Текст книги "Замуж по приказу (СИ)"

Автор книги: Нари Орлан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 17

Я пришла в махровом халате на голое тело. Наверное, нарочно. Соблазнять его собралась, чтобы он не сильно злился?

Мне самой было сложно с собой. Я постоянно делилась надвое, пыталась сшить обратно то, что Бас разорвал во мне – и не удавалось.

Куда проще воспитать дикого зверя, выучить смертельный номер, чем разобраться с чувствами. Похоже, с первыми настолько сильными. Прежде меня никто так не волновал. Сейчас же с каждым шагом во мне поднимался бешеный трепет. Бас явно что-то задумал. Что-то опасное и в то же время сладкое?

Сауна находилась у бассейна. И в небольшой комнатке возле нее разместился массажный стол. Бас уже ждал меня – распечатывал бутылку белого вина. Два бокала стояли в окружении свечей, которые распространяли божественно нежный цветочный аромат.

Умеет быть романтичным, мерзавец. Он в себе умудряется сочетать противоположные вещи. Поэтому хочется одновременно его обнять и придушить? Поэтому невозможно испытывать к нему что-то одно?

Он протянул мне бокал. Золотистое пламя свечей нежно ласкало его обнаженный торс, подчеркивало бугры мышц. Ночью перед сном я не могла перестать прикасаться к нему. Так нравилось ощущать подушечками пальцев горячую атласную кожу, под которой словно затаилась сталь.

– Пока ты не озвучил наказание, которое придумал, дай все объяснить.

Лучше сразу говорить правду. Басу ничего не стоит позвать Якоба и проверить мои слова на детекторе лжи. Но, с другой стороны, необязательно выкладывать всю подноготную.

– Пока ты не начала лгать, – Бас с кривой ухмылкой приподнял свой бокал и сделал глоток. – Ник во всем сознался. Я знаю, что он насильно тебя поцеловал. Но Нику для этого нужен был весомый стимул. Очень весомый. Я, естественно, его из него достал. Ника подговорила Афина. Мне плевать, что она ему пообещала за это. Меня интересует другое: что ей за это пообещала ты?

– Ничего не… – задохнулась я возмущением. Уши вспыхнули огнем.

– Ты пока пей, пей вино. У тебя есть время подумать. Не спеши с ответом. Взвесь каждое слово. Помни, что я очень внимателен. Допьешь бокал – раздевайся и ложись.

Я метнула беглый взгляд к массажному столу – достаточно широкому, чтобы уместиться на нем вдвоем, в некоторых позах. Отлично, вместо того, чтобы думать, как выкрутиться, все мысли завертелись только вокруг этого стола. Я дрогнувшей рукой поднесла вино к губам и с трудом проглотила пьянящую сладость.

Отрицать наш с Афиной разговор? Нет смысла. Тем более я ей в сердцах заявила, что обо всем расскажу.

– Мы с Афиной говорили… – вытолкнула из себя слова. Казалось, я сама себя скручивала в жгут, чтобы выжать правду. – Она хочет от меня избавиться. Я хочу вернуться домой. Мы нашли общий интерес… – мой голос скатился до шепота и затих. Я сглотнула вязкую слюну и отпила вина. Бокал дрожал в руке.

– Вот как. – Бас сложил руки на мощной груди. – Ну продолжай.

Ребра сжало ледяными тисками. Пламя свечей слепило до слез.

– Она сказала, что у меня не получится избавиться от тебя, пока ты ко мне не охладеешь. Поэтому предложила тебе изменить. – Еще глоток – хмельное тепло превращало мышцы в желе. – Потом пообещала помочь сбежать.

Страшно представить, какими словами Бас в мыслях ругал меня. Ибо его напряженные губы вытянулись в линию. Я залпом допила вино, и язык наконец-то зашевелился послушнее.

– Но не успела я согласиться, как Афина подговорила Ника. Ничего я за это ей не обещала. Если бы она не начала своевольничать, то, возможно, ничего и не произошло бы…

– Возможно? – Бас забрал у меня бокал и дернул пояс на моем халате до треска. – То есть ты рассматривала вариант мне изменить?

Я впилась ногтями в его руку, пытаясь оторвать ее от пояса. Вот, вот! Он добрался до сути! Зацепился за мое сомнение, делая меня виновной во всем!

– Да потому что ни одна адекватная девушка не захочет быть с тобой! – выпалила ему в лицо, полыхая от злости.

Мои слова пролетели мимо цели. Бас глазом не моргнул и спросил вполне серьезно:

– И чем я тебя не устраиваю?

Смеется?

– Ты очень жестокий человек! У тебя нет совести, человечности…

– Ты мыслишь категориями, – перебил меня. – Я жесток с подчиненными, но ты моя жена. У меня хватает ума разделять эти вещи.

– Временная жена! Ты забыл? Что меньше чем через месяц лишишь меня воспоминаний?

– Хочешь, чтобы я их не стирал?

Он словно пробился через грудную клетку к сердцу и пощекотал беснующийся орган. Пользуясь моим замешательством, Бас развязал пояс и раскинул полы моего халата в стороны. На миг удивился, что я без белья, а затем жадным взглядом проскользил по всем моим изгибам, заставляя меня физически ощущать его желание скорее коснуться.

Если не стирать, то что? Отправит меня домой с неподъемным багажом воспоминаний?

– Ответишь мне? – напомнил о повисшем вопросе между нами и скинул с одного плеча халат. Пальцы прошлись по коже в неторопливой ласке, и нервные окончания словно замерцали всеми огнями.

– Зачем спрашиваешь? Что-то зависит от моего желания?

– Многое зависит от твоего желания.

– Как-то я не заметила. Ты мне только и доказываешь, что от моих желаний ничего не зависит. Все решается за меня.

Бас перестал церемониться, растягивать удовольствие, постепенно меня обнажая, и окончательно сбросил халат.

– Ложись на стол, – велел приказным тоном и отошел к свечам, поворачиваясь ко мне широкой спиной.

Другого и не следовало ожидать. Плохо он разделяет жену и подчиненных.

– Не хочешь массаж? – обернулся с ухмылкой, держа крупную свечу в руке. Ее огонек едва виднелся из черной емкости.

– Ты ведь не собираешься капать на меня воск?

– Это не восковая свеча.

Вряд ли Бас взбеленился до той степени, что будет пытать меня огнем. Пусть помнет мне кости, если ему так хочется. Я, честно говоря, не против. Вино мягко расслабило, на ногах стоять трудно. Массажный стол настойчиво манил. Я поддалась и улеглась на него животом и сложила кисти под подбородком.

С Афиной я черта с два говорить о чем-то буду. Нет шанса на побег – так перейдем к плану “б”.

Бас затушил ту свечу, что держал в руках, и вылил из нее на ладонь нечто похожее на масло. Я невольно сжалась, когда он подступил ближе, ожидала обжигающих прикосновений. Но масло было теплым – сильные руки нежно принялись растирать его по моей спине. Так приятно, что я прикрыла глаза и едва не замурлыкала.

– Что сделает муж с женой, которая начала задумываться об измене? – вопрос грубо выдернул меня из забвения.

– Подает на развод?

– Этот вариант… – он словно нарочно усилил натиск так, что в спине хрустнули кости. – Не подходит.

У меня застрял ком в горле от следующей догадки. Лучше бы проглотить, забыть и не спрашивать. Но она не даст мне покоя.

– Задумывается об измене в ответ? – прошептала я обреченно и уставилась на блики свечей на пустых бокалах.

– И что я в таком случае получу? Думаешь, мне это выгодно? – Его пальцы впились в плечи до ломоты, до той боли, за которой приходит облегчение. Но оно не приходило. Бас беспощадно мял мышцы, не собираясь прекращать.

– Ты предлагаешь мне самой себе выбрать наказание? – процедила я сквозь зубы.

– А ты хочешь быть наказана? – с усмешкой прозвучало над ухом. – Может, ты поэтому специально меня провоцируешь?

От возмущения я аж привстала на локтях и обернулась – у Баса в глазах играли шальные огни, пока он выливал на свою ладонь новую порцию масла. Он не злился? Или задумал нечто такое, отчего уже мысленно приходил в восторг?

По крайней мере его член был готов приводить в восторг меня и сильно натянул белые брюки. С ума сойти… Что он со мной всего за одну ночь сделал? Я теперь с трудом сглатываю слюнки и изнемогаю от истомы, которая залегла тяжестью внизу живота.

– Ложись обратно.

Он уложил меня щекой на полотенце, руки выпрямил вдоль тела, и с новым напором принялся мять мою спину, поясницу, ягодицы… Следом за его руками стремительно разбегались горячие искры.

– Мне стоит тебя чаще трахать. Так часто, чтобы у тебя не успевали мысли появляться о побеге.

Меня вмиг прошило насквозь диким трепетом. Возбуждение требовательно запульсировало в промежности. Мне бы взорваться от негодования, но невозможно злиться, когда так тщательно мнут ягодицы и бедра. Туда вся кровь убежала, от мозгов отхлынула.

– А если я не хочу… – сопротивление слабое настолько, что оно прозвучало как вопрос.

Бас щипками прошелся по растертой коже, меня аж затрясло от ярких ощущений.

– Я тебе заклею рот. Твое тело более сговорчивое.

Зря ему ночью член не оторвала! Я подскочила, хватая полотенце, и прикрыла им грудь. Мышцы разомлели до такой степени, что ноги едва не подогнулись.

– Да пошел ты к черту! – выпалила ему в лицо. – Я не продавала свое тело за деньги! Но если ты, конечно, снова начнешь угрожать, я покорно стану раком. Мне жизнь и память моих родителей дороже девственности. Но когда будешь меня трахать, пусть у тебя из головы не выходит то, что я стону не от удовольствия, а для того, чтобы ты скорее кончил!

Пульс застучал в висках. Я сжимала бедное полотенце на груди, тяжело дыша. Сейчас меня сотрут в порошок и размажут по стенке. Бас буравил меня взглядом, полным темной ярости. На его скулах ходили желваки, ноздри раздувались от шумного дыхания. Меня прошибло холодным потом. Провалиться бы сквозь землю.

Он схватил бутылку вина и с размаху запустил в стену – я прикрыла уши, вздрагивая от звона разбитого стекла. Следом полетели свечи и стол. Я прижалась к стене, молясь, чтобы меня не задело его гневом. Стол от удара погнулся, будто картонный.

Бросать больше нечего – и Бас с горящим взглядом двинулся ко мне. По его белым брюкам пробежали языки огня, стремительно сжирая ткань. Я зажмурилась, пытаясь унять паническую дрожь.

– Ты ни черта не понимаешь! – загремел его голос. – Ты никуда от меня не денешься! Никогда! И тебе придется либо привыкнуть ко мне, либо умереть. Это ясно?

Вот она суть. Стоит надавить побольнее – и правда раскрылась. Я не хотела в нее верить. Такая наивная. Приподняла веки и дрожащим голосом спросила:

– Ты… ты убьешь меня?

– Возможно, не я. Тебе от этого легче?

Без понятия, но я отрицательно замотала головой, словно на автомате.

– Почему ты сказал “никогда”? Ты же не серьезно…

– Я солгал про месяц.

Голова снова задергалась. Нервы рвались и искрили.

– Только не говори… не говори, что не собирался возвращать меня домой…

Его губы искривились в саркастичной усмешке.

– В гробу разве что.

Глава 18

Это продолжение кошмара. Я сплю. Пожалуйста, пусть я буду спать. Я изо всех сил зажмурилась, сдерживая слезы. Пол покачнулся под ногами, мир опрокинулся, но мне не дали встретиться головой с полом и забыться.

Реальность в виде сильных рук подхватила меня, заключила в клетку крепких объятий.

Бас ведь лгал? Не тогда, а сейчас. Сгоряча наговорил ерунды, как и я. Ну зачем я ему на всю жизнь… Бред. У меня нет ничего выдающегося. На месяц – ладно, поверю, но навсегда?

Я попыталась выкрутиться из объятий. Попыталась… И клетка стала еще теснее, еще жарче.

– Подожди, мне нужно остыть… – прошептал Бас возле уха.

Остывать в его понятии – это давать волю своей сексуальной энергии. Он скользнул руками с талии на ягодицы и настойчиво их сжал.

– Я дурею от тебя… – выдохнул в волосы и зарылся в них носом. – Не верю про стоны, маленькая лгунья. Удовольствие я считываю по другим признакам. По взгляду, по дыханию, по тому, как откликается твое тело на мои ласки. Тебе меня не обмануть.

До сих пор, спустя минуту, оглушенная его криком, я пила его хриплый шепот, как самое вкусное хмельное вино. Туман заволакивал мысли.

Это выше моих сил – сопротивляться желанию. Одним разом больше, одним меньше… Какая уже разница?

Я обвила руками его шею и потянулась за поцелуем, но замерла на полпути. Бас свел брови и, сощурившись, смотрел на мои губы, не сокращая между нами оставшееся расстояние.

Хотелось напомнить: невиновата я в том, что Ник на меня набросился. То есть виновата лишь частично. Но вряд ли от моих слов Басу захочется целовать мои губы. Горечь разочарования запекла в груди.

Он развернул меня к себе спиной, и я оперлась ладонями о стену. Отшлепает? Пока лишь воздух гулял по обнаженным ягодицам.

Хотелось сказать: давай, придумай какое-то мучительно-сладкое наказание и забудь о сегодняшнем недоразумении. Не поворачивай меня к себе спиной.

Или он уже придумал? Зашелестел пакетик презерватива.

– Меня ведь ждет что-то завтра? – тихо спросила я.

– Кое-что ждет… Скорее всего, тебе не понравится. Но кто знает…

– Что это?

– Месть. А она не бывает приятной для того, кому мстят. Она приятна лишь для того, кто мстит.

От его опасного тона меня словно ледяной водой окатило. Бас положил ладонь мне на талию, заставляя прогнуться, огладил ягодицы и провел рукой по спине до самого затылка, где запустил пальцы в волосы и сжал их ровно настолько, чтобы заставить меня запрокинуть голову.

– Только не… – всхлипнула я. Напряженный член скользнул по влажной промежности. Нетерпение сводило истомой низ живота.

– Что?

– Не изменяй мне.

Моя мольба звучала жалко. Я прикусила губу.

– Почему? Потому что тебе будет больно смотреть, как я целую другую?

Он вторгся в меня одним размашистым толчком, и боль ослепила на миг, но ее быстро прогнало распирающее чувство наполненности.

– Может, у тебя после завтрашнего дня отпадет желание вытворять что-либо за моей спиной? Потому что в следующий раз я еще больше распущу свою фантазию.

– Да… чтоб… у… тебя… от-па-ло…

Он дробил мои слова быстрыми толчками, пока я не начала задыхаться. Из груди рвались стоны, я нарочно топила их внутри, скользила пальцами по стене, теряя равновесие.

– Не отпадет, не надейся, – прорычал он и разогнался еще сильнее. Звонкие шлепки тела о тело наполнили комнату, заглушая мои сдавленные всхлипы. Стена казалась не слишком надежной опорой, но Бас и ее у меня забрал – завел мне руки за спину и зарылся пальцами глубже в волосы, удерживая мою голову. Не то я бы точно расшибла лоб о стену – так сильно меня встряхивало с каждым толчком.

Перед глазами плясали звездочки. Я теряла рассудок от мощных приливов наслаждения и в итоге так громко застонала, что Бас аж замедлился. Мои ноги мелко дрожали.

– Ты права, твои стоны дико заводят.

Неспешно двигаясь, он выровнял меня, отпустил запястья из захвата и накрыл ладонями мои груди. Пальцы покрутили горошины сосков, и я выгнулась, пронзаемая чувственными вспышками, точно разрядами тока, еще теснее прижимаясь ягодицами к его паху.

Хотелось его ласкать, нежиться, тоже ему что-то приятное сделать. Я пока лишь накрыла его руки на моей груди, провела пальцами по вздувшимся венам, и он перехватил одну мою руку, подвел к моим губам.

– Оближи свои пальчики.

У меня к щекам бросилась краска. Я замялась, и Бас настойчиво положил мои пальцы на нижнюю губу. Это казалось невинным извращением, и если Басу в кайф за этим понаблюдать, то почему нет? А он неотрывно следил за мной, касаясь уха колючим подбородком.

Я щедро облизала пальцы до средней фаланги – Бас тут же забрал мою руку ото рта и повел ее вниз.

– Когда меня не будет рядом, – шептал он на ухо, – попробуй ласкать себя сама. Исследуй здесь, – он положил мои пальцы на набухшие складочки, раздвинул их, провел между ними, – ищи чувствительные места. И потом покажешь мне, чему научилась.

Вся моя кожа вмиг вспыхнула жаром. Я с бешено колотящимся сердцем позволяла ему водить моими пальцами, и в этом постыдном действе было что-то до одури возбуждающее. Я потерлась виском о его подбородок, зажмуривая глаза и тихо постанывая. Удовольствие множилось в разы. Бас ускорил темп, я сильнее выгнулась, подстраиваясь под него.

В его объятьях потрясающе волнительно и жарко. Он не просто вколачивался членом в меня, доводя до пика, он страстной лаской прокладывал дорогу к моему сердцу. И хотелось бы мне назвать наш секс просто остыванием после ссоры, но я загоралась пуще прежнего. Только огонь был уже другим – похотливым и иступленным.

Пусть входит в меня так глубоко, как только можно, пусть бьется о мои ягодицы с бешеной скоростью – я голодна, я готова принимать его в себя бесконечно, пока кожа об кожу не сотрется в кровь. Это возможно? Я текла на его член не прекращая.

Бас надавил моими пальцами на клитор – и я начала взрываться судорогами, будто молниями. Член запульсировал внутри, изливаясь, и низкий гортанный рык на ухо прокатился волной мурашек по телу.

Я обмякла в сильных руках, переводя дыхание. Дурман оргазма не хотел отпускать, я с трудом выбралась из него и объятий.

– Теперь мне нужно остыть, – пробормотала я и подхватила с пола халат.

Выскочила из комнаты к бассейну, завязываясь на ходу, и так, прямо в халате, ушла с головой под воду.

Бассейн оказался с подогревом. А жаль. Я не остыла, только смыла с себя запах Баса. Махровый халат набрался водой и тащил ко дну, но я пока не хотела возвращаться. Едва не запуталась в нем, зато не голая.

Что там халат, когда я окончательно запуталась в себе. Новый план побега не строился в голове по понятной причине – мне все меньше хотелось сбежать. Бас говорил, что солгал про месяц и я никогда и никуда от него не денусь? Быть того не может, но переспросить стоит.

Наконец я собралась с духом и выкарабкалась из бассейна. К счастью, никто не видел мои попытки выжать халат, не раздеваясь. А в комнате, где мы занимались сексом, остался только бардак. Я заглянула в сауну – и там пусто.

Бас остыл и пошел разговаривать с Афиной? Я разочарованно вздохнула, нашла сухой халат и поплелась искать Мурёныша. Странно, что он еще сам меня не нашел и не начал просить кушать.

Малыш не обнаружился ни на кухне, ни в нашей с Басом комнате, ни в гостиной. Я немного запаниковала. Вдруг он так заскучал днем, что перелез через забор и побежал меня искать?

Нет, нет, прочь дурацкие мысли, он никогда так не делал. Я переоделась в комнате в свитер и брюки и пошла во двор. Возможно, пумыч просто заигрался где-то на веранде или точит когти о дерево. У входной двери я столкнулась с Германом.

– Ты не видел Мурёныша? Не могу его уже полчаса найти.

– Нет.

– А когда его последний раз видел?

– Утром? Я совсем недавно вернулся, был в спортивном комплексе. Спроси у Якоба – он сегодня единственный торчал в доме весь день.

Теперь я действительно начала паниковать. Герман умчался вглубь дома. Жаль, Ника нет. Он бы помог Мурёныша искать.

Я заглядывала в комнату Ника, до сих пор не вернулся – а уже ночь на улице. Бас его точно не прибил в пылу ярости?

Меня сейчас мандраж забьет до состояния дрожащего кролика, если не успокоюсь. Лучше не стоять на месте и не кусать губы в кровь, выглядывая из окна на стоянку, а заняться делом.

Снова пригодилась вспышка на айфоне. Двор хоть и освещался фонарями, но тени много где прятались под кустами, по углам и за мангалами. Холод пробирал через плотную вязь свитера, и через пять минут поисков мне начало казаться, что я делаю все зря.

Не любит Мурёныш такую свежую погоду. Ему лучше на кроватке погреться.

Идти к Якобу? Пересекаться с адвокатом дьявола лишний раз не хотелось, но выбора, похоже, не осталось. Меня рядом с этим мужчиной в последнее время легкая оторопь брала.

И перед его дверью я непозволительно долго мялась прежде, чем постучать.

– Что? – он открыл через минуту после стука и окинул меня нахмуренным взглядом.

– Ты не видел пумы?

– Нет, – сказал как отрезал, и я чуть не осела на пол от разочарования.

– Точно?

– Точно, – и захлопнул передо мной дверь.

Я окончательно поникла, даже не задумываясь заглянула в комнату Афины. Где она? С Басом говорит? Его я тоже после массажа не видела. Затаились вдвоем? Одной машины на стоянке перед домом не хватало.

Ревность противно кольнула. С понурой головой я побрела снова на улицу, уже в куртке. Звала Мурёныша, заглядывала под каждый кустик, осматривала высокий забор на наличие дыр, обводила фонарем пустые кроны деревьев. Пумыч не выкарабкивался обычно на деревья, но я уже не знала, что думать и куда идти. В печку посветила – пусто.

– Ежиков ищешь?

От испуга я подскочила и выронила телефон. Он, благо, упал на траву. Рядом стоял Ник и виновато улыбался, засунув руки в карманы. Свет фонаря падал на его лицо – целое и невредимое. Часть тревоги отхлынула. И я не знала, что делать: зарядить ему пощечину или обеспокоиться тем, что с ним такого сделал Бас?

– Прости меня, Диди. Я не думал, что босс все увидит. Мне Финик сказала, что это для фотки. И она потом будет тебя ею шантажировать или типа того. Все равно нехорошо, я знаю… – он поджал губы. – Хочешь, как-то искуплю вину?

Почему-то рука, которая намерилась выписать пощечину, безвольно повисла. Неужели Афина нас обоих обвела вокруг пальца? Но таять просто от слов я не собиралась.

– И что она тебе пообещала?

Ник несколько раз сделал холмик на щеке языком изнутри и довольно расхохотался.

– Но за то, что со мной вытворил босс, ей придется отсасывать мне весь месяц, а не один раз.

– И все? Вы что, не того?..

– Френдзона. Она мне ни разу не дала, – сдвинул плечами Ник и по его лицу пробежала тень. – Так что ты ищешь?

– Мурёныша… – я вкратце пересказала, как проходят мои унылые поиски.

– Странно… – он принялся оборачиваться по сторонам. – Тут во дворе его нет. У нас, ресемиторов, глаза в темноте хорошо видят. И на далекое расстояние тоже. Ты в доме все обыскала?

– Наверно, не знаю. В этих хоромах потеряться раз плюнуть. Хорошо, хоть в спальнях более-менее ориентируюсь.

– В подвале смотрела?

– Тут есть еще подвал?

Ник повел меня обратно в дом, по дороге рассказывая, как он провалялся голый в мусорном контейнере в ожидании, пока срастутся кости, которые Бас ему сломал. Голый потому, что одежда на обоих сгорела еще раньше во время драки. Меня пробирало ужасом от таких рассказов, а Ник говорил совершенно беззаботно, будто анекдоты травил.

У бассейна нашлась лестница, ведущая на минус первый этаж. Где, как оказалось, находился настольный футбол, бильярд и домашний кинотеатр на двадцать мест. На одном из диванов перед огромным экраном и обнаружился Мурёныш. Вид у него был слегка напуганный – я его обняла в приливе нежности, он подрагивал, мурлыкая, и терся о меня мордой.

– Что тебя испугало… – пробормотала я, почесывая его шейку, успокаивая, и осмотрела зверя, ощупала. Надавила на ребро – и он вздрогнул. – Прости, прости.

Его будто кто-то двинул ногой по ребрам, с ужасом я осознала. Ни с того ни с сего. Ибо Мурёныш никогда сам не нападет без команды. Может, конечно, ударился сам, и так бы мне Якоб и сказал, если бы я задала прямой вопрос. Лишь он со злобной неприязнью относился к малышу. Я крепко обняла Мурёныша за мощную шею, и он замурлыкал словно трактор.

– Все, я рядом. Не бойся. Больше не оставлю тебя без присмотра.