Текст книги "Спаси свою дочь, бывшая! (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 4.2
Выхожу со двора, и Марат сразу же рвётся ко мне навстречу. Он обхватывает моё лицо ладонями, взволнованно смотрит мне в глаза. Он осунулся будто бы за эти сутки, а под глазами пролегли глубокие тени. На фоне заката его тёмно-русые волосы подсвечиваются, как плавящийся шоколад. Карий взгляд наполнен обидой и недопониманием.
– Как ты? Когда ты сказала, что тебя похитили, я чуть с ума не сошёл. Готов был отдать всё, только бы вытащить тебя. Что произошло? Расскажи мне всё.
– Моя дочь жива – это всё, что мне известно на текущий момент. Я не познакомилась с ней, потому что не знаю, как сказать, что я «мама». Пять лет я считала, что она умерла. Пока не знаю, с какой стороны можно подойти к ней, как заговорить. А ещё у неё слишком низкий иммунитет. Я не могу сейчас общаться с ней, наверное, чтобы не заразить чем-то ненароком. Мы живём под крышей одного дома, но пока не виделись. Тебе не следовало приезжать сейчас, Марат. Я не скажу тебе ничего нового. Единственное, что стало известно – мои стволовые клетки подошли для пересадки. Её проведут в ближайшее время.
– Какой смысл тебе оставаться здесь, если ты не познакомилась с ребёнком? Поедем со мной в отель? Мы обо всём поговорим там, ты сможешь успокоиться.
Кажется, что Марат волнуется сильнее меня. Вот только я не получила ответы на заданные вопросы от Александра. Я хочу знать, как он нашёл дочь, как узнал, что она жива. И почему он обвинил меня в отказе от неё, если вместе со мной хоронил?
И Марата оставить не могу.
Мужчина обнимает меня, прижимает к себе, а я постепенно успокаиваюсь в его объятиях.
Могу ли я просто уехать?
Хочу.
Потому что с Варей пока не познакомилась. Не готова к этому прямо сейчас.
А ещё мне не нравится странный тандем бывших мужа и жены, живущих под одной крышей. Поведение Карины, откровенно говоря, пугает меня. Я сильно сомневаюсь, что готова оставаться рядом с ними. Но получу ли ответы на свои вопросы, если уеду? Захочет ли Александр говорить со мной снова?
– Марат, ты же понимаешь, что я должна буду задержаться здесь? Пока Варя не поправится. Пока мы не разберёмся, кто украл у меня ребёнка. И потом… я же не смогу её оставить. Я её мать.
– Понимаю прекрасно. И я помогу тебе разобраться. Оставаться в этом городе долго не смогу из-за работы, но я познакомлю тебя с людьми, которые помогут найти ответы на все вопросы.
Мне хочется согласиться с Маратом, уехать вместе с ним и отдохнуть, но что-то глубоко внутри говорит, что так неправильно.
– Не знаю. Мне нужно уточнить у Александра, когда ехать в больницу…
– Уточняй. Я подожду тебя в машине. Не беспокойся. Таксист не торопится. Я не могу оставить тебя здесь. Вижу же, что ты нуждаешься в поддержке, и ты растеряна. Тебе нужно выдохнуть.
Наверное, Марат прав.
А если он начнёт настаивать на том, что я должна отказаться от дочери?
Я пока сама сомневаюсь. Боюсь, что ему удастся убедить меня? Наверное, так…
– Хорошо. Я поговорю с ним и вернусь с ответом.
Пока не хочу обманывать Марата и говорить, что точно уеду вместе с ним, а он не настаивает.
Спешно иду в дом, чтобы поговорить с бывшим. Вряд ли сейчас мы успеем закончить разговор, как он узнал о дочери, но это и не имеет высокого значения. Выясню позднее. Сейчас мне действительно нужна передышка от дома ужасов, в котором оказалась.
– Где Александр? – спрашиваю у Карины, встретившей меня в коридоре.
– Он у себя в кабинете и почему-то не в духе.
– Хорошо.
Не то, что он не в духе. До этого мне нет совершенно никакого дела. Хорошо, что он у себя в кабинете.
Карина указывает мне путь, а я иду, даже не поблагодарив её. Почему-то, несмотря на ангельский вид, она вызывает во мне бурю негативных эмоций. Кажется, что не всё так просто и за улыбкой скрывается злой оскал.
Вхожу в кабинет бывшего без стука, а он отрывает взгляд от монитора и сверлит меня взглядом.
– Удалось успокоить жениха?
Откуда в его голосе столько раздражения?
Моя личная жизнь точно не должна волновать бывшего.
Александр встаёт с кресла, сцепляет руки в замок за спиной, но в мою сторону двигаться не спешит.
– Я уезжаю с ним в отель. Когда я должна поехать в больницу? Когда начнётся подготовка, и как всё это будет выглядеть?
– Думал, что завтра утром мы вместе поедем туда и всё обсудим с врачом.
– Ладно. Тогда просто назови адрес и время. Встретимся там.
– И ты совсем не хочешь познакомиться с дочерью? Сбегаешь к жениху, узнав, что она жива? Вот так просто?
– Ты обвинил меня в том, что подписала отказ от неё. Помнишь? Так почему же теперь тебя волнует моё решение уехать?
– Это было сказано на эмоциях. Считай проверкой, если хочешь. Думаешь, я такой идиот, чтобы поверить бумагам?
Идиот, потому что давил на больные мозоли и пытался причинить мне боль. Потому что смотрел на меня с такой ненавистью, словно я действительно подписала проклятый отказ. Потому что вместо попытки всё спокойно объяснить мне, просто похитил.
– Твои признания не разжалобят меня. Запиши мой номер. Скинь адрес и время встречи. А сейчас я уезжаю.
– Конечно. Ты имеешь на это полное право. Но ты должна знать, что придётся отказаться от близости с мужчиной в ближайшее время… – последнее Александр произносит дрогнувшим голосом.
Я и не собиралась спать с Маратом и предаваться любовным утехам сейчас. Может, бывший и может так расслабляться, но точно не я.
Ничего не отвечаю ему. Просто диктую свой номер, а потом захожу в комнату, чтобы забрать немногочисленные пожитки, которые были при себе.
С Маратом мне будет спокойнее. Я смогу обдумать всё хорошо и понять, как мне действовать дальше. И хоть под крышей этого дома остаётся моя дочь, я до сих пор не могу почувствовать себя счастливой матерью. Потому что пять лет слишком много.
Глава 5
Спешно выхожу на улицу. Карина провожает меня взглядом, и мне не по себе от этого. Она смотрит на меня с осуждением, словно прошла через всё, через что пришлось пройти мне в своё время, словно на собственной шкуре прочувствовала боль потери ребёнка, а теперь не спешила знакомиться с дочерью. До её осуждения мне нет совершенно никакого дела. Я сама себя осуждаю, но ничего не могу поделать с этим.
Марат обнимает меня, почувствовав, как сильно я раздражена. Он пытается успокоить, но я качаю головой, давая ему понять, что в успокоении сейчас не нуждаюсь. Возможно, когда мы останемся наедине, подальше от кошмарного дома. Не сейчас.
Мы садимся в машину такси и едем в гостиницу.
Дрожь потихонечку отпускает меня.
Сейчас я благодарна Марату за то, что он приехал и поддерживает меня. Его поддержка слишком ценна, оценить её просто невозможно. Он бросил все дела, хоть на работе и есть горящие контракты. Приехал, чтобы быть рядом со мной. Мысль приятно согревает душу.
Едва мы оказываемся в номере, я сама вешаюсь на шею мужчины, а он прижимает меня и успокаивающе поглаживает по спине.
– Всё хорошо! Я не позволю никому снова травмировать тебя и причинить боль.
– Я до сих пор не смогла смириться с мыслью, что она жива. Моя дочь жила в детском доме всё это время, а я… Я не знала ничего. Ещё и какой-то глупый отказ. Александр говорит, якобы я его подписала, но ты же знаешь, что я не смогла бы. Ты знаешь, как я страдала.
Я рассказывала Марату о том, что пережила в прошлом. И он поддерживал меня, как и сейчас.
Мужчина выпускает меня из объятий. Сажусь на кровать, а Марат рядом со мной. Он держит за руку и ждёт, пока я выскажусь. Я рассказываю ему весь бред, творящийся в доме бывшего.
– Ты больше ничего не испытываешь к нему?
Вопрос Марата выбивает воздух из лёгких.
Не ожидала, что он спросит именно это.
Эти слова кажутся такими неуместными, но в то же время понимаю, насколько они важны для самого Марата. Его опасения понятны.
– Нет. Определённо нет. Отвращение, может быть. Он женился на ней, а потом развёлся… и они продолжают жить под одной крышей. Я сомневаюсь, что это нормально. Это какие-то нездоровые отношения.
Марат просто пожимает плечами.
– Возможно, он пожалел эту женщину, поэтому не стал выгонять её? Всякое бывает.
– А ты пытаешься занять его сторону? Почему?
– Скорее, я просто помогаю тебе не сойти с ума от мыслей, что не так в их отношениях. Здесь всё можно объяснить человечностью. Я не тот человек, который будет поливать грязью твоего бывшего, чтобы подняться за счёт этого в твоих глазах. Ты прекрасно знаешь это. Если конкуренция, то только здоровая. Если ты испытываешь к нему что-то, просто дай мне знать. Я готов бороться за тебя, но только пока ты нуждаешься в этом.
Возможно, Марат действительно хочет как лучше, но мне неприятно говорить с ним о бывшем, поэтому тут же стараюсь перевести тему.
– А моя дочь? Тебя не смущает тот факт, что она у меня есть? Эта девочка… Хоть мы и не знакомы, но она так сильно похожа на меня.
– Почему меня должно смущать это? Меня волнует то, что ты сама не определилась и сходишь с ума. Это единственное, что сейчас тревожит. Твоя дочь жива, но я понимаю, как сложно осознать это, учитывая всю боль, которую ты перенесла с её утратой. Ты успокоишься, познакомишься с ней и поймёшь, чего хочешь больше. Если ты готова стать её матерью, то я только поддержу тебя. Кто я такой, чтобы вставать между вами?
Слова Марата согревают душу. Он не давит на меня, не требует, чтобы я бросала всё и возвращалась домой. Мог бы хотя бы на правах начальника, но он не делает этого. Он рядом, согревает мою душу своим теплом, и кажется, что кошмар, окутавший меня, отпускает в мгновение ока. Уже и отношения Карины с Александром перестают казаться мне странными. У каждого свои тараканы. У каждого свой жизненный путь.
Задумываюсь над вопросом Марата. Всё это время я и мысли себе не допускала о прошлом, о любви, которая сжигала меня дотла рядом с предавшим мужчиной. Мы с Александром совершили немало ошибок в прошлом, чувства сожгли нас дотла, и если сейчас подумать, что я испытываю к нему… Меня не влечёт к нему, как к мужчине. Больше нет. Отболело ровно так же, как боль утраты. Все чувства притупились. Мне пришлось отказаться от них, чтобы жить дальше. Мог ли у нас быть шанс теперь, когда выяснилось, что наша дочь жива? Я сильно сомневаюсь в этом. Вряд ли у меня получилось бы снова довериться бывшему даже ради ребёнка. Умом понимаю, что после пережитого малышке хотелось бы иметь полноценную семью, чтобы мама и папа были рядом, но я не готова идти на такие жертвы.
– Значит, тебя не смутит, если в итоге я решу забрать дочь? Ты готов принять меня вместе с нею?
Марат посмеивается. Он убирает выбившийся локон мне за ухо, качает головой и смотрит на меня с такой нежностью, что внутри просыпается трепет и желание прижаться к нему.
– Глупенькая. Почему я должен менять своё решение? В этой ситуации решать только вам с девочкой – примите ли вы меня. Это я стану прицепом в уже готовой семье. Я не буду давить на тебя и поддержу, какое бы решение ты не приняла. Только не руководствуйся сиюминутными чувствами и эмоциями, способными сжечь. Договорились? Постарайся принимать решения на холодную голову. Я могу остаться здесь на несколько дней, потом мне придётся вернуться, но я сделаю всё, чтобы ты не чувствовала себя брошенной. Ты устала. Ложись спать, а я буду охранять твой сон. Сейчас увидел тебя, ты рядом, и меня отпустили все переживания. Очень хочется верить, что правильное решение придёт, и ты не будешь мучиться от душевных терзаний.
Я улыбаюсь и киваю. Хороший сон сейчас действительно не помешает. Я так сильно устала морально, и вот теперь расслабилась.
Едва голова касается подушки, я засыпаю.
Марат крепко сжимает мою руку. Он бормочет что-то, поглаживает свободной рукой мои волосы, а я вспоминаю, какими были отношения с Александром. Он тоже пытался заботиться обо мне… Когда сообщили о смерти дочери, когда мы хоронили её, он вот так же засыпал рядом со мной, пробуждал от кошмаров и обещал, что всегда будет рядом. Я сама прогнала его. Возможно, виной всему юношеский максимализм? Тогда я раздула из мухи слона, не выслушала его, посчитала предателем, хоть он обещал, что у них с Кариной ничего не будет, кроме брака на бумаге. Я не сумела принять эту новость. Воронка закрутилась, и я потеряла ребёнка. На пять долгих лет. Возможно, именно из-за меня дочь росла одна? Но теперь уже поздно оглядываться на прошлое, корить себя и пытаться изменить что-то. Важнее не допустить ошибки в настоящем.
– Я всё ещё люблю тебя, Катя, – слышу шёпот Александра во сне.
– А я тебя нет, – отвечаю сухо, и кажется, что я говорю правду. Ведь подсознание не может обманывать?
От автора: Дорогие мои, так как сейчас у меня очень много работы на основном проекте, глобальной работы, куда уходит большая часть свободного времени, я решила писать эту историю бесплатно! В подарок для читателей. Графики обещать не буду, потому что не знаю, когда появится свободная минутка на написание продки.
Глава 6
Мы с Маратом приезжаем в медицинский центр раньше Александра. Я успеваю пройти необходимое обследование, остаётся лишь дождаться результатов анализов. Откровенно говоря, я даже начинаю переживать, не случилось ли что-то с малышкой. Почему они задерживаются?
Увидев в коридоре знакомую фигуру, я вздрагиваю. Александр держит дочь за руку. Они стоят на ресепшене, и администратор указывает в мою сторону.
Вздрагиваю, залипнув взглядом на малышке. Что-то внутри кричит, что я должна бежать прямо сейчас, скрыться подальше, но уже не получится, потому что она заметила меня. Марат чувствует мою нервозность. Он сжимает мою руку и шепчет, что всё будет хорошо.
– Да, не сомневаюсь в этом, – бормочу в ответ.
– Простите. Мы попали в небольшую аварию. К счастью, никто не пострадал, – извиняется Александр. – Познакомьтесь… Варя, это… Катя, она…
Мы с дочерью смотрим друг на друга. Никто из нас не решается пошевелиться, но всего мгновение, и девочка вешается мне на шею, обвивает своими худенькими ручками и плачет.
– Ты моя мама! – бормочет Варя.
– Д-да… наверное… д-да…
Сердце заходится, на глаза наворачиваются слёзы. Какое-то время я больше напоминаю каменное изваяние, так как тело отказывается двигаться, но вот прижимаю крохотное тельце к себе, чувствую, как бешено бьётся маленькое сердце рядышком, и все барьеры рушатся.
Это моя дочь.
Моя девочка.
Она выжила.
Она жива.
Поверить не могу до сих пор, что это правда, что кто-то жестоко обошёлся с нами, лишив возможности узнать друг друга гораздо раньше. И я хочу, чтобы этот человек понёс всю ответственность за совершённое злодеяние.
Марат молчаливо сидит рядом, а Александр покашливает, прочищая горло.
– Варенька, у вас с мамой ещё будет время познакомиться. Ты же помнишь, зачем мы сюда пришли? Нам нужно пойти к твоему доктору, чтобы он назначил обследование.
– Ты приехала, чтобы спасти меня? Ты бы приехала, если бы я не умирала? – спрашивает дочка, режа по сердцу без ножа.
– Ты не умираешь. Просто твоему организму тяжело бороться с различными болезнями, но это обязательно пройдёт, – шепчу в ответ.
– Ты бы приехала, если бы я не болела?
Дочка отстраняется и смотрит на меня с затаившейся обидой.
– Я не знала, что ты жива, поэтому я не приезжала раньше, но теперь всё изменится. Обещаю тебе.
– Я тебе верю, – кивает Варя. – Теперь я нашла вас с папой. Вы всегда будете рядом со мной. Мне нужно идти, чтобы папочка не расстраивался, но я очень хочу встретиться с тобой снова.
– Обязательно, – выдавливаю, сглатывая вставший в горле ком.
Александр глухо сглатывает. Я вижу, что наша встреча произвела на него впечатление, но он старается скрыть все эмоции, только бы я не увидела, что внутри остался тот человек, которого я полюбила когда-то.
– Если вы всё… можете ехать. Я позвоню, как только что-то станет известно.
Я отрицательно качаю головой.
– Мы ненадолго. Врач сказал, что нам с Варей придётся остаться в больнице для подготовки к пересадке, поэтому я в торговый центр, чтобы купить всё необходимое, а потом сразу вернусь сюда.
Александр кивает, а Варя улыбается и машет мне рукой. В её глазах больше нет и намёка на слёзы, только неподдельная радость, а вот я сама испытываю сильнейшее смятение.
Как только бывший с дочкой уходят, Марат снова берёт меня за руку и сжимает её.
– Ты как? Всё точно в порядке?
– Не знаю… Я не ожидала, что встречу свою дочь. Я не была готова, а она так повела себя. У меня сердце разрывается. С одной стороны, я хочу восполнить утраченное время, познакомиться с ней поближе, а с другой… мне хочется бежать подальше, Марат. Я неправильная мать?
– Ты человек, которому едва удалось выбраться из депрессии после всех событий прошлого. Ты слишком многое потеряла и едва обрела себя. Если ты хочешь знать, осуждаю ли я тебя, – нет… никогда бы не посмел, будь на твоём месте даже кто-то другой. Ты не заслуживала той боли, через которую прошла.
– Спасибо тебе за поддержку. Если бы не ты… если бы тебя не было рядом.
– Я рядом. И всегда буду рядом, пока нужен тебе. Не забывай об этом. Я люблю тебя, поэтому не оставлю один на один с переживаниями.
Я улыбаюсь.
Позволяю Марату помочь мне встать с диванчика, на котором дожидались приезда Александра. Мы едем в торговый центр, чтобы взять мне кое-какие вещи. Сразу забрасываю их в стиральную машинку, говоря спасибо тому, кто придумал установить их в торговых центрах, а затем иду за мелочевкой вроде мыла, зубной пасты и воды. Очень хочется пить, поэтому решаю взять побольше воды на всякий случай. Стараюсь занять свои мысли покупками и не думать об объятиях дочери, о ручках, роднее которых не может быть, но одновременно они кажутся слишком чужими. Говорят, что чужих детей не бывает, но как принять своего ребёнка, которого однажды похоронил? Для меня до сих пор существование Вари кажется призраком, фантомом, призванным свести меня с ума. Я совсем не понимаю, что со мной происходит, и почему я не могу отделаться от мысли, что никчёмная мать, которая не примет своего ребёнка. Я разобью ей сердце, если не смогу полюбить? Или мне так кажется, потому что мы слишком мало времени провели вместе?
Голова кружится.
Марат поддерживает меня, когда мы идём к машине. Он грузит пакеты в багажник, берёт меня за локти и смотрит прямо в глаза.
– Я люблю тебя, помнишь? Но есть одна проблема, Катя… Эта проблема сейчас сводит меня с ума, и хоть я понимаю, что не имею права давить на тебя, нагружать своими проблемами, но и молчать тоже не могу. Вижу, что не я один тебя люблю…
– Ты говоришь о Варе? Она мечтала найти свою семью, как и любой другой ребёнок в детском доме. Вполне понятно, почему она сейчас так себя ведёт. Вряд ли она сейчас понимает, что такое любовь на самом деле. И я не понимаю. Нам с ней нужно время.
– Если бы… – Марат горько выдыхает. – Я говорю не о твоей дочери, а о твоём бывшем. Я видел, как он смотрел на тебя, пока вы с дочерью обнимались. Я мужчина, и я знаю такие взгляды. Так смотрят на самых дорогих сердцу людей. Я мог бы сейчас отрицать это, напоминать тебе, сколько боли он тебе причинил, но я уже говорил, что я за здоровую конкуренцию. Ты в первую очередь человек, личность… только тебе принимать решение относительно своего будущего. Мне придётся уехать сейчас, а он останется рядом с тобой. У него будет время, а у меня… у меня его нет. Да даже если бы было, я не решился бы давить на тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что какое бы ты решение не приняла, я пойму и приму его. – Голос Марата сдавлен горечью. Мужчина едва выдавливает каждое слово.
– Марат, подожди… что ты говоришь такое? Александр… нет… мы с ним в прошлом. Он не может любить меня, и тебе не следует переживать об этом.
Марат выдавливает улыбку. Его глаза полны горечи.
– Ты не сказала, что ты не можешь любить его, но это не так важно. Я помню, ты говорила, что ничего не испытываешь. Прости. Мне не следовало начинать этот разговор. Я это всё к чему? Если вдруг ты поймёшь, что между вами осталось что-то, просто дай мне знать. Не скрывай от меня и не бойся причинить мне боль. Договорились? Я приму любое твоё решение.
Я всхлипываю, делаю шаг навстречу Марату, обвиваю руками его шею и целую его. Целую нежно, рассчитывая, что он почувствует все мои чувства, которые не могу высказать сейчас. По щеке скатывается слеза. Надеюсь, бывший не станет создавать сложности на ровном месте, потому что я давно оставила «нас» в прошлом. Я была уверена, что люблю Марата. А теперь? Засомневалась? Или просто происходящее так сильно давит и не даёт покоя?
глава 7
Марат привозит меня в больницу, помогает заселиться в палату. Мне так много хочется сказать ему, но пока боюсь. Я сама ни в чём не уверена, поэтому не могу, не смею давать ему ложные надежды. Я бы сказала, что его выводы ошибочны, но сил на это нет. Ещё недавно я понятия не имела, что моя дочь выжила. Готовилась сказать Марату «да». Всё должно было сложиться совсем не так. Что будет завтра – я не знаю.
– Держись. Ладно? Я постараюсь уладить всё на работе как можно быстрее, делегировать часть своих обязанностей кому-то, да хоть Юле… и примчусь к тебе, как только смогу. Пообещай, что будешь звонить мне в любое время дня и ночи?
– Обещаю, – шепчу я, утыкаясь лбом в плечо Марата.
– Мне так хочется сейчас плюнуть на работу и остаться здесь с тобой. Не представляешь даже. Мысль, что тебе плохо, а меня нет рядом, сводит с ума.
– Ты со мной. В моём сердце. Всё хорошо. Откровенно говоря, я сейчас нуждаюсь больше в одиночестве. Мне важно осознать происходящее и понять, к чему я стремлюсь.
– Конечно.
Я солгала. Потому что мне было гораздо легче рядом с ним. Потому что близость Марата успокаивала, но я не смею задерживать его. Знаю, как много для него стоит должность. Он откажется, а потом будет строить всё с самого начала? Не смею лишать его работы, где он добился таких успехов. Я пока даже не знаю, получится ли у нас дальше оставаться вместе. Варя рассчитывает, что мама и папа будут вместе, рядом с ней, а я не знаю, как объяснить малышке, что так не бывает. Мы не в сказке. Как бы ни было хорошо или плохо в прошлом, мы с Александром пять лет ничего друг о друге не знали. Пять лет мы не искали встреч. Марат ошибается, когда говорит, что бывший смотрит на меня с любовью. Человек, который любит, не оставит. Я прогнала, а он послушно ушёл. Ничего не сказал, ничего не сделал, чтобы попытаться вернуть меня. И ведь развёлся, а мне ни слова не сказал. Впрочем, это и не помогло бы. Тогда я злилась на целый мир. Возможно, он понимал это? Оставил меня во благо? Надеялся, что я смогу стать счастливой там, где его не будет рядом?
Дёргаю головой, отказываясь от мыслей, причиняющих боль. Не хочу думать об Александре. Не хочу перемалывать в голове прошлое. Мы вдвоём тогда совершили немало ошибок. Сейчас я хочу всё исправить. Не допустить повтора с Маратом. Он обнимает меня, успокаивает. Он здесь ради меня, чёрт побери! Вот кто любит меня на самом деле. Рядом с Маратом моё сердце бьётся спокойно, я чувствую себя в безопасности. Его близость дарит мне покой, которого никогда раньше не было. Как я могу думать о своём бывшем, когда нахожусь в объятиях настоящего?
Медсестра приходит, чтобы поставить мне витаминную капельницу. Марат целует меня, обещает поддерживать связь и уходит. Знаю, что с тяжёлым сердцем. Наверное, мне следовало сказать ему, что я люблю его одного? Но язык не повернулся. Я не способна сейчас говорить о любви, потому что запуталась. Что значит любовь? Что это за чувство такое? Должна ли она сжигать дотла? Или наоборот успокаивать? Умеет ли любовь прощать и отпускать? Залечивает ли она раны? Страстное желание обладать телом – это любовь или всего лишь похоть? Вопросов так много, а ответа ни одного.
Покорно ложусь на кровать и решаю вздремнуть, пока будет капать лекарство. А потом…
– Я смогу пойти к дочери? – спрашиваю глухим тоном.
Голос будто бы и не мне принадлежит.
– Да, вы сможете пойти после капельницы. Она в палате рядом с вашей.
Я не решаюсь спросить, почему нас не поселили в одной палате. Потому что так правильнее всего. Не смогла бы я спать спокойно, зная, что девочка смотрит на меня. Хочется громко завыть, но я держусь. Расслабляюсь и проваливаюсь в дремоту, а когда открываю глаза, рядом сидит Александр.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю раздражённо.
Вот о чём говорил Марат… Его не будет рядом, а бывший не перестанет мелькать тенью.
– Я пришёл навестить тебя. Медсестра попросила последить за капельницей, так как ты задремала.
А они проследить не могли? Не просто так ведь бывший платит такие деньги.
– Слушай, Субботин, я не нуждаюсь в твоей опеке.
– Знаю, – мужчина с тоской улыбается. – Только не начинай. Не выпускай иголки сейчас, пожалуйста. Я слишком сильно устал. Ночь выдалась нервной, а потом день… Я не хочу ссориться с тобой.
Я тоже не хотела бы ссориться.
Хоть мы с ним и расстались, но в прошлом были счастливы какое-то время. Зачем сейчас превращаться во врагов, когда должны объединиться?
– Ну раз ты сейчас выполняешь роль надсмотрщика, может, тогда расскажешь, как ты узнал о существовании Вари? О том, что она… что она жива?
– Всё не так просто. Я сам долго не мог поверить и сразу же потребовал провести анализ ДНК. Девочка была так сильно похожа на тебя, но в то же время в ней прослеживались мои черты. Сложно было поверить, что это правда наша дочь. Откровенно говоря, мне тогда казалось, что я просто сошёл с ума, заработался… а потом я получил результаты и был шокирован ещё сильнее.
– Кто тебе сказал, что она в детском доме? – задаю вопрос громче, чтобы каждое слово звучало отчётливо.
– Никто не говорил. Я приехал туда, чтобы проверить, куда ушли деньги, отправленные на благотворительность. Во время осмотра помещения я увидел маленькую девочку, сидящую на подоконнике. Она смотрела в окно, а когда повернулась в мою сторону и улыбнулась, сердце чуть не разорвалось на части.
– Значит, это была случайность?
Или всё-таки подстроено кем-то? Но кем?
Варю готовили на удочерение… К приёмной семье было немало вопросов, потому что они уже давно живут в нашей стране, но не озадачились получением гражданства. Американцы. Её хотели отдать им. Мне пришлось бороться, требовать, чтобы процедуру притормозили, пока не будут готовы результаты ДНК. Позднее я узнал то, от чего волосы на голове дыбом встали. Они не просто так жили здесь, пытались удочерить ребёнка, потому что дома их ждала своя дочь… ровесница примерно. И она нуждается в пересадке сердца.
Я ахаю, прикрываю рот свободной ладонью и с ужасом смотрю на бывшего.
– Они хотели?..
– Скорее всего. Другого варианта я здесь не вижу. Они специально выбрали девочку со слабым иммунитетом, вроде как… такого ребёнка не жалко? Я не знаю, чем они думали, и кто провёл бы такую операцию. Возможно, они и не собирались использовать её для пересадки органов? Кто теперь скажет, как бы всё сложилось? Однако я рад, что оказался там. Варя вдохнула в меня глоток свежего воздуха. Я снова смог жить. Я хотел рассказать тебе о ней сразу, но она приболела, долго не могла отойти от обычной простуды. Мы начали копать глубже, бесконечные походы по медицинским центрам… Всё не давало результатов, пока всё-таки не обнаружилось нарушение в работе иммунитета. После этого мы искали способы поскорее начать лечение. Я знаю, это не умаляет моей вины. Я должен был сразу найти способ связаться с тобой, сообщить, что нашёл дочь, но было не до того. Я не знал, как ты отреагируешь, если расскажу об этом на расстоянии. Именно по этой причине появилось только недавно. Когда мы поняли, как можно исправить всё и вылечить Варю. Ты ненавидишь меня?
За что я должна ненавидеть его?
Внутри лишь пустота.
Я устала жить в ненависти, обидах…
Я ненавидела себя одну. Долго боролась с этим чувством, пока не сумела отпустить и двинуться дальше. Никому не пожелаю такой жизни.
– Нет, но опережу твой вопрос – я не испытываю к тебе былых чувств. Я переболела тобой и отпустила. У меня началась новая жизнь, в которой не было места для всего этого.
– Ты ничего не почувствовала, когда она обняла тебя?
Какой смысл врать?
Отвечаю честно, отрицательно помотав головой. Те крохи эмоций, что нахлынули на меня, в мгновение исчезли. И я до сих пор считаю себя бессердечным существом. Ну какая я мать? Молила Бога забрать меня с дочерью, а теперь боюсь пойти к ней и посмотреть в глаза.
– Я тебя понимаю. Тебе не следует корить себя. Это не твоя вина, Катя. Кто-то сыграл с нами злую шутку, а мы теперь даже не узнаем – кто именно?
Я дёргаюсь и смотрю на бывшего. У него красные глаза, а под ними – глубокие тени. Выглядит неважно и нуждается в отдыхе, но пока я не готова отпустить его.
– Почему не узнаем?
– Мне удалось поднять архивы… Акушерка, принимавшая у тебя роды тогда, исчезла, а врач… она погибла в автокатастрофе. Я пытаюсь найти акушерку, клянусь, но она словно канула в бездну. Где искать – не имею и малейшего представления.
Это плохо. Мы не узнаем заказчика сей оперы, и он или она останутся безнаказанными. Я рассчитывала хоть на какую-то справедливость, но похоже её нет.
– Мои люди пытаются сделать всё возможное и невозможное. Уверен, что если можно найти акушерку или хоть какую-то информацию, они сделают это.
Я только киваю.
Александр перекрывает капельницу, так как препарат в ней заканчивается.
Он садится на стул и смотрит на меня.
– Может, позовёшь медсестру, чтобы вытащила иглу? Я хотела бы пойти к Варе и поговорить с ней. Рано или поздно нам бы пришлось знакомиться.
– Да, конечно… Я уже объяснил ей, что тот мужчина рядом с тобой – твоё будущее. Так что она больше не станет задавать неудобные вопросы и говорить, что хотела бы видеть маму и папу вместе.
Какой благородный поступок! Только слова благодарности говорить не хочется. Ком стоит в горле. Они с Маратом оба сговорились поиграть в рыцарей? Или что здесь вообще происходит? Александр ведёт себя слишком странно. Возможно, он просто успокоился, поняв, что мы сможем помочь дочери? Или в его поступках кроется что-то ещё? Попытка заставить меня пожалеть, что мы расстались, и вернуться к нему?
