Текст книги "Спаси свою дочь, бывшая! (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 2.1

Иду на кухню следом за Кариной только для того, чтобы взять стакан воды. И налить её хочу сама. Не доверяю я женщине, которая с такой лёгкостью согласилась принять бывшую невесту своего мужа в гостях. Они пять лет живут вместе. Неужели так и не родили ребёнка?

Едва войдя на кухню, Карина бросается к плите. Её чёрные волосы собраны в тугой пучок на затылке. Раньше они были густыми и длинными, а сейчас заметно поредели. Карина чуть выше меня, но слишком худая. Её бледная кожа выглядит болезненной. Это Суворов довёл её до такого состояния?

Звон бьющейся посуды мгновенно возвращает меня в реальность, и я вздрагиваю.

– Прости, что испугала. Такое бывает. Иногда всё из рук валится, – спохватывается Карина и бросается убирать, но режется о край стекла, и алая кровь мгновенно проступает.

– Тебе нужно обработать рану, – киваю я.

– Нет-нет! Всё в порядке. Я сейчас всё уберу и накормлю тебя. Ты пока посиди.

– Я не голодна. Спасибо. Я пришла сюда за стаканом воды. Я помогу тебе.

Присаживаюсь на корточки, Карина поднимает голову, и я вижу безнадёжность в её больших чёрных глазах, из уголков которых тянется паутинка морщинок.

– Спасибо, – говорит Карина и поджимает губы.

А я не могу понять – Суворов так запугал её? Что с ней случилось? Почему она ухаживает за мной?

– Что здесь произошло?

Стальной голос разрезает образовавшуюся тишину, и мы с Кариной синхронно вздрагиваем, медленно переводя внимание на вошедшего мужчину.

– Тарелка разбилась, но ведь это к счастью, правда? – с вымученной улыбкой говорит женщина.

По телу пробегает волна мурашек. Он бьёт её? Наказывает за провинности, потому она так сильно боится Суворова? Если он поднимает руку на жену, то как ведёт себя с ребёнком? Волна отвращения накатывает. Это больше не тот жизнерадостный парень, в которого я влюбилась однажды.

– Н-наверное, – бормочет Александр.

Убрав крупные осколки, я встаю, распрямляю плечи и с вызовом смотрю на бывшего. Меня он не посмеет тронуть и пальцем, а если вдруг попытается, я заставлю его ответить за всё.

Помню, как он говорил, что не хочет быть похожим на своего отца – тирана и деспота, – но сейчас вижу, что далеко от того не ушёл.

– Я приму душ и поднимусь к себе. Варя давно уснула?

– Около часа назад. У неё снова подскочила температура. Вероятно, простуда толком ещё не прошла.

– Ей дали необходимые препараты?

– Да, конечно, – Карина выбрасывает осколки и покорно смотрит на Суворова.

Они говорят о моей дочери так, словно это они родители, а меня и нет рядом. Но, наверное, так и правильно? Я всё равно никчёмная мать. Даже сейчас, находясь рядом с ребёнком, под одной крышей, я ничего не чувствую.

– Справишься с ней? – голос Суворова обволакивают нотки теплоты, когда он смотрит на Карину и кивает в мою сторону.

– Всё в порядке. Ты можешь идти отдыхать. Если Кате что-то потребуется, я помогу ей.

Сколько же вопросов взрывается у меня в голове в это мгновение. Мы же не на востоке где-то живём, где жена должна быть покорной, готовой принять вторую жену. Ну что за ерунда? Почему Карина так любезничает со мной? Сердце колит мысль, что она старается не ради Суворова, а ради Вари… Если она растила девочку всё это время, значит, полюбила её как родную дочь. Ревность обжигает, и я понимаю, что от былой решимости не осталось ничего. Как отнять ребёнка у родителей, которые всё это время растили её? Она ведь знает другую маму! Смогу ли я вторгнуться в жизнь Вари и сказать – вот она я, твоя мама, прошу любить и жаловать?..

Суворов уходит, а Карина переводит на меня взгляд и снова кротко улыбается.

– Значит, от ужина ты отказываешься? Может, дать фрукты с собой в комнату? Тебе потребуется много витаминов, если твои стволовые клетки не подойдут, и вам с Сашей придётся…

Он и об этом ей успел сказать?

Да что за человек такой?

Нет!.. Я никогда не пойму их семейку и не хочу.

Мне нужно поспать, чтобы прийти в себя и понять, как действовать дальше. Сейчас у меня голова идёт кругом, потому что я не понимаю – где оказалось, и как живут эти люди.

– Я ничего не хочу. И тебе не следует переживать – если мои стволовые клетки не подойдут, Саше придётся придумывать что-то самостоятельно.

– Но это ведь твоя дочь! – с мольбой смотрит на меня Карина, а её слова царапают сердце. – Понимаю, что ты отказалась от неё однажды, но только посмотри на неё сейчас. Она очень милая, умная… и она!

– Стоп! Я не знаю, что вы тут себе надумали, но от дочери я не отказывалась. Меня убедили, что она погибла во время родов.

Как успела найти стакан, я и не поняла, но наливаю холодную воду из кулера и иду к двери, потому что распахивать душу перед Кариной не планировала. Хватит с меня уже. И без того сегодня поднялось слишком много болезненных воспоминаний.

– Катя, стой! Пожалуйста, просто познакомься с Варей, и ты уже не сможешь уехать! – бросает мне вслед Карина.

А ей какой прок уговаривать меня спать с её мужем? Действительно так сильно любит ребёнка? Или в их браке не всё так просто, как может показаться? А может, это Суворов заставил её убедить меня? Как же всё сложно-то!.. Ладно… Я как-нибудь обязательно справлюсь.

Иду в комнату и отмечаю, как Александр поднимается наверх. Он сказал, что пойдёт к себе – значит ли это, что они с Кариной спят в разных комнатах? Мотаю головой, потому что меня не должны касаться их отношения.

Просто высплюсь сегодня, а завтра поговорю с Маратом. Возможно, он посоветует, как мне поступить правильно в текущей ситуации? Ведь я не могу свыкнуться с мыслью, что моя дочь жива…

– Глава 3 -

Дойдя до комнаты, я падаю на кровать, но спать не хочу. В голове бушуют разные мысли, но ни одна из них не приносит мне положительных эмоций. Где-то в доме моя дочь, считающая своей матерью чужую женщину. Я даже не чувствую ничего. Совсем ничего… Почему материнский инстинкт не просыпается и не напоминает о себе? Должно ведь быть хоть что-то? Но внутри пусто… слишком пусто и холодно.

Марату не звоню, хоть и обещала.

Сначала я должна прийти в себя.

Как засыпаю, не помню, но просыпаюсь рано.

Включаю телефон и даже не читаю все сообщения в мессенджере, а просто пролистываю их.

Понимаю, что я плохой человек. Просто ужасный. Я ничего толком не объяснила Марату, исчезла. Он будет прав, если уволит меня с работы и бросит. О каком тут предложении можно говорить?

Быстро набираю сообщение, что со мной всё в порядке, но Марат сразу же звонит мне.

– Привет, – отвечаю тихонько.

Не хочется, чтобы меня кто-нибудь услышал. Нет желания сейчас привлекать к себе внимание домочадцев.

– Катя, слава богу! Я уже планировал обратиться в полицию. Объяснишь мне, что происходит?

– Суворов, я рассказывала тебе про него, похитил меня, чтобы помогла с лечением дочери. У неё иммунодефицит. Марат, это всё, что мне известно.

– Почему дочери? Ты ведь говорила, что ваша дочь умерла во время родов?

Марат говорит взволнованным голосом, а я закусываю губу до боли. Пусть физическая напоминает, что я ещё жива, а не пребываю в каком-то кошмаре.

– Говорила. Я была уверена в этом, но получается, меня обманули. Она жива, и она нуждается в лечении. Сегодня будут готовы результаты анализов. Если мои стволовые клетки подходят, то ей проведут пересадку.

– А если нет?..

Отвечать на вопрос Марата мне не хочется, потому что я ещё не думала об этом. Спать с Суворовым ради спасения дочери я не стану. Рожать второго ребёнка с этой же целью – тоже нет. Это не выход. Должны ведь быть люди с похожими стволовыми клетками! Или всё-таки нет? Голова раскалывается. Наверное, подскочило давление.

Присаживаюсь и опускаю затёкшие ноги с кровати. Спала ужасно неудобно, поэтому всё тело болит.

– Марат, я пока не знаю, что будет дальше. Я сказала тебе всё, что мне известно на данный момент. Дальше будем думать, что и как делать. Мне сейчас немного неудобно говорить. Вчера я была обессилена, поэтому не смогла позвонить тебе, а сейчас… я только проснулась.

Голодна…

Зря вчера отказывалась от ужина.

Вроде аппетита нет, а тошнота мучает. И желудок урчит так заунывно, будто исполняет прощальную мелодию на похоронах.

– Понимаю. Ты можешь сказать точный адрес, где сейчас находишься?

Если бы я знала сама! Я не следила за дорогой, а район, куда меня привёз Суворов, относительно новый.

– Не знаю. Я позже узнаю, спрошу у Карины.

– Кто это ещё?

– Жена моего бывшего.

Сама понимаю, что всё это похоже на какой-то сюрреализм. Понимаю, но принять очень непросто.

– Понятно. Я приеду и заберу тебя из этого кошмара. Обещаю тебе.

Мы с Маратом прощаемся. Я не хочу сейчас говорить, что не нуждаюсь в его поддержке, потому что это неправда – нуждаюсь!.. Мне нужен рядом хоть кто-то близкий и родной. А с другой стороны – как он отнесётся к желанию спасти дочь?

Выхожу из комнаты и иду на кухню, чтобы найти что-то съестное. Я голодна, а спрашивать разрешение у хозяев нет желания. Всё-таки не хочет же Суворов держать меня голодом?

На кухне сталкиваюсь с Кариной. Пожелав мне доброго утра, женщина тепло улыбается. Сегодня она выглядит гораздо живее, чем вчера. Даже румянец на щеках появился. Или это макияж?

– Как тебе спалось в доме? – приветливо спрашивает Карина.

– Ужасно. Я медленно привыкаю к чужому. Зря я вчера отказалась от ужина. Можно мне поесть?

– Конечно! Я как раз приготовила омлет. Сейчас передам только порцию для Вари.

Карина уходит, но возвращается быстро. Она бы просто не успела подняться на второй этаж и спуститься.

– С ней сейчас Александр? – Сама не знаю, почему спрашиваю.

– Нет, её няня. Она уже позавтракала сама. Ульяна живёт на втором этаже с Варей. Она редко спускается… на всякий случай.

– А как же ты? Разве вы с Варей не видитесь?

Карина поджимает губы. Она ловко накладывает мне в тарелку омлет, ставит её передо мной и пожимает плечами.

– Зачем лишний раз рисковать? Мы с ней не так близки, чтобы она скучала по мне. С Александром она видится.

Хочется спросить, считает ли Варя Карину своей мамой, но я прикусываю кончик языка. Узнаю обо всём позже.

– Нет! – качает головой Карина, а потом дополняет: – Ты же хотела спросить, называет ли меня Варя мамой? Нет. Александр сразу сказал ей правду. Она не считает меня своей матерью. Варя мечтала познакомиться с мамой. Когда она простыла в последний раз и думала, что умрёт, она молила Александра, чтобы нашёл маму и позволил познакомиться с ней. Она нуждается в тебе. Александр понимает это.

– Что я понимаю?

Суворов стоит в дверном проёме. У меня снова пропадает аппетит. Кошусь на тарелку с едой и готова громко выругаться, потому что это уже ни в какие ворота. Мне ведь надо когда-то есть? Не мог он прийти чуточку позже?

– Я совсем забыла спросить, приготовить ли Варе ромашковый чай. Скоро вернусь, – спохватывается Карина и пулей вылетает, а мы с бывшим остаёмся наедине.

Ненавижу его каменные взгляды. Смотрит на меня, будто возомнил себя дрелью и вот-вот просверлит самую настоящую дыру.

Он ждёт моей реакции, но я делаю вид, что не замечаю его и продолжаю впихивать в себя еду, только бы утолить чувство голода.

– 3.2 -

– Как тебе спалось? – прочистив горло, спрашивает Суворов, а меня выворачивает от звучания его голоса.

– Спасибо, хорошо.

Уже Карина спрашивала. Они и думают синхронно? Как там говорят про мужа и жену, которые одной сатаной являются? Это явно про них. Впрочем, задают стандартный вопрос, так что удивляться нечему. Ну а что я должна ответить? Как плохо спала, ворочалась и вообще не понимала, что происходит? Я до сих пор не могу до конца поверить в то, что дочь жива. И она рядом, а я не горю желанием прямо сейчас рвануть к ней, потому что не знаю как вести себя.

– Понимаю, что тебе, наверное, хочется увидеть дочь.

Ну надо же! Он что-то понимает? Удивительно, честное слово. А раньше он этого не понимал? Когда выяснил, что девочка жива? Когда забрал её, но при этом не потрудился сообщить мне?

Пять лет прошло!

Целых пять лет он знал, что наша дочь жива.

Обратился ко мне только сейчас, когда понял, что иного выхода попросту нет.

И теперь он говорит, что понимает?

Ничего он не понимает!

И не поймёт, наверное.

От горечи глаза начинает печь.

Я стараюсь не проявлять эмоции, давить их внутри себя, но они снова и снова накатывают, и вот теперь сменяются безудержной яростью, которую тут же хочется вылить на голову Суворова.

– И что дальше? – спрашиваю звенящим голосом, вскинув голову и посмотрев на бывшего.

Надо же какой скромный. Даже сесть не решается, хотя ещё вчера нагло похитил меня.

– Дальше? – Кажется, Суворов теряется. Ничего себе! Такой весь из себя стальной и независимый, но сейчас напоминает растерянного мальчишку.

– Ну да. Что дальше, Суворов? Ты говоришь, что понимаешь… какие дальнейшие действия? Я не могу познакомиться с ней, верно?

– Для начала ты должна узнать о ней больше.

Суворов всё-таки проходит к свободному стулу, присаживается и потирает виски.

– Как я тебе уже говорил ранее – Варю собирались отдать на удочерение за границу после того, как ты написала отказ. У них ничего не получилось из-за её болезненности. Тогда ещё никто не понимал, в чём дело.

– И все пять лет ты просто молчал. Делал вид, что матери у Вари нет. Правда?

– Ты можешь хоть раз послушать, а не плескаться ядом? – рычит Суворов.

– А ты можешь перестать обвинять меня в том, чего я не совершала на самом деле? Я не писала никакой отказ от дочери. Очнись ты уже ото сна и пойми это. Я бы никогда не смогла отказаться от собственного ребёнка. Неужели ты сам не понимаешь?

Это было так ужасно, но я снова пропускаю всю боль через себя. Мне отказывались отдавать тело ребёнка, но Суворов разобрался с врачами. Мы похоронили дочь рядом с отцом Александра, погибшим за несколько месяцев до неё.

– Пусть меня похоронят с ней. Я так не могу! Так нельзя! – кричала я и рвалась к могиле, но Суворов крепко прижимал меня к себе.

Помню, что он остался со мной на ночь, приносил воду, пичкал успокоительными и обнимал. Всю ночь обнимал, пока я пыталась уснуть и вскрикивала от кошмара, рыдала от накатывающего ужаса. А потом я прогнала его, отправила к жене. Я не хотела видеть его рядом, потому что он предал нас с дочкой и из-за его предательства всё случилось.

– Я говорю по факту, но я склонен поверить тебе и готов проверить эту теорию. Утекло слишком много воды, но если ты действительно говоришь правду, мы найдём тех, кто это сделал.

– За пять лет ты не попытался докопаться до правды, а теперь вдруг решил сыграть в благодетеля и помочь мне? Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты ложилась в мою постель и считала меня врагом, если придётся это сделать.

– Этого никогда не будет, – отчеканиваю я.

– Какая же ты упёртая! С меня хватит. Ты всегда умела выводить меня из себя, но никогда не слушала. Мне это надоело.

Суворов подскакивает на ноги и спешит покинуть кухню.

Вот и поговорили.

А ведь мне ещё хотелось высказать, что он так отвратительно относится к собственной жене и ничуть не постыдился сказать ей, что придётся спать со мной. И почему он подумал именно об этом? Есть куча других способов забеременеть без контакта. Можно обратиться к специалистам, чтобы провели необходимые процедуры, но мне не хочется рожать ребёнка вот так… ради спасения другого.

Карина возвращается на кухню и косится на меня, словно это я виновата в истерике бывшего.

– Что не так? Я не собираюсь, как ты, выполнять все его указания. И спать я с ним не буду, ты можешь не переживать, – высказываю я.

– Я не переживаю. Мне нет дела до того, с кем спит Александр. Это его право.

– Серьёзно? Вы женаты пять с половиной лет, и ты терпишь его измены? Ты считаешь, что это нормально? Чем он запугал тебя?

Карина только глухо посмеивается и качает головой.

– Он не запугивал меня. Почему ты сделала такие выводы? Я уважаю Александра и каждое его решение. Он прекрасный человек. И… если тебе интересно, то мы развелись сразу после случившегося с вашей дочерью. Александр позволил мне остаться жить здесь, потому что родители выгнали, узнав о разводе. Пойти на работу я просто не могу, потому что… Впрочем, неважно. Ты можешь не переживать. Мы с Александром друзья, как брат и сестра, но мы не женаты. И даже когда были женаты… у нас ничего не было. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

Глава 4

Голова раскалывается от этой ненормальной семейки, поэтому после завтрака я ухожу в отведённую мне комнату и стараюсь не высовываться. Где-то наверху сейчас находится моя дочь, но я не знаю, как познакомиться с ней. И когда мне позволят это сделать? Сказать правду сразу? А если я не смогу принять её?

Включаю телефон, и мне сразу же звонит Юлька.

– Катя, привет! Что у вас случилось вчера? Марат с самого утра был сам не свой, разнос такой устроил всем, а потом уехал. Ты что отказалась выходить за него замуж? Вы поссорились?

– Юль, привет! Не тараторь, пожалуйста. Голова очень болит. Мы с Маратом не ссорились. Я не говорила ему «нет», потому что он не делал мне предложение. У нас, вообще, не получилось встретиться. Ты только не разводи там панику, ладно? Я пока всего объяснить не смогу, но я в другом городе. И моя дочь, возможно, жива.

Я говорю «возможно», потому что до сих пор сама не могу поверить. Я не знаю, как такое возможно. Как? И я не видела её пока, хоть по фотографии действительно понятно, что она похожа на меня.

– Вот дела. Катюша, ты как там себя чувствуешь? С ума сходишь, наверное?

– Нормально. Терпимо. Бывало и лучше, но ничего, я справлюсь. Мне нужно во всём разобраться. Надеюсь, Марат не станет делать преждевременные выводы и психовать попусту.

– А я-то как на это надеюсь, он тут штрафы раздавал налево и направо. Хорошо, что меня не коснулось, но я в шоке. Таким разъярённым я его никогда не видела. Думала, что всё… Ты на работу не пришла, а он злой такой.

У меня выходной должен быть, но напоминать об этом сейчас не стану. Мы с Юлькой ещё немного разговариваем, а потом я прощаюсь с ней, пообещав, что как только разберусь во всём сама, обязательно расскажу ей.

Карина сказала, что у них с Суворовым ничего не было. Я помню, он говорил мне, что это договорной брак, и как только провернут что-то, сразу расторгнут его, но тогда это и не имело высокого значения. Я не хотела слушать нелепые оправдания. Мой любимый женился на другой. Они устроили пышное торжество, куда собралось немало людей. Я видела фотографии с их свадьбы, и они светились от счастья. Что же изменилось? Его совесть заела? Или действительно просто играли роль счастливых влюблённых? Но если и так, то жить под одной крышей пять лет?.. Я бы не смогла, наверное. Обитать с человеком, который был твоим мужем документально… Снова думаю о них, и у меня голова разрывается от потока мыслей. Нет! Я даже не хочу думать об этом. Хватит новости о том, что моя дочь жива.

Пытаюсь почитать, но буквы плывут перед глазами.

Марат больше не пытается со мной связаться.

Я бы хотела извиниться перед ним, но понимаю, что слова мало что скажут.

Простит ли он меня за исчезновение? Поможет ли бороться с бывшим, если придётся забирать у него ребёнка? Примет ли меня с малышкой? Приму ли её сама?

Вопросов много, и я корю себя за то, что не могу найти на них ответы и не понимаю главного – рада ли я новости, что моя дочь жива? Я просто не понимаю, как всё это случилось, и как должна реагировать правильно.

До вечера я убиваю время, а потом выхожу прогуляться в саду.

Слышу детский смех из открытого окна. Девочка смеётся над словами няни, а потом закашливается и жалобно просит воды. У меня сердце щемит. На секунду появляется порыв пойти туда, познакомиться с ней и помочь, но он быстро угасает. Она испугается. Вряд ли она готова к знакомству с мамой. И я не готова. Проклятый Суворов! Почему он раньше не обратился ко мне? Почему не рассказал, что наша дочь выжила? Почему он посмел ненависти застелить его глаза? Он ненавидел меня? Прекрасно! Считал, что я действительно отказалась от ребёнка и изображала из себя убитую горем мать? Ладно! Но почему только сейчас обратился за помощью, если всё можно было сделать гораздо раньше?

– Катя?

Суворов!

Подумаешь о чёрте, и вот он – тут как тут!

Медленно оборачиваюсь и смотрю на мужчину.

– Пришли результаты анализов, – Суворов говорит подавленным голосом, и я успеваю сделать выводы, которые рушатся, как замок из песка, в следующую секунду: – Твои стволовые клетки подходят для пересадки. Мы можем уже завтра начать подготовку и провести всё.

А почему тогда голос такой убитый? Разве не должен радоваться? Прыгать до потолка от счастья?

– Только не говори, что ты расстроен, потому что хотел затащить меня в свою постель, Суворов.

– Вечно ты переводишь всё не туда, – парирует мужчина. – Я рад. Просто устал сегодня. Вы с Варей… Вы познакомились уже?

– Нет. А должны были?

– Мне казалось, что ты не сможешь ждать.

– Тебе казалось. Не знаю, понимаешь ли ты, как устроена психология простых людей… у тебя-то точно всё слишком сложно, учитывая… – прикусываю язык, решив не говорить об их отношениях с Кариной. – Как я могу просто сказать ей, что мама здесь? Она пять лет считала, что я от неё отказалась. Именно это ты ей говорил? Так объяснял отсутствие мамы, учитывая, что Карину она считает чужим человеком?

Суворов шумно выдыхает. Он смотрит на меня без былой уверенности, но с каким-то презрением, будто на низшее существо глядит. А может, просто мои слова причиняют ему боль? И он презирает себя?

– Я не успел поговорить с ней о тебе. У нас было слишком мало времени для этого. Я узнал о её существовании семь месяцев назад.

Ещё одно откровение, бьющее обухом по голове. Что значит семь месяцев назад? Где она была всё остальное время? В детском доме? Сердце сжимается от боли.

– Два из них я пытался сделать всё, чтобы доказать своё отцовство и забрать её. Это оказалось непросто сделать. А потом мы проходили обследование. Видишь, мне было совсем не до того, чтобы говорить ребёнку, что она не нужна собственной матери. Я не такое чудовище, как тебе кажется.

– Как так получилось? Где она была раньше? Как ты узнал о ней?

Заваливаю бывшего вопросами, но ответить он не успевает, потому что у меня звонит телефон.

– Марат, я сейчас немного не в ресурсе.

– Кать, выйди, пожалуйста, со двора. Я подъехал и жду тебя, чтобы поговорить.

Испуганно смотрю на Суворова. Марат прилетел в другой город, чтобы встретиться со мной? Как он меня нашёл?

– Подожди… где ты?

– Около дома твоего бывшего… и я слышу твой голос на улице. Так ты выйдешь? Или мне ночевать под воротами?

– Да, конечно… – Отключаю телефон, виновато смотрю на Суворова, понимая, что совсем ничего не понимаю. – Марат подъехал. Мне нужно выйти и поговорить с ним.

– Ты вольна делать всё, что хочешь, – разводит руками Суворов. – Надеюсь, ты не сбежишь с ним сейчас и не оставишь свою дочь?

Укол в самое сердце.

Бывший бьёт по болевым точкам и понимает это.

Я просто стискиваю зубы и прохожу мимо него, ничего не ответив. Потому что нечего отвечать. И куда делать былая уверенность? Говорил же, что убивать будет, только бы спасла дочь. Резко передумал?