Текст книги "Причуды Харухи Судзумии (ЛП)"

Автор книги: Нагару Танигава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Звук донёсся от того места забора на краю пруда, где через него перелезла Харухи и прошли мы. Вместо проделанного Нагато прохода теперь зияла огромная дыра. Кусок загородки в форме буквы V рухнул наружу на дорогу, как будто вырезанный лазерным лучом.

Я перевёл взгляд на место преступления, и увидел, как Нагато кусает запястье Асахины-сан навроде анемичного вампира.

– Я допустила небрежность, – удивительно, но Нагато говорила так, как будто бы она совершила ошибку, – Я рассеяла свет лазера, не причиняя вреда людям, но на этот раз луч состоял из сверхрезонирующих частиц…

Всё это она выдала на одном дыхании. Коидзуми передал ей подобранную на земле шляпу, и сказал:

– Вроде волокон света? Но ведь такие частицы должны быть невидимыми и невесомыми?

Нагато взяла шляпу из его рук, немедленно надела её себе на голову и сказала:

– Я почувствовала ничтожные доли массы, порядка десяти в минус сорок первой степени грамм.

– Даже легче чем нейтрон?

Нагато ничего не сказала, только смотрела в глаза Асахине-сан. Правый зрачок официантки всё ещё был серебряным.

– Ммм…

Асахина-сан потёрла укушенное запястье, и испуганно спросила:

– Ччч. что ты ввела мне в кровь?…

Кончик шляпы наклонился на пять сантиметров вперёд. Для меня это было признаком того, что Нагато находилась в затруднении. Может, она раздумывала, как бы ответить подоходчивей. Разумеется, в итоге Нагато сказала:

– Изменяя интервалы пространственных колебаний, можно создать гравитационное поле на поверхности объекта.

Похоже, она изо всех сил старалась объяснить этот сложный для понимания факт. Хотя я и сообразил, что она, наверное, победила этот луч-убийцу, для меня всё равно оставалось загадкой, как эти двое сумели разобраться в Нагатиных объяснениях. Коидзуми сказал: «Ясно, значит, вибрации вызываются притяжением?» Его вопрос, по-моему, вообще был ни к селу ни к городу. Нагато, наверное, тоже так подумала, поскольку промолчала.

Коидзуми своим коронным жестом пожал плечами:

– Но мы и вправду были небрежны; думаю, я тоже должен нести часть ответственности. Мне всегда казалось, что ничем, кроме лазерных лучей, её глаза стрелять не смогут. Неужто она будет палить любой внеземной чепухой, которая придёт в голову Судзумии-сан? Да уж, я поражён – за её мышлением не угонишься.

Куда нам за ней гоняться, она уже на три круга впереди всей человеческой расы! Как будто чувствуешь, как она в очередной раз нагоняет тебя за спиной, и если не приглядываться – вроде бы она и не убегала вперёд, а бежит тот же круг, что и ты, уж пускать пыль в глаза она хороша. Увы, чтобы понять мои чувства, нужно быть одним из нас, обречённым бегать с ней по этой бесконечной дорожке.

Причина же, по которой Харухи носится с такой скоростью в том, что её не волнует, прямая это, «восьмёрка», или переплетённая многомерная трасса, она просто бездумно ломится вперёд со всей молодецкой дурью. А в известном месте у неё вмонтирован реактивный двигатель, так что энергии у неё хватит ещё бог знает, на какой срок. Она на ходу придумывает такие правила, которым просто невозможно следовать при всём желании, и сама даже не понимает, что вместо гонки получается чепуха. Она просто неуправляема.

– Всё не так уж плохо, – произнёс Коидзуми, – Оставим местной администрации оправдываться за неудовлетворительное состояние забора, уверен, люди на это купятся. Главное, что никто не пострадал.

Я бросил взгляд на бледное лицо под широкополой шляпой. Секунду назад я видел огромный шрам на ладони Нагато, какой остался бы, схватись она за косу голыми руками. Как бы я хотел показать его виновнице, однако шрам уже зажил и исчез, как если бы его никогда и не было.

Я посмотрел на вторую группку неподалёку от нас. Харухи и три подсобных актёра просматривали видео на камере, и громко хохотали… прошу прощения, хохотала только Цуруя-сан.

– Что же нам делать? Меня не покидает ощущение, что на этих съёмках рано или поздно случится что-то ужасное.

– Но мы же не можем просто взять и всё бросить. Если мы откажемся подчиняться, что, по-твоему, будет с Судзумией?

– Она психанёт.

– Вот и я так думаю. Даже если она не съедет с катушек сама, уверен, это сделают Аватары в закрытых реальностях.

Хватит напоминать мне об этом ужасном месте! Ни за что не хочу туда возвращаться, и ни за что не хочу опять прибегать к тем кошмарным мерам.

– Возможно, Судзумия-сан довольна текущим положением вещей. Она снимает свой собственный фильм руководствуясь только своим воображением, и в этом фильме она не хуже бога. Ты ведь знаешь, её выводит из себя то, что реальность не соответствует её образу мыслей. Хотя она никак и не проявляет таких настроений, поскольку сама их не осознаёт, результат всё равно тот же самый. Однако в выдуманном мире фильма, где сюжет подвластен её желаниям, возможно всё. Судзумия-сан пытается создать ещё одну вселенную, используя фильм как медиум.

Ну конечно, тяжёло на свете эгоистам. Пока у неё не будет некоторого богатства и власти, практически невозможно рассчитывать, что мир будет плясать под её дудочку. Пусть политиком станет, если ей так хочется.

Пока я менял различные хмурые выражения лица, Коидзуми, не переставая улыбаться, продолжил:

– Конечно, Судзумия-сан всего этого не понимает. С самого начала она творит этот фантастический мир с невероятной увлечённостью. Мне кажется, она даже чересчур увлекается, и в результате неосознанно задевает настоящий мир.

Как кубик с одними плохими очками на гранях: его как ни кидай, всё равно проиграешь. Чем дольше будет тянуться эта волынка с фильмом, тем сильнее будет ехать крыша у Харухи, но отговаривать её – это верная смерть, так что я выберу меньшее из двух зол.

– Даже если б у меня не было других вариантов, я всё равно кидал бы кубик.

Это ещё почему?

– Потому, что мне уже надоело уничтожать этих Аватаров… Шучу-шучу… извини. На самом деле, наши шансы на выживание гораздо выше, если мы допустим небольшие изменения нашего мира, чем если мы спровоцируем полное его уничтожение и перестройку.

Небольшие изменения – это мир, в котором Асахина-сан будет чем-то вроде Чудо-Женщины[8]8
  Чудо-Женщина (Wonder Woman) – героиня американских комиксов – прим. пер.


[Закрыть]?

– По сравнению с появлением Аватаров нынешние изменения относительно невелики. Да и Нагато-сан будет каждый раз вводить противоядие, так что ничего страшного не случится, так ведь? Тебе не кажется, что разбираться с этими паранормальными проблемами лучше по одной, чем пытаться спасти весь мир от переделки с нуля?

По-моему, тут куда ни кинь – всюду клин. Может, долбанём Харухи из засады по голове, и продержим без сознания до школьного фестиваля?

– Слишком сложно предсказать последствия. Но если ты готов взять на себя ответственность, останавливать я тебя не буду.

– Увы, судьба вселенной будет тяжеловата для моих плеч, – ответил я, и посмотрел на Асахину-сан, пытавшуюся отколупать пальцами грязь со своей формы официантки. Похоже, она уже почти отчаялась, но заметив, что я смотрю на неё, лихорадочно пробормотала:

– Ох, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, я в порядке. Я как-нибудь перетерплю…

Боже, какая она прелестная, ведь она совсем не в порядке. Ей, наверное, придётся смириться с постоянными укусами Нагато по поводу и без. А ведь если бы Нагато вместо своей палочки носила косу, в этом костюме она была бы вылитая тринадцатая карта Таро – Смерть. Либо древний, как сама вселенная, вампир из космоса. Одного укуса человека в таком костюме достаточно, чтобы отправить душу в мир иной.

Хотя Асахину-сан и втравили в наши дела против её воли, для пришелицы из будущего она начисто лишена чувства опасности. А может, она просто никогда не говорит мне о своих подозрениях, потому, что её мир полон этих запретов на доступ к информации.

Ладно, неважно. Наверняка она однажды мне всё расскажет. Как бы я хотел, чтобы в это время мы были вдвоём в каком-нибудь уютном местечке.

Пришло, наконец, время Танигути и Куникиде, как, впрочем, и Цуруе-сан, впервые появиться на экране.

Роли, доставшиеся им в этом фильме, были объявлены Харухи; давно уже было решено, что все трое окажутся простыми прохожими. Они должны были играть «людей, которых превратила в безмозглых зомби дьявольская пришелица».

– Другими словами, – заявила Харухи с неприятной улыбкой, – поскольку Микуру представляет силы добра, она и пальцем не тронет мирного жителя, и Юки сыграла на этой её слабости. Она подчинила этих людей при помощи гипноза, и разгромила Микуру с большим перевесом, поскольку та не могла отбиваться от нападавших на неё людей.

– Сколько ты ещё собираешься мучать Асахину-сан? – подумал я про себя.

Затем Харухи сказала:

– Начнёте, ребята, с того, что свалите Микуру в пруд.

– ЧТО?! – в ужасе воскликнула Асахина-сан, а Цуруя-сан зашлась в хихиканье. Танигути и Куникида перебросились взглядами, и уставились на Асахину-сан с затруднением на лицах.

– Эй, – с полуулыбкой переспросил Танигути, – Свалить её в пруд? На улице может и тепло, но всё ж таки уже осень! Да и водичку, как ни посмотри, чистой не назовёшь.

– Су-Су-Судзумия-сан, ддд. давайте хотя бы тёплый ббасейн поищем какой-нибудь…

Асахина-сан тоже протестовала изо всех сил, чуть не плача. Даже Куникида занял её сторону:

– Верно-верно! А если тут бездонное болото? Она ведь не выплывет оттуда, если свалится. Да и глянь, тут чёрные окуни стаями плавают.

Не надо говорить чепухи, от которой Асахина-сан свалится в обморок! К тому же, судя по опыту, чем больше сопротивляешься, тем упрямей становится Харухи. Её ответ был вполне в Харухином духе:

– Тишина! Внимание! Ради реализма приходится идти на жертвы! Вообще-то я хотела снять эту сцену с Лох-Несским чудовищем! Но времени и денег не хватает. Наша цель, наша задача как людей в том, чтобы достигать наивысшего при нехватке времени и средств, так что придётся использовать этот пруд.

Какого чёрта, что это за логика? Ты хочешь вообще утопить Асахину-сан? Разве нельзя чуточку изменить сценарий?

Пока я решал, вступать в спор, или нет, кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел Коидзуми; тот улыбнулся и тихо покачал головой. Знаю. Знаю, что если не дать Харухи сделать по её, случится что-нибудь ненормальное. Если Асахина-сан начнёт поливать окрестности плазмой, японская армия может счесть её враждебным организмом.

– Я ссс…согласна! – возгласила Асахина-сан со скорбным траурным выражением на лице. Отчаяние её перешло всякие рамки, бедная девочка решила пожертвовать собой ради мира на планете. Дело оборачивалось так, что остановить катастрофу уже было невозможно. С другой стороны, это ведь самый атмосферный момент в фильме? Запишу-ка я лучше всё на плёнку.

Харухи была просто в восторге:

– Блестяще, Микуру-тян! Ты так здорово сейчас смотришься! Вот девочка, которую я выбрала для «Бригады SOS»! Как ты повзрослела!

Не думаю, что взросление имеет к этому какое-то отношение, скорее – способность учиться на чужом опыте и своих ошибках.

– Ну а теперь вы двое хватайте Микуру-тян за руки, Цуруя-сан, берись за ноги. Готовьтесь, когда я подам команду – швыряйте её в пруд изо всех сил.

Всё последующее происходило строго по указаниям Харухи.

Три прихлебателя встали рядком перед Нагато, и когда чёрная ведьма взмахнула своей волшебной палочкой, наклонили головы, как будто вознося молитвы в синтоистском храме. Палочка в руках Нагато летала как у жреца, отгоняющего злых духов с каменным выражением лица; она и впрямь немножко напоминала храмовую деву.

Затем, приняв психоволны Нагато, три её приспешника принялись натянуто шагать по направлению к Асахине-сан, как зомби, ищущие живой плоти.

– Прости, Микуру, я правда не хочу. Но я не могу себя контролировать, мне очень жаль, – сообщила Цуруя-сан, с чрезвычайно довольным видом шагая к официантке. Танигути, трусивший при малейшей опасности, не знал, что сказать, а Куникида почесал в голове, направляясь к побелевшей Асахине.

– Эй, вы, два идиота! Посерьёзней!

Сама ты идиотка! Впрочем, этого я не сказал, а продолжил снимать всё на камеру. Асахина-сан медленно отступала к краю пруда с выражением ужаса на лице.

– Смерть твоя пришла-аа~~

Цуруя-сан радостно повалила Асахину-сан на землю, и схватила её за длинные крепкие ноги. Не знаю, как и сказать… опасный, опасный получился вид!

– Кяяя…

Когда Танигути и Куникида ухватились за её руки, Асахина-сан выглядела напуганной до жути.

– ППпп. ппостойте, я ещё… Н-не надо!!

Не обращая внимания на вопли Асахины-сан, Харухи кивнула головой и сказала:

– Из этого получится отличная сцена, всё ради искусства!

Здорово сказано, но какое отношение это паршивое кино имеет к искусству?

Харухи отдала команду:

– Внимание! ПЛИ!

Шлёп! Огромный всплеск взметнулся над поверхностью воды, тревожа подводных обитателей пруда.

– Ай…. На поммм… Ваа…

Сцена утопания чересчур реалистична, Асахина-сан. Нет, постойте… Почему-то это выглядит так, как будто бы она действительно утопает.

– Ноги… Дна нет… Кяя…!

Слава богу, что это не Амазонка, а то, так яростно трепыхаясь в воде, она бы стала отличной закуской для пираний. Интересно, чёрные окуни нападают на людей? – подумал я, наблюдая за происходящим через объектив камеры. Только в этот момент я понял, что Асахина-сан не просто плещется в пруду.

– Аргх! Я воды наглотался!

Танигути тоже плавал в пруду. Наверное, слишком сильно швырнул Асахину-сан, и свалился за ней сам. Я решил не обращать внимания на этого идиота.

– Что там делает этот кретин?

Харухи пришла к тому же заключению, что и я. Не обращая на Танигути внимания, она указала громкоговорителем на Коидзуми.

– Коидзуми-кун, твой выход! Иди спасай Микуру!

Главный герой, до сих пор отвественный за осветительные работы, элегантно улыбнулся и передал отражатель Нагато. Затем он подошёл ко краю пруда, и протянул руку:

– Хватайся. Спокойно, спокойно, меня в пруд не утащи.

Асахина-сан крепко-накрепко вцепилась в руку Коидзуми, как жертва кораблекрушения за куски деревянной обшивки. Коидзуми небрежно вытащил промокшую до костей официантку-воина из воды, и помог ей подняться, придерживая рукой за пояс. Эй! Ты чересчур сильно в неё вцепился!

– Ты в порядке?

– …Ннннн…. Холодно…

Промокнув насквозь, и без того хорошо подогнанная форма официантки теперь ещё плотнее облепила тело Асахины-сан. Если бы я был членом Motion Picture Association, я бы, не сомневаясь, поставил фильму рейтинг «R-15». Честно говоря, мне кажется, нас за это могут арестовать.

– Великолепно.

Харухи шлёпнула по громкоговорителю, и удовлетворённо вздохнула. Не обращая внимания на всё ещё плещущегося в воде Танигути, я нажал на камере кнопку «Стоп».

У нас с собою было столько барахла, что впору было открывать магазинчик, но среди него не нашлось ни одного полотенца. Какого чёрта, а?

Асахина-сан не сопротивлялась и не открывала глаз, пока Цуруя-сан вытирала ей лицо салфеткой. Я стоял рядом с Харухи, не дыша, поскольку та с серьёзным видом на лице изучала отснятый материал.

– Гмм, неплохо.

Просмотрев сцену падения в пруд Асахины-сан трижды, Харухи кивнула и продолжила:

– Подходящая сцена для первой встречи главных героев. Ицуки и Микуру прекрасно передали эту стеснительность, неуклюжесть. Отлично.

Правда что ли? А по мне Коидзуми выглядел как обычно.

– Перейдём ко следующему эпизоду, где, спася Микуру, Ицуки решает укрыть её в своём доме. Там и развернётся очередная сцена.

Разве это не нарушит связность истории? Куда делась Нагато, управлявшая Танигути и прочими? А зомби? Их кто победил? Пусть они простые помощники, но если об их подноготной должным образом не позаботиться, зрители не купятся на эту историю.

– Ну ты и зануда! Люди всё равно догадаются, что там произошло, даже если не снимать всё подряд на плёнку! Можно просто пропускать неинтересные куски!

Чёрт! То есть всё это время ты просто хотела полюбоваться, как Асахину-сан швырнут в воду?!

Когда я собирался ответить, Цуруя-сан подняла руку и сказала:

– Мм, Микуру может простудиться, так что может она зайдёт ко мне, и переоденется? Я тут неподалёку живу.

– Великолепная мысль! – ответила Цуруе-сан Харухи, сверкая глазами, – А можно я позаимствую у тебя комнату? Я хочу снять сцену, где Ицуки и Микуру знакомятся друг с другом поближе. Как удачно всё сходится! Кино несомненно будет хитом первой величины!

Ну если уж говорить начистоту, удачно всё сходится только для Харухи. И всё-таки меня одолевают сомнения; кажется, упоминая о своём доме, Цуруя-сан уже знала, какую сцену Харухи собирается снимать. Конечно, Цуруе-сан досталась роль случайного прохожего, так что она должна бы быть нормальным человеком вроде меня, но…

– А нам что делать? – спросил Куникида. Танигути дрожал от холода неподалёку, кутаясь в свою мокрую куртку.

– Можете отправляться домой, – холодно объявила Харухи, – Спасибо за помощь. Всем пока; надеюсь, больше не увидимся.

Сказав так, она тотчас же выкинула из головы имена и даже сам факт существования этих двух своих одноклассников. Даже не взглянув на оглушённого Куникиду и Танигути, трясущего башкой, как собака, Харухи назначила Цурую-сан нашим проводником, и отчалила широким шагом. Вам, ребята, очень повезло: ваши мучения уже закончились. Для Харухи вы, наверное, не ценнее пластмассовой пульки от пистолета. Вы самые счастливые люди на свете.

– Ураа~!!! Все за мной! – ни с того ни с сего радостно завопила Цуруя-сан. Махая флажком, она возглавляла процессию.

Харухина эгоистичность не вчера начала проявляться – по-моему, у неё это врождённое. Лет через пятьсот, наверное, будут слагать легенды о том, как с рождения она ставила вселенную с ног на голову, и составлять цитатники её самых бессмысленных высказываний. А, ладно.

Не знаю как так вышло, но Цуруя-сан, кажется, прекрасно ладила с Харухи, поскольку они, взявшись за руки, шагали впереди нашей процессии, распевая «18 Till I Die» Брайана Адамса. Я тащился позади, стыдясь знакомства с ними.

Злая волшебница Нагато молча шагала за ними хвостом, сопровождаемая Коидзуми, оператором-осветителем а также исполнителем главной роли. Обоим, казалось, было совершенно на всё наплевать. Взгляните, как печально согнуты плечи и слегка опущена голова Асахины-сан – берите пример. Или хотя бы помогите мне тащить оборудование, а то мы в этот раз всё время идём в гору, и я уже чувствую себя конём, которого тренируют для скачек, заставляя скакать вверх по склону до посинения.

– А вот и пришли! Это мой дом! – воскликнула Цуруя-сан, остановившись около дверей усадьбы. Даже дом у неё был под стать голосу – такой же чудной. Прошу прощения, я имел в виду – экстравагантный. Целиком его отсюда было не видать, так что размеры оценить я не мог, но того, что было видно, вполне достаточно для меня, чтобы считать его огромным. Я оглянулся, но вокруг не было видно ни одного другого здания, так что до ближайших соседей, наверное, идти было прилично. Усадьбу окружала высокая каменная стена, как у старинных самурайских особняков. Ничего себе, каким же криминалом можно заработать на такой домик?

– Давайте-давайте, не стойте, заходите!

Харухи и Нагато, похоже, не имевшие никакого представления о правилах приличия, уже были внутри, чувствуя себя как дома. Асахина-сан, наверное, уже бывала здесь, поскольку не проявляла особого благоговения, пока Цуруя-сан тащила её внутрь.

– Какой красивый дом в старом стиле. Какая превосходная планировка. Вот, значит, как выглядят будущие памятники архитектуры? Прекрасный образчик современного исскуства, – торжественно сказал Коидзуми с кирпичным лицом. Ты чего, торговлей домами подрабатывал?

Мы прошли сквозь бескрайнюю прихожую, настолько большую, что в ней вполне можно было бы играть в бейсбол. Отправив Асахину-сан в душ, Цуруя-сан повела нас в свою комнату.

Моя каморка в сравнении с этим помещением была бы домиком для котёнка. Мы оказались в огромной комнате, декорированной в традиционном японском стиле. Комната была такой широкой, что я даже не знал, где и усесться, но, кажется, такие сомнения мучали лишь меня одного. Нагато, Коидзуми и даже Харухи ничего не волновало.

– Отличная комната. Тут можно даже уличные сцены снимать. Итак, решено, это будет комната Коидзуми-куна. Будем снимать здесь сцену более близкого знакомства Коидзуми-куна и Микуру-тян.

Харухи уселась на диванную подушку, и осмотрела комнату через сложенный из пальцев квадратик. Обстановка в жилище Цуруи-сан была скромной: обычная японская спальня с одними татами и обогревателем.

Я, беря пример с Нагато, уселся на колени, но уже через три минуты мне стало невмоготу так сидеть, и я бросил. Харухи, с самого начала сидевшая, скрестив ноги, что-то прошептала Цуруе-сан на ухо.

– Хи-хи! Вот это здорово! Минуточку!

Цуруя-сан покинула комнату, громко и весело хихикая.

Я вот всё думаю, неужто она действительно обычный человек? Чтобы с такой лёгкостью сойтись с Харухи, нужно быть либо последним чудаком, либо в прямом смысле этих слов не от мира сего. Может, правда, они просто как кукушка и петух, друг другу подыгрывают.

Через несколько минут Цуруя-сан вернулась. В качестве подарка с собой она притащила Асахину-сан, да не обычную Асахину-сан, а Асахину-сан только что из ванной. На ней мешком висело то, что, вероятно, было чересчур длинной футболкой Цуруи-сан. А точнее говоря, всё, что на ней было – это указанная футболка.

– Ах… Пппрощу прощения за задержку, – произнесла Асахина-сан, ярко краснея и прячась за спиной Цуруи-сан. Её волосы всё ещё были мокрыми. Неловко поёживаясь, она прокралась в комнату и уселась на пол. Рукава и полы футболки были ей настолько длинны, что точнее было бы сказать, будто она носила не футболку, а платье. Это только усиливало её обаяние. Контактная линза в правом глазу, которую она забыла вынуть, по прежнему мерцала серебряным, отчего мне стало слегка тревожно. Впрочем, никакими лучами или волнами она больше стрелять была не должна, так что я успокоил себя. С удовольствием бы поместил Нагато, до сих пор сидевшую в своей шляпе со скрещенными ногами, в синтоистский храм, и там поклонялся бы ей с утра до вечера.

– Пожалуйста, – Цуруя-сан поставила на татами поднос с несколькими стаканами, полными оранжевого напитка. Асахина-сан, взяв у Цуруи-сан стакан, махом проглотила половину жидкости. Она, наверное, потеряла много воды, бегая сегодня в поте лица.

Я с благодарностью наслаждался фруктовым соком, тогда как Харухи выпила свой одним глотком, и, гоняя кубики льда в стакане, сказала:

– Ну, раз собрались, так давайте снимать!

И тотчас же, так и не отдохнув, мы принялись за съёмки следующей сцены:

Коидзуми внёс в комнату притворявшуюся спящейАсахину-сан. Там почему-то уже был расстелен матрац. Коидзуми медленно опустил Асахину-сан, и внимательно уставился на её лицо.

Асахина-сан ярко покраснела, её ресницы беспрерывно трепетали. Коидзуми медленно и очень осторожно накрыл беззащитную Асахину-сан одеялом, и уселся рядом, сложив руки.

– Мм… – пробормотала во сне Асахина. Коидзуми заулыбался, наблюдая за ней.

Нагато, которой, наверное, не надо было появляться, сидела позади нас с Цуруей-сан, потягивая сок через соломинку. Глядя в окошко обозревателя, я слегка приблизил изображение лица спящей Асахины. Поскольку Харухи не давала никаких указаний, я мог позволить себе дать волю собственному воображению. Впрочем, Харухи то и дело командовала двум актёрам:

– Микуру-тян, потихоньку просыпаешься и не торопясь повторяешь что я тебе сказала.

– Мм…

Потихоньку открыв глаза, Асахина-сан уставилась на Коидзуми со странным теплом во взгляде.

– Проснулась? – спросил Коидзуми.

– Да… Где я…?

– У меня дома.

Асахина-сан кое-как оторвала голову от матраца и села. Она казалась заметно разгорячённой, пристально оглядываясь вокруг, и оттого выглядела особенно соблазнительно. Играет она так, что ли?

– Сп…спасибо…

Тут же влезла Харухи:

– Отлично, отлично! Лица ближе друг к другу! Микуру-тян, закрой глаза. Коидзуми-кун, положи руки на плечи Микуру-тян. Давай-давай, просто опусти её на матрац и поцелуй!

Асахина-сан ошеломлённо открыла рот, а Коидзуми, строго по инструкциям Харухи, положил руки на плечи Асахине-сан. Моё терпение уже было на пределе:

– Минуточку! Сюжет получается примитивней некуда. Зачем нам нужна эта сцена? Что это за ерунда?

– Мальчик встречает девочку! Романтическая сцена! Ни одно кино про путешествия во времени не обходится без такой.

У тебя совсем крыша поехала? Думаешь, мы снимаем двухчасовую мыльную оперу для премьеры на телевидении? А у тебя Коидзуми, откуда такое рвение? Если эта сцена выплывет наружу, твой ящик в раздевалке каждое утро будет забит тоннами писем с проклятиями и пожеланиями смерти. Думай головой хоть раз в году.

– Хи-хи, Микуру-тян так смешно ведёт себя…

– Нет тут ничего смешного… – хотел было ответить я, но с Асахиной-сан действительно было что-то не то. Она казалось, чувствовала себя как во сне с самого начала съёмок. Взгляд её был печален, а щёки покраснели, и она даже не сопротивлялась, когда Коидзуми схватил её за плечи. Это уже совсем не смешно.

– Ммм… Коидзуми-кун, что-то голове тяжело… – пробормотала, дрожа, Асахина-сан. Я заподозрил, что её чем-то накачали, и с сомнением глянул на её пустой стакан. Цуруя-сан захихикала и сообщила:

– Прошу прощения. Я подмешала чуть-чуть текилы в сок Микуру. Говорят, алкоголь делает игру актёров реалистичней.

Это, небось, Харухи придумала? Я не просто потрясён, я сейчас психовать начну. Да как можно подливать ей в питьё такие вещи?

– Да какая разница! Зато теперь Микуру-тян ведёт себя очень соблазнительно. Сцена будет просто великолепна, – сказала Харухи.

Тут было совсем не до актёрской игры. Асахина-сан уже пошатывалась, и похоже было, что ей вскружило голову. Щёчки её были ярко-красными, она закрыла глаза. Конечно, здорово, что она соблазнительно выглядит, но мне совсем не нравится, когда она так вот липнет к Коидзуми.

– Коидзуми-кун, не бойся, просто возьми и поцелуй её. В губы, конечно!

Да ни за что! Как можно творить такое с человеком на грани обморока?

– КОИДЗУМИ СТОЙ!

Коидзуми ушёл в раздумья, решая, слушать ему режиссёра или оператора. Да я тебя побью, ты, уродище! Как бы то ни было, я отложил камеру, поскольку не собираюсь снимать эту сцену, и никто меня этого делать не заставит.

– Режиссёр, это для меня чересчур. К тому же, Асахина-сан, похоже, уже очень устала.

– …Я в порядке, – вставила Асахина-сан, но на вид она была совсем не в порядке.

– Боже, какие ж вы все неумёхи, – Харухи бросила хмурый взгляд, и подошла к пьяной девочке:

– А? Всё ещё носишь эту контактную линзу? Надо было давным-давно её снять!

Она со всей дури влепила Асахине-сан подзатыльник.

– А…АЙ! – воскликнула Асахина-сан, дёрнув головой.

– Микуру-тян, ну что же ты! Когда тебе дают подзатыльник, линза должна вылетать из глаза. Давай-ка потренируемся.

Хрясь!

– Больно!

Хрясь!

– …КЯЯ! – Асахина-сан зажмурилась от боли.

– ДА ХВАТИТ УЖЕ, ТУПИЦА! – я схватил Харухи за руку, и остановил её, – Чему ты её тренируешь? Здесь тебе не цирк! Чего в этом такого весёлего?

– Ну и что? Не мешай, так должно быть по сценарию!

– Никто с тобой этот сценарий не обсуждал! И это совсем не смешно! Это нелепо! Асахина-сан – не твоя игрушка!

– А я сказала – Микуру-тян моя игрушка!

Когда я услышал это, кровь ударила мне в голову, мне даже показалось, что красный туман застилает мои глаза. Я был в ярости, и на секунду дал чувствам взять верх над разумом, среагировав подсознательно и непроизвольно.

Моё запястье перехватили. Коидзуми, прикрыв глаза, легонько покачал головой. Когда я увидел, что Коидзуми удерживает меня, я понял, что сжал руку в кулак, и чуть было не ударил им Харухи.

– Что…? – глаза Харухи ярко сверкнули, как созвездие на ночном небосклоне, и она холодно уставилась на меня:

– Если есть претензии, выкладывай! Всё, что от тебя требуется – просто следовать моим указаниям! Я командир и режиссёр… во всяком случае, я не допущу перечить мне!

Мои глаза опять застлал красный туман. Ты, тупая девчонка! Пусти меня, Коидзуми! Человек ли, зверь ли – всякий, до кого не доходит по-людски, заслуживает урока на понятном ему языке, даже если придётся воспользоваться кулаками. Иначе она так и будет плевать на всех, прячась, как броненосец, в свой панцирь, и причиняя боль окружающим всю свою жизнь.

– Нет… остановитесь.

Асахина-сан поспешно бросилась к нам, почти неразборчиво воскликнув:

– Нельзя! Не деритесь…

Оказавшись между мной и Харухи, Асахина-сан шлёпнулась на пол, покраснев до корней волос. Она обхватила Харухи за ноги.

– Мм… Пожалуйста, постарайтесь ладить друг с другом… или… нас… – невнятно пробормотала она, а затем обессилено ссутулилась, закрыв глаза, и тихонько засопела, заснув.

Когда мы с Коидзуми спускались с холма, по пути нам встретился тот самый пруд, где мы сегодня вели съёмки.

Поскольку исполнительница главной роли свалилась без сознания, съёмки пришлось прекратить. Коидзуми, Нагато и я решили оставить спящую Асахину-сан на попечение Цуруе-сан, и откланялись. Харухи сказала, что хочет зачем-то задержаться, отобрала у меня камеру и тут же отвернулась. Я, тоже не сказав ни слова, собрал весь багаж и проследовал за Цуруей-сан к выходу.

– Извини, Кён-кун, – сконфуженно произнесла Цуруя-сан, а затем снова улыбнулась, – Пожалуй, я тоже слишком увлеклась! Не беспокойся о Микуру, я отведу её домой чуть позже, а может – оставлю у себя ночевать.

Нагато удалилась, едва выйдя за дверной порог, как будто бы у неё не было никаких замечаний. Наверное, Нагато всегда такая: она никогда ничего не комментирует.

Мы вдвоём вместе отправились домой. После пяти минут ходьбы плечом к плечу в безмолвии, Коидзуми, наконец, заговорил:

– Я всегда считал, что тебя невозможно вывести из себя.

Я тоже считал.

– Наш мир и без того начал становиться довольно странным. Я вынужден просить тебя не совершать больше поступков, которые могли бы вызвать появление закрытых реальностей.

При чём тут я! Разве не ваша «Корпорация» этим занимается? Вот и делайте что-нибудь!

– Что касается этого инцидента, Судзумия-сан, похоже, неосознанно сдерживала себя, и следов появления закрытых реальностей пока не видно. Просто по-человечески, пожалуйста – помирись с ней завтра. Это моя личная просьба.

С кем я мирюсь – это моё личное дело. К тому же, нельзя так просто взять и помириться, только потому, что тебя попросили.

– Кстати, нам стоит подумать о том, что делать с теми элементами реальности, которые она изменила.

Коидзуми явно пытался сменить тему. Я решил подыграть:

– Чего тут думать, пускай творит, что хочет.

– Конечно, куда как просто. Но всякий раз, как Судзумия-сан что-нибудь выдумывает, меняется наша действительность. Ведь так всегда и происходит, верно?