в нашем возрасте. Дома, скорее по выработанной годами привычке, закрытые темы мы не поднимаем, но отец по другому стал на меня смотреть. Напряжённо, изучающе и словно с подозрением. Будто знает больше, чем говорит, или же наоборот, старается прочесть меня, разгадать мою тайну, увидеть в глазах правду. Возможно, я себе надумываю, потому что вечно на нервах. За последние двое суток Андрюша прислал всего два коротких сообщения. Одно извещало, что всё нормально, а второе информировало о времени и месте встречи.
Я на месте. Приехала даже раньше времени, но он опаздывает уже минут на сорок. Кристина Царёва никогда не ждёт, но сейчас, как преданный пёс, готова торчать тут до ночи. Не звоню и даже не пишу только оттого, что боюсь опять его подставить. Я тот человек, который в силу своей неудержимости и нетерпения создаёт проблемы и себе, и другим. Сейчас же я подставила своего парня из-за того, что не смогла удержаться от него на расстоянии.
Кто молодец? Я молодец! Охренеть, какая молодец!
Горячие ладони, схватившие меня за талию, вырывают из горла испуганный вскрик. Я подпрыгиваю на месте, но не успеваю даже обернуться, как руки скользят дальше и смыкаются на животе. Горячая, твёрдая грудь прижимается к спине, а надрывное дыхание не просто всколыхивает волосы, но и заставляет все волоски на теле встать дыбом. Мне не надо смотреть, чтобы знать, кто меня обнимает. Откидываюсь на грудную клетку и запрокидываю голову. Стоит только встретиться взглядами, и я проваливаюсь в обсидиановую бездну. Уникальный запах моего мужчины окутывает меня надёжным коконом, раздражает рецепторы. Андрей улыбается.
Господи, какая у него улыбка!
Такая тёплая, ласковая, греющая.
Мои губы растягиваются и буквально чувствую, как глаза заполняются радостью, которую невозможно скрыть. И Дикий это видит. В темноту его глаз примешивается яркий свет – отражение моих собственных чувств. Но только они усиливаются и подкрепляются его эмоциями.
– Ты приехал. – выдыхаю тихо, не скрывая облегчения.
– Я приехал. – так же приглушённо отзывается мужчина и накрывает мои губы своим ртом. Просто прижимается, загоняя в мои лёгкие своё дыхание, но это куда важнее, чем самый страстный поцелуй. В этом терпком, но ненавязчивом касании больше слов, чем в самых длинных речах. В нём больше смысла, чем в любом философском труде. В нём больше тепла, чем от летних солнечных людей. В нём больше любви, чем я способна принять и отдать. Слегка шевелю губами просто потому, что не могу оставаться бездвижной. Накрываю ладонями его большие кисти. Андрей прихватывает мои пальцы своими. Отрывается от моего рта, улыбаясь ещё шире и ярче. – Скучал. – признаётся коротко, но будто интимно.
– Скучала. – отбиваю серьёзно. А следом расплываюсь довольной улыбкой. – Очень скучала.
Проворачиваюсь к нему лицом и оборачиваю руки вокруг его тела, прижав пальцы к точёной спине. Задрав голову, как тот самый щенок, заглядываю в улыбающееся лицо. Он переводит одну руку и гладит пальцами мою щёку.
Господи… Какой же он… Необычный. Нежный. Так не вяжется с тем образом, который я храню в себе с первой встречи.
Я никогда ни от кого не требовала к себе любви и внимания. Сама всего добивалась. Даже не завидовала девочкам, у которых есть мамы. Но с собой всегда была честна – мне не хватало ласки и заботы. Я привыкла жить без неё. В строгости и всегда предоставленная сама себе. Сейчас же просто упиваюсь тем, что так свободно дарит мне Андрюшка. Я даже не думала, что это может быть настолько приятно. Просто стоять рядом, обнимать и захлёбываться его взглядом. Слушать размеренное биение сильного сердца и ощущать, как от этого моё собственное сердечко ускоряет ритм.
– Ты невозможно красивая. – толкает он, не отводя от меня пытливого взгляда.
И это он говорит, когда на мне почти нет косметики, кроме тонкого слоя туши и блеска для губ. Я так нервничала перед встречей, что руки дрожали и не получалось сделать даже повседневный привычный макияж. Раз десять точно стирала размазанные стрелки и неровные изгибы карандаша на губах.
– Я даже не накрасилась. – выбиваю, чтобы защититься.
Дикий шире лыбится и немного качает головой. Опять склоняется, притрагивается губами к губам и в них же шепчет:
– Так даже лучше. Мне нравится, когда ты естественная. Без штукатурки и блядских шмоток. Ты очень красивая, Фурия. Тебе не надо прятать свою красоту под косметикой.
– Фуф… – фыркаю чуть раздражённо. – А одежда моя чем тебя не устраивает? – вопрошаю, не отводя взгляда от его лица.
– Тем, что ты и без того сексуальная. – сползает рукой по пояснице, слабым касанием вскользь проходит по ягодице и возвращает кисть обратно на спину. Кончиками пальцев ведёт вдоль позвоночника, а за ними и ток бежит. Проводит по шее под волосами. Стягивает с плотного хвоста резинку. Запускает руку в волосы. Сжимает затылок и присасывается ко рту. Как и в прошлый раз, раздвигает губы языком. Даже если бы хотела возмутиться или воспротивиться неожиданному вторжению – не могу. Моё сопротивление тает, как мороженое в сорокаградусную жару. Каждая, даже самая маленькая косточка в теле обращается в желе, теряя прочность. Колени подгибаются, стоит лишь языками столкнуться. Андрей притискивает крепче, не давая моей лишившейся силы тушке осесть на землю и расплыться разноцветной лужицей, как то самое мороженое. Поднимаю кисти, а к ним, словно булыжники привязаны. Цепляюсь в мощные плечи, удерживая какое-никакое равновесие. – Очень сексуальная. – напирает мужчина, вжимаясь внушительным доказательством в низ моего живота. – И куда более красивая, чем готова признать. Тебе не надо пытаться себя приукрасить, Крис. Просто будь собой.
– Такой я тебе не понравлюсь. – выпаливаю грустно, ибо имею ввиду совсем не внешность.
Но Дикий снова удивляет. Прижимается лоб в лоб и хрипит:
– Не прячься от меня, Фурия. Не играй. Ты не актриса, а жизнь не театр, как бы не гласила известная фраза. Жизнь – это жизнь. Для всего остального мира можешь быть кем угодно. Но для меня будь самой собой. Пожалуйста. – дожимает интонациями, и я плавлюсь.
Не улыбаюсь только по тому, что не могу сейчас. Внутри меня бушует шторм. Только не ледяной, привычный с самого детства, а тёплый, тропический эмоциональный шторм. Он смывает все страхи, переживания и тоску. Андрей же сверху нежным открытым взглядом накрывает. С головой. И я с удовольствием тону.
Поднимаюсь на пальчиках, обнимаю за шею и шуршу:
– Хорошо. Но исключительно для тебя.
– И не для кого другого. – подтверждает спокойно, но в этих словах столько силы, что я без сомнений готова положиться на него в любой ситуации.
Каждое его слово кажется весомым, важным, значимым. Если он не на эмоциях, то все они взвешенные, выверенные и попадают прямо в точку. Андрюша не пустозвон, как многие другие. Знает, что и с какой целью говорит. Ему не надо использовать миллион слов, чтобы убедить и заставить ему поверить, послушать и услышать. Всего пара предложений, и я сама хочу быть для него такой, какой он хочет меня видеть. Не в кожаных шортах, откровенных топах, на высоких каблуках. Без косметики и замысловатых причёсок. Я хочу, чтобы он видел меня истинную. Такой, какими девушки стараются вообще никому не показываться. Растрёпанной, со спутанными волосами, в домашней футболке, которой уже лет пять, и она вся в дырочках и пятнах, но я продолжаю её таскать, потому что она мне нравится. А возможно, дело не в его словах, тоне и взглядах, которыми он так мастерски орудует, а в моих чувствах к нему. Я, честное слово, не знаю. Да и знать не хочу. Мне просто нравится быть с ним. И нравится, что ему нравится белое, лёгкое, невесомое, почти неощутимое платье до середины бедра и отсутствие косметики.
Парень заводит руку за спину и не понятно откуда достаёт одинокую белую розочку с яркой жёлтой серединкой и сладким ароматом. Протягивает её мне и сипит:
– Извини, времени не было забежать в цветочный. Пришлось воровать.
Усмехается так задорно, что я и сама не могу удержаться от смеха. Прежде чем отдать мне цветок, обламывает пальцами все шипы. Наблюдаю за тем, как на одном из пальцев проступает капля крови, но Андрей даже не замечает этого. Только когда стебель становится гладким, протягивает, не переставая улыбаться. Это настолько для меня ново, непривычно. Такая забота и внимание, что сердце распирает грудь, а лёгкие замирают на коротком вдохе. Никто никогда не делал для меня чего-то подобного.
– Чтобы царевна не поранилась. – не теряя улыбки, добивает мягкими интонациями.
Я же на эмоциях перестаю анализировать всё происходящее. Не думаю, насколько странно и интимно выглядят мои действия. Забираю розу, а второй рукой сжимаю мужскую кисть и подтягиваю к лицу. Смыкаю губы на порезанном пальце и высасываю кровь. Андрюша вдыхает с резким свистом, раздувая грудину, и хрипло выдыхает. Опускаю взгляд, но ощущаю, с каким жаром он на меня смотрит. Даже без прямого зрительного контакта щёки обжигает бушующим пламенем, а следом и грудь. Дышать тяжело становится. Так же неосознанно всасываю палец глубже, ибо кровь не останавливается. Она забивает неприятным вкусом рецепторы, но я продолжаю посасывать фалангу. Больше даже не для того, чтобы кровь остановить, а потому, что не хочу выглядеть ещё нелепее, чем когда совала палец Андрея себе в рот. Упорно делаю вид, что всё продумала и так надо. И вовсе это не спонтанное решение.
– Крис. – выталкивает Андрей сипом.
Я вздрагиваю. От низкого баритона, которым это выдаёт, каждый миллиметр кожи острыми мурашками схватывает. И изнутри тоже. Ими даже сердце и все прочие органы покрываются. С завидным упорством изучаю глазами его кисть. Затянувшиеся раны на костяшках, глубокие и не очень царапины, загрубевшую от физической работы кожу, заусенцы. И всё это проделываю, не раскрывая рта. Не представляю, как теперь глаза поднять. А Андрей… Он… Господи… Что он делает? Он глубже заталкивает мне в рот палец, а потом медленно вытягивает его. Господи… Я же на каких-то древних инстинктах крепче сжимаю его губами и не отпускаю. Мамочки…
– Фурия… – со странным нетерпением и растерянностью выдыхает. – Бля-ядь… – вздыхает. Так шумно сглатывает, что на какое-то мгновение только и слышу, как слюна скатывается по гортани. – Думаю, – запинается. Набирает кислород. Накрывает мою руку ладонью и размыкает пальцы, которыми с силой цепляюсь в его запястье, – кровь уже не идёт.
Убирает руку, а я так и стою с опущенной головой и упираюсь глазами в ту же самую точку, только теперь вижу асфальт.
– Посмотри на меня. – требует тихо, но в интонациях не просьба, а требование. Отрицательно качаю головой. Он сжимает мой затылок, второй рукой поднимает подборок. Я не знаю, куда деть глаза. Господи, пусть земля прямо сейчас разверзнется и поглотит меня. Пусть я сгорю в земном ядре, лишь бы не смотреть ему в глаза. Крепко зажмуриваюсь, стоит по касательной чёрные провалы задеть. – Кристина… Ты… – будто и сам не может слова подобрать. Перестав меня мучить, с силой к груди прибивает, обняв поверх плеч. – Ненормальная. Но как же я от тебя тащусь. Обожаю тебя такую.
– К-к-как-у-ую? – с трудом одно слово протарахтеть удаётся, и то с паузами и заикаясь.
– Настоящую. Скромную. Стеснительную. Робкую. – на последних уже улыбка в голосе появляется.
У меня, как и всегда, одна защитная реакция – нападение. Стремительно отшатываюсь от него, вскидываю голову и ловлю прямой взгляд.
– Смеёшься надо мной, да?! – выкрикиваю с необоснованной обидой. – Девственница без целки, шлюха без секса!
Всё, что собиралась озвучить, остаётся невысказанным. Андрей заходится в приступе гогота. Я ещё больше бешусь.
Уф, порвать его готова! Голыми руками! На мелкие кусочки!
Уже замахиваюсь злополучной розой, чтобы отхлестать его по лицу, как мужчина ловит оба моих запястья, дёргает на себя, буквально впечатывая в стальные мышцы. От удара все запасы воздуха в лёгких теряю. А от тёмного, физически ощутимого взгляда все слова вылетают.
– А вот такую тебя мне охеренно сильно хочется трахнуть. Я не святой, Царёва. У меня есть терпение, но и оно не бесконечное. Утихомирь свой бешеный нрав и поцелуй меня.
– Ещё чего?! – выпаливаю гневно. – Может, тебе ещё и отсосать?!
О-о-ой-ё…
Неужели я это сказала? Нет-нет-нет! Отмотайте обратно. Кто-нибудь, пожалуйста. Умоляю, поверните время вспять хотя бы на пять секунд. Я же так мало прошу. По-жа-луй-ста…
Тут мне уже не надо мечтать о том, чтобы внезапно случился обвал как раз на том месте, где я стою. Я уже провалилась на самое дно чёрных глаз. А там… Господи, там я вижу то, чего никогда не видела ни в одних других глазах. Это не обычная похоть. Это безумие помешательства. Уже от того, как Андрей смотрит, с моим бельём происходит незапланированное увлажнение. А точнее, трусы промокают насквозь. Смыкаю бёдра и тру ими друг об друга. Это ненормально! Нельзя возбудиться от одного взгляда! Так не бывает. Я даже скрыть этого не могу, а Дикий ведь всё замечает. Козёл!
– Ты сама это предложила, Фурия. – высекает Андрюша и окончательно лишает меня разума, сминая губы жарким, влажным и чертовски голодным поцелуем.
Глава 25
Мне нравится такая реальность
– Ты!.. Ты!.. – задыхаясь от волнения и гнева, тычу пальцем психопату в грудь. – Ты этого не сделаешь!
– Ещё как сделаю. – скалится Андрей, собирая в кулаках подол моего платья и задирая его выше.
– Ты не посмеешь! – воплю от какого-то панического страха.
– Посмею. – с невозмутимым видом подтверждает. – Или ты разденешься сама, или тебя раздену я.
Выше поднимает платье, открывая всему честному народу вид на мою задницу.
– Ты ненормальный! Больной! Психопат!
С каждым словом всё больше распаляюсь и поднимаю тональность голоса. Вырваться из его лап даже не стараюсь – бесполезно. Уже пыталась, но безуспешно.
– Это всё я уже слышал. – констатирует с усмешкой. – Перестань вопить и снимай платье. Если ты забыла, то я куда больше видел.
– Фуф… Ты… Ты… – снова ничего умного выдавить не могу, только пыхчу и изо всех сил стараюсь отсрочить неизбежное. – И больше ничего не увидишь!
– Фурия. – выдыхает с раздражением. – Не разводи панику. Мы одни. Никто тебя не увидит.
– Ты увидишь. – выпаливаю задушено и отвожу взгляд.
– Крис. – с видимой усталостью выпаливает Дикий и прекращает попытки раздеть меня.
Отхожу немного в сторону, повернувшись к нему спиной, и делаю глубокий вдох. Не знаю, почему мне так сложно раздеться именно перед ним. По сути, нижнее бельё почти тот же купальник, а я не тот человек, которому свойственно смущение, в том числе и щеголять на пляже или в бассейне в откровенном бикини. Сейчас на мне бельё, скрывающее даже больше купальника, но меня накрывает жаром и паникой, стоит только представить плотоядный взгляд психопата.
Его крупные ладони ложатся мне на плечи, но словно не во весь вес, а лишь слегка притрагиваются. Андрей опускает голову на уровень моего лица и касается губами щеки.
– Чего ты так боишься? – спрашивает полушёпотом.
Оглядываю пустынный дикий пляж, где нет ни одного человека. Я сама привезла Андрюшу сюда, чтобы не толкаться на городском пляже, но даже не думала, что здесь вообще никого не будет. Об этом месте знают только местные жители, и то далеко не каждый станет спускаться по едва различимой тропинке на почти отвесной скале, чтобы побарахтаться в море.
Кажется, что мы одни в целом мире. С трёх сторон скалистые горы, а с четвёртой голубой залив. Даже в Пашкиной квартире я чувствовала себя спокойнее, а сейчас кажется, что меня загнали в ловушку, из которой не выбраться.
– Кристина. – настаивает мужчина, сдавливая пальцами плечи чуть крепче. – Ты же знаешь, что я ничего тебе не сделаю. И настаивать ни на чём не стану. Я никогда не буду на тебя давить.
– Но ты меня хочешь. – давлю упрямо единственным аргументом, хоть и не уверена, что это разумно.
– Хочу. – ровно вбивает мне в ухо тяжёлое дыхание. – И ты хочешь. Но это не значит, что надо сразу забыть обо всём, что было, и получить желаемое вопреки всему. – меня пугает его откровенность. Он так легко говорит об этом, будто мы погоду обсуждаем. Если бы его сердце не колотило мне в спину в сверхскоростном режиме, я бы подумала, что для него это обыденность и не значит ничего особенного именно у нас. – Мы просто поплаваем.
– Я не хочу плавать. – отчеканиваю зло и сбрасываю его руки. Отхожу ещё дальше и сажусь прямо на гальку, не заботясь о белоснежном платье. – Плавай сам. А я пока сок попью.
Показательно подтягиваю к себе пакет из магазина и нахожу в нём пачку мультифрукта.
– Окей. Не буду настаивать. – отбивает Дикий и раздевается.
Я не смотрю на него. Совсем. И вовсе не вижу, как ловко он расстёгивает пуговицы на кителе. Как выпускает из штанов футболку и в одно движение стаскивает её через голову. И я уж точно не вижу твёрдых, чётко очерченных кубиков пресса и полоску тёмных вьющихся волосков внизу живота, скатывающуюся под штаны. И не замечаю, как быстро он распускает ремень и принимается за ширинку. Тяжело сглатываю и поворачиваюсь в его сторону, будто магнитом притянутая. Андрей медлит. Расстёгивает, но не спускает штаны, поддев пояс большими пальцами.
– Чего застыл? – толкаю рассерженно, когда ловлю насмехающийся взгляд чёрных глаз. – Вали купаться.
Снова поворачиваюсь спиной, чтобы не искушаться видом раскачанного мускулистого тела и не выдавать собственного смущения, возникающего каждый раз, стоит остаться нам наедине.
– Фурия, посмотри на меня. – в этот раз это действительно просьба, а не требование.
Тихие слова и молящие интонации. И они до костей пробирают. Я не то что не могу, а сама не хочу ему сопротивляться. Сажусь полубоком и сразу вижу протянутую, раскрытую ладонь и мягкую улыбку. Без заминки вкладываю пальцы в шероховатую руку, подтягиваю колени к груди и позволяю Андрюше помочь мне подняться. Почему-то очень страшно смотреть в тёмные провалы, поэтому не отрываю взгляда от грудной клетки. Как заколдованная, прижимаю ладони к горячей, влажной от пота коже. Бесконечно медленно веду ими вверх до плеч, изучая рельефы тела своего парня. Своего мужчины… Он бугрится твёрдостью мышц. И мне офигеть, как нравится его лапать. Кажется, будто через ладони в меня проникает его тепло, заряженное сотнями электролитов. Обвожу подушечками пальцев плоские тёмные ореолы, прикрытые лёгкой порослью волосков. Скатываю кисти на каменный живот, и Андрей дёргается всем телом, словно от судороги. Знаю, что не делаю ему больно или неприятно, но от неожиданности всё равно одёргиваю руки и возвращаю их выше. Рвано вздохнув, рискую поднять глаза к его лицу и пропищать:
– Тебе нравится, когда я тебя трогаю, глажу?
Щёки жжёт и покалывает от стыда. Really чувствую себя маленькой неопытной идиоткой. Вместо ответа мужчина нарывает мои руки своими и прижимает крепче, а после переводит свои кисти на мои плечи. Сложив пальцы вместе, едва притрагиваясь, ведёт вниз-вверх по рукам, а после по ключицам. Острые лезвия наслаждения пронизывают тело, всё больше покрывающееся мурашками. И тут я вспоминаю, что Андрюша говорил тогда в квартире. Изучаю его глазами, чтобы убедиться, что и его кожа укутана мелкими пупырышками.
Ему нравится.
– Очень. – хрипит, склоняясь ниже.
Подцепляет юбку платья и подтягивает вверх. Приподняв до ягодиц, останавливается и всматривается мне в лицо. Я робко улыбаюсь, киваю и поднимаю руки, позволяя ему раздеть себя. Чувствую, как приятно скользит ткань и как прошивают молнии в те точки, где его пальцы задевают кожу. Платье летит на землю, а я стою полуголая и вдохнуть боюсь. Судя по взгляду, которым Дикий смотрит на меня, кружевной полупрозрачный комплект нижнего белья начинает тлеть, а я чувствую себя совсем голой. Прикрываю предплечьями грудь, но Андрей разводит их в стороны и негромко просит:
– Не надо. Не закрывайся. Ты не должна меня стесняться.
– Я н-не стес-сняюсь. – выжимаю, заикаясь.
Уже не только лицо, но и всё тело огнём смущения горит. Выжигает в организме и кислород, и нервные окончания, и хладнокровие. Пусть я не девственница, но никто не смотрел на меня так, будто мысленно уже занимается со мной сексом.
– Не бойся.
– Не боюсь.
– Не трясись так.
– Не трясусь.
– Дыши.
– Дышу.
– Успокойся, Крис.
– Успокоилась.
– Я вижу. – смеётся негромко, глазами излучая явное веселье. А мне совсем не смешно. – Я тебя не трону. – сжимает пальцами подбородок, вынуждая встретиться взглядами. – Всё, что я говорил до ночи в Пахиной квартире, было хернёй. Я не прикоснусь к тебе против воли. Перестань дрожать.
Глубоко затягиваюсь воздухом, сомкнув веки. Осторожно выдыхаю и снова вдыхаю. И толкаюсь к нему ближе. Андрюша придавливает чуть плотнее, легонько поглаживая кончиками пальцев голую спину. Мне очень нравится, как ощущаются его шершавые пальцы на моей гладкой коже. Это до безумия приятно. В сдержанных движениях столько нежности, что она заполняет меня целиком. Всего за пару минут мне удаётся полностью расслабиться и, наконец, вдохнуть полной грудью. Тонкая ткань бюстгальтера не является преградой. Чувствую, как соски трутся о его грудную клетку. Сделав ещё один вдох до надрыва, поддеваю расстёгнутые штаны и сталкиваю их вниз. Мужчина отступает на шаг, давая им съехать по ногам. С восторгом и робостью слежу за падением одежды, а после неспешно поднимаюсь глазами по ногам, пока не напарываюсь взглядом на невероятно большой и длинный жезл, натягивающий ткань боксеров и немного оттопыривающий резинку. Шумно сглатываю, но глаз отвести не способна. Ощущаю, что Андрей смотрит на меня, и знаю, что должна перестать пялиться на его член, но просто не могу. И тут, для полноты картины, меня оглушают две безумнейшие мысли.
Я хочу его увидеть.
Я хочу его потрогать.
Почему рядом с ним я робею, теряюсь и не могу высказать прямо, как делаю это всегда?
– Хочешь… – выбивает он, спотыкается на слове, переводит дыхание и ловит мою руку.
Осмелев, сама тянусь к нему и заглядываю одним глазком в просвет между животом и резинкой, чтобы увидеть тёмно-розовую, с синими и красными прожилками, раздутую головку мужского члена. Кажется, что температура тела поднимается градусов до ста. Кожа невозможно пылает. Да я просто сгорю в этом огне!
Андрюша подтягивает мою руку к паху, но не прижимает, давая мне возможность самой решить. И я решаю. Стремительно накрываю ладонью половой орган, кончиком пальца нырнув под трусы и коснувшись гладкой матовой плоти. Парень сжимает зубы, но несдержанный стон всё равно забивает слуховые каналы. Я вздрагиваю. Изнутри трясусь, но внешне, конечно же, храбрюсь. Легонечко давлю на головку, прибавляя давления на остальной части.
Он такой твёрдый, но если нажать посильнее, то чувствуется, как поддаётся плоть. А верхушка наощупь такая приятная, шелковистая и будто бархатная.
Андрей резко перехватывает моё запястье и рычит:
– Хватит.
Вздымаю голову, сталкиваясь с чёрными дырами зрачков, почти полностью выместивших радужку. Только теперь замечаю, как тяжело и надрывно он дышит. Насколько сильно раздувается мощная грудина. С каким шумом сдуваются лёгкие.
– Потому что ты?.. – выдыхаю вопросительно, но не могу договорить «кончишь».
– Потому что я – да.
– Но я хочу доставить тебе удовольствие. – выпаливаю бесхитростно. – Ты ведь обещал меня научить это делать.
– Блядь, Фурия, не искушай. – выдавливает, приподняв уголки губ, но в глазах плещется непроглядная тьма. – Я на грани.
– Вижу. – улыбаюсь и сжимаю в ладони его пальцы. – Если я тебя сейчас поцелую, что будет?
– Увидишь. – бросает с угрозой в голосе.
Я хочу увидеть. Хочу узнать. Хочу преодолеть все свои страхи. Хочу с ним… С Андреем… В первый раз. По-настоящему.
Он что-то замечает в моих глазах. Что-то, что меняет его собственный взгляд. Он снова становится тёплым и открытым.
– Поцелуй меня, Фурия. – сипит, наклоняясь ко мне.
Оборачиваю шею и привстаю на носочках. Но не прижимаюсь к губам, а высовываю язык и облизываю его верхнюю губу. Глухой выдох обжигает губы и часть подбородка. Крупные ладони удерживают за талию. Пару раз пройдясь по ней языком, переключаюсь на нижнюю. Прикусываю и веду языком. Андрей прибивает вплотную, оказывая давление на живот, в котором закручивается уже знакомый смерч. Низ живота неприятно тянет и ноет, а между ног скапливается вязкая влага. Парень сам тормозит меня, давя на бока, пока не становлюсь на стопу. Ничего не говоря, расшнуровывает берцы и снимает штаны, оставаясь в одних трусах. Скидываю босоножки и вкладываю пальцы в его руку. Переглянувшись, не сговариваясь, со смехом вбегаем в воды залива. Я падаю первая, но Андрей удерживает за руку и заваливается следом. Переворачиваюсь на спину и заплываю подальше. Но и он не отстаёт. На этом отрезке залива достаточно отплыть от берега на три-четыре метра, и я уже не достаю до дна. Дикий подплывает ближе, дёргает за щиколотки на себя, вжимая меня промежностью в пресс. Одной рукой поднимает за лопатки, припечатывая к груди, и тут же атакует мои губы с нескрываемой жадностью. Я подчиняюсь. Впускаю в рот требовательный язык, обвив ногами торс.
– Спустись ниже. – выдаёт сипло. Сползаю по мускулистому телу, пока не чувствую раскалённый жезл между ног. Тут же дёргаюсь, стараясь оттолкнуться, но псих не отпускает. – Тише, Манюня. Всё хорошо. Никакого проникновения. – несмотря на подбирающуюся панику, снова краснею от его слов. Да как вообще можно так спокойно об этом говорить? – На нас одежда. – высекает ещё один аргумент, но меня это не успокаивает. Снова делаю попытку освободиться, и Андрей даёт чуть сдвинуться назад. Жадно хватаю распахнутыми губами короткие глотки воздуха, уперевшись лбом в его плечо. Он, успокаивая, поглаживает спину. – Ну же, малышка, чего ты? – шепчет мне в волосы. – Ты сама хотела доставить мне удовольствие. – дожимает глухо.
– Я знаю. Знаю. – шуршу, ведя носом по его шее. – Сейчас успокоюсь. Это пройдёт. – оставляю лёгкий поцелуй на ключице.
Обожаю смотреть, как смуглая кожа съёживается в мурашках.
– Нам не обязательно.
– Что не обязательно, Андрей? – поднимаю на него глаза. – Заниматься сексом? Мы взрослые люди. Ты же не станешь всю жизнь ждать. – признаваясь, ощущаю, как печёт глаза, но продолжаю удерживать его взор. – Я и сама хочу, чтобы у нас были нормальные отношения, но это сильнее меня! – выкрикиваю шёпотом, снова пряча лицо на его шее.
Его пульс на ускоренных стучит по моим губам. Он только дышит, но так яростно, что, кажется, душит в себе миллион эмоций.
– Мы совсем недавно вместе, Кристина. Тебе надо больше времени, чтобы ко мне привыкнуть и научиться доверять и не бояться. После того, что с тобой случилось, я понимаю, как тебе сложно.
– Мне иногда кажется, что я всю жизнь тебя знаю. И столько же ждала. – выпаливаю почти не слышно.
А ведь так оно и есть. Ещё во время первого поцелуя чувствовала, что мы подходим друг другу. Его спокойствие и моя вспыльчивость. Его терпение и моя привычка спешить. Его открытость и моя замкнутость.
– Мне тоже. – вдруг высекает мужчина, а я ищу подтверждение в его глазах. – И, Крис, я готов ждать.
– Не надо. – улыбаюсь, качая головой и крепко сжимая ноги на пояснице. – Я верю тебе, Андрюша.
– Точно? – ухмыляется психопат, подаваясь бёдрами вперёд.
Хлипко втянув кислород, подворачиваю нижнюю губу, прихватываю её зубами и киваю. Андрей немного смещает положение моего тела и проводит испытательную атаку. Вдавливает жезл мне между ног и трётся им. Я всхлипываю от яркости ощущений, впиваясь ногтями в его кожу. Он упирается лбом мне в переносицу, глядя прямо в глаза, и ещё немного смещает меня вверх. Снова толкается тазом. В этот раз головка, а следом и весь ствол протирают клитор сквозь два слоя ткани. Не смогу сдержать протяжный стон удовлетворения.
– Тебе хорошо? – сипит, не разрывая зрительной связи.
Говорить не могу. Снова киваю.
Он вдавливает член чуть сильнее и переводит ладони ниже. Замерев на копчике, выбивает:
– Можно? – скользит на ягодицы.
– Да. – отпускаю на выдохе.
Он сминает задницу и приподнимает меня. Опускает, двигаясь навстречу. На каждом толчке головкой стимулирует клитор. Мы глотаем выдохи друг друга, не отводя глаз. Он словно ловит каждую мою реакцию на свои действия.
– О-о-о! – протягиваю стоном, откидываясь назад на особо ярком моменте. Смерч закручивается сильнее, туже стягивает органы. Я, уже не сдерживаясь, стону и хриплю наборы непонятных звуков. – Андрюша-а-а! – вскрикиваю, когда он замирает.
– Минуту, Фурия. – бомбит хрипловато дрожащим голосом.
