Текст книги "Ворон и радуга. Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Надежда Черпинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Эл замолчал на время.
– Бродяжничать стали. Возвращаться нам было некуда. Вот тогда и воровать начал. Тётка приучила. Жили мы тем, что я добывал. А потом она меня тому кузнецу продала. Горбачу.
– Как продала? – ахнула Аллонда.
– Как, как? За деньги! Пила она много. Вот, деньжат не хватало на пойло – она и придумала, где их взять. Наверное, ещё неделю потом глотку заливала на те тридцать фларенов. А я на три года попал в Бездну. И сам Владетель Мрака учил нас покорности…
Она придвинулась ближе, обняла, прижав его к себе.
– Мой бедный волчонок… Так вот откуда у тебя столько шрамов на спине… Плеть?
– И плеть, и кнут, и кочерга… И Горбач, и ещё с «каменоломней» память осталась, и драки уличные. Всё было, милая моя! Хотела знать, как я жил? Вот теперь слушай!
Ворон усмехнулся недобро и заговорил торопливо, словно в омут с головой нырнул в эти тёмные воспоминания:
– Унижение терпеть бесконечно я не собирался. Мы с Нивиртом тогда уже спелись и стали готовить побег. Но ничего не вышло. Нас сдали свои же. На Севере за попытку сбежать рабов ждёт смерть, а любого, кто им поможет – жестокое наказание. Пацанята у Горбача сдрейфили, что с них шкуру снимут, и заложили нас. Нивирт первым под раздачу попал. Горбач ему тогда руку сломал и рёбра. Кочергой. Наверняка бы забил насмерть. Наверняка…Там была заготовка клинка. Ещё не доделанный, но… Острая штука… Я сам не знаю, как у меня сил достало её Горбачу в спину воткнуть…
– Ты его убил?
– Ясно-понятно, убил, Аллонда! А у меня разве был выбор? Нет, выбор был – друга позволить убить и самому следом сдохнуть, зато пожалеть эту тварь бессердечную…Только вот не по мне такой выбор! – Эл помолчал. – Это… моё первое убийство…
– А потом ещё были?
– Ох, солнышко ты моё белокурое, я – разбойник… Ну, как ты думаешь, были, а?
Она кивнула понимающе.
Эл вздохнул, продолжил нехотя:
– Мы сбежали, не дожидаясь, пока нас вздёрнут. Некоторые из тех пацанов с нами пошли. Другие разбежались кто куда. С нами оставаться было страшно. Раб, поднявший руку на своего хозяина… Ладно, лучше тебе не знать, что с такими рабами делают… А я с дружками нашёл шайку таких же оборванцев. Дети подворотен, стая. Правильно ты говоришь, голубка моя, все мы оттуда – зверёныши. На улице свои законы, моя милая, беспощадные законы. Или ты, или тебя! Конечно, мне доводилось убивать… Аллонда, там… по-другому просто не бывает… Так и пошло-поехало. Вник постепенно, сначала с мелкотой ошивался, потом вес приобрёл, в атаманы выбился. Шайку свою собрал из малолеток, себе под стать.
– Сколько тебе было тогда?
– Когда Горбача порешил? Почти тринадцать… Пару лет мы там куролесили по всему Герсвальду своей вольницей. Славу приобрели… Но славу такую, знаешь, паршивенькую… Потом легавые на нас такую охоту устроили, не продохнуть. И мы сюда слиняли, в Кирлию, – Ворон улыбнулся. – Эсендар мне сразу глянулся. Самый большой город на Юге. Вору тут раздолье. Вот так, мало-помалу, и тут в атаманы пробился. Опять парнишек толковых подсобрал. Теперь вот байки про меня разные сочиняют. Слыхала?
– А как же! – хмыкнула Аллонда. – Говорят, Глава стражей порядка за твою голову тысячу фларенов обещает?
– Отстаёшь от жизни! – усмехнулся Эл. – Нивирт сказал, уже до полторы вознаграждение подняли.
– Ничего себе! – рассмеялась она звонко, взъерошив его волосы. – Какой у меня дорогой мужчина! Милый, а может мне тебя сдать? Я же до конца дней буду жить как королева! Или посоветуешь до двух тысяч подождать?
– А за любого из наших по триста…
– А сколько их у тебя? Ну, в подчинении?
– Сорок семь.
– Ого! Слушай, тут не только дом, тут полгорода можно скупить! Ворон, давай пару-тройку твоих ребят отправим стражам… А? Ну, будет их сорок пять…
Заметив, что он нахмурился от её шуток, она взгромоздилась к атаману на колени, и, обвив шею руками, поцеловала нежно и сладко.
– Не сердись! Мне просто льстит, что я владею настоящим сокровищем! Не каждая может похвастать таким мужчиной. Знаешь, теперь слова «мой дорогой» приобретают для меня несколько иной смысл…
– Опять издеваешься…
– Нисколько, мой дорогой! Слушай, а атаман в вольнице это как? Ты самый главный там?
– Нет, я над своими только главный. А в городе мы же не единственная шайка. Таких много – есть человек по двадцать, а есть и побольше нашего. Ребятки работают, а я, вроде, их голова. Они у меня толковые, но молодые, безбашенные, осторожности и ума порой не хватает. Так что их направлять надо. А мне с этого, понятно, своя доля положена. Я в свою очередь тоже кое-кому подчиняюсь. В каждом крупном городе такой человек есть, который за всей вольницей присматривает, ну… чтобы между собой не собачились, не беспределили. Им тоже мзду платишь с общака.
– Общака?
– Ну да… С награбленного всякий свою долю имеет, но есть ещё такая часть, неприкосновенная до поры до времени.
– Ух ты! Любопытно как всё у вас устроено. Слушай, а эти главные – они, выходит, как милорды, да, как владетели земли?
– Вроде того, – кивнул Эл. – И свой воровской король у нас тоже имеется. Самый-самый главный. В Ялиоле обитает. К нему так просто не попадёшь.
– А ты… в смысле, атаман… Это тогда как кто? Как милорд?
– Нет… Скорее… не знаю, вроде сотника, наверное, или предводителя в рыцарском отряде…
– А! Ты, выходит, как эрр Лахти. Ну, который всеми стражами порядка в Эсендаре заправляет. Только… наоборот.
– Вот только с этой мразью меня сравнивать не надо! – скривился Эливерт.
– Прости! А почему он за тебя столько денег обещает? – допытывалась Аллонда. – Ты ему где-то дорогу перешёл?
– Не знаю… – пожал плечами Ворон.
– Честно?
– Правда, не знаю. Лично я с ним не знаком. Так издали видел. Чего он именно на нас взъелся? Может, знаешь, как у охотников – хочется изловить самого хитрого и матёрого зверя. Давай не будем про него!
– Давай! – она улыбнулась. – Слушай, ну а сходки вот эти, куда ты вечно уходишь… Там что?
– Дела решаем, планы строим, договариваемся…
– Вот бы хоть одним глазком глянуть и послушать…
– Аллонда, уши покраснеют, это слушать…
– А что у вас там всякие словечки свои, да? Так говорят. Скажи мне что-нибудь по-воровски… Так любопытно!
Он засмеялся и шепнул её на ушко.
– Забавно. А это что?
– А ты догадайся!
Она размышляла пару мгновений, потом прыснула смехом.
– Ах ты, пошляк! Эл, а как вы на эти сходки собираетесь? Ну… вы заранее сговариваетесь?
– А как же!
– Это в каком-то месте определённом?
– В разных…
– Ну да, я тоже так подумала… – задумчиво кивнула она. – Много раз в одном – это же опасно. Могут подловить… Я бы каждый раз в новом собиралась.
– А ты у меня – голова!
– Я же говорю, умный мужчина спрашивает совета умной женщины, – усмехнулась она.
– А вообще есть у вас логово какое-то, или как?
– А зачем оно нам?
– Ну... Не знаю. Прятаться… Деньги вот эти хранить. Как они там… Общие. Или ты их у себя держишь? Кстати, Эл, а где ты живёшь? Ты меня к себе ни разу не звал…
– Нигде я не живу, – усмехнулся он. – То там, то сям. Последний год вот у тебя всё больше… А дома у меня нет. На одном месте долго оставаться опасно. А всё, что нужно спрятать, прячем в надёжном месте.
– С ума сойти! – голубые глаза Аллонды сияли возбуждённо. – Вот сколько всего интересного у тебя в жизни! А ты от меня всё это скрывал. А вдруг я бы помочь чем-то могла. Ты сказал, что вчера вон целый день бегал… Расскажи, что замышляете? Жуть, как интересно!
– Обоз хотим обнести, купеческий…
– Купеческий?
– Да, герсвальдцев пощипать…
– О! Северян надо! В городе все болтают, что скоро будет война с Севером.
– Вполне возможно… Но мы с тобой к тому времени уже будет мирно жить в Эстиу.
– Значит, купцов грабишь. Ворон, а я ведь тоже купчиха. Выходит, и меня могли бы обокрасть, если бы я с тобой не спала?
– Могли… – кивнул он. – И даже собирались. Незадолго до э… нашей встречи, на твою лавку один парняша глаз положил. Не из моей шайки, так… знакомый. Это я потом узнал. Не вломились они к тебе лишь потому, что я тут ошивался. Они, дураки, подумали, что я тоже к тебе в сундуки залезть собираюсь. Узнали, что я в постель метил, а не в кошель – хохотали до слёз.
Он запустил руку в её волосы, перебирал нежный, светлый шёлк. Аллонда льнула к его руке, как кошка.
– Ты вообще кусочек лакомый. Живёшь одна, никакой охраны, никаких мужчин в доме, деньгами не обделена, и всё своё богатство тут, в доме, держишь. Весьма неразумно… Ещё бы повезло, если б только грабежом отделалась. Ты слишком красивая, чтобы просто забрать деньги и уйти.
Аллонда испугано захлопала глазами.
– Вот так новости! А почему ты не сказал? Я бы что-нибудь… не знаю…
– Да теперь какая разница? Нынче все, кому надо, знают, что ты – моя женщина. А кто мою женщину посмеет тронуть?
– Мне нравится, как ты это говоришь… Моя женщина!
– Но ведь так и есть. Ты – моя женщина. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя! Ради тебя живу. Ради тебя я готов воровать. Ради тебя готов лгать. Ради тебя готов драться хоть с тысячей врагов за раз. Ради тебя готов отказаться от всего, что было. Ради тебя я даже умереть готов. Всё ради тебя! Вот погоди, если с обозом получится, как задумал – я такой кусок отхвачу, что сразу можно будет и свадьбу сыграть, и дом купить. И твой продавать не надо будет.
– Здорово! Расскажешь мне потом, как всё продвигается? Мне теперь так интересно знать про всё. Я как будто тоже в твоей вольнице, – хихикнула она.
– Атаманша моя!
Эливерт потянулся, зевнул и откинулся обратно на подушки. Время ранее, можно ещё поваляться в постели.
– А то! – гордо хмыкнула красотка, оседлав его сверху. – Кстати, я же тебя за ожерелье не поблагодарила. Очень красивое…
– Я хочу, чтобы у тебя всё было самое лучшее и самое красивое, как ты сама!
– А у меня для тебя тоже есть подарок… – загадочно мурлыкнула она. – Закрой глаза! Закрой, закрой, не подглядывай!
Он послушался. Она склонилась над ним, её длинные мягкие волосы щекотали грудь, пальчики игриво пробежались по лицу, губы мягко скользнули по шее, спустились ниже…
– Не подглядывай! – смеясь, пригрозила она.
Горячие влажные поцелуи спускались всё ниже.
– Ах, Аллонда! – сглотнув, хрипло прошептал Ворон. – М-м-м-м…
В западне
Я бросился во мрак,
Я знал, что только так,
Из кожи вон
Я должен вас спасать.
Михаил Андреев
– Всё, я пошёл…
– Давай! – кивнула она. – Сегодня тебя уже не жду.
– Завтра, голубушка моя! Завтра… – Эливерта охватило волнующее предвкушение, как обычно, когда замышлялось что-то грандиозное. – Ну, хоть удачи пожелай!
– Удачи!
– Да что с тобой? Милая моя, что за хмурое личико? – Эл мыслями был уже далеко, но не мог не заметить настроение Аллонды.
Она вздохнула, пожав плечами, подняла, наконец, глаза.
– Так… Переживаю просто…
– Счастье ты моё! – Ворон поцеловал в лоб нежно.
– Эливерт, а может… они без тебя там обойдутся?
– Как это без меня? А кто за ними приглядит? Нет, такое дело на самотёк пускать негоже. Я парняш моих не брошу. Ну, я же атаман всё-таки, или кто? Если всё получится, завтра, как добычу поделим, своим скажу, что всё, уезжаем мы с тобой…
– Ладно, иди уже!
– Что, даже не поцелуешь меня на прощание? – усмехнулся вифриец.
– На прощание… поцелую… – улыбнулась она, обвила руками, прижалась всем жарким юным телом, крепко-крепко, припала жадно к его губам.
– Вот и как после этого уходить? – счастливо рассмеялся он. – Так и хочется тебя прямо сейчас наверх утащить! Но… Потерплю! Не в последний раз ведь… Ну… До завтра! Прощай!
– Прощай! – вздохнула белокурая.
Он распахнул дверь и нырнул в бодрящую свежесть рассвета.
И он, разумеется, не видел, что было после…
Аллонда смотрела, как он исчез, растворившись в этой изменчивой утренней мгле. Заперла дверь. Постояла немного, медленно добрела до высокого кухонного шкафчика, достала запылённую бутыль с очень крепким самогоном и, вытащив пробку дрожащими руками, глотнула так, что по подбородку потекло. Огненное пойло обожгло гортань, часть она выплюнула, закашлялась, но тут же жадно глотнула ещё, и ещё. Потом всхлипнула громко, осела на пол, прижимая к себе полупустую бутыль, и завыла горестно, закрывая рот рукой.
***
Всё вышло даже лучше, чем задумывалось. Прошло, как по маслу.
Нивирт всю дорогу обратно до Эсендара восхвалял своего приятеля Ворона. Дескать, вот какой у нас атаман башковитый да прозорливый, всё наперёд может предугадать, рассчитать, продумать.
На самом деле Эливерт счёл успех закономерным и не видел в своём плане ничего такого уж выдающегося. Подумаешь, выбрал удачно место для засады, да всё устроил так, чтобы купчишек не спугнуть раньше времени.
«На охоту» пошли всей шайкой. А в обозе всего шестнадцать человек, да и те неповоротливые увальни. Разве это сила против сорока восьми отчаянных сорвиголов? Нормальных бойцов, пожалуй, и пяти человек не было. Их скрутили в два счёта, связали. Убивать не стали. Зачем? Всё и так забрать можно, без лишней крови.
Поджидали обоз заранее…
Выбрали местечко на север от Эсендара, где с одной стороны к дороге подступал поросший густым лесом холм, а с другой – болотистый берег реки. Так чтобы купцам было не развернуться, не соскочить. Для верности ещё и канаву небольшую прорыли от реки к дороге, подпортили слегка тракт, чтобы обоз притормозил немного, а если повезёт и вовсе застрял.
А дальше осталось только разделиться на части и сидеть каждому в своей засаде, да поджидать толстосумов с их золотишком.
Дальше всё вышло именно так, как ожидал Эливерт. Может быть, сама Мать Мира сегодня благосклонно отвернула свой лик от разбойников и позволила свершить своё преступное дело без всяких трудностей и неудач. Но обоз герсвальдских купцов, появившийся ближе к закату, застрял ровно там, где должен был застрять.
Ребятки накинулись без проволочек – все как один. Напугали своим появлением северян так, что те особо и не сопротивлялись, сдались почти без боя, громко умоляя пощадить и сохранить хотя бы жизни. Их связали, чтобы не мешались. Проверили тщательно две телеги и четыре крытых возка, обшарили с ног до головы каждого купчишку, и счастливые удалились восвояси с таким богатым «уловом», какого прежде ни разу в руках не держали.
Добычу, как и всегда, не спешили свалить в одну кучу. Каждый вёз то, что умыкнуть удалось. Ворон не опасался, что кто-то награбленное припрячет от своих, дабы не делиться – крыс среди его ребяток не водилось. Всегда есть опасность на стражей порядка нарваться, и всё добытое за один раз потерять. А так… Даже если кто-то попадётся, потеряют лишь долю малую.
Но сегодня удача в руки шла, и можно было поимки не опасаться.
Вот сейчас в Эсендар вернутся, в назначенном месте соберутся, там и посмотрят, что им нынче послали Светлые Небеса. А там уже дело Эливерта поделить, что в общак, что братцам, что себе забрать.
Сходку назначили на самой окраине города, у Северных ворот. Там был маленький трактир, а в его подвальчике большая удобная комната, про которую ведал лишь хозяин, давно состоящий в вольнице, и шайка Эливерта. Вот туда сейчас и направлялась вся развесёлая стая Эливертовых «воронят».
Ясно-понятно, направлялась по раздельности. Через разные ворота, разными улицами и в разное время.
Эл, Нивирт и ещё двое их приятелей – бывший кузнец Давмир и беззубый верзила Кирт – завершали это шествие. Они в Великий Город вернулись уже глубокой ночью.
До трактира, где их ждала вся орава с добычей, оставалось не больше четверти часа пешего ходу. Полная луна услужливо освещала тёмные улицы, приглядывала с высоты за своими сынами, ведь они давно свернули с освещённых фонарями улиц города. В тишине – только шорохи шагов да бессонные трели сверчков.
Довольный успехом Нивирт даже в сумраке ночи светился улыбкой. Чуть впереди проступали из темноты длинные силуэты Давмира и Кирта.
– Ворон, как думаешь, сколько там всего? Тыщ семь будет? – мечтательно прикидывал Нивирт.
– Да и десяток наберётся, пожалуй…
Эл тоже чувствовал себя безбрежно счастливым, и не только из-за богатой добычи. Особенно радовало, что обошлось без потерь и неприятностей. Никто из его разбойничков сегодня даже царапины не заработал.
– Штуку тебе сразу отсыплем! – продолжал размышлять Нивирт. – Да, атаман? Заслужил ты сегодня, брат Ворон! Без тебя мы бы ни хрена так здорово не придумали.
– Спасибо, щедрый ты мой! – хмыкнул Эл. – Ещё атаманом не стал, а уже за меня добычу делишь? Погодь немного! А от тысчонки я не откажусь. В хозяйстве сгодится…
– У тебя хозяйства нет, – заржал негромко его приятель.
– Так будет скоро, – пожал плечами Эливерт. – Пацанам сегодня сказать хочу, что я их покинуть собираюсь.
Нивирт сразу в лице переменился, всё ликование как рукой сняло.
– Ты…это… обожди немного, брат! – нерешительно начал Нивирт.
– Чего ждать? Я уже и так год жду! – не поддался Ворон.
Дружок его помолчал и начал тихо, чтобы случайно не услышали бредущие впереди «воронята»:
– У меня, короче, новости для тебя есть… Паршивые новости! Я не хотел сегодня говорить, в такую ночку славную. Но, раз уж ты собрался объявить, что с жизнью холостой прощаешься – скажу.
Ворон молча ждал продолжения.
– Эл, ты же знаешь, я никогда не болтаю хрень всякую, если я не уверен. Так вот… Я не уверен. Сам не видел. Потому и молчал. Хотел сначала всё проверить, убедиться собственными глазами, как говорится… Нечисто что-то с белокурой твоей, вот…
– Брат, – протянул Эливерт, – ты опять за своё? Не надоело?
– Да ты не понял! Я не про весь этот бред… Хрен с ними с приворотами… Ведьма так ведьма. Я про другое. Видали твою зазнобу с мужиком одним. И не один раз видали…
– Нив! – вздохнул вифриец. – Зачем? Это не смешно… Закрой лучше рот, по-хорошему! Это, знаешь, дерьмом попахивает…
– Ещё как попахивает! – серьёзно кивнул его друг. – Тип, который мне это сказал, в городе человек новый. Он тут всех не знает. Но твою-то, понятно, уже приметил. Такую не пропустишь… И про ваши шуры-муры уже наслышан. Ну, предупредили его сразу, стало быть, чтобы он рта не разевал на чужой пирожок. Так вот, приметил он, что пока мы тут отлучались по делам нашим, красотка твоя в трактир недалече на встречу бегала. А потом ещё лучше… Этот мужик из лавки её выходил на днях.
– О, даже так? – скривился в ухмылке Ворон. – Нивирт, да пошёл бы ты вместе со своим наблюдательным дружком!
– Я бы и пошёл… – угрюмо продолжил тот. – Это только твоё дело, друг, с кем ты спишь, и с кем спит та, с кем спишь ты… Хоть, по правде сказать, мне за тебя так обидно, что я бы её красивую шею свернул. Но тут такое дело… – Нив зашептал ещё тише, – если догадка моя верна, то это уже не только тебя касается. Типчик, с которым она в твоё отсутствие болтать изволила, по описанию больно мне одну знакомую гниду напомнил. В годах такой, не старый ещё, но раза в два старше твоей белокурой, невысокий, крепкий, плешивый слегка, сурьё-ё-ё-ёзный… Морда широкая. Одет хорошо, богато. При оружии всегда… Ничего так не напоминает, а?
– Чушь! Я никогда в это не поверю! – отрезал ледяным тоном Ворон. – И даже думать не стану!
– А вот я всерьёз призадумался, – вздохнул Нивирт, – какого хрена Глава стражей порядка города Эсендара забыл в лавке у твоей девки?
– Может, это не он… Просто похожий кто-то. Или Лахти покупать что-то приходил… – Эл понимал, что говорит бред, но так отчаянно хотелось зацепиться за какую-то спасительную тонкую ниточку, паутинку надежды. – Она ведь купчиха…
– Башку он твою пустую купить хотел! – зарычал Нивирт.
– Не верю! В Бездну всё это! Не верю!
– А ты у неё самой спроси! – хмыкнул Нив.
– Что спросить? – прошипел горько Эливерт. – За сколько ты меня Лахти продала, тварь? Не продешевила?
– Эй, эй, брат! Спокойно, спокойно! Ну, ты чего? – Нивирт остановился посреди улицы, даже в сумраке ночи разглядев, что Ворон побледнел как покойник, и его трясёт. – Да разве ты себе другую девку не найдёшь заместо этой шалавы?
– Вот тварь! – Эл задохнулся от ярости и горечи, словно он снова вернулся в тот сон, где со всех сторон его обступала стена огня. – Провалиться мне! Нив, когда это было?
– Что было?
– Приходил он когда? – в голове лихорадочно заметались мысли.
– Да вот. Перед самым отъездом нашим. Когда мы на последней сходке были, окончательно всё решали. Тебя же весь день не было, он и шмыгнул без опасения.
– Твою ж! Нив, ты чего молчал-то, дурак? Вчера почему не сказал? – охнул Ворон.
– Ну, я же не уверен был… – пожал плечами Нивирт. – Да ты уймись, разберёмся мы с этой шлюхой продажной, успеем…
– Ни хрена мы не успеем! – прошептал Ворон. – Нив, она же ему всё рассказала… Понимаешь? Всё…
– Что всё? – похолодел Нивирт.
– Подожди, не сбивай! Я пытаюсь вспомнить, что я умудрился разболтать…
– Чего? Эл! Да какого ты ей…
– Погоди, погоди! Она всегда меня вопросами допытывала. На сходку со мной просилась. Теперь понятно, зачем ей это надо было… А последнее время не отлипала совсем. Такая уж любознательная и заботливая стала. Как будто клещами из меня всё тянула. Что да как у меня? Про вольницу, про прошлое, про тебя… Про дела мои. Тварь! На то давила, что я ей, дескать, не верю… А я ведь… верил… Проклятье!
Он вскинул глаза к тёмному небу.
– Ох, Мать Мира, убереги нас! Нив, он придёт сегодня. Чую нутром. Это же шанс всех разом накрыть. Всех, понимаешь?
– Дурень, ты что ей сказал, где у нас сходка? – ахнул северянин.
– Нет, нет… Но теперь Лахти знает слишком много. Вычислит на раз! Уже вычислил. Наверняка. Твою ж! Надо пацанов уводить! Немедленно!
***
Разумеется, они опоздали.
Эл знал, что не успеет. Он понял это где-то внутри, понял очень чётко. Внезапно его накрыло тяжким саваном обречённости. Он чуял словно зверь, как надвигается эта мощная волна неотвратимости. Он бежал со всех ног, он старался успеть, он мысленно умолял Небеса подождать, отвести беду…
Но уже знал, что всё тщетно.
Он старался сейчас не думать о том, что уже произошло, лишь о том, что возможно ещё предотвратить. Каждый отголосок мыслей об Аллонде вонзался в сердце как удар ножом – всё внутри сжималось так, что подкашивались ноги, а ему ведь бежать надо, надо успеть.
О ней он подумает потом. Потом, когда станет возможно хотя бы дышать, невзирая на эту разрывающую изнутри ярость, на выкручивающую наизнанку дикую боль. Но даже сейчас, где-то позади всех остальных тревог и страха, маячила, словно жуткий ночной кошмар, остервенелая мысль, отчаянный вопль: «Как же она могла? Почему?».
На первую засаду напоролись ещё до трактира. В воздухе свистнуло, и Ворон только успел бросить короткое:
– К стенам!
Парней откинуло от центра улицы, во тьму, в тень. Они пригнулись, прилипли к стенам. Несколько стальных болтов царапнуло по булыжникам мостовой.
– За мной! – атаман нырнул в боковой переулок – лазейки, давно известные и изученные как свои пять пальцев. Но спасло это ненадолго.
Снова свистнул болт. Кирт охнул и выругался. Эл на миг встревоженно оглянулся, приятель согнулся пополам.
– Куда? – испуганно подскочил к нему Давмир.
– Сарапнуло маненько! – шепеляво отозвался верзила.
– Тогда вперёд! – поторопил Эл.
Из тёмной арки от соседнего дома вдруг отделилась тень, и ещё одна, отрезая им путь. Эливерт выхватил клинки – не впервые прорываться с боем. Не больше пяти ударов, и противники откатились в сторону, зажимая раны. Разбойники ринулись вперёд.
До трактира оставалось не больше сотни шагов. Эл уже видел заветный фонарь над крыльцом. Но тут из подворотни снова появились подстерегавшие их стражи порядка.
– Спина к спине! – велел Ворон.
Хорошо бы знать, что прикрывает Нивирт. Но друг защищал подбитого Кирта. А от здоровяка Давмира за спиной толку было мало, ещё и за ним приглядывать надо. Бывший кузнец был силён, да силой своей пользоваться не умел, отбивался как девка, всё боялся покалечить кого-нибудь, а про убить – и говорить нечего.
Эливерт не боялся – рубил беспощадно. Он их сюда не звал, псов этих легавых. Сами пришли – сами виноваты.
Зазвенели в ночи клинки, высекая вспышками белые искры. Ворон чуял их повсюду. Обложили, как стаю волков. Он угадывал их в ночи: по шорохам, по запахам, по страху и злости, заполнявшим, словно ядовитый туман, тёмные закоулки Эсендара. Они были всюду: на крыше, за забором, в тёмной подворотне, прятались за дверями и окнами ближайших домов.
Западня.
Сейчас капкан захлопнется, и их просто задавят числом. Потому что их всего сорок восемь, а у Лахти в подчинении три сотни отборных воинов при полном вооружении и около сотни тех, кого не жалко, вроде вот этих, выскочивших навстречу для отвода глаз.
Ворон раскидал самых рьяных.
Впереди маячил заветный фонарь. Ловушка ещё не захлопнулась.
Шансов практически нет, но сейчас ещё можно попытаться улизнуть: нырнуть в темноту узких переулков, а матушка-ночь укроет, спрячет, как бывало уже не раз. Круглый глаз луны поглядывал сверху… И всё внутри кричало: «Беги!».
Давай, Ворон! Пока над тобой это звёздное небо, ты ещё сможешь улететь… Сунешься внутрь трактира, захлопнется ловушка, и вас просто передавят там, как крысят. У тебя есть шанс спасти свою шкуру! Но для этого надо бросить своих. Бросить братьев, которых сам же и подставил…
Нет, хрен вам! Никогда он друзей не бросал – и теперь начинать не время!
– Уходите! Быстро! – велел он своим спутникам. – Назад!
– Ага… хрен тебе! – нестройно откликнулись сразу три голоса.
А чего ты ждал, Ворон? Ты их не бросаешь, а они твои «воронята» – все в атамана.
– Арбалетчиков смотрите! – предостерёг Эл и, не раздумывая больше, двинулся вперёд, быстро, стремительно, скользя вдоль стен.
Но сверху больше не стреляли. Зато, когда до заветного крыльца осталось всего несколько шагов, свора Лахти хлынула сразу со всех щелей – полезли как мураши из потревоженного муравейника.
Эл скользнул им на встречу, принимая первый удар, закрывая собой друзей.
– Ни-и-и-в!
Друг понял сразу – не зря же столько лет были как одно целое.
Нивирт в три прыжка оказался на крыльце, рванул дверь, и уже из тускло освещённой утробы трактира долетел его приглушённый вопль:
– Облава! Легавые! Облава!
Ворону уже не удалось посмотреть, что там, в трактире, сейчас происходит. Его окружили сразу со всех сторон, и стало слишком жарко. Нужно было вертеться, и рубить, рубить, рубить. Снова засвистели болты.
Кирт захрипел и рухнул ничком. Давмир отвлёкся на него и тотчас поплатился сам – получил удар в бок. Эливерт пытался его прикрыть, оттащить в сторону. Но, и без того медлительный, раненый кузнец пропустил ещё один удар, охнул страшно и упал замертво.
Из трактира кто-то выскочил, но из кольца стражей так просто не вырвешься. В бой подключалась своя братва. Парни в панике выскакивали из обветшалого кабачка – кто в двери, кто в окна, кто с чёрного входа. Кто-то даже на крышу полез, надеясь перепрыгнуть на соседнюю и по верхам уйти, но хитрецов оттуда мгновенно сняли арбалетчики.
Всё смешалось в какую-то жуткую кровавую кашу. Эливерт ещё пытался как-то образумить своих, пробить путь к отступлению, вывести из кольца. Но большинство из них сейчас очумели от ужаса, хоть и были бойцами умелыми и опытными. Ничего не слушая и не думая, они кидались в самую гущу резни, надеясь на удачу.
Кому-то и вправду удавалось пробить заслон. Они ныряли в тёмные закоулки пугливо замершего Эсендара, но и там, на соседних улицах и в подворотнях, их ждали засады, и они гибли, даже умудрившись улизнуть из самой сечи.
Ворон видел, как падают один за другим его пацанята, и ничего не мог с этим сделать. Казалось, что сама смерть сегодня пирует в этом кабачке на окраине города. Он всегда чувствовал её незримое присутствие рядом, ведь жизнь разбойника опасна и зачастую коротка…
Но сегодня её ледяная длань сжимала за горло всякий раз, когда он слышал очередной болезненный стон сражённого друга.
Ясон, Руг, Твурор, Луду, Иврит, Тари, Дорр…
Смерть косила лучших его парней, одного за другим, одного за другим… Их оставалось не больше дюжины. Дюжина обречённых.
Он видел совсем рядом тёмный провал в стене… Можно попробовать юркнуть туда. Но только ему одному. А остальные? Они не успеют.
Ещё одному, Рету, ударили топором по хребту. Лари рухнул, схватившись за распоротый живот.
Эл взвыл от отчаяния. Вломился в самую гущу, и тотчас спину ожгло лезвие чьего-то клинка. Но удалось оттеснить врагов хоть немного.
– Нивирт! Уходи! Слева…
Дружище сразу понял. Крикнул тем, кто бился рядом. Они, как шустрые крысы, нырнули в тёмный проём.
Ещё чей-то отчаянный крик за спиной. Сколько же их ещё в живых осталось?
Эливерт пятился под ударами, постепенно отступая к заветной дыре. Оглядывался попутно и понимал, что кажется, спасать уже некого. Ещё один яростный бросок – откинуть противников и бежать!
Он пропустил удар. И ему едва не снесли голову. В самый последний миг атаман успел отклониться – и меч, который должен был убить, лишь рассёк острием левую бровь. От боли в глазах потемнело. Он пошатнулся, рубанул не глядя, почувствовал с удовлетворением, как клинок вгрызается в чужую плоть, и почти на ощупь нырнул в спасительный лаз.
За ним кинулись тотчас. Он знал это. Не оборачивался, но знал. Бежал почти наугад. Кровь заливала глаза. А в тёмных закоулках Эсендара и так ничегошеньки не разглядеть.
В одном из свёртков наткнулся на тела ещё двух своих ребят. Небеса, да что же это за дерьмо такое! Неужели никто не уцелел?
За очередным углом его снова ждал бой. Нивирт и ещё один парниша, по прозвищу Хопа, отбивались от пятёрки стражей. Втроём они их положили быстро. Метнулись дальше.
Очередная засада выскочила из тьмы слишком неожиданно. Первый из стражей небрежно стряхнул со своего клинка напоровшегося на длинное лезвие Хопу. Быстрая смерть, лёгкая…
Нивирт юркнул в ближайший закоулок. Ошибся. Эл знал, что он ведёт в тупик, дальше там крепостная стена, бежать некуда, но выбора уже не осталось. Единственный путь – следом за другом.
Так и есть. Каменный мешок. Они оказались зажаты в угол, у одной из оборонительных башен. Там ступени – можно влезть на стену. Но что дальше?
Если бы у тебя и вправду были крылья, Ворон… ты бы…
Не улетел!
Потому что у Нивирта крыльев нет. Ты же не бросишь друга одного? Подыхать в одиночестве – это худшее, что можно вообразить.
– Наверх! – шепнул Эл.
И они стремительно взбежали по ступеням на узкую дорожку крепостной стены. Это нисколько не спасёт, и так, пожалуй, даже опаснее, но это и стражам не даст подойти всем разом. Слишком мало места.
– Спина к спине? – хмыкнул обречённо Нив.
– Давай!
Кровь заливала глаза. Эл спешно отёр лицо и сжал два клинка, приготовившись к своему последнему бою.
– Прощай, брат! – выдохнул Нивирт, когда первые из преследователей поднялись на верхние ступени. – Встретимся в Бездне!
– Прощай! Надеюсь, там есть хорошее вино и кабаки!
