Текст книги "Мой призрачный рай (СИ)"
Автор книги: Надежда Волгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Не плачь, все позади, – раздалось тихое над ухом.
Другой рукой он поглаживал мою спину, и я чувствовала тепло его ладони через мокрый сарафан.
– Ужасно болит голова и горло, – всхлипнула я.
Сейчас мне нужна была именно чья-то жалость. Казалось, если меня пожалеют, то боль пройдет. Почему бы таким человеком не стать Алессандро? На время можно забыть, что испытываю к нему неприязнь. Тем более что в его руках чувствовала себя очень даже комфортно.
Постепенно боль в затылке начала проходить, в горле тоже притупилась. Мне даже показалось, что начинаю задремывать. Алессандро продолжал меня укачивать в своих объятьях, не произнося ни слова.
Не могу же я уснуть вот так. Что он подумает? С трудом оторвала голову от его плеча и заглянула в лицо. Сейчас он выглядел спокойным и расслабленным.
– Мне нужно домой, – сказала я.
– Я провожу…
Он убрал руки и встал первым, а потом помог подняться мне. Подул слабый ветерок и показался мне ледяным тайфуном. Я мгновенно замерзла и задрожала. Мокрый сарафан усугублял холод, противно прилипая к телу ледяными лохмотьями.
– Пошли скорее, – потянул меня за собой Алессандро. – Ты замерзла и можешь заболеть.
Всю дорогу он крепко держал меня за руку, не давая упасть на огромных камнях. Подъем дался особенно тяжело, Алессандро приходилось практически тянуть меня за собой. Ноги слушались плохо, и тело била крупная дрожь. Я боялась, что уже простудилась, и поднялась высоченная температура, так плохо себя чувствовала.
Алессандро не предоставил меня самой себе, а проследовал первый в дом.
– Иди в душ и сделай воду погорячее, – велел он. – Тебе нужно как следует прогреться. А я пока приготовлю чай.
Я и сама мечтала о горячем душе, поэтому даже не пыталась спорить. От чая тоже не отказалась бы. Пусть хозяйничает, раз ему так хочется.
Тело оживало под горячими струями. Я поливала себя с головой так долго, пока не поняла, что мне уже не только не холодно, а жарко стало. Ванная наполнилась влажным паром, в котором я ничего не видела. Полотенце пришлось нащупывать, пар рассеивался медленно. Остатки его вырвались из тесного помещения в коридор вместе со мной в длинном банном халате, с полотенцем на голове.
Войдя в кухню, я обнаружила дымящийся чай на столе. Алессандро нигде не было, как я поняла, обойдя весь дом. Значит, ушел. Ну что ж, это к лучшему. Ни ему мое, ни мне его общество терпеть не доставляет особого удовольствия. Радует, что он оказался предусмотрительнее, чем я ожидала.
Я, обжигаясь, выпила чай, мысленно благодаря Алессандро, и отправилась спать. Что-то подсказывало, что Олеся вернется опять под утро.
Глава 12. Сплошные тайны
– Ты бы хоть позвонила. Совсем забыла меня. – Бабушка смотрит с укором во взгляде, щурясь от яркого солнца и приставив руку ко лбу козырьком.
Она такая, как видела ее в последний приезд. В цветастом платье-халате, стоптанных тапочках и с платком на голове.
Мы стоим во дворе ее дома. Как и тогда, она провожает меня, словно я уже погостила и собираюсь уезжать.
Я смотрю вниз и понимаю, что стою в луже воды, которая стекает с меня. На мне мокрый сарафан. Вспоминаю… Точно! Мы же ходили на пляж, на Кубань. И зачем только полезла в воду в одежде?
– Бабуль, а зачем звонить-то? Я же тут.
Выжимаю полы сарафана, чтобы не прилипали противно к ногам. Но они мгновенно напитываются влагой, которая превращается в струи и льется на землю. Тогда я плюю на это дело, решаю, что само высохнет.
– Как зачем? – всплескивает бабушка руками. – А вдруг я что интересное смогу рассказать? Ну, молодежь пошла! Живут сегодняшним днем!
– Бабуль, да я все собираюсь позвонить и некогда, – оправдываюсь я, понимая весь абсурд происходящего. – Я побегу? А то на поезд опоздаю.
– Беги, милая. – Бабушка целует меня, оставляя влажный след на щеке. – И обязательно позвони.
Я подхватываю старомодный коричневый чемодан, потертый во многих местах. Когда он тут появился? Вроде я не собирала вещи. Машу бабушке рукой и выхожу за калитку, которая как-то странно скрипит. Я уже удаляюсь по тропинке, а она все продолжает скрипеть через равные промежутки времени…
Крик чайки, вот что казалось мне скрипом во сне. От него я и проснулась. Ее собратья кружат над морем. А она захотела покричать возле самого дома, разбудить меня.
Я с наслаждением потянулась в постели, вдыхая свежесть утра. Повалялась еще какое-то время в легкой дремоте и решила вставать, хоть и не было еще семи.
Вспомнила сон и развеселилась. Приснится же такое! Но бабушке, действительно, нужно позвонить. Веду себя, как свинья, а человек волнуется. Сегодня же куплю таксофонную карточку, с мобильного звонить дорого.
Первым делом, встав с кровати, проверила дома ли Олеся. Убедившись, что та спокойно посапывает в своей комнате, заварила кофе, сунула Пиратов под мышку и отправилась на скалу – спокойно почитать. Не терпелось узнать, чем же закончится сказка.
Голос Лизы распустился, как пышная роза. Он зачаровывал, вгонял людей в трепет, рождал фантазии… Чаще она пела для царской семьи. Но изредка устраивались большие концерты. Собиралось столько желающих ее послушать, что не хватало мест в зале.
Люди стали поговаривать, что своим пением Лиза лечит различные болезни. Все чаще случались исцеления на ее концертах. Молва шла, а вместе с ней росла популярность певицы. С царского позволения она стала давать концерты в других городах. Слепые прозревали, хромые принимались бегать, немые заговаривали…
Лизу прозвали Целебным голосом.
Наступила пора замужества. В Лизу влюбился красавец граф. Долго он добивался ее благосклонности, пока не понял, что она отвечает ему взаимностью. Тогда граф испросил у царя позволения взять ее в жены. Сыграли пышную свадьбу во дворце.
Через год у любящих супругов родилась дочь – Настя. Лиза продолжала давать концерты. Ее слава гремела уже на всю страну. С разных уголков необъятной державы стали приезжать люди, чтобы побывать на ее концертах и исцелиться.
Когда Насте исполнилось три года, она тяжело заболела. Целыми днями безутешная мать пела для своей любимой дочери. Но все напрасно, выздоровления не наступало. Девочке становилось все хуже.
Лиза часто стала обращаться к Богу за помощью. Она часами простаивала в молитвах, для коих выбрала близлежащий монастырь. Она не понимала, за что Господь наказывает ее так жестоко, почему хочет забрать дочь. Молила его о прощении, в то время как малышке Насте становилось все хуже. Она уже не вставала с постели и таяла на глазах.
Мать с отцом выплакали все глаза и готовились к худшему. Особенно тяжело в те дни Лизе давались концерты, но она продолжала выступать, изливая в песнях всю боль и страдания.
Посещая монастырь, Лиза сдружилась с настоятельницей. Однажды та ей сказала, что было ей озарение. Нужно Лизе дать обет молчания. Только так она сможет помочь умирающей дочери. Тогда Царский голос замолчал. Навсегда. Больше Лиза не запела и не заговорила ни разу.
Настя быстро поправлялась, крепла на глазах. Граф понял, чему они обязаны выздоровлением дочери. Он смирился, что никогда больше не зазвучит волшебный голос жены, и продолжал ее любить.
Какое-то время они жили счастливо, пока не случилось ужасное. Заболел наследник престола, и царь потребовал от Лизы, чтобы она вылечила его своим пением. Но та была непреклонна. Она знала, что стоит ей заговорить, как дочь опять начнет увядать на глазах, и уже никакие обеты не в силах будут спасти ее. Она чувствовала это материнским сердцем и продолжала молчать. Ничья воля не могла сломить ее.
Царь приказал бросить Лизу в темницу. Больше никто не увидел ее живой. Сколько не просил граф у царя пощады для своей жены, все было тщетно. Поговаривали, что скончалась она в страшных мучениях, что замучили ее пытками. Все те, кого она исцелила, молились за ее освобождение. Настоятельница монастыря днями вымаливала для нее прощение. Лиза так и не вышла из-за каменных застенков. А потом люди стали поговаривать, что видят сны, где она поет. И даже во сне ее голос исцелял.
Какой кошмар! Я вся покрылась мурашками, читая страшную по своей сути историю чьей-то жизни. Теперь я не сомневалось, что дед записал то, что было на самом деле. Никакая это не сказка. Вряд ли в чьем-то воображении может родиться такая фантазия.
Сколько же пришлось вынести этой бедной Лизе! И почему Бог сначала помог ей, а потом отвернулся?
Это еще был не конец истории. Мне просто требовалась небольшая передышка, чтобы справиться с потрясением. Я спустилась на кухню за очередной чашкой кофе. Убедилась, что Олеся продолжает крепко спать, и вернулась к чтению. На этот раз не стала взбираться на скалу. Почему-то на фоне морской стихии, неровные строчки казались особенно зловещими. Расположилась в саду.
Настя росла, как две капли воды похожая на мать. Только волшебного голоса она не унаследовала от несчастной. Зато девочка с детства любила танцевать.
Отец, который остался верен памяти покойной супруги и никогда больше не женился, души не чаял в своей единственной дочери. Он нанял ей учителя танцев. Часами девочка танцевала перед небольшим портретом, кисти неизвестного художника, который только и остался ей в память о матери.
Настя делала такие успехи в танцах, что еще в отроческом возрасте затмила популярность матери. По всей стране ездила с концертами. Отец ее сопровождал повсюду.
В счастливой жизни не так много интересного и того, о чем можно рассказать, нежели в несчастной. Одно скажу, что Настя прожила именно такую жизнь. В наследство от матери ей досталась не только внешность, но и умение исцелять. Она делала это танцами. Люди выздоравливали на ее концертах, как когда-то на концертах матери.
Настя успешно вышла замуж и родила дочь Ольгу, которая тоже унаследовала талант. В отличие от бабушки и матери, она была известной актрисой. Ее игра тоже исцеляла больных. А еще она была ученой женщиной и знала много языков…
Собственно, это конец истории, у которой нет конца. Зачем я ее записал? Была на то причина, и читающий должен сам догадаться о ней. Прости за ошибки и сбивчивые мысли. Я не писатель и даже не летописец. Я заблудившийся по жизни человек, который натворил столько глупостей, что не пересчитать. Но даже мне хочется верить, что кое– что делал правильно. Верю, что удалось спасти одну вещь, которой цены нет. Ты поймешь, о чем я пишу, когда найдешь эту вещь. А сейчас переверни страницу и забудь обо мне. Не стою я твоих воспоминаний…
Вот так раз! Похоже, последний абзац дед посвятил себе. Уж, не ко мне ли он обращался?
Я перевернула страницу и увидела себя. Вернее фотографию старинного портрета, больше похожего на икону. Изображенная на нем девушка была вылитая я, или я вылитая она. Я даже потерла глаза, но сходство никуда не делось. Какие-то смутные догадки шевельнулись в душе, но так ни во что конкретное и не оформились. Наверное, требовалось время, чтобы все как следует осмыслить.
Я откинулась на шезлонг и думала об этой Лизе. Сколько же ей пришлось выстрадать? Несмотря на то, что об этом в рассказе упоминалось вскользь, я отчетливо представила, как ее подвергали всяческим пыткам, пытаясь заставить заговорить. А она молчала и думала о дочери, ради которой согласилась умереть. Смогла бы я так? Понятия не имею. Что такое материнский инстинкт я знала теоретически. Говорят, проявляется он только когда рождаются дети. Так что, пока еще он во мне дремлет, как хотелось надеяться.
Появилась зевающая Олеся. Она вышла из дома прямо в ночной сорочке.
– Решила не спать до обеда. Скучаешь, наверное, тут без меня? – сочувственно спросила она, растягиваясь на соседнем шезлонге и подставляя лицо пробивающемуся сквозь кроны деревьев солнечному лучику.
– Вообще-то, читаю, – рассмеялась я. Хотя, с появлением Олеси, настроение резко улучшилась. Я, и правда, соскучилась по непоседливой подруге, обуреваемой массой идей.
– Все понятно, читаешь и скучаешь? – в унисон рассмеялась Олеся. – Мне, честно, стыдно, что пропадаю. Но если бы ты знала, как я счастлива, то все простила бы…
Она довольно потянулась, выгибаясь всем телом. Я с завистью разглядывала ее. Почему и я не могу вот так же беззаботно окунуться в любовь, забыв обо всем? То, что Олеся влюблена, даже не догадка. Это написано на ней крупными буквами, отражается в ее светящихся глазах, ласковой улыбке.
– Мы с Серхио вчера полночи катались на твоей лодке, представляешь? Не знала, что морские прогулки могут быть настолько романтичными…
Надо же, я даже не заметила, что лодки нет возле пирса! О чем я вообще вчера думала? Поперлась на пляж с пьяным Марко! Ночные события отчетливо всплыли в памяти. Только сейчас я испытала настоящий страх. Вчера его маскировала неожиданность, стремительность событий. Что было бы, не появись вовремя Алессандро? Кстати, что ему понадобилось здесь ночью?
Как на духу я рассказала Олесе обо всем, что произошло со мной вчера вечером. Временами она прерывала рассказ гневными тирадами в адрес Марко. Не стесняясь в выражениях, она крыла его по-всякому. Пару раз даже заставила меня покраснеть, когда вставляла уж больно смачные словечки.
– Я его убью! – вынесла вердикт Олеся, когда я замолчала. – Вот пойду завтра и убью!
– Думаю, он и сам готов себя убить, – размышляла я. – Сама виновата, не поняла, что он пьяный в зюзю. По нему и не скажешь…
– Ну, знаешь… Это слабое оправдание. Вернее, это не оправдание вовсе. Нормальный мужик даже пьяный остается мужиком. А этот… Ух, злости не хватает! Даже слов подобрать не могу.
– Давай не будем больше об этом?
Вспоминать и дальше вчерашний вечер не хотелось. Дело даже не в том, что Марко приставал ко мне и пытался изнасиловать, а в том, как он это делал. Сейчас, анализируя, я понимала, что вел себя он странно. И не только алкоголь виноват. Как будто он долго сдерживался, а тут решил пустить все на самотек. Мне показалось, что вчера он был настоящим, а до этого притворялся, хоть и видела я его пару раз всего. Еще тогда, на корабле он повел себя странно, нарочито. Ну, не нравилась я до такой степени с первого взгляда. Не было во мне той броскости, что, например, в Олесе, которая притягивает мужские взгляды одним своим видом.
– А Алессандро мужик! – прервала Олеся мои размышления. Снова она за свое! Никак не успокоится. – И к тебе неравнодушен.
– Просто вовремя оказался рядом.
– Ну, знаешь! Нельзя списывать буквально все на совпадения. Ты какая-то странная. Не хочешь замечать очевидного. Не поверю, что такой мужчина может быть до такой степени неприятен!
Дело даже не в том, какой он. Возможно потому, что знакомство наше состоялось при неожиданных обстоятельствах, или виновато его поведение…Толком не могла определить, но я никогда не воспринимала его внешность. Что-то внутри него отталкивало – то, как он смотрел, разговаривал… При встрече с ним, первой рождалась досада, а потом уже все остальное.
– Как думаешь, у него получится? – снова вклинилась Олеся в мысли. – Что-то мне все равно страшновато. Может, стоит позвать Серхио? Пусть побудет сегодня с нами. У него как раз выходной…
– Не стоит! Пусть спокойно отдыхает. Думаю, все будет нормально.
Как бы я не относилась к Алессандро, но слову его верила. Не производил он впечатление пустобреха. Кроме того, чувствовалось, что только он и может помочь. А вот вмешивать Серхио точно не стоит. Интуиция подсказывала, что это может испортить ему жизнь.
По обоюдному молчаливому согласию мы с Олесей решили весь день провести дома. Я почти все время находилась в саду, дочитывала роман, хоть и жалко было расставаться с любимыми героями. Олеся валялась в комнате, листая журналы и периодически дремля. Все-таки бессонная ночь брала свое. Встретились один раз на кухне, чтобы пообедать. Но даже тогда разговаривали мало.
Напряжение испытывали мы обе. И я, и она ждали чего-то от сегодняшнего дня. Я точно знала, чем вызван мой страх. Наступил и вовсю шел третий день из отпущенного нам времени. Я боялась, что вот откроется калитка и появятся братки. Даже представить не пыталась, что они сделают. От одной этой мысли волосы начинали шевелиться на голове. Чем ближе к вечеру, тем сильнее таяла уверенность, что Алессандро смог уладить конфликт.
– Все! Надоело сидеть тут, как в тюрьме! – Олеся вышла в сад с полотенцем наперевес. Я как раз решила подремать. Но от ее решительного вида, мое желание мгновенно испарилось, уступая место интересу. – Не могу больше есть собственную стряпню. Тебе даже не предлагаю этим заняться. Ты еще хуже готовишь. Пошли в ресторан. Отметим наше избавление.
– Думаешь?
Внутри меня радость робко скреблась в дверь, закрытую страхом. Так хотелось приоткрыть и впустить ее, забыть обо всем.
– Уверена! Собирайся и пошли отсюда. Уж раз в неделю мы можем позволить себе ужин в ресторане.
Уговаривать меня не пришлось. Через полчаса мы уже выходили с Олесей из дома. Я все-таки впустила радость, и сейчас чувствовала, как она растекается по телу, а настроение стремительно улучшается. Хотелось расслабиться и ни о чем плохом не думать.
Нам приглянулся небольшой ресторанчик в центре. Снаружи ничего особенного. Внутри же зал поделен перегородками, между которыми прятались столики. Играет приятная музыка, царит полумрак. Никто тебе не мешает, потому что за столиком ты, как в отдельном кабинете. Официант расторопный, заказа долго ждать не пришлось. Кроме того, есть хотелось ужасно. И тут подавали вкусное домашнее вино, о чем гласила вывеска на входе.
Мы уплетали за обе щеки, пили вкусное вино и разговаривали ни о чем и обо всем сразу. Радовало, что Олеся не планировала умчаться на свидание к Серхио. Впрочем, причина такого ее поведения выяснилась довольно быстро. Не появись у того дела на сегодняшний вечер, не видать бы мне своей подруги. Но спасибо и на этом. Не хотелось забивать голову посторонними мыслями и на кого-то обижаться. Тем более, как мне казалось, я ее понимала, хоть и не испытывала того же.
– Ты посмотри-ка! – Олеся перестала жевать и уставилась в сторону входа. – Ничего себе явление!
Любопытство подстегнуло меня обернуться, правда я тут же спряталась за перегородку и принялась незаметно подглядывать. У входа находился Алессандро в черном костюме и белоснежной рубашке. По бокам от него одинаково мощные телохранители в темных очках. Как только видят что-то в полумраке? Орнелла привычно висла на руке. А официант был готов рассыпаться на несколько в стремлении угодить. Откуда-то сбоку выскочил круглый мужичок, подобострастно кланяясь и приглашая компанию следовать за ним. Скорее всего, в ресторане имелись приватные кабинеты для випперсон.
– Это что еще за Клава? – недовольно проговорила Олеся. Этим именем она называла всех неприятных ей особ женского пола. – Ты видела это? – возмущенно посмотрела она на меня. – По-моему это та же штучка, что липла к нему на яхте.
И не только… Но развивать эту тему не хотелось. Я лишь пожала плечами, мол, не знаю и знать не хочу. Слава Богу, наше присутствие осталось незамеченным. Хотя, вряд ли он хоть как-то отреагировал бы, увидев нас. А может нас и засекли. Только, кто он и кто мы…
Компания уже скрылась из вида, а Олеся все продолжала таращиться на дверь.
– Нет, ты видела это? – повторила она.
– Не пойму, чего такого особенного увидела ты? – стараясь говорить спокойно, ответила я. Неизвестно почему, мое настроение стремительно ухудшалось. И вид подруги выводил из себя. Вот вечно так, стоит ему только появиться, как все летит к чертям собачьим! – Перестань так пялиться!
– Слушай, наверное, это сам хозяин ресторана подорвался его встречать, – не обращая на меня внимания, продолжала рассуждать Олеся. – А он важная птица. И эти амбалы вокруг него. А эта краля… с надутыми губками. Интересно узнать о нем побольше. Нужно подробнее расспросить Серхио.
– Не нужно, Олесь. Давай не будем ничего о нем узнавать. Он сам по себе, мы тоже…
– Нет, ну как они все суетились! А официант? Он же готов был размазаться перед ним! – не унималась подруга.
Во мне уже закипала злость. Сама себя не узнавала. Единственное желание испытывала, чтобы она замолчала. Физически не могла больше слышать ничего про Алесандро.
– Хватит! – громче и резче планируемого произнесла я. Олеся оторопело уставилась теперь уже на меня. – Ты ведешь себя, как деревенская бабка в московском супермаркете. Давай лучше выпьем, – уже мягче добавила, поднимая бокал и допивая остатки вина.
Видно Олеся поняла мое состояние. Больше за вечер она не заводила разговоров об Алессандро, но любопытные взгляды я периодически ловила на себе. И это тоже раздражало.
Как бы там ни было, расслабиться уже не получилось. Невольно мысли возвращались к тому, кто находился сейчас неподалеку. Я даже не знала, как называть его – другом, врагом, избавителем или нахалом? Хотелось отвлечься и не получалось. А еще я представляла, что сейчас может делать Орнелла, как ведет себя. И это еще сильнее портило настроение.
– Пойдем домой, – предложила я, когда поняла, что вечер испорчен окончательно. – Поздно уже…
Я еще долго лежала без сна, прокручивая события прошедшего дня, в особенности вечерние. Судя по всему, с братками Алессандро разобрался, и оставалось надеяться, что нас они больше не побеспокоят. Должна чувствовать к нему благодарность за спасение. Тогда, почему не испытываю ничего, кроме глухого раздражения? Почему каждый раз портится настроение, стоит подумать о нем?
Глава 13. Маниакальные ухаживания
Следующие два дня прошли в относительном спокойствии. Братки не появлялись, и мой страх притупился. Олеся почти все время проводила с Серхио, предоставив меня самой себе. Такое положение вещей устраивало – хотелось именно покоя, чтобы никто не надоедал разговорами, не наводил суету.
Я много времени проводила на пляже, плавала и загорала. Когда уставала от моря, располагалась в саду и читала. Практически не покидала свои владения. Пару раз вышла в ближайший магазин за продуктами.
На третий день море решило заштормить. Да еще как! Волны обрушивались на берег с огромной высоты. Они заливали его весь, временами даже лизали скалы.
Периодически я забиралась на скалу и любовалась стихией. Сердце замирало от ее мощи. Я смотрела, как уползающая волна ворочает огромные камни, и поражалась ее силе. Представляла, каково сейчас оказаться в открытом море и содрогалась от страха. Воображение рисовало не прочную шхуну, а рыбацкую лодку, которую подкидывает на волнах. Она трещит и кренится, того гляди перевернется. И внутри я одна. Некому прийти на помощь…
В такие моменты, когда воображение особенно разыгрывалось, я уходила со скалы. Но закрыть уши и не слышать шума стихии не могла. Фантазии продолжали рождаться. Не такие страшные, но тоже неоптимистичные. То представлялось, что я на необитаемом острове, и шторм никогда не закончится, так и будет отгораживать меня от человеческого мира. То казалось, что волна сейчас вырастет и превратиться в цунами, накрывая дом и меня в нем. Утащит в море и похоронит под тоннами воды…
Не думала, что шторм будет рождать подобные ассоциации. Наверное, таким образом изливалось мое настроение, неудовлетворенность жизнью.
Даже обрадовалась, когда пришел Марко. Я про него не забыла. Нельзя сказать, что затаила зло, но считала, что нормальный человек должен хоть как-то оправдывать свое поведение, особенно такое хамское. Размышляла, сколько времени для этого понадобиться Марко, когда он соизволит принести свои извинения? Его тайм аут длился четыре дня.
Я была на скале, когда услышала, как кто-то поднимается, и увидела голову Марко.
– Я сейчас спущусь, подожди внизу, – вместо приветствия велела я.
Не хотела, чтобы он присоединялся ко мне в месте, которое считала опасным. И так хапала огромную порцию адреналина, ни к чему лишние встряски. После ночного происшествия на пляже, Марко перестал казаться безобидным весельчаком.
Он ждал в саду, когда я спустилась со скалы. Против обыкновения не улыбался и выглядел довольно пришибленным. Мне даже показалось, что вижу поджившие следы побоев на его лице. Может от Алессандро досталось, или где в другом месте нашел приключения на пьяную голову? Уточнять не хотелось, как, в общем-то, и общаться долго с ним.
Я ждала, когда он заговорит. Хотелось побыстрее простить ему грехи и отпустить с миром. Каково же было удивление, когда вместо того, чтобы заговорить, он быстро подошел ко мне и обнял, прижимая к себе. В первый момент так растерялась, что не знала, как себя вести.
– Прости меня, пожалуйста, – зашептал он мне в волосы возле уха. – Не знаю, что на меня нашло.
Я уже пришла в себя и пыталась высвободиться из его объятий. К такому я была не готова. Но он держал крепко, не давая мне пошевелиться.
– Отпусти, – попросила я, упираясь в него руками.
– Не раньше, чем ты простишь.
– Марко, мне нечем дышать. Отпусти и давай поговорим спокойно.
Он немного ослабил хватку и заглянул мне в лицо. А потом поцеловал без предупреждения. Этого уж я стерпеть не смогла и резко оттолкнула его. Целоваться с ним точно не планировала. И поведение его находила наглым. От неожиданности он выпустил меня и позволил отойти на безопасное расстояние.
Я разглядывала его какое-то время, пытаясь определить, что он испытывает в данный момент. Вместо угрызений совести я прочитала обиду на его лице. Зачем он пришел? И кто так извиняется?
– Наверное, тебе лучше уйти. – Старалась говорить спокойно, чтобы не злить его. Поняла, что даже примерно не могу предугадать его реакцию. Вдруг стало страшно, что он может повести себя непредсказуемо.
– Я был пьян в тот вечер, – заговорил Марко, не меняя выражения лица. Парадокс, но он все больше обижался на меня, словно накручивал себя. От этого в его голосе звучала агрессия.
– Я знаю.
Что-то мне совсем нехорошо. Если он опять набросится на меня, справиться с ним не смогу.
– Ты же понимаешь, что в таком состоянии я мало что соображал?
Я еще должна и понимать?! Совершенно растерялась, не знала, что ответить. А Марко, меж тем, начал приближаться. Мне стало по-настоящему страшно. Я пятилась к забору, пока не уперлась в него спиной.
– Не хотел тебя обидеть. – Марко подошел совсем близко. Мне отступать было некуда. – Ты должна меня простить.
Я почувствовала, как руки затряслись от страха. Марко прижал меня к забору. Ума не приложу, как заставила себя смотреть ему в глаза. Ничего, кроме маниакальной решимости, не могла прочесть в его взгляде.
– Скажи, что прощаешь. – Он крепко держал меня за плечи. Я почувствовала боль в тех местах, где находились его пальцы. Останутся синяки, – мелькнула мысль.
– Я прощаю тебя, – нашла силы выдавить из себя. Глаза начали слезиться от долгого немигания.
– Вот и чудно! – Марко засветился улыбкой и крепко поцеловал меня. С ужасом осознала, что он настаивает на ответном поцелуе, чего делать совершенно не хотелось. Запаниковала, когда почувствовала его руки на своем теле, как они гладят меня по бокам и пробираются к груди.
Что же делать? Как избавится от него? И помочь некому, мы совершенно одни здесь.
– Пойду, сделаю коктейли, – попыталась высвободиться я.
– Позже… – Он снова накрыл мои губы своими. Против воли вынуждена была ответить на поцелуй.
– Марко, я пить хочу ужасно, – как можно ласковее уговаривала я. – Я мигом. А ты подожди меня, ладно?
Получилось немного отодвинуть его от себя. Он перестал шарить по мне руками и так сильно прижимать к себе. Только бы отпустил в дом. А там я позвоню Олесе. Она тут же примчится, или я плохо знаю свою подругу.
– Ты такая сладкая, что я не владею собой, – проговорил Марко и снова потянулся к моим губам. В глазах его мелькнуло маниакальное желание и упрямство. Я поняла, что отпускать меня он не собирается.
В этот момент послышался громкий стук в калитку.
– Кто это? – жестко спросил Марко, резко отстраняясь от меня.
Понятия не имела, кто там, но уже любила его всем сердцем. Я пожала плечами и торопливо высвободилась из объятий Марко. В следующее мгновение уже впускала во двор Дарио.
Как же вовремя он зашел! Я была так рада ему, что даже не подумала, что прийти он мог с плохими вестями. Единственно, о чем подумала, как буду общаться с ним, если ни бум-бум в итальянском. Обрадовалась еще сильнее, когда он поприветствовал меня на английском, зыркнув из-под козырька традиционной бейсболки на Марко. Тот пребывал в напряженном ожидании, как отметила краем глаза. Руки засунул в карманы и неприветливо рассматривал нежданного гостя, который явно разрушил его планы.
Я пригласила Дарио пройти, стараясь не смотреть на Марко и, одновременно, не выказывать враждебности. Слава Богу, он решил ретироваться, сказав, что зайдет позже. Я даже не выдержала и с облегчением перевела дух, когда за ним закрылась калитка.
– Что-то случилось? – спросил Дарио, внимательно разглядывая меня своими черными глазами.
– Да, нет… – уклончиво ответила я. Не рассказывать же ему, что второй раз чуть не стала объектом насилия. Об этом мне еще предстояло подумать, когда провожу его.
В который раз поразилась, какое впечатление производит Дарио. По мощности фигуры он не уступал амбалам – телохранителям Алесандро. Мышцы бугрились под обтягивающей футболкой, плечи широченные, не обхватишь. Бейсболка надвинута на глаза, отчего он все время задирает голову, чтобы посмотреть на меня. Надо признать, выглядит он пострашнее красивого и стройного Марко. Но почему-то Дарио я совершенно не опасалась. Напротив, чувствовалась в нем какая-то надежность, основательность.
– Не знала, что ты говоришь по-английски, – улыбнулась я.
– Здесь все знают этот язык, – кивнул он.
Да уж, поистине… Английский язык стал почти международным. Зная его, не пропадешь, куда бы ни направился.
– Как лодка? Не повредил ей шторм? – спросила я, теряясь в догадках, зачем он пришел. Не просто же проведать?
– Мы не выходили в море в шторм. Но… о ней я и хотел поговорить.
– Что-то случилось? – заволновалась я.
Заботы последних дней отвлекли меня от вопроса рыбной ловли и необходимости сохранять это занятие. О шхуне я совершенно не думала и о противном капитане тоже. Догадываюсь, что тому только это и нужно для собственных делишек. Откуда взялись эти мысли, не знала. Но пришли они в голову внезапно.
– Тебе нужно поговорить с капитаном, – ответил Дарио. – В последнее время мы практически ничего не ловим.
– А что так? Рыба в море закончилась?
Как бы глупо не звучал мой вопрос, но задала я его именно так, как хотела, обдуманно. С самого начала не понимала, как могут падать уловы, если край этот считается благодатным для рыбной ловли? Капитан хитрил, я это прекрасно понимала. Загадкой оставалось, зачем он так себя ведет. Еще ругала себя за неосмотрительность и беспечность, что совершенно забыла об этом деле.
