Текст книги "Наркобизнес в России"

Автор книги: Мумин Шариков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

В нашей хате на сорок человек было пятнадцать бродяг, то есть тех, кто имел право на внутритюремные разборки. Как смотрящий я спросил их мнение. А потом подвел итог: ты, Яша, можешь и должен получить с Буржуя, я объявляю его не бродягой, а чертом...

Яша умел драться. Почти сразу отключил Буржуя. Затем подтащил его к параше (стоящему возле дверей забетонированному унитазу), расстегнул свои штаны, обнажил член и несколько раз провел им по губам Буржуя. Затем развернул Буржуя мордой к стенке, стащил с него спортивное трико и провел членом между его ягодиц. И стал Буржуй нетрахнутым педерастом. И уже к вечеру попросил ментов перевести его в петушатник – в камеру, где содержались педерасты.

Ночью в нашей хате состоялся сходняк. Пришли авторитеты с полосатого (особого) режима. Спросили с меня как со смотрящего – тюремные интриги покруче интриг любого королевского двора. Интересовались правомерностью моих действий. Свое разрешение Яше получить сполна я подкрепил кукнаром. И как всегда, наркотики оказались решающим аргументом.

Яша стал моим тюремным кентом...

ПОВЫШЕНИЕ КВАЛИФИКАЦИИ

Пятого мая закончился срок санкции моего содержания под стражей. Меня отпустили, взяв подписку о невыезде. Мой куратор уже подготовил медицинское заключение о том, что я заболел туберкулезом и нуждаюсь в срочном стационарном лечении. Неделю я побыл дома, а потом уехал "лечиться" от туберкулеза.

Мои хозяева определили меня в спецотделение окружного госпиталя в Алматы. Вначале меня сгоняли с дозы. Затем – дезинтоксикация. Позже – шоковая (инсулиновая) терапия. Обновили кровь. Провели курс общеукрепляющего лечения. За два месяца меня сняли с наркотиков. Я снова был готов к работе.

С июля до середины августа я проходил спецподготовку. Меня учили слушать и слышать собеседника: спровоцировать человека на нужный мне поступок; разбираться в тюремных и уголовных кодах для расшифровки маляв (писем, записок и т, п.). Изучал я также материалы об организованной преступности и наркобизнесе за рубежом, первые результаты борьбы с советской оргпреступностью. Знакомился с личными досье среднеазиатских авторитетов и арестованных групп наркобизнеса. Обучали меня системе запоминания и тренировки зрительной памяти. Приехал мой куратор. Провел своеобразный экзамен. Остался доволен. Сказал, чтобы я возобновил тренировки по метанию ножей. Потребовал, чтобы я подробно расписал все 60 дней пребывания в СИЗО. Особенно моего куратора заинтересовала история с Яшей. На Яшу я составил характеристику как криминальную, так и человеческую. После этой писанины куратор вывез меня в офицерский тир алматинского гарнизона и преподал уроки стрельбы из пистолета.

Тем временем вышла амнистия. И мое уголовное дело было прекращено еще до суда.

Заданием мне было определено: создавать, не раскрывая себя, информационную сеть, собирать компромат на сотрудников МВД, провоцировать разборки внутри криминального мира, проверять информацию о возобновленных нелегальных посевах опийного мака.

В городе я появился на законном основании – амнистированный туберкулезник. Городская братва считала, что мне крупно повезло – иначе загремел бы вместе с грузом.

Сентябрь – октябрь – время сбора конопли и изготовления анаши. На областном сходняке было принято решение взять под контроль эту торговлю. Пржевальская группировка контролировала восточную часть области, наша западную. Для нейтрализации диких заготовителей решили использовать ментов. Я не сумел проконтролировать первый вывоз анаши в Новосибирск. Судя по всему, партия была очень крупной, так как на внеочередной связи мой куратор был мною не доволен...

Я ИДУ В РОСТ

Итак, мне приказали создать информационную сеть... Значит, снова надо было сесть на иглу. В этом был свой резон: наркоманы становятся болтливы после принятия вожделенной дозы, особенно если она достается на халяву. Потому я и попросил своего кагэбэшного куратора выдать мне "для служебного использования" побольше "отравы". После оформления немалого количества бумаг я получил тысячу ампул промедола.

У МВД, у угро были свои информаторы в среде наркоманов. Новый инспектор по наркомании оказался "идейным ментом", рьяно взялся за свою работу и взяток не брал. Пока...

В первую очередь я стал выявлять его стукачей, что было не так уж и сложно. Выдающий информацию не должен догадываться, что представляет собой какую-то ценность. Надо уметь обнаружить людей, обладающих врожденным "даром" сплетника, и периодически встречаться с ними для дружеской беседы. Услышанное анализируется потом и раскладывается по полочкам. К новому 1986 году у меня уже сложился некий приятельский круг. В нем я и черпал почти всю информацию о криминальном и околокриминальном мире нашего района.

В соответствии со своим образом жизни я не должен был заниматься барыжничеством. Так что промедол уходил на бесплатное раскумаривание нужных мне людей. В городе меня начали считать крутым – ведь только у меня были "стекляшки" (ампулы), они позволили мне завязать знакомство с "идейным" ташкентским вором в законе Маликом. Я нигде не работал, но имел деньги, поэтому сложилось мнение, что я "работаю на выезде" – за пределами области. Малик предложил мне встретить Новый год у него в Ташкенте. Мой куратор был доволен: его сексот поднимался в криминальном мире...

СРЕДНЕАЗИАТСКИЙ УГОЛОВНЫЙ КОЛОРИТ

В восьмидесятых годах "отрава" из Афганистана шла через Ташкент. Узбеки контролировали опийную дорогу... В те годы но-настоящему организованная преступность существовала только в Средней Азии. Были тому свои исторические причины. Во-первых, вооруженная борьба с советской властью – басмачество продолжалась здесь до конца тридцатых годов. Во-вторых, с началом Отечественной войны сюда эвакуировались не только "цивильные" граждане, но и уголовники всех категорий. В-третьих, Средняя Азия использовалась как место для депортации многих малых народов: чеченцев, балкарцев, турок-месхетинцев, корейцев... Официально Средняя Азия значилась советской, красной, со всей положенной атрибутикой. На самом деле здесь был совсем другой мир.

Среднеазиатский криминалитет отличался от российского большей гибкостью, он куда быстрее воспринимал перемены в обществе. Здесь гораздо раньше, чем в России, поняли, что лучше покупать МВД, нежели противостоять ему. К восьмидесятым годам преступность Средней Азии четко структурировалась: воры в законе – авторитеты – смотрящие – исполнители. Воры имели выход на высшие политические и силовые структуры – кроме КГБ. Война в Афганистане открыла южные границы СССР. Среднеазиатская номенклатура через высших криминалов начала конвертировать советские деньги в иранское и индийское золото. Подступ к ворам был невозможен из-за того, что они опирались на свои кланы. Общение с ними шло через младших представителей клана – "братишек". И то, что такой серьезный человек, как Малик, удостоил меня своим вниманием, было прямо-таки сверхъестественной удачей. Отказываться от встречи с ним представлялось в высшей степени неразумным. Но от первого впечатления зависело очень многое...

САБЛЯ БУХАРСКОГО ЭМИРА

Гастролерами из России в Алматы была "выставлена" квартира одного старого генерала. Гастролеров повязали. В списке "выставленного" значилась сабля, принадлежавшая якобы бухарскому эмиру. Мой куратор придумал гениальный ход. Ведь до суда украденные вещи находятся в МВД. Вот он и приволок мне эту саблю и постарался "записать" кражу в мой актив. Я должен был подарить редкостное оружие Малику. Тем самым я подтверждал свою репутацию и оказывал уважение "аге". Накануне – 30 декабря – мой куратор представил меня моему связисту в Ташкенте, сотруднику узбекского КГБ. И вечером того же дня мы выехали на автобусе из Фрунзе. Утром были в Ташкенте. На вокзале меня встречали "братишки".

По обычаю на туй (свадьбу) собрались только мужчины – авторитеты и смотрящие, близкие клану Малика. Каждый поднес подарок-деньги, золото. Ну, а я приподнес саблю бухарского эмира. Малику сабля очень понравилась. Меня он представил как молодого, но "путевого" человека, что было равносильно приближению к клану.

После двухдневного праздника состоялась серьезная беседа. Малика интересовало мое мнение о криминальном мире Киргизии. Он предложил мне информировать его о всех новостях. До вокзала меня довезли его "братишки". А там меня взяли менты. При досмотре мне подсунули грамм опия. Это была обычная практика, но менты не стали брать с меня откупного, что очень и очень настораживало...

Меня закрыли в "отстойник" и "запустили под пресс". Вначале возник соблазн добиться встречи с моим здешним "контактом", "но уж больно назойливыми показались мне вопросы ментов. Оставалось только "лаять" ментов и дожидаться помощи. Трое суток без санкции прокурора меня "прессовали", как резинового, а я исправно "лаял ментов – козлов паскудных". Но не отпускала опасность, что меня допрессуют до того момента, когда никакая санкция прокурора ни мне, ни комулибо вообще не потребуется. Тем более, что менты были узбеки, а я – орус. Но трое суток кончились. И меня неожиданно "погнали". И не было уже сил удивляться весьма характерному обстоятельству: из "отстойника" меня радостно встречали "братишки" Малика. Неделю я потом отлеживался у одного из них. Однако выходило так, что я доказал, что во мне есть каторжанский дух. И домой меня отправили с почетом. С собой я увез полкило опия и приглашение приехать в марте на встречу мусульманского Нового года. О том, что мое возвращение контролировал мой "контакт" из узбекского КГБ, я узнал от встретившего меня в аэропорту куратора.

И СЕКСОТЫ ЛЮДИ

На спецквартире я сдал опий и начал письменно оформлять свое двухнедельное отсутствие. Для того чтобы вновь не разгонять дозу на игле, было решено, что я перехожу на азиатский способ употребления – через желудок. Мне были выданы; зарплата, опий и деньги для оперативной работы. Я должен был "греть" "путевых", находящихся в центральной лагерной больнице нашей республики. Куратор посоветовал не скупиться. У него был свой мент в этой зоне. Я уже многое понимал, тем более что сам в 1984 году еще в Альметьевске разработал систему контроля. Мент был сотрудником управления "В". Куратор вывез меня на встречу с ним. Я передал ему груз и маляву в тюремную больницу. В середине января я оказался дома...

Моя тогдашняя жизнь состояла не только из сексотской работы и криминальных интриг и разборок, но и любви. Конечно, смешно выглядит влюбленный сексот и уголовник, но тогда мне казалось, что все это можно как-то совместить. Было одно "но" – нельзя никому говорить о своей работе. Сексот он сексот и есть... А в то время я хотел жениться, так как был уверен, что моя контора меня прикроет от всех бед. Подруге своей я сказал полуправду. Мол, вор я и наркота. Но ворую только у "маслокрадов" (расхитителей госимущества. – М. Ш.) и "козлов из номенклатуры" (взяточников. – М. Ш.) Это была дань блатной романтике. В Средней Азии нормальные люди ненавидели "маслокрадов" и советских баев. Про "отраву" говорил, что вылечусь и брошу, а пока, мол, ворую, но исключительно для снятия стресса.

БАРТЕР ПО-СОВКОВОМУ: ЛЕС ПРОТИВ ГАШИША

Основными потребителями нашего гашиша были исконно лагерные регионы Кемерово, Новосибирск, Омск. В те годы гашишная наркомания давала больший доход, чем опийная. Афганского опия было мало, и он шел только на внутреннем рынке Средней Азии. В Россию и Сибирь экспортировали кара-калпакский, тянь-шаньский и талды-курганский опий и кукнар. Все знают про Чуйскую долину, роль ее в гашишном бизнесе велика. Но мало кто знал, что лучший гашиш – ручник" изготавливается из горной тянь-шаньской конопли. Но в самой Средней Азии гашиш не представлял большой ценности. При правильной организации можно было собрать тонну, две, а то и три гашиша.

Таким вот образом собирался большой груз. Он переправлялся в регионы, где преобладали лесные ИТУ. Тамошняя братва получала товар, распределяла его по лагерям и расплачивалась. Однако не деньгами – лесом. И шли левые эшелоны с досками, брусом и прочим лесным добром в безлесую Среднюю Азию почти со всех лесоповалов. Реализовывались через лесоторговые базы. Дефицит леса обеспечивал постоянную и большую прибыль. Получали ее криминалитет и партийно-хозяйственный актив. Позднее этот процесс назовут отмыванием наркоденег. Но для Средней Азии это было нормальным явлением: деньги должны делать деньги.

Маршрут Токтогульское водохранилище – город Кара-Куль – Кемерлаг я отрабатывал для Малика три месяца. Помог переправить туда два груза. После моей информации было снято руководство 3-го и 27-го ЛИТУ (лесное исправительно-трудовое учреждение), так как КГБ проводил чистку рядов МВД.

ПОБЕДНОЕ ВРЕМЕЧКО

Летом 1986 года из своей информационной сети я выудил сообщение о возврате оружия из Афганистана и начал было его разрабатывать. Но тут куратор преподал мне жестокий урок. Сексот может и должен проявлять инициативу только в рамках поставленной задачи.

Весной 1986 года начались интенсивные посадки опийного мака в ущельях Алая, Джумгала, Казармана, Кемина... Сентябрь – время сбора опия у "бабаев" (стариков). Вместе с "братишками" Малика и ментами я мотался из аула в аул. В конце 1986 года была проведена успешная операция по изъятию в Ахангаране 70 килограммов опия на сумму два миллиона тех еще рублей. Это арест исполнителей и братвы из маликовской группы. По информации сексотов проведена чистка в киргизском и узбекском МВД (правда, верхи она не затронула-даже КГБ был бессилен-против высшей партноменклатуры).

Образовался своеобразный вакуум. Большинство детей и племянников партбоссов сидело на игле. Для дискредитации старого руководства двух среднеазиатских республик и Казахстана была организована небольшая сеть барыг, и я принимал в этом активное участие. Сынки, дочки, племянники покупали опий и химарь, кололись на блатхатах, а их фотографировали на пленку.

В 1987 году приступили к проведению операции "Мак", когда с помощью солдат и МВД уничтожались выявленные в 1986 году места посевов опийного мака. В том же году наркобизнес был уничтожен на одну треть. Поставщики легли на дно... А мы думали, что победили...

ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ

В 1988 году были раскрыты хлопковые и мясные махинации в Казахстане и Узбекистане. Начались конфликты между узбеками и туркамимесхетинцами, таджиками и киргизами. Мой куратор впервые потребовал от меня проведения политического анализа в кримгруппах, в которых я работал. В 1988 году состоялся и большой воровской сход в Ангрене. Как смотрящий я помогал обеспечить безопасность его проведения. Тогда среднеазиатский криминалитет принял "историческое" решение: не идти на поводу у "маслокрадов", а помогать ментам долбить их (воровство, грабежи, разбои), запустить деньги на налаживание контактов с моджахедами-узбеками Афганистана. Так начался большой импорт в СССР афганского опия.

В конце 1988 года в среднеазиатских управлениях 3-го ГУ КГБ начали создаваться подразделения "С" из зарекомендовавших себя на оперативной работе сексотов. Это был первый случай, когда сексотов сводили вместе. Тогда я опять встретился с Яшей-корейцем. Я не знал да и не спрашивал, когда и как его завербовали. Меня назначили старшим группы. Мы проходили ускоренную физическую и техническую подготовку. Дрессировали нас инструкторы из 7-го управления, мы называли себя "псами"... И вот почему. Когда человек не хочет делать опасную и неблагодарную работу, он прибегает к помощи собаки. Нашей задачей было убирать барыг, гонцов, уничтожать отраву, изымать деньги и ценности для передачи в родную контору. Легально же я значился как отбывший на лечение все того же туберкулеза.

Подготовка проходила на армейской базе под Алматы. В группе моей было четыре человека. Только Яшу знал по имени. Остальных – по псевдонимам. Все мы прошли курс антинаркотического лечения. Закончился он психокоррекцией.

ДВЕ ОПЕРАЦИИ, МОРДОБОЙ И СВАДЬБА

Завершалась война в Афганистане. Моджахеды были у Пянджа. Открывалась большая опийная дорога. Город Ош становился одним из центров транзита отравы. Опий тогда стоил 50 рублей за грамм. В криминальном мире я завоевал стабильное положение. У меня была своя команда, контролирующая "диких" барыг Ферганской долины.

К нам поступил заказ из Казани. Первая партия – 10 килограммов. Мой куратор, используя свои источники информации, разработал операцию. Наша задача состояла в том, чтобы после Передачи отравы, доставки денег на точку и перехвата "спецами" курьеров проникнуть на блатхату, убить охрану и барыгу, изъять деньги и ценности и завершить все большим огнем. Операция началась вечером. Курьеров перехватили. Обеспечили им полную изоляцию... Нам с Яшей выдали по нагану и стеклотару с огневой смесью. Свою работу мы выполнили отлично. Единственной трудностью было принудить барыгу отдать деньги и драгметалл. Используя спецметоды, убедили барыгу сдать деньги, рыжье (золото) и оставшуюся отраву.

Торговцы отравой – самая паскудная категория людей, поэтому совесть нас не мучила.

Утром мне ребята сообщили, что "русаки" замочили барыгу, забрали отраву и убрались восвояси, спалив дом. Так контора по своим каналам обеспечивала нам информационное прикрытие. Мы сдали около миллиона рублей, золото и 17 кило опия. Сексот должен быть честным с конторой. Это залог его безопасности. За операцию нас премировали – по десять штук (по десять тысяч рублей. – М. Ш.) в руки... Другие "псы" сделали подобную работу в Ташаузе и Джегзане...

На большом сходняке было решено устроить разборки с казанскими и другими "русаками", делегировать в Россию исполнителей. Они выполнили свою работу. Объединения организованных наркодельцов России и Средней Азии не произошло. Было также решено доставку отравы в Россию, в том числе и в Сибирь, осуществлять своими людьми, создать через цыган свою сеть барыг. Но первым этапом должна была стать организация торговли в Средней Азии и Казахстане. Вторым этапом – грамотное освоение российских регионов. Каждый воровской клан получал свой участок. За Маликом остался Новосибирск и Кемерово.

Однако мы с Яшей провели и свою – личную – операцию. Без разрешения конторы. Мы убрали барыгу, который менял опий на девочек и мальчиков. Среднеазиатская партноменклатура частенько практиковала содержание и соответствующее использование наложников и наложниц. Попавшие в эту карусель мальчишки и девчонки исчезали бесследно. Мы были хорошими сексотами. Мы нашли того барыгу, что приобрел Яшину сестренку. Из-за нее, если помните, Яша по моему разрешению опустил в тюрьме того, кто ее продал, – Буржуя. Яша построгал барыгу, как баранину. Я обеспечивал отход. Получилась накладка. Меня ранило. Только благодаря Яшиному упорству и хитрости мы остались живы, сумели затеряться среди корейцев-луководов Каракалпакии.

Куратор устроил нам большой скандал с мордобоем. Напоследок сказал: "С такими кентамианархистами пропасть не пропадешь, но горя хапнешь..." Но это было еще не все. Он подпрыгнул, как обчифиренный, когда я сообщил ему, что собираюсь жениться. В его обязанности входило знать обо мне все. Он и знал. И втолковывал, что у сексота не должно быть семьи, что сексот живет только до тех пор, пока дружит с удачей. Но я был самоуверен и нагл.

Свадьба была в июне. Общак подарил мне дом под Ошем. Я становился своим среди ошской братвы. После свадьбы я рассказал жене, кто я такой, что делаю, и обещал, что буду просить вывести меня из активной оперативной работы. Последующий разговор с моим куратором был трудным. Однако мне обещали, что после разработки новосибирско-кемеровской линии я буду переведен в информационную агентуру...

ВОРЫ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ?

Итак, я должен был отработать новосибирскокемеровскую линию. Доставка наркотиков в этот регион начала осуществляться на "поливных машинах" – так называли транспорт, который в то время перевозил частные грузы – в основном овощи и фрукты – с юга в Сибирь. Это было очень непросто: приходилось контролировать десятки машин с сотнями ящиков, забитых, как говорится, дарами природы.

Маликом я был откомандирован для налаживания контактов с местной братвой. Должен был я приобрести и несколько домов для конечной разгрузки и для работы здесь с цыганами. Яша выехал вместе с моей командой. Контора помогла мне приобрести дома для братвы, для поставки гашиша. А затем удалось выйти и на цыган, готовых на оптовые закупки отравы.

Не обошлось без конфликтов. Глава кемеровской преступной группировки Паша Заяц начал претендовать на половину прибыли... Одной из моих задач как раз и было провоцирование разборок между азиатами и сибиряками. Мне удалось списать перехват двух машин с грузом на Зайца. Началось выяснение отношений. Но мы действовали грамотно. Заяц был настолько скомпрометирован, что начались внутренние разборки с убийствами. В конце концов мы с Яшей засветили часть наркоторговцев и помогли местной Горные перевалы Памира, которые преодолевают наркокурьеры Контрабандист, пытавшийся провезти опий через пост Каракуль конторе установить контроль за прибывающими машинами.

Но наступили уже восьмидесятые годы, и контору пинали все, кому не лень. "Демократы" невольно помогали оргпреступности.

В Средней Азии Комитету госбезопасности не могли простить раскрутку хлопковых, мясных, опийных дел. Зима 1989-1990 годов была тяжелой. Нейтрализовали агентуру 5-го Главного управления. Принялись и за тех агентов, которые работали не по диссидентам, а по оргпреступности. Высшие милицейские чины МВД, прокуратуры, судов, партийные боссы пытались остаться у властного кормила и доить, как раньше, народы своих республик. В Ошской области обкомовские лидеры стремились поставить под свой контроль криминальные группы. В ход шли деньги и национальные лозунги. Она была тупой, эта ошская номенклатура. Никак не могла понять, что преступный мир идейно интернационален. В феврале 1990 года воры Средней Азии и Казахстана приняли решение физически устранять тех, кто в зоЦрх и на свободе будет разделять преступный мир Но национальному признаку.

Тем не менее в Ошской области началось натравливание киргизов на узбеков. Дескать, узбеки богатеют на киргизских землях. В джалал-абадской зоне был спровоцирован конфликт между киргизами и узбеками, после которого киргизов-зачинщиков удавили. Но уже 21 марта произошли первые столкновения между киргизскими и узбекскими дехканами.

Нашу группу-всех четверых-переориентировали на выявление инициаторов конфликтов. Куратор выдал нам оружие...

Идеология не наша работа. Мы были специалистами в своей области. И честно говоря, не знали, что делать. Опийная дорога временно заморозилась. Нам не было известно, откуда появились "дикие" барыги, торговавшие анашой. Только житель Средней Азии знает, что анаша, употребленная с водкой, способна у кого угодно вышибить мозги: вот вам и подготовка людей к кровавым побоищам. В наших местах становилось опасно...

КОНЕЦ ВЕЗЕНИЮ

В то время самым безопасным местом в Средней Азии была Алматы. Я убедил куратора в необходимости вывоза туда моей жены и в конце апреля отправился туда, чтобы все подготовить... На этом мое всегдашнее везение кончилось. На Курдайском перевале такси, в котором я ехал, врезалось в "КамАЗ". Очнулся в больнице. В реанимации. Мне нужна была связь, поэтому я плюнул на конспирацию и вышел на свой отдел в казахстанском КГБ, попросив врача позвонить "моим родным в Алматы". Мой "дядя" из алматинской конторы был доволен. Я передал ему людей, с которыми ехал договариваться о контакте с ошской группировкой и блатхатой в Талды-Курганской области. Моему "папе" куратору – сообщили, что я живой. Меня тут же перевезли в окружной госпиталь, где лечение, конечно, было лучше.

Там я узнал, что в Оше началось взаимное истребление киргизов и узбеков и было очень много жертв. Власти не контролировали ситуацию. Во Фрунзе было введено чрезвычайное положение. Войска блокировали Ошскую область, и обычная связь прервалась. Правда, через некоторое время мне сообщили, что жена жива и здорова и эвакуирована в Ташкент. К концу августа я начал ходить, меня вывезли в Киргизию. Там, на спецквартире, куратор сообщил, что мою жену на машине увозил Яша. Они попали под толпу... Яша защищал ее, сколько мог. Защитил... Но жена была на седьмом месяце. После всего этого кошмара у нее случился выкидыш. Сама она получила тяжелую психическую травму. Окружающая действительность перестала для нее существовать. Яша попал в госпиталь. Но врачи говорили, что выживет. Еще двое из моей группы, Иргаш и Павлик, были чуть не до смерти избиты, когда пытались удержать в узбекском околотке толпу пьяных и обкуренных киргизов. Из группы "С-7" целым и невредимым остался только я.

Агентурная сеть 3-го управления была частично рассяна, частично уничтожена ментами. Все надо было начинать сначала.

РАЗВАЛ

Мой куратор в то время был моим единственным наставником и учил меня всему тому, что знал сам. Он не имел права рассказывать мне то, что все-таки рассказал... Он дал мне координаты кагэбэшных стукачей (так называемых стукачей на испуге) в МВД и областных УВД, в криминальных структурах, адреса резервных спецквартир и коды экстренной связи. Я получил другой паспорт (на случай эвакуации), удостоверение сотрудника МВД, немного золотых вещиц и оружие. В конце октября я был уже в Ташкенте. Яша, как настоящий "пес", выжил. Жена меня не узнавала. Врачи говорили, что со временем возможны улучшения.

Опийная дорога размораживалась. Выход из "Золотого полумесяца" оказался закрыт больше чем на половину: в Иране (а "Полумесяц" проходил как раз через Иран – из Юго-Восточной Азии в Европу) для перевозчиков наркоты ввели смертную казнь. Маршрут Таджикистан – Туркмения (Красноводск) – Азербайджан стал опасен из-за войны. В Киргизии – чрезвычайное положение. Оставался только Узбекистан.

К тому же это было время, когда из российских зон на родину этапировали азиатов. Началась борьба за влияние в криминальной среде. У прибывающих были связи с российскими ворами в законе. Местные использовали свои связи в МВД, и они победили: им удалось устроить беспредел в зонах – на вернувшихся полезли сидящие за недавние погромы. Так преступный мир Средней Азии продемонстрировал, что не будет жить по русским воровским законам.

Конкурентом крепнущей наркомафии неожиданно стал президент Киргизии Акаев. В январе 1991 года среднеазиатский криминалитет некоторое время пребывал в шоке: было дано указание о восстановлении в республике опийных маковых посевов. Тут же выяснилось, что в Турции уже закуплены семена и оборудование для строящейся в Бишкеке фармацевтической фабрики. Мы старались не допустить отраву в нашу страну. Из-за этого гибли люди... И все напрасно. А в МВД Киргизии спешно был создан отдел, который должен был курировать Иссык-Кульскую область и отвечать за маковые посевы. То есть менты садились на золотое дно. Они уже потирали руки. Но все-таки мы успели хоть здесь сказать последнее или почти последнее слово. Срочно была задействована бывшая агентура 5-го отдела среди журналистов. Бывшему партийному лидеру Усубалиеву (он все еще пользовался влиянием) предоставили информацию о росте наркомании. На некоторых депутатов Верховного Совета было оказано давление с помощью имеющегося против них компромата. Через сексотов проводилась косвенная обработка лидеров организованной преступности юга, вложивших деньги в афганскую опийную дорогу. МВД сопротивлялось отчаянно. Но золотого дна не получило...

Однако это была лебединая песнь киргизской госбезопасности.

И У СОБАК ЕСТЬ СВОЯ ЭТИКА

В среднеазиатских УКГБ местные кадры начали убирать всех русскоязычных. Шла борьба за картотеку агентуры. Лидеры оргпреступности получили возможность поквитаться с теми, кто когда-то мешал им. Активно задействованному сексоту трудно уйти на консервацию. А сотрудники МВД всячески помогали нашему выявлению. Раскрытому агенту или информатору выкалывали глаза, отрезали язык и уши, рубили пальцы...

Моему куратору удалось изъять всю информацию о подразделениях "С". Нам с Яшей он сказал, что теперь мы свободны от своих обязательств. Принуждать нас он не вправе. Нам надо спасать свои жизни. Можем эвакуироваться под видом беженцев. Он не учел, что у "псов" может быть своя этика. Наша жизнь теряла смысл без нашей работы. Теперь нас стало некому прикрывать. "Псы" оказались вне закона. Куратор дал нам инструкции по работе в складывающейся обстановке и уточнил, что теперь наши отношения сделались неофициальными. Он дал нам канал связи с пограничниками особого отдела Московского погранотряда и своими друзьями в Ташкенте и Душанбе.

СМЕРТЬ ХОЗЯИНА

Его послали инспектировать Торугартскую таможню и Тянь-Шаньский погранотряд... Перевал Долон очень сложный, особенно зимой. "Уазик" с подполковником Беляниным Валерием Константиновичем потерял управление... Он падал триста метров. Говорят, что, когда у пса умирает хозяиндруг, он тоже погибает от тоски. Мы с Яшей, узнав об аварии, напились смертельно...

Используя информацию погибшего куратора, мы начали собирать "псов". В одну стаю...

БЕЗ ПОВОДКА И НАМОРДНИКА

Политическая дестабилизация в государстве способствует расцвету наркобизнеса. В 1991 году началась гражданская война в Таджикистане, межнациональные конфликты в Узбекистане и Кыргызстане... Русские были стержнем порядка и законности. Вытеснение русскоязычных из силовых структур приняло массовый характер. Госбезопасность свертывала свою работу. На рубеже 1991-1992 годов были организованы опийные посевы на границе Таджикистана и Афганистана.

Инфляция обесценивала рубли. Их место занял опий. Граница практически была открыта. Население одного только Кулябского района в Таджикистане, по оперативному анализу (его сделал человек из моей группы Маджит), с ноября по февраль сумело аккумулировать около полутора тонн опия. Он был тогда дешевле хлеба. Но не было рынка сбыта. Криминальные структуры меняли муку и сахар на опий по очень выгодному для себя курсу. Весной 1992-го начался массовый исход русских из Таджикистана.

Маджит получил информацию, что в одном из контейнеров с беженцами будут переправлять 150 пятикилограммовых брикетов отравы. Мы не могли шмонать все контейнеры подряд... Но Маджит прошел Афган и стал там спецом по минноогневым заграждениям. Его группа подорвала и сожгла контейнерный склад в пригороде Куляба, операцию отнесли на счет местных националистов, якобы помешавших увозить русским "награбленное". Однако моджахеды прислали контролеров для поиска виновных в уничтожении отравы. Нашего Маджита вычислили. И он был казнен... Я так и не узнал, как его звали на самом деле...