Текст книги "Не пытайтесь это повторить"
Автор книги: Надежда Первухина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Он криво усмехнулся и столкнул с колен Стеффи.
– Я сыт, мерси, – высокомерно сказал он.
Степанида, покачиваясь, встала на ноги. Была она бледна, как снятое молоко, глаза потухли, губы потрескались… Я ощутила укол жалости. Что мне делать с этой дурочкой, а?
– Стеффи, идем ко мне домой, – сказала я, все еще придерживая ее за плечи. – Я дам тебе специальные таблетки, чтобы быстро восстановить тонус организма…
– Уфф, – пробормотала Степанида. На ее губах показалась кровавая пена.
И тут она упала, как сломанная кукла. От неожиданности я не успела ее удержать.
Я бросилась поднимать дурешку. Приложила ухо к ее груди. Ее сердце не билось!
Черт побери!!!
– Аларих, тварь, ты ее выпил до капли! – заорала я на интуриста.
А он усмехнулся гнусно и сказал:
– Конечно. Никогда не испытывал такого удовольствия.
– Но ты дал слово!!!
– Дал и заберу обратно. Кто ты такая, чтобы судить меня, мертвечина?
Я аккуратно положила мертвую девушку на скамейку. Меня переполняла злоба.
– Я уничтожу тебя, вампир, – прошипела я. – Ты только и делаешь, что убиваешь. Сначала Тропилин, теперь Стеффи… Этому пора положить конец.
– Она сама этого хотела, – продолжал глумиться Аларих. – Она – Доброволец.
– Сволочь, – пробормотала я, – Какая же ты сволочь, Аларих!
Он встал со скамейки и расправил крылья:
– Пора научить тебя хорошему тону, мертвечина. Никто и ничто не смеет безнаказанно меня оскорблять!
– Хочешь биться? – Я оскалилась. – Будет тебе драка.
Вампир оскалился в ответ и бросился на меня.
Его первый удар напоминал удар цунами о жилые кварталы какого-нибудь приморского города. Меня зашатало, но я выдержала. И ударила в ответ.
От моего удара противник отлетел на несколько метров, кубарем прокатился по асфальту. Но тут же вскочил, расправил крылья и взлетел. Потом спикировал сверху на меня.
Но я ждала такого выпада и хорошо подготовилась к нему. Своей правой рукой, как бейсбольной битой, я размахнулась и ударила вампира в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, оставив незащищенной верхнюю часть спины. Я увидела основания его крыльев и вцепилась в них руками. Я вырву твои крылья, проклятый вампир! Я разорву тебя на части!..
– Остановитесь! – из запредельной дали услышала я тоненький, жалкий голосок. – Остановитесь!
Я стиснула руками шею Алариха. Он захрипел, вырываясь…
– Да перестаньте вы драться! – Снова этот тонюсенький голосок!
Кто смеет мне мешать?!
И тут меня что-то укололо в лодыжку. Да как больно! Я дернулась и разжала руки. Аларих мешком упал к моим ногам. Впрочем, он тут же вскочил и рванул ввысь, хлопая крыльями. Он просто сбегал, сбегал как трус, как нашкодивший щенок!
Я проводила взглядом силуэт летящего вампира и сердито выдохнула. Нет, каков подлец, а?
Снова укол в лодыжку и детский голосок:
– Хватит психовать, а?
Я обратила свой взор вниз и увидела потрясающее существо. Оно напоминало луговую собачку, так как стояло на задних лапах (ногах?). В передних лапах (руках?) оно держало наперевес, как копье, перьевую ручку с золотым пером. Этим-то пером оно меня и кололо. Размеры существа были самые скромные, мордочка напоминала мордочку чихуа-хуа (и ушки такие же). Глаза были большие, круглые и ярко-фиолетовые, с продольным зрачком. У него на голове красовалась крохотная бейсболка, а одето оно было в маечку с логотипом пива "Балтика" и шортики. Все маленькое, но очень симпатичное.
– Ты кто? – спросила я существо.
– А ты кто? – В ответ существо поудобнее перехватило ручку.
Я умилилась.
– Так нельзя, – сказала я, сдерживая улыбку. – Ты должен ответить, потому что я старше и я первая спросила.
– Во-первых, не должен, а должна, – выразительно покачивая ручкой, сказала малютка. – А во-вторых, мне уже четыреста лет. Так кто кого старше?
Я опустилась перед ней на корточки:
– Хорошо, будь по-твоему, я представлюсь первой. Я умертвие, и меня зовут Тийя.
– Меня зовут Майя, и я байбайка.
– Бабайка?
– Нет, байбайка, – поправила меня кроха. – Я внучка деда Байбая. Ты что, не знаешь, кто такой Байбай?
– Я знаю, кто такой Бабай, – недоумевая, сказала я. – Про него еще песню Иващенко с Васильевым сочинили:
Ах, Бабай, все его боятся,
Хоть он никому не навредил.
Ах, Бабай, всяко может статься,
Ты на всякий случай уходи.
– Бабай – это тот, кем детей маленьких пугают, чтобы они побыстрее засыпали, – с видом знатока сказала Майя, – А Байбаем пугают взрослых.
– А что, взрослых тоже пугать надо, чтобы они заснули?
– Некоторых надо. Но вообще-то мой дедушка давно никого не пугает. Он другим делом занимается – сны хорошие людям посылает.
– А ты чем занимаешься, Майя?
– А я пока учусь. В колледже для мелкой нечисти. Сама видишь, рост у меня…
– Рост – дело десятое. Ты очень симпатичная.
– Правда? – зарделась Майя, – Спасибо.
– А твой дедушка не будет волноваться?
– Из-за чего?
– Ты так поздно одна в парке гуляешь…
– Я не гуляю, я работаю, и дед об этом знает, – авторитетно заявила Майя, – И кем ты работаешь?
– Охранницей, конечно. Нас тут таких, из колледжа, много. Подрабатываем, стипендия-то с гулькин нос, а жить и одеваться надо. Не с деда же пенсию тянуть!
Жизненная позиция крохотки меня в добром смысле потрясла. Какая маленькая и такая сознательная!
– Майя, я тобой восхищаюсь, – сказала я. – Я бы очень хотела с тобой подружиться.
– Я не против, – потупилась Майя. – У меня среди великанов еще нет друзей.
Я протянула ей руку. Майя с торжественным видом пожала мой большой палец.
– Одно плохо, Майя, – сказала я. – Я из-за тебя врага упустила.
– Вампира? – Да.
– А почему этот вампир твой враг?
– Потому что он нарушил свое собственное слово. Он выпил всю жизнь из этой бедной девушки.
– Какой девушки? – за оглядывалась Майя.
– Вот этой… А?! А!!!
Скамейка, на которую я уложила мертвую Стеффи, была вопиюще пуста!
– Майя, она восстала!
– Кто? Девушка, которую укусил вампир?
– Да! Значит, она сама стала вампиром! И сейчас жаждет крови! Она в плачевном состоянии, мозги ничего не смыслят, она может напасть на любого! Ее надо найти!
– Надо – найдем, – рассудительно сказала Майя. – От твоей девушки за версту разит водкой и духами "Арман Баси". За мной!
– Ой, скорее!
И мы побежали. Впереди неслась Майя, почти не касаясь земли кончиками пальцев (ну просто балерина! И имя-то балетное!). Я старалась поспевать за ней.
Скоро мы выбежали на главную аллею. Она была хорошо освещена фонарями, и в ее конце я заметила маячившую фигурку. Она покачивалась и шла неверным шагом.
– Это она! – крикнула я Майе. – За ней!
– Угу! – фыркнула бай байка и понеслась как ракета класса "земля – земля".
Я поспевала за нею ракетой класса "земля – воздух". Или какие там еще ракеты бывают…
Но мы все равно не успели.
Когда я и Майя были буквально в пяти шагах от Стеффи, из кустов к ней подошел высокий юноша. И Стеффи впилась ему в глотку.
– Нет!!! – завопила я и бросилась было их разнимать, но…
…Наткнулась на вытянутую вперед ладонь юноши. Ладонь была ледяной. Незнакомец посмотрел на меня. Его глаза блеснули красным.
– Вампир? – изумилась я, отступая.
– Вампир, – подтвердил он.
Он аккуратно отцепил Стеффи от своей шеи и стоял так, придерживая ее за руки. Стеффи, не открывая глаз, шипела и рвалась продолжить начатое занятие.
– Хватит, девочка, хватит, – успокаивающе пробормотал вампир Стеффи, и та начала понемногу униматься. – Ты уже стала вампиром, так не порти себе впечатление от новой жизни.
Стеффи наконец прекратила качаться и соизволила открыть глаза. Восхищенно уставилась на юношу:
– Я – вампир?
– Стопроцентно, – улыбнулся юноша. Был он красив и обаятелен, как все вампиры. Не будь Леканта… Впрочем, нет. Даже и не будь Леканта, я никогда не влюбилась бы в вампира. Это все равно что влюбиться в донорскую иглу.
А ведь многие влюбляются…
Ну Бог им судья.
– А вы – тоже вампир? – продолжала свой монолог Стеффи.
– Совершенно верно. Граф Витторио Блад к вашим услугам.
– Черт! – вырвалось у меня. – Вот это номер!
Граф Витторио Блад слыл вампиром-легендой. Он был богат, совершенен, филантропичен, плевал на возраст и обладал грандиозным статусом в обществе. Попасть к Бладу на вечеринку мечтали такие звезды отечественной попсы, как Прихлопов и Трескачева, но им не обламывалось. Витторио объездил весь мир, дружил с королевой Англии и запросто был вхож к далай-ламе. И самое главное – у него не было невесты. Немудрено, что, услышав магическое имя, бедная новообращенная вампирша Стеффи заискрилась, как новогодняя елка.
– Витторио! – взвизгнула она. – Я ваша навеки!
– Мило, – засмеялся тот. – И что мне прикажете с вами делать? От голодного бессмертия я, допустим, вас спас, милая девушка. Но чего ж вы еще хотите?
– Приглашения на ужин в вашем замке. В любом из ваших замков! – немедленно нашлась Стеффи. Глаза ее сияли счастьем. Еще бы! Она вцепилась в Витторио, как клещ в ухо бульдога, и не собиралась отцепляться. И я ее понимала.
– Хорошо, – сдался граф. – Тогда не будем терять времени. Приглашаю вас на ужин прямо сейчас. В мою загородную резиденцию "Плавское".
– Ах! – восхитилась Стеффи. – Я на седьмом небе!
И тут раздался странный звук: "Х-хрусь".
Стеффи дернулась, но рук Витторио из своих цепких лапок не выпустила. И снова…
Хруссь!
– С моей спиной что-то происходит! – взвизгнула Стеффи.
Витторио одной рукой прижал Стеффи к себе (та замлела), а другой аккуратно погладил узкую девичью спину. А потом рванул блузку так, что она лопнула по швам.
И мы стали свидетелями того, как у новорожденной вампирши прорезались и развернулись в полную ширь черные кожистые крылья.
– У меня крылья! – завизжала Стеффи. – Ай, класс!
– Только блузка погибла, – сокрушенно сказал Витторио. Впрочем, сокрушался он для виду. Я-то заметила, каким взглядом он воззрился на грудь Стеффи, затянутую в кружевной бюстгальтер от Виктории Саммер. Вампир вампиром, а мужские гормоны в нем, видать, тоже играют. – Что ж, – сказал он Стеффи, – здесь нас больше ничего не держит. Дорогая, вас не смущает отсутствие блузки?
– Нимало, – хорошо поставленным контральто пропела Стеффи. – Вы научите меня летать?
– Всенепременно, – откланялся вампир. – Почту за честь.
А сам так по бюстгальтеру глазами и стреляет!
В общем, минуты через две они улетели, крепко держась за руки. Так что эта бедная Стеффи еще и благодарить Алариха должна за то, что выпил ее и сделал вампиршей.
Опять все разрешилось благополучно. Но до Алариха я все-таки доберусь! Пусть Эстрелья знает, чем бойфренд занимается в ее отсутствие!
– Мне пора домой, – сказала я байбайке. – Очень рада была с тобой познакомиться. Может, еще встретимся.
– Конечно, – просияла Майя, – Я могу тебе имейл отправить. Или в "аське" пообщаемся, – Не люблю я компьютеров, – сказала я. – Лучше ты мне звони.
Я сказала номер своего мобильного.
– Я запомню, – улыбнулась Майя. – Ну пока!
И мы расстались. Майя продолжила патрулирование парка, а я отправилась домой.
Пришлось поймать такси, и, пока я ехала, радостное настроение от знакомства с Майей улетучилось, на его место пришла какая-то тоска. Опять объясняться с родителями по поводу позднего прихода!
Но тут я вспомнила!
Лекант! Мой Лекант!
Счастье, которое никто не посмеет отнять!
Дома родители меня не очень-то и ругали. Они что-то активно обсуждали. И их разговор вертелся вокруг семейного гардероба.
– Мам, пап, – спросила я, – ужинать будете?
– Ах, Тиечка, тут не до ужина. Ты сама себе сульфата аммония положи, а мы с папой обойдемся кефиром.
– Да что у вас стряслось?
– Тиечка, чудо, настоящее чудо!
– Какое чудо?
– Папа сумел раздобыть билеты на концерт Елены Нейс! Мы идем всей семьей! Надо придумать, что надеть, публика будет самая изысканная…
– Мам, так вы и на меня билет взяли?
– Ну конечно, непонятливая ты наша! А как же! Тебе тоже стоит послушать романтическую музыку!
– Спасибо.
– Ах, не благодари. Лучше скажи, смотрится на мне это шелковое платье с бархатной розой?
– Мам, такие платья вышли из моды лет пять назад.
– Что же мне делать? Папа пойдет в костюме, ты наденешь свое крепдешиновое, а я…
– Мам, ты про какое крепдешиновое?
– Ну сиреневое, в складку.
– А… у меня на нем пятно.
– Тийя, ты никогда, никогда не могла носить вещи аккуратно. Ах, что же делать!
– Мама, не волнуйся, у меня для тебя сюрприз. Мне выдали зарплату, так что завтра можно будет присмотреть платья и тебе и мне. А сейчас я пойду спать, ладно?
На том и порешили.
Я вошла в спальню и утомленно сбросила с себя одежду. Ванну принимать не хотелось. При свете ночника я сбрызнула специальным безводным спреем чуть шелушащиеся колени. Они должны быть гладкими и блестящими, особенно если Лекант захочет обратить на них свое внимание.
Я натянула ночную сорочку, погасила ночник и вытащила из верхнего ящика столика маленькую палехскую шкатулку. Эта шкатулка у меня была с детства и выглядела облупленной, но я ее любила. В ней я хранила все самое для меня драгоценное. Сейчас я подняла крышечку, и мягкое золотистое сияние наполнило мою комнату. В шкатулке лежало золотое перышко. Это оно так светилось. Оно наполняло меня тихой детской радостью и верой в то, что у нас с Лекантом все будет прекрасно.
Я положила перышко обратно и легла.
– Спокойных тебе снов, Лекант, – прошептала я, думая о том, как сейчас Лекант расположился в роскошном номере отеля "Цепеш".
Я быстро заснула, усталость взяла свое. Все-таки день был насыщенный. И мне приснилось, что Лекант каким-то образом проник в нашу скромную квартирку и стоит у моей кровати.
– Тийя… – прошептал он мне. – Проснись, Тийя…
– Как я могу проснуться, – удивилась я, – если это сон?
– Тийя, это не сон.
Его рука коснулась моего лица, и я поняла, что да, действительно это не сон. Я села в постели, притянув к груди одеяло. На мне старая ночная сорочка, позор!
– Лекант, – прошептала я, едва справившись с волнением, – как ты сюда попал? Ты же не знаешь, где я живу!
– По перышку, – в темноте улыбнулся Лекант, и я увидела, что его сапфировые глаза сияют. – Его свет привел меня к тебе.
– А как ты проник в квартиру?
– Немножко поиграл с пространством. Я умею его раздвигать или сжимать, по усмотрению. Я не знал, что у меня есть такое свойство, но вот захотел прийти к тебе, и оно появилось.
– Ох, Лекант, ты тысяча загадок! А зачем ты пришел? Я думала, ты спишь.
– Ты не рада меня видеть?
– Глупости. Конечно, рада.
– Ты хочешь спать, я нарушил твой сон. Прости, Тийя, я сейчас уйду. Только один раз поцелую тебя и уйду.
– Нет уж, дудки! Поцеловать ты меня, конечно, можешь, но я хочу знать, зачем ты пришел.
– Сначала поцелуй или объяснение?
– Поцелуй.
– Хорошо.
Лекант опустился рядом со мной на кровать и прижался губами к моим губам. Понимаете, у меня нет особого опыта в поцелуях. Когда я была жива, то целовалась редко, все больше кололась и занюхивала. Вот и не научилась. А Лекант… Похоже, он тоже не знал, как происходит настоящий страстный поцелуй, и мы были как школьники, впервые застигнутые близостью губ и рук.
Лекант оторвался от моих губ и спросил:
– Я что-то не то делаю?
– Все замечательно. Скорее это я делаю что-то не то. Лекант, ты удивительный.
– Да, только не знаю, кто я. А теперь выбирайся из постели и одевайся.
– Зачем?
– Объясняю. У себя в номере не далее как полчаса назад я услышал разговор двух служебных духов, ну знаешь, которые живут в помещении и оберегают его от разрушения…
– Домовых?
– Да, наверное, они называются так. Так вот, они говорили, что сегодня в час пополуночи великая певица Елена Нейс будет петь для волшебных существ, таких, как они.
– То есть для домовых, леших, барабашек и прочей мелкой служебной нечисти?
– Да. Елена Нейс хочет, чтобы ее слышали все. А ведь в концертный зал домовых не пустят.
– Понятное дело.
– Этот волшебный концерт состоится на той поляне, где когда-то была спрятана моя гробница. И если мы хотим успеть, нам надо собираться уже сейчас.
– У меня нет даже подходящего платья.
– А это что на тебе?
– С ума сошел! Это ночная сорочка.
– Красиво выглядит. Точнее, твое тело в ней красиво выглядит. Таким… Не знаю даже, как сказать.
Лекант явно смутился. Смутилась и я.
– Встань и отвернись, – попросила я его.
– За… Ах да, конечно.
Лекант встал с моей кровати и повернулся лицом к окну.
Я быстренько сняла ночнушку и переоблачилась в джинсы и любимый белый свитер из кашемира. В этом свитере я смотрелась неплохо, особенно теперь, когда стала мертвой.
Я коснулась плеча Леканта:
– Я готова.
– Я все видел, – покаянно сказал Лекант. – Отражение в стекле…
Если бы я была живой, кровь прилила бы к моим щекам и я не знала, куда деться от стыда. А тут я просто спросила дрожащим голосом:
– И как тебе увиденное?
– Ты прекрасна, – сказал Лекант. – Я хочу еще раз тебя поцеловать.
– А на концерт мы не опоздаем?
– Нет… – Лекант прижался своими губами к моим, и в это же мгновение что-то произошло.
Мы словно оказались заключенными в какую-то капсулу. Будто бы нырнули глубоко-глубоко под воду в пузыре воздуха. А когда вынырнули и я оторвалась от губ Леканта, оказалось, что мы стоим под раскидистыми ветвями белой акации, что разрослась на поляне, хорошо знакомой мне по моим предыдущим археологическим изысканиям.
Поляна не пустовала. На ней были расставлены маленькие, почти крошечные столы и столики, а над ними кружились призрачные огоньки светляков. За столиками сидела всякая мелкая нечисть и нежить. Кое-кто из них заприметил нас и выразил недовольство, но в основном на нас не обращали внимания. Оккультная малышня в преддверии концерта веселилась и праздновала вовсю, словно был канун Иванова дня.
Наконец посреди поляны засияла капсула портала, и из нее вышла сверкающая и прекрасная фея Елена Нейс. Все ее тело, и платье, и крылья переливались мириадами огоньков, светлые волосы были заплетены в две длинные косы, на ногах алели туфельки, похоже сшитые из лепестков лотоса.
– Благословенны будьте все, пришедшие сегодня послушать меня! – нежнейшим переливчатым голосом сказала Елена Нейс. – Я благодарна вам за то, что вы есть и каждый делаете свое маленькое дело в этом огромном мире. А ведь это главное, правда?
Мелкота зашумела, дескать, правда-правда. Елена Нейс поклонилась (косы коснулись земли), потом выпрямилась и сказала:
– Я буду петь вам на старинном языке волшебства и чар. Его немногие помнят, и еще меньше тех, кто говорит или поет на нем. Но этот язык дарит беспечальное счастье и отверзает запертые двери памяти. Послушайте же мою песню.
И Елена Нейс запела. Я не вслушивалась в слова старинного языка, я стояла, совершенно зачарованная голосом певицы. Этот голос то журчал, как горный родник, то звенел хрустальной льдинкой в бокале, то струился потоком шелка с плеч любимой женщины… Он обволакивал и пленял, но это слабо сказано. Он был как откровение: после него вся прожитая жизнь казалась никчемной и в то же время безумно важной. Голос Елены Нейс выделял из нашей разноликой толпы каждого и каждого возносил на недосягаемую высоту, обожествлял, благословлял и возвеличивал. Голос Елены Нейс открывал перед глазами сердца новые миры и пространства, поворачивал время вспять, словно заставляя его служить нам… Я вдруг почувствовала, что плачу. Я никогда не плакала с тех пор, как умерла. Я думала, это свойство для меня навсегда утрачено. Как оказалось, нет. И это было замечательно!
Елена Нейс пела долго, казалось, прошли столетия, прежде чем прозвучали заключительные ноты. Но когда после ее песни наступила мертвая тишина, я услышала, как далеко, на башне рядом с мэрией, пробили часы – два пополуночи.
И всего-то?
Елена Нейс снова поклонилась. Онемевшая было публика взорвалась неистовыми воплями и аплодисментами. Светлячки бешено плясали в безлунном небе, домовые свистели, лешие и полевые обнимались и братались между собой… Я посмотрела на Леканта. Он не видел меня. Он смотрел на Елену Нейс такими глазами, словно она открыла ему суть бытия.
Я ощутила болезненный укол ревности. И это называется любовь?! Я его оживляла, сходила по нему с ума, а он остекленел от одной только песни?
Мне тут же стало стыдно за такие мысли, потому что Лекант будто опомнился и перевел взгляд на меня.
– Что? – шепотом спросила я его. – Что случилось?
– Чудо, – ответил он и притянул меня к себе. – Тийя, я все вспомнил.
– Что ты вспомнил?
– Благодаря этой волшебной песне я вспомнил, кто я и откуда и для чего послан тебе.
– Лекант… Лекант, это здорово. Но выглядишь ты ужасно вымотанным. Давай ты вернешься в гостиницу, а завтра мы встретимся, и ты все мне расскажешь. Тебе надо поспать…
– Мне не надо спать, – счастливо засмеялся Лекант. – Потому что я бдящий.
– Кто?
Лекант словно не услышал моего вопроса.
– Это одно из моих имен-свойств, – проговорил он задумчиво. – Сколько же мне предстоит открыть!
– Лекант, уйдем отсюда, – заныла я. Мне отчего-то стало страшно, и уже не радовали ни мелкая оккультная шушера, ни Елена Нейс, распивающая в их компании древесные соки.
Лекант посмотрел на меня.
– Да, уйдем, – кивнул он. – Но не в гостиницу и не к тебе домой.
– А куда?
– Скорее когда.
Лекант обнял меня, и все исчезло.
А потом оказалось, что мы словно застыли в текучем серебре. Все вокруг блестело, струилось, извивалось, это было страшно и прекрасно одновременно.
– Где мы? – спросила я Леканта.
– Когда мы, – поправил он меня. – Сейчас ты увидишь, как я возникну.
Серебряная гора поднялась из серебряного моря. Точнее, не гора, а волна. И вдруг все развеялось. На место серебра низринулась тьма, такая ужасная, что меня стиснуло холодом. А потом в этой тьме возник крошечный свет, не больше булавочного прокола, и из этого света вдруг ударили во все стороны ослепительные лучи.
– Это я, – прошептал Лекант.
– Так ты – звезда?
– Нет, – покачал головой он. – Я свет звезды.
И тут я новыми глазами увидела его.
Лекант сиял. Его одежды были белы как снег, а лицо казалось ярче света. Сапфировые глаза ужасали своим блеском, тело напоминало расплавленное золотое стекло, но самое главное…
Самое главное, у Леканта были крылья.
Из тысячи тысяч золотых перьев.
Эти крылья взметнулись и загородили собой полсвета.
– Лекант, мне страшно, – прошептала я и упала на колени.
И все пропало.
Наступила благословенная темнота.
Потом я поняла, что у меня просто закрыты глаза.
Я открыла их и увидела, что Лекант – прежний, в джинсах и рубашке, без крыльев, без сияния – склонился надо мной и тихо гладит мои волосы.
– Успокойся, Тийя. Я не хотел тебя напугать.
– Где мы, Лекант?
– В храме Тысячи Звезд. Я перенес нас сюда, чтобы нам было удобнее разговаривать. Сможешь ли ты теперь слушать меня?
Я села, расправила плечи. Тело ощущало себя так, словно через него пропустили электрический ток. Но в остальном…
– Да, Лекант, я тебя слушаю.
– Тийя, я вспомнил, кто я. Таких, как я, люди называют словом дхиан – Дыхание Неба. Если ты думаешь, что я ангел, то ты ошибаешься, потому что ангелы не имеют плоти, а я имею. Эта плоть дана мне звездной пылью, а душа – дыханием святых, охраняющих место из мест – Шамбалу. Я – один из бдящих, охраняющих дорогу к Древу Дара – Азимандии. Вот почему я именовал себя Лекантом Азимандийским.
– Значит, ты родился из света звезд?
– Такие, как я, не рождаются, они скорее создаются по воле Владыки Шамбалы. Я не человек, Тийя, хотя устроен внешне и внутренне как человек.
– Ничего не понимаю.
– Со временем ты поймешь. Дхианы – а нас, таких, немного – разделяются на дхианов Порядка и дхианов Хаоса. И Владыка Шамбалы сотворил дхианов Порядка мужчинами, а дхианов Хаоса – женщинами.
– Елки-палки, – слабо улыбнулась я. – И тут неравенство. Опять у вас женщины самые плохие.
– Почему плохие? Я этого не говорил. Дхианы Хаоса тоже делают свое дело и призваны разрушать так же, как мы призваны созидать.
– Значит, ты – дхиан Порядка?
– Да.
– И ты воюешь с дхианами Хаоса?
– Создаю для них трудности, так лучше сказать.
– Но почему ты оказался скелетом и в гробу?
– Потому что меня победили.
– Кто?
– Вот этого я не вспомнил. Я знаю только одно: я боролся с дхианом Хаоса, и она сумела в тот момент времени преодолеть меня. Она скрыла мое тело в гробнице Хранящих и погребла с должными заклятиями. Но мой дух рвался на волю и преодолел всякое заточение. Прошло несколько сотен лет, прежде чем моя гробница вышла из земных пластов на поверхность. И когда я был близок к освобождению, я почувствовал тебя, Тийя, и полюбил тебя, и воззвал к тебе. Ты спасла меня, снова сделав одним из бдящих. Я так благодарен тебе!
– Лекант, это неважно. Важна только любовь. А что мы будем делать теперь?
– То есть?
– Ну теперь, когда ты узнал, кем был, что будет со мной? Мы останемся вместе?
– Конечно, мы останемся вместе. Ведь я люблю тебя. Но ты устала, милая моя Тийя. То, что я рассказал о себе, представляется непосильным для твоего сердца. На сегодня хватит. Да и я должен опомниться. Любимая, сейчас я перенесу тебя домой, и ты уснешь. Тебе нужен отдых.
– Мне нужен ты… – И я посмотрела на Леканта так откровенно, как только могла.
Мужчина этот взгляд понял бы с лету. Но Лекант был дхианом, хоть и мужского пола. Поэтому взгляда не понял.
– Мы встретимся завтра, – сказал сын звездного света и дыхания святых. – Мы продолжим наши разговоры и…
– Что "и"?
Дхиан, кажется, смутился:
– И если можно, поцелуи.
Вот тут я рассмеялась.
– А как ты отправишь меня домой?
– Очень просто.
Лекант сложил ладони лодочкой, а потом слегка раздвинул их. Словно держал бабочку.
– Посмотри в зазор между ладонями, – сказал он мне.
Я посмотрела…
И увидела свою комнату.
– И как я туда… попаду? – Окончание фразы я договаривала, уже стоя посреди своей спальни. Леканта рядом не было. И все, только что произошедшее, казалось бредом сюрреалиста.
– Лекант, я хочу к тебе, – капризно сказала я.
Но молчание было мне ответом.
Полтора часа я просто просидела на своей кровати, не раздеваясь. Я думала над словами Леканта. Я пугалась того, что он мне о себе открыл. Я почему-то думала, что Лекант окажется вампиром. Или магом, на худой конец. С этими простыми сущностями я вполне могла бы ужиться. У нас с ним тогда была бы замечательная семья. У вампиров, например, вообще сильно развито матримониальное начало.
Эх… А тут – дхиан, Шамбала, хранитель какой-то Азимандии…
Словом, сложности.
Я медленно разделась, представляя, будто раздеваюсь перед Лекантом. Знаю, вы меня осуждаете. Наверняка! Скажете: какая же она озабоченная, только секс ей и подавай! Ну и черт с вами, осуждайте. Вы просто не видели Леканта, вот и все.
Я легла. Ничего себе не представляя, честно. Усталость взяла свое. Мне казалось, будто кровать подо мной покачивается, как колыбель, я решила, что я младенец, почмокала губами и провалилась в сон.
А проснулась радостной и полной сил. Я не помнила, что мне снилось, помнила только, что снилось хорошее.
– Мама! – крикнула я из комнаты.
– Да, дочка? – Мама открыла дверь и удивленно посмотрела на меня. – Ты вся просто светишься!
– Потому что у меня лучезарное настроение! Ладно, пойду в ванную, пора собираться на работу.
В ванной я быстренько растерлась тальком, потом набросила халат и отправилась выбирать наряд. С этим я долго не возилась, решила надеть юбку из хлопковой ткани и розовую водолазку, вышитую черным бисером. Накрасилась, подхватила сумочку и уж было нацепила босоножки, как мама сказала мне:
– Тийя, вчера тебе звонил какой-то мужчина.
– Голос незнакомый? Может, это Дима?
– Диму пора бы снова навестить. Нет, голос незнакомый. Кажется, ты обзавелась поклонником?
– Мама, уверяю тебя, ты будешь в курсе всех моих сердечных похождений. Кстати, возможно, скоро мне сделают предложение. Вот.
– Ох!
– Не волнуйся. Он замечательный.
– Скажи хоть, как его зовут и где он работает, вертихвостка!
– Все секрет, пока секрет!
И я убежала на работу, практически не чуя под собой земли. И погода была прекрасная!
Музей работал по-прежнему, словно и не дежурила у его ворот милиция. Экскурсоводы водили группы любопытных приезжих, заученно повествуя про жертвенные камни эпохи неолита, протоножи и черепа первых волхвов, которые, как недавно открыл профессор Иван Кутежанский, оказывается, селились на территории будущего Щедрого. Я же отправилась в небольшой зал, где были представлены артефакты местных мастеров. Некоторые из этих предметов основательно запылились, просто срам какой-то. Я вооружилась маленьким бесшумным пылесосом и принялась обеспыливать экспонаты.
Я почти закончила работу, когда в зал кто-то вошел.
– Простите, зал пока закрыт, – сказала я, а последующие слова застряли у меня в горле.
Потому что на меня смотрел Овидий.
Тот самый, который чуть не убил Юлю Ветрову и собирался сделать что-то со мной!
Он… Да! Я вспомнила! Он – из Пожирателей трупов!
– Что вам здесь надо? – севшим голосом спросила я.
– Тебя, кадавр, – холодно произнес Овидий.
– Только попробуйте ко мне подойти! Я… я буду защищаться! Калем! Утхор! Асет!
– Эти слова имеют силу только в устах ведьмы. Не противься своей судьбе. Ты кадавр, и быть тебе кадавром.
Он вплотную подошел ко мне и взял за руку. И словно всю волю выкачали из меня.
– Идем, – сказал он.
Я прижала к груди выключенный пылесос и поволоклась за Овидием. И что самое интересное, никто, похоже, не заметил, что меня прямо с места работы умыкнул какой-то мужчина.
Мы вышли из музея и двинулись по проспекту Яна Амоса Коменского. Я могла только переставлять ноги, воли на то, чтобы сопротивляться, у меня не было.
– Что вы со мной сделаете? – тихо спросила я у Овидия.
– Отправлю тебя в ад, где тебе самое место, – обыденно ответил он. Кстати, сегодня Овидий был одет не по моде восемнадцатого века, он выглядел совершенно неприметно: брюки, рубашка поло и ботинки. Ботинки, кстати, были ужасно пыльные. Где он бродил?
Закончился проспект, и мы свернули на тихую неприметную улицу, названия которой я даже не знала. А потом я вспомнила: это же Блуждающая улица! Она то пропадает, то появляется вновь, играя в какие-то свои игры с пространством. На этой улице пропадали люди и даже нелюди. Оказаться внезапно на Блуждающей улице боялись все.
И вот теперь мне "повезло".
Овидий остановился у сплошной, без калитки, ограды, за которой виднелось что-то вроде белокаменного особняка. Он провел по ограде рукой. Образовался небольшой проем.
– Идем, – потянул меня он.
И (а что мне оставалось делать?) я пошла.
– Имейте в виду, вам за меня отомстят, – сказала я нерешительно, пока мы шли по гравийной дорожке к особняку.
– Ах, оставь, – отмахнулся Овидий от меня, как от назойливой мухи.
Мы остановились у дверей особняка. Это были очень солидные двери. По их виду сразу становилось ясно, что абы кто в этот особняк не попадет.
Овидий нажал кнопку звонка.
