![](/files/books/160/oblozhka-knigi-prizvannye-koleso-vremeni.-kniga-1-381243.jpg)
Текст книги "Призванные: Колесо Времени. Книга 1"
Автор книги: Надежда Мирошниченко
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
14
Оллистэйр спускался вниз по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Звуки почти стихли, словно бы ничего не произошло. Словно бы его крепость не была захвачена, а солдаты, которыми он так долго командовал, просто мирно спали в своих постелях. Но это было обманчивое чувство, глупое видение, вызванное лишь тайными желаниями.
– Мой господин, я хотел видеть Вас. – вдруг раздался голос в нескольких метрах от капитана и он едва заметно вздрогнул от неожиданности, подняв голову вверх. Из тени высокой колонны вышел навстречу мужчине Ральф, тот самый советник, которого он искал в разгар битвы. Дрожащий свет факелов, отбрасывающий причудливые тени, мягко опустился на лицо появившегося человека. Он был в доспехах. Возле плеча зияла рана из которой сочилась багровая жидкость, неизменная подруга сражений. Капитан медлил, прежде чем что-либо сказать.
– Мы проиграли, крепость захвачена…
– Думаешь я ослеп, Ральф? – угрюмо ответил капитан. Советник сделал в его сторону шаг, но тот остался неподвижен.
– Вы не ранены? – осведомился мужчина.
– Какой в этом толк, мои раны сейчас не имеют никакого значения. – ответил главнокоманжующий все так же тихо как и прежде.
– Я делал все, что в моих силах, но…
– Где ты был, когда я вернулся? Мне нужно было твое присутствие. – чуть громче произнес капитан, посмотрев прямо в глаза советника. Казалось на мгновение в них мелькнула тень.
– Я сражался. Я отбивал войско врага пока вы развлекались на охоте. – склонив голову набок, тонко подметил Ральф.
– Врага ли? – спросил капитан, вновь посмотрев в сторону собеседника. Его пристальный взгляд изучающее скользил по лицу мужчины.
– Что вы хотите сказать этим? Люди гибли за вас, это ваша вина, не моя. – неожиданно резко проговорил светловолосый мужчина. Капитан не сразу нашелся что ответить.
– Из-за меня? А ты уверен? – сделав уверенный шаг вперед переспросил Оллистэйр.
– Ну, может в этом, отчасти, есть вина вашей шпионки которую вы, так между прочим, сейчас отпустили через тайный ход.
– Это мое право распоряжаться ей так, как я пожелаю. – сверкнув глазами напомнил в который раз командир.
– Ваше. Но не бойтесь, я пошутил. В том что произошло нет её вины.
– Я знаю. И знаю кто виноват.
– И кто же? – вскинув бровь с любопытством поинтересовался Ральф.
– Ты. – довольно быстро ответил капитан. Казалось подобное предположение ничуть не удивило мужчину и тот, облокотившись о колонну, продолжил говорить.
– Вы всегда были слишком проницательны, мой господин. Именно за это я и ценил вас. Но вашей проницательности было мало для того, что бы изначально заподозрить измену. Вы шли по мнимому пути. – проговорил советник, сложив руки на груди и не сводя глаз с Оллистэйра. – Очень кстати нашлась эта девчонка в которой вы увидели шпионку, но тут была неизбежная ваша ошибка. Ослепленный своими мнимыми убеждениями, вы не заметили очевидного. Я же отлично делал свое дело, уверяя вас в том что опасна именно она. Жаль, что Вам понадобилось так много времени для осознания истины.
Капитан с выражением холодным и не естественно спокойным смотрел на стоявшего рядом с ним человека. Он думал о том, что столько лет грел на груди змею, что никому не доверял больше чем ему, но так жестоко ошибся. Рука Оллистэйра нащупала рукоять меча.
– Полагаю, вы сейчас желаете мой смерти? Я не сомневался в этом, поверьте. Но увы, вынужден разочаровать. Сегодня Боги решили – вы не достойны их милостей.
– Что ж, в таком случае, я надеюсь, они будут не милостивы ни ко мне одному. – обнажив клинок проговорил капитан и выставил лезвие вперед.
– Я не стану сражаться с вами. – рассмеялся советник, но что-то послышалось в этом смехе до боли горькое. – Не сегодня и не сейчас. – добавил он погодя и взглянул на человека, что был его командиром так, словно бы хотел сказать больше чем мог. В этот миг из тени появились мужчины в алых плащах. Капитан, не отпуская меча, окидывал их взглядом затравленного зверя. Всюду острые капканы, но сдаваться он не собирался.
– Выбрось каку, братец, она тебе не понадобиться. – насмешливо прозвучал грубый голос и среди красных плащей появился их предводитель, надменно ступая вперед, заставляя всех расступаться.
– Ты… – вырвалось из уст капитана и лицо его исказила гримаса отчаянного гнева.
– Я. – передразнил мужчина, громко расхохотавшись. Оллистэйр крепче сжал клинок и хотел было замахнуться, но человек перед которым расступались остановил его небрежным жестом.
– Если тебе так хочется умереть, мой дражайший брат, я исполню твою волю, но сейчас призываю быть более благоразумным. – перестав смеяться сказал король завоеватель и щелкнул пальцами. За людьми в красном показались стражники эдельвейса, последние уцелевшие.
– У меня твои люди и если их жизни хоть что-то значат для тебя, сдавайся добровольно мне и преклони колено перед своим королем. Капитан замер, оценивающе осмотрев выживших стражников с белоснежным цветком, вышитым на одеянии. Каждый из них выражал взглядом несогласие с Мэйтландом и был готов умереть за своего господина. Мгновение военачальник колебался, и только вздувающиеся ноздри говорили о том, в каком душевном состоянии тот пребывал. Через пару секунд послышался лязг меча. Клинок Оллистэйра со звонким стуком ударился о землю, оказавшись у ног Свинцового Короля. Правитель Серебряного Королевства железным носком поймал его, наступив на сталь. Сжав кулак до такой силы, что костяшки побледнели, капитан усилием воли заставил себя повиноваться и его колени встретились с холодной сырой землёй, а пристальный и полный ненависти взгляд с ликующим взором родного брата. Эта немая сцена длилась несколько мгновений. А после владыка, выдержав паузу, махнул своим солдатам и те в считанные минуты полоснули острием меча по шеям заложников, безропотно лишив их жизней прежде, чем Оллистэйр успел бы вымолвить хоть слово. Мужчина дернулся в попытке приподняться, но тяжелый меч Мэйтланда коснулся его плеча, заставляя осесть обратно.
– Тише, нюнчик, не начинай канючить, а то ведь братик может и разозлиться. – иронично покосившись на капитана сверху вниз, проговорил король и бросил на него полный презрения взгляд. – Кто ты теперь, Оллистэйр? Все твои укрытия мне известны, твоя несчастная крепость захвачена моими людьми. Право, из песка замки, которые ты строил в детстве, были куда более надежные. – присвистнув, почти пропел мужчина под смешки алых воинов.
– Ты за это заплатишь. – сквозь зубы процедил капитан, чувствуя как внутри него крепнет и сжигает все дотла неистовая ярость.
– Да ну? Что правда? И как ты мне отомстишь? Может направишь на меня своё войско? Ах да, у тебя ведь его больше нет… Тогда может попробуешь нашептать что-то деревянным солдатикам, что лежали в твоем детском сундучке в нашем замке? Ой, я ведь и забыл что сжег их всех до единого. Как отрадно снова лишить тебя твоих игрушек. Совсем запамятовал. Дома-то ведь у тебя тоже нет. Ты никто, из ниоткуда, человек без имени и судьбы. – упиваясь каждым сказанным словом смаковал король, нависая над братом.
– Во мне течет та же кровь, что и в тебе. Я имею право претендовать на трон не меньше твоего. – собирая мужество в кулак, громко проговорил Оллистэйр.
– Ошибаешься. Трон по праву старшинства мой и только мой. Ты прекрасно знаешь как распорядился короной мой отец.
– Наш отец. – поправил капитан.
– Не важно. Не существует тех законов, что приписали бы право владения Серебряным Королевством тебе. Увы и ах. – подчеркнуто драматизируя, закончил Мэйтланд.
– Ну, в случае смерти старшего брата, насколько мне известно, королем становиться младший. – как бы невзначай напомнил капитан, расплывшись в ядовитой улыбке.
– Интересно, как ты приведешь подобный закон в исполнение? – подняв с пола меч капитана, насмешливо проговорил повелитель алых людей, перебрасывая клинок из одной руки в другую.
– Не переживай, я найду способ.
– Забавно будет посмотреть на это, правда. Мой нежный братишка, ты всегда был упрям и настойчив и всегда оставался в тени моего величия… Какая печальная история. Жаль, что ей суждено закончиться.
– Ты не убьешь меня, родителям не понравится подобное.
– Верно, но они не будут против, если я приму воспитательные меры. – цокнув языком окончил король и велел одному из стражников надеть тяжелые кандалы на руки брата.
15
– Мой лорд, я выполнил все Ваши требования, я помог при штурме замка, я выдал вам вашего брата. Вы обещали, что не причините вреда моей семьи. – прося о снисхождении говорил Ральф, шествуя рядом с восседающим на гнедом скакуне королем. За ним неспешно тянулась колоннада всадников, а в самом хвосте плелся капитан. Огромный немой рыцарь, на три головы выше самого Оллистэйра, в полном вооружении и с тяжелой походкой сопровождал его, держа мертвой хваткой и периодически побивая. Рана мужчины ныла, а от ударов на губах запеклась кровь.
– Я обещал, что не причиню им боли. Верно, мой друг. Ты можешь быть спокоен, их смерть была быстрой и безболезненной. – жутко усмехнувшись, бросил король так словно бы говорил о каком-то совершенном пустяке, не требующем ни малейшего внимания. Советник опешил, ни слова больше не сорвалось с его уст.
Он почувствовал как предательски задрожали колени. Внезапно разом рухнула вся надежда и лицо Ральфа стало бледнее чем эдельвейс, что все еще красовался на его плече. Мужчина остановился, и шедший рядом конь чуть ли не воткнуться ему в спину, от чего зверь заржал и встал на дыбы, заставив всадника крепче схватиться за поводья. Ральф стоял пригвожденный к земле, его ноги окаменели. Сделать хоть шаг не представлялось возможным. Всадники обходили несчастного стороной, и никто из них не мог бы бросить ему вслед сочувственного взгляда, даже если бы и захотел. Наконец, наравне с Ральфом оказался капитан с сопровождающим его громилой. Неожиданно советник схватил своего бывшего вожака за руку, вцепившись в неё с такой силой, словно бы в этом рукопожатии заключалось его единственное спасение. Оллистэйр отпрянул, скривившись будто бы кисти его коснулось щупальце чудовища. Он хотел было отвернутся, стараясь навсегда стереть из своей памяти образ предателя, но его взгляд встретился с глазами советника. Полные такого невыразимого смятения и отчаяния, такой глубокой тоски и боли, они заставили капитана содрогнуться, замерев. И в следующую минуту он получил не слабый удар под колено, едва удержавшись на ногах. Оллистэйр открыл рот что бы что-то произнести, но вдруг заметил как в грудь Ральфа вонзилась острая стрела. Светловолосый рухнул на землю все с тем же выражением душевного страдания. Только когда взгляд его почти померк на лице появилась прощальная улыбка, предназначенная старому другу и господину, в надежде на то, что тот когда-нибудь его простит.
– Он мне больше не пригодится. – хрипло проговорил король, оказавшись совсем рядом со своим братом, когда тот поднял голову что бы увидеть пустившего стрелу. Искусной работы лук, сделанный скорее всего в Северных землях, красовался в руках Мэйтланда, лицо которого искривляла злорадная усмешка. – Бедолага был мне очень полезен… До поры до времени. Жаль, что он не видел лица своей женушки и дочери, когда я велел перерезать глотку обеим. – добавил мужчина и пришпорил коня, оставляя за собой клубы пыли.
– Ты чудовище! – крикнул вслед капитан, не особо, собственно, полагая что брат его услышит. Впрочем, такую свою характеристику государь находил весьма лестной и не отрицал факта её наличия с самого своего рождения.
Близилась ночь и армия Беламканды неустанно продвигалась вперед, оставив тело убитого советника позади. Небесным Лабиринтом командовали теперь люди Мэйтланда по его назначению. Крепость отныне стала одной из главных военных баз. Сам же Свинцовый Король спешил в родовое гнездо, а впереди оставалось еще три дня пути.
Ночью капитан спал плохо. Редкие мгновения, когда ему это удавалось, были полны кошмарных сновидений, отражающих недавние события в жутких образах. Мужчина просыпался в холодном поту, обнаруживая над головой полную луну. Под впечатлением она казалась ему багряной и зловещей. Вдоль разбитого лагеря сновали дозорные, не громко переругиваясь и скрипя стальными сапогами.
Кто-то переворачивался с одной стороны на другую, кто-то храпел, но быстро умолкал, получая дружественного подзатыльника. Оллистэйр вдохнул воздух, надеясь что свежая ночная прохлада отгонит прочь не добрые видения, но вместо живительного лесного дыхания, ему чудился запах крови и смерти. Терзал голод, и капитану вдруг вспомнилось как он издевался над своей несчастной пленницей. Надо заметить, её образ часто являлся к нему и мужчина в эти моменты ощущал вину за то что обходился с невинной не самым лучшим образом. Хотя он понимал что попадись она, например, его брату, дела бы обстояли значительно хуже. Так он утешал себя всякий раз, когда совесть решала вдруг о себе напомнить. Впрочем странно, что она не напоминала о других людях, страдавших от деяний Оллистэйра не меньше чем Франческа Мун. Однако, кажется мужчину это мало беспокоило.
Едва рубиновый рассвет отбросил свою тень на лица спящих, король уже распорядился о продолжении пути. Наспех позавтракав, воины отправились дальше. Капитану перепал кусок черствого хлеба и пол фляги родниковой воды. Путешествие продолжалось еще пару дней, прежде чем впереди замаячили грозные стены, роскошные башни и сияющие крыши Луноликого замка, административного и культурного центра Серебряного Королевства. Омываемое тремя морями, оно иногда казалось гигантским полуостровом. И призраки далеких воспоминаний явились Оллистэйру. Он вспомнил, как часто наслаждался здешней природой. Вспомнил, как уходил с отцом и братом на охоту, как часами слушал игру матери на арфе. Все это теперь казалось делом давно минувших дней… И хотя сам замок с виду не сильно преобразился, тень жестокого правления старшего из сыновей легла на его своды и они стали невыносимо тяжелыми.
16
Взгляд капитана не упустил ни единой детали, когда всадники приблизились к замку. С ликованием встречали короля-завоевателя и Мэйтланд самодовольно пыжился, вероятно, чувствуя себя героем. Знамена развивались позади него, он выиграл эту битву почти без потерь. То, что она была, быть может, не совсем честной не имело для этого человека принципиального значения.
Капитан почти не чувствовал ног и старался не думать ни о чем. Однако в голову, как назло, заползали болезненные мысли, режущие душу сильнее, чем самое острое лезвие режет кожу. Среди бесконечной вереницы сменяющихся мыслей то и дело появлялась одна, утверждаясь все глубже в сознании. "Короля не любят. Все эти почести – лишь иллюзия, однако, хорошо сыгранная.
Эти люди могу только подчиняться ему, но не любить". Впрочем, может капитану просто хотелось так думать. Он свято верил, что такого человека любить невозможно, даже если этот человек приходится тебе родным братом. Хотя, может так думал только он один, ясности нет. Ворота замка отворились и всадники въехали во двор, спешиваясь с коней и расходясь кто куда. Несколько стражников, во главе с громилой, взяли на себя миссию доставить капитана в темницу. Оллистэйр какое-то мгновение лелеял мечту предпринять попытку избежать заключения и даже придумал как ему, будучи в оковах, выхватить меч у ближайшего солдата. Стоит заметить, несколько таких попыток предпринимались им и ранее, но как быстро возникали так и терпели неудачу. Поэтому, через некоторое мгновение мужчина уже сидел в сырой холодной темнице. В ней стоял затхлый воздух и каждый звук отражался долгим эхом. Не смотря на то, что Оллистэйр чувствовал огромное желание первым делом уничтожить своего дорого брата, причем еще не до конца осознавая как именно это свершить. Он понимал, что чувство усталости сейчас в нем сильнее всех остальных вместе взятых, а потому довольно быстро забылся глубоким сном. Рана давала о себе знать даже во время сновидения. Она стала гнить, никто не собирался её обрабатывать. Но капитан, привыкший к различного рода ранениям, старался уделять подобной проблеме как можно меньше внимания. На утро тюремщик грубым пинком разбудил мужчину. Подъем, надо сказать, "достойный" принца крови. Ни говоря ни слова, узника повели долгими коридорами и бесконечными лестничными пролетами. За несколько дней пути что лежал в эти земли, лицо мужчины, всегда гладко выбритое, заросло. Длинный темные волосы спутались, одежда потеряла прежний хоть и простой, но благородный и опрятный вид. Однако все эти изменения никак не повлияли на врожденные качества которыми обладал Оллистэйр. Сила, красота и изящность были заметны даже через лохмотья и грязь, а взгляд… Казалось он не померк, а напротив, отныне горел неистовым огнем, огнем жаждущим мести.
– Вот и мой прелестный братишка. – тошнотворно пропел король, деловито-напыщенно посмотрев на заключенного с вершины своего трона. Трон этот, хоть и весьма твердый для сидения, был результатом искусной работы придворных ваятелей. Хитросплетение тысячи каменных рук рабов держали на себе тело Его Величества.
Мэйтланду доставляло колоссальное удовольствие всячески унижать брата и напоминать Оллистэйру о том, что этот трон его нижняя конечность никогда не почувствует под собой. Один из стражников, стоящий позади пленника, силой поставил капитана на колени перед монархом и резко поднял его голову вверх рукой в стальной перчатке. Взгляд мужчины снова встретился со взглядом короля.
– По-моему твой зад немного великоват для этого сидения, тебе не кажется? – криво усмехнувшись, насмешливо бросил капитан и тут же получил не слабый удар в челюсть от того же солдата, что опустил его на колени. Король промолчал, только жестко улыбнулся в ответ или вернее будет сказать, улыбка эта походила на звериный оскал. Оллистэйр почувствовал во рту соленый вкус крови и стер рукой алую краску с губ. Взгляд его скользнул по залу. Огромный, с множеством колон, он весь светился золотисто-оливковым светом, отбрасывая лучи солнца, пробирающиеся сквозь продолговатые окна из мозаики. Сколько же лет прошло с тех пор как на этом троне восседал его отец.
– Если бы ты знал, братик, как я сожалею, что не могу позволить этому стражнику нанести тебе смертельный удар. – поддавшись вперед, проговорил король и привстал с места, медленной, тяжелой поступью направляясь к капитану. Оллистэйр молчал, следя за каждым жестом кровного родственника.
– Но еще больше я сожалею, что не могу убить тебя лично. И кто придумал эти глупые законы, запрещающие уничтожение членов королевской семьи! – неожиданно оказавшись рядом с мужчиной, гневно проговорил король и с силой сжал в своих руках подбородок капитана, с ненавистью и желчью смотря в его глаза.
– Не поверишь, я сейчас думаю о том же, Мэйтланд. – хрипло прозвучал ответ военачальника, когда король отнял руку.
– Но право, если ты сгниешь в темнице, малыш Олли… Или же вдруг случайно не вынесешь какой-то из воспитательных уроков, что я намерен тебе преподнести… Этакая смерть ведь сойдет за несчастный случай, верно? – наклонившись к уху темноволосого, тихо спросил государь.
Капитан молчал.
– Отвечай, когда я говорю с тобой! – заорал Мэйтланд и в приступе безумия замахнулся на брата клинком, выхваченным из ножен на боку. Но вдруг чья-то рука остановила его. Владыка бросил быстрый взгляд на посмевшего перечить ему, и видимо признав в нем кого-то, нехотя убрал оружие. Оллистэйр скользнул взглядом по новоявленному защитнику, но человек этот был ему совершенно незнаком.
Высокий, плотный старик, крепкий и широкоплечий, судя по множеству орденов и наград на его груди имел высокое звания и вероятно в королевстве пользовался уважением. Государь, хотя и убрал оружие, видимо остался не доволен что ему помешали и угрюмо опустился в свое седалище. В этот момент к нему обратился худощавый молодой мужчина с необычным, синеватым оттенком волос. Скользкий тип был одним из тех не многих людей в этом замке, к словам которого король прислушивался.
Если он вообще прислушивался к чьим-либо словам кроме собственного эгоистичного "я". Лицо Мэйтланда менялось на глазах и вскоре стало ровным, он махнул рукой что бы стражники увели заключенного обратно в камеру.
– Не думай что на этом все кончено. У меня на тебя большие планы, Оллистэйр. Но, пожалуй, я буду к тебе милосердным и подарю последний день твоей ничтожной жизни. Ожидания, говорят, хуже всего. Ну а после мы непременно приступим к карательным мерам.
– Было бы за что меня карать… Моя вина лишь в том, что я твой брат. Верно? – спросил капитан, не отрывая внимательного, пристально-изучающего взгляда от повелителя Серебряного Королевства. Ты был бы счастлив, если бы я вообще не рождался на свет, ведь так? А знаешь почему? – выдержав долгую паузу, продолжил Оллистэйр. – Потому что тебя мучает, грызет, сжигает изнутри страх. Ты боишься меня, Мэйтланд. Боишься своего глупенького маленького братика с которым никогда не мог поделить свои игрушки. Тебя всегда преследовала навязчивая идея, что я опасен, что я отниму твое королевство, даже если бы оно по всем законам света не принадлежало мне. С этой мыслью ты просыпался и засыпал. И даже сейчас, когда ты одержал победу, я вижу в твоих глазах сомнение. Но мне никогда не нужен был твой трон, я хотел только отцовского признания. Я бы никогда не стал биться с тобой, но ты из собственных страхов лишил меня всего. Ты заковал меня в цепи и намерен любой ценой убрать со своего пути, но Боги судьи тебе, брат. Однажды ты так же потеряешь все, ощутив как стальные когти мечей разрывают на куски то, что было тебе дорого. – резонно проговорил принц, сжимая руки в кулак и вперившись беспощадным, острым взглядом в лицо человека на троне. Король долгое время молчал. На какое-то мгновение даже показалось, что его подбородок затрясся словно бы приготовившись к рыданиям, но вместо рыданий Мэйтланд разразился нервным, почти истерическим хохотом.