Текст книги "Вита. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Надежда Черпинская
Жанры:
Любовно-фантастические романы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Он вздохнул судорожно, и она ответила таким же вздохом, прижалась губами к его груди, словно знак оставляя, клеймо – вот я, здесь, и это всегда будет так.
– Это просто сон, – повторила она за ним, словно заговор. – Не всегда нужно верить снам.
– В этот я точно не хочу верить, – пальцы Эриха нежно ласкали теперь её скулу и подбородок. – Мне страшно думать, что будет, если однажды я тебя потеряю. Наверное, иногда я со своей опекой перегибаю палку… Веду себя как тиран из дремучего средневековья. Не обижайся на это, Ева, очень тебя прошу! Просто я знаю, как это – терять тех, кто дорог.
Он улёгся поудобнее, натянув одеяло на её обнажённую спину, но тотчас снова обвил рукой, словно отпустить боялся.
– Знаешь, откуда этот запрет на романы внутри Дружины взялся? У Анютки на глазах любимую напарницу стрыга пополам порвала. А она в состоянии аффекта покромсала в фарш трёх моих людей, и ещё двоих искалечила. Я просто знаю, что каждый из нас, как бомба, которая может рвануть в любой момент. И если что-то случится с тобой… Я боюсь того, что я сам могу сделать. И меня ведь остановить будет некому. Мне уже приходилось терять, да… Но я никого и никогда не любил так, как тебя. Мне кажется, я могу выкинуть что-нибудь похуже Аниного срыва.
– Не надо думать о плохом! – рука её потянулась к его волосам, погладила, как ребёнка. – Да, завтра может случиться беда со мной, а может с тобой, а может завтра весь мир исчезнет. Мы этого не знаем. Нам остаётся только сегодня… Пока я жива, я буду с тобой. А даже если вдруг я умру раньше срока, пусть так… Зато ты не увидишь, как я превращаюсь в дряхлую бабку…
– Так себе шутка! – фыркнул он, целуя её в макушку. – Я бы тебя и старенькую любил, душа моя! Но… стареть и умирать тебе необязательно. Ева, если ты научишься принимать свою сущность, если позволишь фейри стать с тобой одним целым, время над тобой власть потеряет. Я не знаю, бессмертны ли полукровки, но то, что они не стареют и живут намного дольше простых смертных, это точно. А ещё у них намного больше сил, гибкость суставов и регенерация тканей намного выше. Если ты позволишь себе быть фейри, то шансов выжить в нынешней заварушке у тебя будет намного больше…
11
– Так ты этого хочешь? – нахмурилась она, приподнялась, села, натянув одеяло на грудь. – Эрих, ты хочешь, чтобы я стала не пойми чем?
– Да, хочу, – он тоже приподнялся, потянулся к ней, заглядывая в глаза. – Только не «не пойми чем»… Хочу, чтобы ты стала собой. Приняла себя настоящую. Ты не чудовище. Разве Шон похож на монстра? Но он сильнее многих из нас. Он умеет защищаться. И заживает на нём всё в пять раз быстрее. А как ты думаешь, сколько ему лет?
– Не знаю, где-то между мной и тобой…
– Широкий разбег, – усмехнулся Эрих.
– В смысле, между тем, сколько мне, и насколько выглядишь ты, – поправилась она.
– А насколько я выгляжу? – вдруг полюбопытствовал её блондин.
– Ну, точно старше меня, но меньше сорока, – усмехнулась Ева. – Лет на тридцать семь… Наверное. А Шону тогда… Пусть будет тридцать пять.
– Ему уже за двести перевалило, – откровенно выдал Эрих. – Он ещё в конце восемнадцатого века родился.
– Да-а-а, – покачала головой. – Хорошо сохранился.
– А я о чём говорю. И тебе это тоже доступно Ева. Просто пока ты этого боишься. Но я помогу. И у тебя всё получится. Ты можешь всё, фея моя! Ты невероятное чудо вселенной. И я хочу, чтобы ты позволила себе это – быть чудом! Может быть, это эгоистично и неправильно. Но я этого хочу. Потому что тогда ты будешь намного сильнее, ты будешь почти неуязвима. Ты сможешь выжить. И я не потеряю тебя! И ты сможешь остаться со мной действительно навсегда. Ни на одну короткую смертную жизнь, а навсегда. А это то, чего я хочу больше всего на свете!
В его голосе сегодня было столько непривычных эмоций. Наверное, всему виной постель и сумерки. При свете дня быть откровенным намного сложнее. Тьма развязывает языки.
Сложный разговор, который хотелось свести к шуткам. Потому что вокруг стало итак слишком много всего сложного, тёмного, грустного. Ева сейчас не готова была принимать решения – со всем этим сперва надо смириться. И она решила отшутиться.
– Так… это был тайный умысел? – усмехнулась Ева. – Решил завести себе подружку-фейри, чтобы не искать новую каждые полвека…
– Вот ты и раскусила мой хитроумный план, – хмыкнул Эрих. – Конечно, я влюбился в тебя исключительно в корыстных целях.
Он потянулся к ней, взял лицо в свои ладони.
– Я думаю, Ева, это был не мой умысел, и не твой… То, что нас связало… Это нечто свыше.
– Поцелуй меня! – тихо шепнула она.
И все остальные слова сразу стали лишними.
Мягко, бережно, нежно, как целуют только любимых, и никогда случайных.
– Я сделаю всё, чтобы остаться с тобой навечно, – пообещала она, когда он нехотя оторвался от её губ.
Эрих неожиданно вздохнул.
– Надеюсь, что я тебя не подведу, – что-то в выражении его лица Еву насторожило, она потянулась и щёлкнула кнопкой ночника.
– То есть? – фыркнула она. – Не знаешь, насколько хватит твоей любви?
Он скривился от её слов
– Не знаю, насколько хватит меня… Любить тебя я буду всегда. В этом я уверен абсолютно. Но, может быть, это не так уж и долго. Ева, у меня появились подозрения, что… моего проклятия больше нет. А ведь моё бессмертие это часть проклятия. Если я прав, то, вполне возможно, что я уже не бессмертный.
Ева с минуту не могла произнести ни слова, просто смотрела на него и пыталась вспомнить, как нужно дышать. Наконец, вздох вернул способность думать и говорить.
– Но…
– Я больше не вижу её во сне, – перебил её Эрих.
И прежде, чем Ева успела спросить, добавил тихо:
– Калли. Девочка из леса. Она больше мне не снится.
12
Эрих отвёл взгляд.
Опять эти тяжёлые, но неизбежные разговоры. Слишком важные вещи, чтобы о них молчать. Хотя… от важности приятными они, безусловно, не становятся.
– Я сам не понял, когда это произошло… – пожал он плечами. – Всё у нас с тобой так закрутилось. Все мысли были заняты тобой. И я даже не сообразил сначала. Думал, просто забыл, что видел ночью во сне. Но… когда несколько ночей подряд она не пришла…
Он вздохнул и продолжил, разъясняя:
– Калли снилась мне каждую ночь, сколько себя помню. Чаще всего… та кошмарная ночь Самайна. А иногда просто что-то тёмное, жуткое, но с её участием. Являлась, смотрела с укором, обвиняла, говорила разные гадости. А теперь – нет. Перестала. Совсем. Я пытался вспомнить, когда это случилось… И мне кажется, это после Питера. После той, последней ночи в Питере… Первой у нас с тобой. Я не знаю, какая тут связь с нами. С тобой. Но, мне кажется, именно тогда всё изменилось.
Он осмелился посмотреть в глаза – искал понимания, искал поддержки…
И нашёл.
Ева застыла камнем, слушая всё это, но никакого укора с её стороны он не уловил.
Да, вспоминать всё это ей не нравилось. Неприятно. Как черное пятно на белой скатерти. Да только, кто в этом мире без греха?
Она ведь уже выбрала. Уже всё решила.
Сейчас её больше волновало, чем все эти новые обстоятельства грозят Эриху. И она внимательно слушала его торопливые объяснения.
– Знаешь, мне пришло в голову, что в тот вечер… – он вздохнул, должно быть, вспомнив, что тогда случилось в питерской квартирке, – я всё тебе рассказал, и это сработало как исповедь. Я покаялся, ты простила. И в этом была такая сила, что проклятие меня отпустило.
– Но ведь ты говорил, что проклятие невозможно снять, – недоверчиво нахмурилась Ева.
Ей хотелось верить, что её любимый мужчина освободился от груза прошлого. Но всё это было слишком уж невероятно.
– Да, так я и думал, – закивал он, потянулся к её руке, сжал ладонь нежно. – Уверен был. Но ты смогла. Ты меня простила. И приняла. Таким, какой есть, со всем этим гнилым прошлым. И чудо случилось!
Он замотал светлой головой, торопясь объяснить, сбиваясь:
– Нет, я ничего не забыл… Я помню свою вину, но кошмары меня больше не мучают. И это не всё. Просто ощущение жизни – оно теперь другое. Это невозможно объяснить словами. Как будто что-то перестало давить и душить. Знаешь, словно я всю жизнь мешок с камнями на плечах таскал, и вдруг скинул. И вместо этой тяжкой ноши, крылья за спиной распахнулись! Крылья любви...
Даже сквозь горечь и стыд в его голос внезапно проскользнули нотки восхищения и нежности, и взгляд наполнился таким теплом, что захотелось обнять, прижаться к нему, забыть обо всём на свете.
Но Ева устояла перед соблазном – сейчас нужно понять, что происходит, и чего ждать дальше.
13
– Я сначала думал, что это просто любовь так голову кружит, как будто парить над землей научился. Думал, на тебя такая реакция. Чудеса левитации от моей любимой феи, – он улыбнулся, глядя на неё. – Но потом всё сопоставил, обдумал и понял. Меня больше не держит проклятие. Вот почему так легко стало. Но к его исчезновению действительно имеет отношение любовь. И ты… Ты что-то со мной сделала, Ева!
– Расколдовала принца? – улыбнулась она в ответ. – Но ведь ты говорил, что это невозможно. Невозможно снять проклятие мёртвого человека, потому что он уже никогда свои слова обратно не заберёт.
– Да, но ведь тогда в Башне Мертвецов тебе это тоже удалось, – развел руками Эрих. – Не снять, но перенаправить с этой бедной девочки, Лизы, на ту, которая её и прокляла. Не знаю, как ты это делаешь. Ты разрушила проклятие. Может быть, ты снова сделала что-то подобное, как думаешь?
– Нет, – Ева отрицательно покачала головой, – там я действительно задалась целью, я прямо видела эту чёрную силу, я хотела её вернуть, отразить. А сейчас ничего такого я не делала. Да и дух Лизы тогда мне помогал, наверное…
Она посмотрела на него хмуро и смущенно.
– Кстати, я только теперь понимаю, почему она не стала с тобой разговаривать. Не потому, что ты мужчина. Она просто знала. Она сказала: ненавижу таких, как ты…
Эрих кивнул, вновь опуская взгляд.
– Да. Я так сразу подумал. Но я же тогда не мог тебе это объяснить.
– И с Аней ты так возился по той же причиной, – вдруг осенило Еву. – Да? Из психушки вытащил, убийство своих простил, выхаживал сейчас, после Башни… Платишь дань собственной совести?
Он промолчал на это. Что тут говорить…
– Эрих, посмотри на меня! – позвала она. Заглянула в глаза, продолжила твёрдо и убедительно: – Перед этими девочками ты ни в чём не виноват. Не надо расплачиваться за всех подонков этого мира!
Он кивнул устало.
А Ева продолжила размышлять:
– Я не знаю, что я сделала, как смогла освободить от чар проклятия. Ведь никакой магии я не творила. Я просто спросила себя, как глубока моя любовь к тебе. Готова ли я отказаться от тебя из-за того, что узнала? Готова ли я принять тебя вместе с тем, что узнала? И ответ пришёл сам собой.
Она всё-таки не сдержалась, потянулась, обвивая руками шею, заглядывая в серое море глаз.
– Если я люблю, то люблю в тебе всё. Полюбить прекрасного принца может любая дура, – усмехнулась она. – А ты попробуй полюбить чудовище, которое живёт у него внутри, и сделать так, чтобы с тобой он никогда не превращался в зверя и всегда оставался прекрасным принцем. И я простила, и приняла. Ты прав. Душой простила, внутри. Может, это и было нужно тебе, чтобы проклятие спало. Просто найти ту, кому ты сможешь рассказать правду, и кто не отречется от тебя, несмотря ни на что. М-м-м?
– Может и так, – кивнул Эрих, крепко прижимая к себе. – Иногда сотворить чудо намного проще, чем нам кажется.
Он коснулся губами её скулы, прижался щекой к щеке.
– Как же мне повезло, что я тебя нашёл! – нежно шепнул Эрих, и вдруг продолжил, чуть напевно, при этом безбожно фальшивя: – Но как же мне хорошо, что я тебя нашел. И смотрю на мир на этот дикий, как на шоу. Нам повезло с тобой, и это поймет любой. Главное, что в жизни в этой есть любовь.[1]
– Песни ты мне ещё не пел, – умилённо рассмеялась Ева.
– Каждый день пою… – фыркнул он обиженно. – В душе. Ты что не слышала? Ну всё, значит, будешь теперь ходить в душ со мной…
– О, боже, слышали бы тебя сейчас твои бойцы! – развеселилась окончательно Ева, но тут же напомнила себе, что разговор-то у них серьёзный.
А Эрих тоже уже отвлёкся, нежными поцелуями покрывая её шею и плечико.
[1] Песня группы «Мачете», слова Я.Малый
14
– Постой… – Вита неохотно, но всё-таки заставила себя отстраниться. – Мы же ещё не договорили. Хорошо, если ты действительно больше не проклят, это просто прекрасно! Так? Но что ты там про бессмертие говорил? Меня это напугало, если честно.
– Это мои предположения… Я же ничего доподлинно не знаю. Инструкцию к проклятию нигде, к сожалению, не выдают.
Эрих чуть отодвинулся, но взгляд его магнитом притягивало к её груди, и Ева, дабы не смущать, снова натянула одеяло по шею.
– Но, в теории, я стал бессмертным из-за проклятия. И если его больше нет, то и бессмертия нет. Необязательно, конечно. Свои способности я ведь не утратил. Сущности я вижу, атаковать энергетическими шарами всё ещё могу. И, вообще, в этом плане всё вроде по-старому. Но… Есть такая вероятность. И как её проверить, я не знаю. Ну, не буду же я умирать, чтобы убедиться, что могу умереть.
– Значит, тебе просто надо быть в тысячу раз теперь осторожнее, – наставительно погрозила красивым пальчиком Ева. – Кстати, а есть ведь способ убедиться, что больше нет проклятия. Я не про бессмертие. Это проверять не смей! А в остальном… Надо тест провести! Алкогольный.
– То есть? – нахмурился он.
– Ну, твоя неадекватность под этим делом – это же тоже часть проклятия. Надо тебе выпить и посмотреть, что будет.
– Нет уж! – Эрих даже отпрянул. – А если проклятие всё ещё на месте? Представляешь, что я могу устроить?
– Мы запрёмся здесь, – не сдалась Ева. – Я всё проконтролирую.
– Ева, ты… Что ты говоришь такое? А если меня опять накроет, и я к тебе полезу?
– Я справлюсь. Тогда я просто испугалась. Если я не буду сопротивляться, ты не будешь таким агрессивным. На крайний случай, если начнёшь себя вести как скотина, остужу твой пыл магией.
– Нет, – ледяным тоном отрезал Эрих, отворачиваясь. – Не хочу, чтобы ты меня снова таким увидела. Исключено.
– Так ведь и не должна увидеть! – она не отступила, подкралась со спины, обняла, прижавшись к его скульптурному телу. – Просто мы должны убедиться, что всё действительно позади.
Он не поддался даже на такую провокацию.
– Ты почему такой упрямый? – нежно мурлыкнула она ему в ухо.
– Весь в тебя! – буркнул он, ещё сердито, но уже плавясь под её ласками. – Придумала тоже! Эксперимент. Тогда сперва меня в клетку запирай!
– М-м-м, – игриво протянула Ева. – А, может, тебя наручниками приковать?
– Ах ты! – возмущенно фыркнул Эрих и, развернувшись, опрокинув её на постель, навалился сверху.
Растворяясь в его поцелуях, Ева хитро улыбнулась.
Кажется, на неделе Светлана Николаевна пекла какой-то десерт с ромом или коньяком. Надо спросить, не осталось ли у неё грамм пятьдесят.
15
– Эрих, а мы…
Её «Ой!», запоздалое Эриха «У нас гости, Ева…» и весёлое «Hello, darling!» прозвучало практически одновременно.
Вита пулей нырнула обратно в спальню, не дожидаясь, пока рыжая макушка Шона, сидевшего в кресле, полностью развернётся к ней лицом. Эту голову невозможно было перепутать с чьей-либо.
Нет, к счастью, Ева не была голой. Вообще, рубашки с плеча Эриха на ней смотрелись как платьица и прикрывали всё, что надо прикрыть. Аппетитные булочки она вряд ли успела засветить. Но всё-таки соблазнительно торчащие из-под рубахи оголенные ноги явно не подходили к деловому стилю или даже к образу гостеприимной домохозяйки.
Вышло так, что полночи она не спала: погружаясь то в мысли, то в серьёзные разговоры, то в… У-у-у-х!
А вот когда надо было вставать, её, в конце концов, сморило.
Поспав пару часиков, Ева проснулась, не обнаружила рядом Эриха и испуганно подскочила.
У него же там конец света по повестке дня. Обещал взять с собой, а вдруг сбежал без неё...
Ага, а потом скажет, что ему просто жаль было её будить, вот и ушёл спасать мир в гордом одиночестве. Она набросила его (свою) любимую рубашку, пригладила волосы рукой и вышла из спальни в кабинет…
А тут такой сюрприз – Ирландия в гости пожаловала!
Ева быстренько переоделась, умылась, привела себя в человеческий вид и побежала назад к мужчинам. Шону она была безумно рада.
Во-первых, это же солнышко ходячее – кто ему может быть не рад? Во-вторых, приятно видеть его снова бодрым и весёлым. В конце концов, это ведь спасая её, ирландец так серьёзно пострадал.
– Morning, beautiful black rose![1] – солнечно улыбнулся Рыжий.
– Шон, как я тебе рада! – расцвела в ответ Ева. – Ты как?
– Здоров и полон сил! – хвастливо провозгласил ирландец, раскрывая широко руки и косясь на Эриха. – Обнять-то можно? Фаербол в голову не получу?
– Смотря, как обнимать будешь, – невозмутимо бросил в ответ блондин.
Шон расхохотался и по-приятельски сгрёб Еву в охапку.
– Как ты с ним уживаешься, Вита? – нагло ухмыльнулся Рыжий.
– Просто люблю, – не задумываясь, улыбнулась Ева, – он самый лучший.
– Э-э-э-х-х-х, – вздохнул Шон шумно и весело, – почему обо мне так девчонки не говорят?
– Потому что первое место уже занято, – участливо пояснил Эрих.
Нет, вот всё-таки шутить с таким лицом – это особый его талант, эксклюзив, так сказать.
– И как ты с ним уживаешься? – повторил со смехом Шон.
И, сменив тему, поинтересовался:
– Ты с нами сегодня?
– Если возьмёте, – кивнула Ева, робко поглядывая на любимого – вдруг передумал.
– Возьмём, – кивнул тот. – Оденься только потеплее! Мы в Исландию.
– Ого! – ахнула Ева. – Уже бегу собираться…
– Погоди, ещё успеешь, – удержал её Эрих. – Не сейчас.
– Пойдём пока со мной… Поговорим! – игриво подмигнул Еве Шон. – В тренажёрке.
Ева растерянно перевела взгляд с Шона на Эриха, но тот и не думал их останавливать.
– Иди, иди! – кивнул он светлой головой. – Не бойся! Шон тебя немножко поучит своим фокусам.
– А ты?
Еву мгновенно накрыла паника: ведь всякий раз, когда она выпускала свою сущность фейри, Эрих был рядом. А вдруг без него всё выйдет из-под контроля?
– Сегодня я там буду только мешать, – пожал он плечами. – Фейри – это фейри. Свои тонкости. Вдвоём скорее разберетесь. Иди!
Шон уже ждал нетерпеливо на пороге. Вита, напряжённая до дрожи, неохотно пошла за ним.
– Ева! – окликнул Эрих
Нагнал в три шага, прижал к себе, поцеловал коротко, но жадно, заглянул в глаза:
– Ничего не бойся! Ты у меня можешь всё, и даже немного больше. Помнишь, да? Ты чудо, а не чудовище! Всё у тебя получится. Обязательно. Я в тебя верю, моя фея! И люблю.
Она растроганно улыбнулась.
– Вот, и как тут чудом не быть?
Страх прошёл, даже азарт появился. И она, выскользнув из объятий Эриха, поспешила догнать Шона.
***
[1] Доброе утро, прекрасная чёрная роза!
16
– Well…[1] – Шон остановился напротив, в паре метров от Виты. – Давай! Покажи!
– Что показать? – нахмурилась Ева.
– Всё, что умеешь, – развёл он руками. – Как ты это делаешь, покажи! Хочу посмотреть на твоё обращение. Покажи мне!
– Боюсь, тебе показать не получится, – смутилась Ева.
– Почему? – удивлённо вскинул брови Рыжий.
– Потому что… это происходит при определённых обстоятельствах, – туманно пояснила Чернова, краснея по самые уши. – Когда я… себя не очень контролирую. И для этого мне нужен другой напарник.
– Sorry[2], – хмыкнул ирландец, потирая нос. – Об этом Эрих мне не сказал. Да ты и сама знаешь – он не из тех, кто станет обсуждать свою личную жизнь и делиться подробностями с друзьями. Ничего. Всё окей. Тут секрет не в сексе. Ты сама это только что сказала. Ключ в другом.
– В чём? – заинтересовалась Ева.
– Контроль. Ты говоришь: когда не контролирую себя. В этом весь секрет. Ты уже фейри. Это часть тебя, это уже в тебе есть. Просто ты привыкла держать всё под контролем. Правильно? Не умеешь расслабляться, всегда собрана и напряжена, всегда контролируешь всё, что делаешь. Не даёшь, не выпускаешь свою иную сущность. Да?
– Я раньше слышала голоса, – призналась Ева. – Разные. В церкви говорили – это бесы. Ты прав, я всегда жила в напряжении. Привыкла, что они могут проявить себя в любой момент, а я им этого позволить не могла.
– Бесы, сущности… Вокруг нас много всего, – кивнул Шон. – Но, думаю, ты ещё раньше с детства это в себе удерживать научилась. Может, было что-то такое, что тебя напугало, а ты уже и не помнишь. Если бы ты так не боялась своего дара, ты бы его научилась выпускать и контролировать. Тогда бы тебя и эти голоса не пугали, ты бы знала, что сильнее, чем эта грязь. Это же паразиты Тонкого мира. Они могут быть опасны, только когда их очень много. Ты легко с ними справилась бы. Я вижу разных существ, даже не обращаясь. Я вижу, что ты фейри, даже сейчас, когда сам не обращаюсь, и когда ты не обращаешься. Ты светишься иначе. Аура. Аура иная. Золотая. Это энергия фейри пробивается, даже через твою волю. Ты её боишься. А нужно впустить её на свободу и принять, как дар, как благословение. Тогда эта сила внутри станет тебе помогать. И ты сможешь намного больше, чем можешь сейчас.
– И как это сделать? – вздохнула Ева.
– Как ты сказала – не контролируй! Выпусти! Разреши себе быть тем, кто ты есть! Не гаси в себе солнце!
– Всё это слова и философия, – нахмурилась Ева. – А как это сделать на практике, я не понимаю.
– Давай так… – улыбнулся Шон. – Дыши!
[1] Что ж… (англ.)
[2] Извини! (англ.)
17
– Что?
– Подыши! Вот так… Расслабься… Глаза закрой. Теперь вдохни глубоко, ещё раз. А теперь задержи дыхание. Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё. Держи! Всё, можешь дышать.
– И зачем мы это делали? – саркастично поинтересовалась Ева.
– Просто шутка, – в тридцать два зуба ухмыльнулся ирландец.
– Ах так! – шутливо-грозно прикрикнула Чернова.
– Нет, не шутка, – покачал он головой. – Это так должно быть у тебя с твоей сущностью фейри. Вот смотри! Когда дышу глубоко, я контролирую это, когда я задерживаю дыхание, я контролирую это. Но, когда я не думаю о дыхании, не слежу за ним, я всё равно дышу, оно со мной. А ты сейчас не дышишь. Ты задержала дыхание и не позволяешь себе дышать, понимаешь? Не дышишь практически всю жизнь. Понимаешь, как это плохо для тебя? Вот, смотри на меня! Я дышу глубоко, и выпускаю фейри, отдаю ему власть…
Шон несколько раз шумно вдохнул и выдохнул, и кожа его внезапно засияла золотым светом. Не таким ярким, как бывало у самой Виты, но он светился.
А ещё Ева видела, как меняются черты его добродушного лица: гладкая, совершенная кожа, высокие скулы, нос тоньше и острее, а в глазах словно расплескалась раскалённая лава, и руки… Взгляд невольно опустился на руки. Вот и хищные когти увенчали тонкие пальцы, и сама ладонь стала изящной и узкой. Пожалуй, его когти даже острее и смертоноснее, чем её собственные.
– Ты можешь дышать глубоко, если тебе это нужно, – невозмутимо продолжал объяснять ирландец, не обращая внимания на её ошарашенное лицо, – а можешь задержать дыхание. Взять его под контроль.
Свет померк, на неё снова смотрели озорные глаза Шона, никаких когтей на широкой мужской ладони.
– А можешь дышать глубоко… – золотое зарево снова вспыхнуло и снова угасло. – Но нормальное состояние – это просто дышать и не думать об этом. Быть фейри, но не проявлять это и не отрицать этого. Понимаешь?
– Ты очень круто объясняешь, – искренне похвалила Ева.
– Я могу научить многому, но это основное, – кивнул он. – Поймёшь суть этого, дальше всё будет проще. Ты просто будешь доставать своего монстра в нужный момент, как… достаёт оружие полицейский или солдат. Пробуем?
– Я готова, – азартно кивнула Ева.
– Дыхание, Вита… Делай на нём акцент! Следи за тем, как ты дышишь, и мысленно привяжи к дыханию магию фейри! Так будет проще. Пусть в твоём голове превращение и дыхание сольются в одно.
18
Ева слушала его голос и слушала своё дыхание. Она начинала понимать, о чём говорит ирландец. Чтобы прочувствовать это глубже, закрыла глаза и попыталась заглянуть внутрь себя – где там прячется от посторонних глаз это золотое сияние, этот неугомонный солнечный зайчик?
Глубокий вдох. Воздух наполнил лёгкие, разливаясь по телу. И, вместе с ним, откуда-то из темноты, взметнулось искрящееся туманное облачко, расширилось с новым вдохом, разрослось, заполняя собой всё пространство, и с выдохом вылилось вовне.
– Дыши глубоко, привыкай к этому! – подбадривал Шон тихо, словно боялся спугнуть волшебство.
Да, пожалуй, к этому чувству действительно надо привыкнуть: так странно ощущать себя одновременно почти невесомой, но при этом сильной, несокрушимой, словно из железа всё тело отлито.
Но Ева понимала, что тела больше нет как такового. Она сгусток энергии, такой плотный и мощный, что, наверное, можно лишь с ядерной бомбой сравнить.
Всемогущество кружило голову, пробуждало внутри нечто яростное, дикое, непривычное, хищное.
Нет, никаких чудовищных порывов, вроде, откусить кому-то голову или испить крови, у неё не возникло, к счастью. Но чувство какой-то неистовой свободы рвалось из груди, клокотало, не находя выхода.
Она сейчас походила на булгаковскую Маргариту – эх, метлу бы, да рвануть на шабаш! Нечто новое открылось ей: необузданное, буйное, неудержимое, несвойственное той Еве, рациональной и правильной, с которой она была хорошо знакома.
И в тоже время, в этом удивительном чувстве она улавливала что-то знакомое, близкое, расползавшееся в душе приятным послевкусием.
Кажется, этот нечеловеческий азарт всё-таки был знаком Еве. Иногда, крайне редко, она позволяла себе, выпускать этого зверя на свободу. В те минуты, когда она вытворяла самые неожиданные и рисковые поступки в своей жизни, когда решалась на какие-то безумно пугающие вещи, когда через страхи и комплексы рвалась навстречу своим мечтам и желаниям.
Так вот что это было! Это была её истинная сущность. Потребность второй половинки её души.
И неудивительно, что её превращения начались с постели, потому что там, наедине с Эрихом, она тоже позволяла себе быть настоящей, несдержанной, страстной, забывала про страхи, доверялась ему и становилась собой.
– Теперь задержи дыхание! – подсказал Шон.
И как же неохотно Ева это сделала.
Она понимала, что учится, и надо слушаться. Но теперь, попробовав на миг, что значит – стать собой, она уже не желала отказываться от этого фантастического ощущения, не хотела лишать себя этого удивительного единения с собой и миром.
Она на минуту перестала дышать, и сияние мгновенно угасло, и сразу стало неуютно и тоскливо, словно у неё отняли что-то важное.
– Дыши! – снова скомандовал Шон, и глаза его горели азартом.
Ева вновь вспыхнула, словно живой фонарь, растворяясь в этом теплом сиянии.
– А теперь погаси снаружи и оставь внутри, – подсказал ирландец. – Просто дыши, как обычно. Свет, внутри тебя – он всегда в тебе, он не исчезнет больше.
Золотое зарево угасало медленно, но в груди по-прежнему грело нечто, тёплое, уютное, как камин в непогоду.
Она посмотрела в довольные глаза Шона, и слёзы вдруг ручьями побежали по щекам.
Впервые в жизни, она чувствовала себя такой счастливой и целостной.
19
Тропинка пролегала мимо дымящегося горячим паром мелкого озерца.
Пейзаж вокруг инопланетный.
Черная кайма песка, мутно-бирюзовое пятно воды, утопающее в белом облаке тумана, зелёные мазки травы. И тут же ослепительно белый снег, чуть подальше от источника, куда не доходят тёплые пары гейзера.
Даже Неаполь и Ирландия померкли сейчас для Виты.
Исландия казалась какой-то волшебной страной, словно она уже вошла в тот самый Тонкий мир – обитель всех дивных существ, о котором рассказывали Эрих и Шон.
Примерно полчаса назад портал вышвырнул их на чуть присыпанную снегом, блеклую равнину, по периметру которой выстроились рядком тёмные невысокие холмы.
На удивление Евы по этому поводу, Эрих невозмутимо пояснил:
– Здесь у нас нет своей недвижимости для привязки порталов. Да, она и не нужна. Так мало людей, что можно смело в любом месте высаживаться. Ну, кто тебя увидит здесь? Песец или тупик?
– А как мы попадём назад? – не унималась Ева. – Ведь для обратного портала… Мы же это место не найдём.
– Don’t worry![1] – хмыкнул Рыжий, шагавший впереди. – У вас есть Шон – Шон всё сделает.
Хотелось в это верить. Потому что Эрих всё-таки только человек, пусть очень необычный и, вообще, самый лучший в мире и самый любимый, но человек. А на саму себя Ева не надеялась.
После «перезагрузки» от Шона, она себя чувствовала поистине всемогущей, но только знаний ей по-прежнему не хватало. А одной энергии мало. Даже имея цистерну бензина, далеко не уедешь, если не умеешь водить машину.
Сейчас она с одной стороны радовалась, что мужчины её с собой взяли, с другой стороны, было страшно, что ничем помочь не сможет, когда это будет нужно.
Эрих планировал в эту безумную вылазку с собой ещё и Инари позвать. Но за то время, пока они с ирландцем были в тренажёрке, пришли очередные безрадостные новости.
На Востоке опять началась какая-то чехарда. Недалеко от Киото над одним из кладбищ появилось целое скопление ониби – блуждающих огоньков, манящих голубоватым холодным светом. Огненными демонами ониби в Японии уже никого не удивишь, но в таком количестве…
Это же целая армия убийц! Их прикосновение было подобно удару шаровой молнии: тело обугливалось моментально, а душа в ту же секунду попадала в плен ненасытному демону.
Инари, по природе своей к таким существам близкая, а потому для ониби неуязвимая, сама вызвалась на родине порядок навести. Эрих дал добро, и кицунэ вместо Исландии отправилась домой.
Остальные ребята из Дружины тоже не сидели без дела – бесчинства потусторонних созданий теперь каждый день по всему свету происходили, и всем находилась работёнка.
Вот потому и решили на переговоры со стихиями отправиться втроём.
– Пришли! – неожиданно объявил Шон.
Куда пришли, Ева особо не поняла. Всё та же туманная, неземной красоты пустошь.
Вита осмотрелась, бросила вопросительный взгляд на Эриха, но тот сосредоточил сейчас всё внимание на ирландце. Чернова натянула глубже капюшон куртки, спасаясь от пронизывающего северного ветра, и замерла в ожидании, как и Эрих.
А Шон просто стоял и смотрел куда-то вдаль. Ничего вроде не делал.
