Текст книги "Наркобизнес в России"

Автор книги: Мумин Шариков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

КОНТОРА ДЕЙСТВУЕТ

Установив причастность Александра И, к распространению наркотиков, сотрудники правоохранительных органов получили разрешение на прослушивание его телефонных разговоров.

В течение первой же недели в результате прослушивания были получены весомые данные о его активной деятельности по приобретению небольших оптовых партий ЛСД и его дальнейшей реализации. А еще через короткое время было установлено место очередной встречи Александра И, с оптовым сбытчиком ЛСД и вообще круг участников сделки.

Двадцать четвертого ноября 1994 года состоялся разговор Александра И, с таким сбытчиком. Собеседники договорились встретиться на следующий день, после обеда, в зале станции метро "Щукинская". Речь шла о 110 дозах ЛСД, за которые Александр И, должен был заплатить тысячу долларов. Нетрудно подсчитать, что одна доза, таким образом, стоила 9 долларов. Из разговора также стало ясно, что, приобретя партию, Александр И, тут же, не выходя из метро, продает ее другому человеку по пятнадцать долларов за дозу, то есть, выполняя эту посредническую, по сути, работу, Александр И, получает по шесть долларов за одну дозу.

Еще через некоторое время был установлен собеседник Александра И. Денис Б. На следующий день в зале станции метро "Щукинская" оперативники задержали Александра И, с еще тремя парнями, с которыми он тоже договорился о встрече. Денису Б, удалось уйти: подошли две электрички сразу, народу была масса, и он скрылся.

Задержанный Александр И, признался, что распространял наркотики только из-за своей "неуемной жажды карманных денег". По-человечески это было понятно: юноша рос в благополучной семье, соблазнов много, сам он не бандит, не представитель криминального мира в общепринятом смысле этого слова. Обычный парень, которому хотелось подработать, а других способов достать денег он не видел.

Если Александр И, был мелким реализатором, то Денис Б. – фигурой. Побольше, чем Александр И. Денис Б, был средним оптовиком, который брал наркотики на реализацию и сбывал их определенными партиями, причем занимался он этим последние три года.

На следующий день после задержания Александра И, с товарищами взяли и Дениса Б. На его квартире были обнаружены "марки" ЛСД – правда, в небольшом количестве. Зато квартира была заставлена дорогостоящей аппаратурой – не зря Денис Б. имел к музыкальной "тусовке" самое непосредственное отношение.

Денис Б, попал крепко – статья 228, часть 2 светила ему в обязательном порядке – доказательства его вины были налицо. А статья предусматривает конфискацию имущества, поэтому, несмотря на то, что приговора суда еще не было, сотрудники правоохранительных органов сочли возможным арестовать дорогостоящую аппаратуру Дениса Б, во избежание последующих возможных недоразумений с родственниками задержанного. Это обязательная практика. Но, как показали дальнейшие события, именно тот факт, что аппаратура была арестована, и помог в конечном итоге предъявить Денису Б, то обвинение, которое он заслужил.

Среди многочисленных предметов этой аппаратуры находился сравнительно недорогой эквалайзер, в котором потом был обнаружен тайник. А в нем довольно крупная партия ЛСД, а также таблеток экстаз и.

Денис Б, начал давать показания, но рассказывал он поначалу, так сказать, закамуфлированно. Он заявил, что наркотики ему привозил какой-то иностранец, причем иногда Денис Б, их у него приобретал, а иногда тот давал ему их просто так, в подарок, а Денис Б, их реализовывал – для себя, с целью получения доходов. Никакого, словом, преступного сговора.

Но во время расследования были установлены связей Дениса Б, по сбыту ЛСД, и в деле появилось новое лицо – некий Дмитрий Ф. Были только косвенные доказательства участия Дмитрия Ф. в операциях Дениса Б., и привлекать его к ответственности было нельзя: в таких делах всегда нужно иметь в наличии предмет преступления – наркотик. А его-то и не было пока. И тем не менее было принято решение отслеживать Дмитрия Ф. Через три месяца усилия сыщиков принесли новые плоды.

После ареста Дениса Б. Дмитрий Ф., что называется, "залег", насмерть перепуганный случившимся. Но к тому времени сотрудники правоохранительных органов отслеживали каждый его шаг и прослушивали телефонные разговоры.

И вот наконец последовал звонок из Польши, и звонивший, который представился Мишей, интересовался ситуацией вообще и судьбой Дениса Б. в частности. Дмитрий Ф, обо всем ему докладывал. Вскоре после этого, в декабре 1994 года, Дмитрий Ф, самолично выезжает в Польшу по приглашению некоего Михалика Войчека. После возвращения Дмитрия Ф, прослушивание его телефонных разговоров продолжилось.

Тем временем после ареста Дениса Б, прошло около двух месяцев, и постепенно Дмитрий Ф, успокоился и временно решил приостановить бизнес с ЛСД. Но других шальных заработков Дмитрий Ф. не знал и поэтому решил пока поторговать наркотиком, который знающие люди называют "питерской кислотой", или попросту ДОБ.

Проживал Дмитрий Ф, у родителей, и телефонные разговоры его по-прежнему прослушивались. В одном из разговоров он договаривается наконец с тем самым Евгением П, из МГИМО, о котором шла речь вначале. Дмитрий Ф, предложил Евгению П, приобрести несколько доз ДОБ. Они не подозревали, что находятся под пристальным наблюдением, и договорились о встрече, во время которой были задержаны. Причем между Дмитрием Ф, и Евгением П, при встрече происходил своеобразный бартер. Дмитрий Ф, передавал Евгению П, кислоту ДОБ, а взамен получал гашиш. Количество ДОБ-кислоты составляло 3,5 грамма, а этого, как и гашиша, было вполне достаточно для задержания обоих. Задержание прошло без сучка без задоринки.

Началась следующая фаза операции, которая в конечном итоге вывела оперативников на организатора и главного поставщика наркотика в Россию Михалика Войчека.

ПОЛЬСКИЙ СЛЕД

Даже если бы Дмитрий Ф, стал начисто все отрицать, его бы убедила запись телефонного разговора, который он лично вел с Михаликом Войчеком.

При обыске квартиры Дмитрия Ф, сыщики нашли наркотики и несколько пакетов с названием фирмы международной связи "ЕМС гарант пост", которая занимается посылками по всему миру. Это и были те самые конверты, которые приходили из Польши от Михалика и содержали в себе наркотики – "марки" ЛСД.

Когда Дмитрий Ф, находился в Лефортове, следователь убедил его родителей ответить на очередной звонок Михалика. Они должны были сказать, что сын якобы поменял место жительства – ушел жить к подруге. Для Михалика следователь оставил свой рабочий телефон.

Основной задачей было предоставить Михалику все дело так, чтобы он поверил, что Дмитрий Ф. при деле, что с ним все в порядке.

На первый звонок Войчека по указанному номеру сработал автоответчик, который сообщил, что на данный момент он, то есть Дмитрий Ф., подойти к телефону не может, потому что находится на одной базе отдыха и просит перезвонить ему через неделю в такой-то час. Эта неделя необходима была, чтобы продумать и выработать дальнейший план действий.

К тому времени следствию уже было известно, что эти "марки" сам Михалик приобретал по доллару с небольшим за одну штуку, продавал их по четыре доллара Денису Б, и Дмитрию Ф., а те, в свою очередь, перепродавали уже за девять долларов. В конечном счете непосредственный потребитель приобретал дозу, то есть "марку", за пятнадцать долларов.

Просто сверхприбыли!

Михалик позвонил снова. Вот тогда-то следователю удалось сымитировать голос Дмитрия.

Нужно было любыми способами вытащить Михалика Войчека из Польши и привлечь к уголовной ответственности за распространение наркотиков на территории России. Позвонив, Михалик предложил организовать дальнейшую поставку наркотика. В Москве, естественно, дали согласие, то есть пообещали всячески Михалику поспособствовать.

Через ту же фирму "ЕМС гарант пост" спустя неделю на домашний адрес Дмитрия Ф, пришел товар. Разумеется, эта поставка была согласована с таможенными органами, и, когда груз поступил, было получено санкционированное разрешение на его арест. Бандероль была встречена надлежащим образом и осмотрена. В ней оказалось 500 доз. Из следующего телефонного разговора Михалик узнал, что товар получен, и началась его реализация. Он потребовал по пять долларов за дозу, что в общей сложности составляло две с половиной тысячи долларов США.

Для перевода денег в любые страны существует международная система "Вестерн юнион", которая за два процента комиссионных переводит деньги из одной страны в другую. Преступники пользовались именно этим способом передачи денег, и сыщикам пришлось изучить массу квитанций, которые в точности зафиксировали передвижения этих сумм. В целом было переведено 130 тысяч долларов. Это был период с мая 1994 года по апрель 1995-го, влекомая и контролируемую поставку. Но самое оживленное движение перевод денег имел с мая по сентябрь 1994 года.

Итак, Михалик продолжал действовать и был готов поставить еще одну партию наркотиков, но прежде он должен был получить причитающиеся ему деньги за те, которые пришли с контролируемой поставки.

Теперь стояла задача заставить приехать Михалика в Москву якобы за деньгами. Требовать от польских коллег его ареста и выдачи – занятие неблагодарное.

Михалику дали понять, что в стране изменились порядки и нужно представлять декларацию о доходах, поэтому переводить деньги по обычному маршруту опасно. Михалик, конечно, понял, что это более чем серьезная причина – незачем было светить свои деньги, он бы и сам, наверное, тысячу раз подумал, прежде чем отправить эти деньги. Но и в Москву ехать Войчек отказывался-чувствовал, что ничем хорошим это для него закончиться не может.

Тогда следователь предложил ему компромисс: встретиться на нейтральной территории, в Белоруссии, тем более что в Минске наметилась перспективная клиентура. Михалик должен был понять выгодность такого мероприятия, что в итоге его и соблазнило.

Оперативники моментально вышли на контакт с белорусским КГБ. По приезде Михалика Войчека в Минск его встретили прямо у трапа самолета, в тот же день посадили на другой самолет и этапировали в Москву.

БЕССЛАВНЫЙ КОНЕЦ

В начале весны 1994 года двадцатипятилетнему Михалику Войчеку предложили бизнес. Сделали это приятели Михалика: голландец Рене ван Брук и проживавший тогда в Амстердаме Дэвид Эрик Мейсол, которые уже поставляли наркотики в Восточную Европу. Михалик, который и сам был не прочь употреблять наркотики, не отказался. Приятели предложили ему брать у них сильнодействующий наркотик ЛСД по доллару с небольшим за "марку" и организовать самому сбыт, скажем, в России, где, по их данным, намечается бурный рост употребления наркотических веществ, и потому наркобизнес может оказаться очень и очень перспективным.

Михалик купил турпутевку в Москву и в мае прибыл в столицу. На дискотеке Войчек познакомился с 20-летним тогда Дмитрием Б., который, несмотря на столь юный возраст, был тертым калачом в деле наркобизнеса. Ему и предложил Михалик совместное дело. Дальнейшее известно.

Из собственноручно написанного чистосердечного признания Михалика Войчека на имя Генерального прокурора Российской Федерации:

"... Первый приезд к ним (Денис Б, и Дмитрий Ф. – М. Ш.) произошел в мае 1994 года... Я привез Ибо штук ЛСД, за которые получил 2000 долларов США. До конца июня я таким образом привез (поездом или самолетом) 3 партии (2 по 500 и 1 по 1000 штук)... Следующий мой приезд произошел в конце августа или начале сентября. Я привез тогда около 500 штук и через неделю 1000 штук. Мы договорились о дальнейшем нашем поведении, в котором я должен был высылать посылки через "ЕМС гарант пост", содержащие ЛСД, и получать деньги через "Вестерн юнион", посылаемые в Польшу и Голландию. В период с сентября до конца ноября 1994 года я выслал около 6000 штук в партиях от 500 до 2000 штук".

Прятать наркотик при пересечении границ было не слишком трудным делом: ЛСД пропитывали листы перфорированной бумаги, поделенные на четырехугольники размером 8х8 мм с разными рисунками. Это и есть те самые пресловутые "марки". Каждая такая "марка" содержала одну дозу ЛСД в 0,5 миллиграмма.

Всего Денис Б, и Дмитрий Ф, получили от Войчека 12 300 доз. Они продали все, кроме 196 "марок".

Показателен в ходе следствия эпизод с записными книжками Дениса Б.

Скорее, это даже не записные книжки, а отдельные листы с различными записями, указанием имен, цифровыми обозначениями, а также изображениями в виде солнышка, бочонков, фирменного знака автомобиля "мерседес" и сокращенных записей типа "бык", "бач", "капс", и пр. Следователь взялся за расшифровку этого "эзотерического" языка.

Например, фирменным знаком автомобиля "мерседес" изображаются таблетки экстази, или МДМА, как их еще называют. Рисунок в виде маленького бочонка-тоже экстази. Рисунок в виде продолговатой капсулы – разновидность экстази, наркотик, изготовленный в виде прозрачной капсулы, внутри которой находится розовый порошок, обладающий сильнейшей наркотической активностью. Сокращение "бык" применяется для обозначения опять же экстази, изготовленного в виде таблетки с изображением головы быка. Сокращение "капс" означает капсулу.

Еще совсем недавно о таких наркотиках, как ЛСД, экстази и ДОБ, ничего не было известно в нашей стране. Мы узнавали о них в основном из публикаций о жизни на Западе и др.

Сегодня же обстановка переменилась на сто восемьдесят градусов, и то, что раньше воспринималось нами как экзотика, стало настоящим бедствием, особенно среди молодежи. Все эти разновидности наркотиков, о которых идет речь в настоящей главе, имеют "галлюциногенные" последствия. Они рассчитаны именно на молодежь и потому получили широкое распространение именно там, где молодежи больше всего: ночные клубы, дискотеки, студенческие общежития и, разумеется, престижные вузы. Вызывая видения невероятно интенсивной силы, "веселые" наркотики резко повышают настроение и коммуникабельность. А вслед за этим – неизбежная расплата: стремительное старение организма, ломки, импотенция, полное разрушение центральной нервной системы и как безусловный результат – полнейшая деградация личности. И происходит это все чрезвычайно быстро.

Дело Михалика позволило установить, что в местах скопления молодежи действительно происходит то, о чем во весь голос говорили оперативники: под грохот музыки идет огромная разрушительная работа. Можно сказать, что наша молодежь постепенно (но очень быстро!) разрушается.

В начале 1997 года все обвиняемые сели на скамью подсудимых и были изобличены полностью. Приговор Чертановского межмуниципального суда города Москвы был однозначен: виновны. Они получили от 4,5 до 10 лет лишения свободы.

Трудно представить себе, что после того, как группировку Михалика обезвредили, наркомания в московских ночных клубах резко пошла бы на убыль. Свято место пусто не бывает... Золотая молодежь Москвы продолжает развлекаться так, как может и хочет, и наркотики в их веселье, к сожалению, играют одну из главных ролей.

Поэтому, как бы там ни было, окончательную точку ставить еще рано.

Наркотическое шоу – продолжается.

P.S. Журналисты "Московского комсомольца", проделав небольшой рейд по вузам Москвы, составили своебразный рейтинг столичных наркобирж.

Итак, первое место по продаже наркотиков, безусловно, принадлежит "лумумбарию" (РУДН). С этим вузом по активной деятельности не может сравниться ни одна альма-матер.

Второе место – МГУ. (Самые "крутые" наркоманы учатся на факультетах журналистики, на юридическом, философском, экономическом, включая весь контингент общежития ДСВ (Дом студентов на Вернадского).

Третье место – Московская сельскохозяйственная академия.

Четвертое место – Институт международных отношений (МГИМО).

Пятое место-Архитектурный институт (МАРХИ).

Шестое место – Экономическая академия им. Плеханова.

Седьмое место – Институт стран Азии и Африки (ИСАА).

Глава 14

КАТЯ ФИЛИППОВА

У этой истории редкий, единичный и не типичный финал, то есть благополучный и счастливый, а обычно он бывает трагическим. Катастрофа в конце пути – вот что ждет человека с судьбой, схожей с судьбой нашей героини, Кати Филипповой. Из той бездны, в которую попала Катя, не выбираются, или почти не выбираются. Нужна железная воля, нужно невероятно счастливое стечение обстоятельств, чтобы все произошло так, как это было у Кати, а именно – состоялось выздоровление и возвращение человека к жизни.

Сейчас Катя практически здорова и старается не вспоминать тот кошмар, который превратил ее жизнь в кромешный ад, из которого, было время, она не видела выхода. Сейчас она работает в школе и ее судьбу можно назвать счастливой. Но тогда...

Тогда все было иначе.

ЮНОСТЬ

Пионерский период своей жизни в Свердловске, ныне Екатеринбурге, Катя вспоминает, наверное, как самое счастливое время своей жизни. Не потому, что детство – самая беззаботная пора всех и каждого, хотя и поэтому тоже. Но не только поэтому.

Катя свято верила в те идеалы, светлые идеалы, которые несла в себе идеология того времени. Разумеется, она не могла знать о том, что в жизни проводилась линия, прямо противоположная официальной пропаганде. Конечно, она этого не знала. И верила. А когда человек верит, будущее ему кажется безоблачным, он твердо стоит на ногах, или думает, что твердо стоит, иногда иллюзии могут быть реальнее самой реальности.

Итак, жила-была девочка, которая искренне, истово верила в возможность "светлого будущего". Девочка с чистой возвышенной душой верила, что все, что делается на ее Родине, – так же чисто и незамутненно.

– Меня лепили учителя, – вспоминает Катя сегодня, – меня лепили наставники, люди, которые меня окружали, такой хорошей, такой правильной, такой суперположительной девочкой. Банты, гольфы, медалей полная грудь...

У Кати была цель – работать и помогать людям, и делала она это совершенно искренне, а когда заканчивала восьмой класс, про нее уже говорили абсолютно недвусмысленно – готовый комсомольский работник, будущий секретарь парткома и что-то в этом роде. И действительно, ее уже хорошо знали в этих кругах. Впереди у нее было, можно сказать, большое номенклатурное будущее – тогда в эти слова Катя вкладывала только позитивный, хороший смысл.

А потом пришла перестройка.

Сейчас много говорят о том, что наибольшее разочарование те годы принесли старшему поколению. Действительно, трудно признать то, что все идеалы, которым ты поклонялся всю свою жизнь, идеалы, ради которых ты голодал, претерпевал множество почти невыносимых трудностей, на самом деле – один сплошной обман. Вся жизнь, по существу, прожита зря, потому что внезапно выяснилось, что ты поклонялся фальшивым богам, и выдержать такое под силу не каждому. Большинство пенсионеров не только оказались выброшенными на свалку Истории, но выяснилось, что и вся их жизнь была бесполезной. Как там в "Оводе" Войнич? "Я верил в вас как в Бога, но бог – это всего лишь глиняная статуэтка, которую легко разбить..." Не каждый сможет после такого разочарования стать стойким и несгибаемым Рамиресом.

Конечно, молодое поколение вынесло разочарование Большого Обмана не так тяжело, как пожилые люди. Легко, можно сказать. Но и среди них были такие, которые верили. И увидели, что то, чему они поклонялись, – "глиняный бог". Озлобиться, как это сделали большинство разочарованных стариков, они не могли. Они – ломались. И это еще одно преступление фальшивой коммунистической идеологии.

Среди таких разочаровавшихся молодых людей была и наша Катя.

– Когда это случилось, я сказала – пошли вы все к чертовой матери, вспоминает Катя. – Я стала плохой. Я бросила учиться. Учиться так, как нужно, то есть приходить домой и делать уроки. Я еще училась два года, но по инерции, хотя и без троек. Но это была инерция...

Психологи в таких случаях говорят: исчезла мотивация. Отняли одно, то, что было главным в жизни, но взамен не предложили ничего. Ничего. Жизнь продолжалась, но как бы по инерции.

Молодости свойственны крайности. Молодости свойственно желание общаться со сверстниками. Быть, скажем, комсомольским вожаком значило тогда и помогать людям (в сознании Кати, естественно), и общаться со сверстниками. Жизнь была наполнена смыслом. Но вот смысл исчез, а желания остались. И Катя постепенно стала общаться со сверстниками – но уже на качественно другом уровне.

– Я стала бандиткой, – вспоминает она, – у меня совершенно изменились друзья. Раньше у меня были хорошие, добропорядочные друзья. Но когда это случилось, я сказала, что пойду на улицу. И ушла туда, и нашла себе новых друзей...

Поначалу это была шпана, местное хулиганье, но в течение довольно короткого времени Катя сошлась с теми, кого сама она называет "настоящим криминалом".

Десятый и одиннадцатый классы Катя заканчивала уже совсем другим человеком.

К наркотикам ее никто не приучал нарочно. Она, что называется, "сошла с рельс", стать "плохой" было ее собственное решение. Как – она говорит сейчас, она сама себя такой сделала. И то правда. Человек, пожалуй, всегда сам себя лепит.

Катя сама в первый раз взяла анашу и выкурила ее тайно, никто не заставлял, не предлагал ей. Это было осознанным ее решением. И то, что она вперые взяла в руки сигарету с "травкой", оставалось тайной даже для ее "криминальных друзей – анашистов".

Первый опыт не принес желаемого удовольствия. Первые опыты вообще редко когда приносят чувство эйфории. Но Катя и не рассчитывала, что ее первая сигарета с анашой принесет ей такое удовольствие. Это было ее маршем протеста, ее личным "фи". Чему? Всему, что ее в то время окружало.

В районе Екатеринбурга, в Нижнем Епецке, был цыганский поселок. Именно там и доставали Катя и ее друзья анашу, или, как ее еще называют, гашиш, марихуану.

Чтобы доставать наркотики, нужны деньги. И Катино окружение добывало их всеми возможными способами, то есть так, как могли, а могли они совершать только правонарушения. И поначалу Катя опасалась, но потом...

Потом она стала как все. И преступления совершала наравне со всеми. Она, конечно, понимала, что не совсем похожа на своих теперешних товарищей, точнее даже сказать, она им абсолютно чужая, твердо знала, что она – не "оттуда". Но, во-первых, ей было на это, по большому счету, наплевать. А во-вторых...

Во-вторых, именно в этой компании она встретила свою любовь. Алексей был старше ее на два с половиной года, "ненамного", как говорит Катя. Она с головой ушла в эту любовь.

На вопрос, чем занимался ее любимый человек, Катя ответила откровенно:

– Крал. Был домушником, и щипачом, и грабителем. Вор – это как бы коронованный жулик, что ли. А у них есть такое слово – "крадун". Так вот, он был – крадун, то есть стремящийся пацан, который пошел по этой жизни.

Понимаете, – взволнованно продолжала Катя, – это такая лажа, хотя я и поверила во все сначала. Понимаете, вот была та мораль, но она оказалась ложной. И появилась мораль новая, мне сказали: вот настоящий классный мир, вот настоящие законы, смотри, как это здорово, как здесь интересно, живи так, это интересно, живи по этим законам, это справедливо. Те люди – плохие и созданы для того, чтобы все у них забирать, а мы, мол, элитное общество. Это бред, конечно. Но... мне стало интересно.

Чтобы покупать наркотик, Катя с подругами снимали с девочек, и постарше и помладше, золотые украшения. К тому времени Катя уже не только курила анашу, но и принимала таблетки, так называемые "колеса": до того дня, когда она по-настоящему укололась, оставалось совсем немного.

В конце одиннадцатого класса она попала в КПЗ – камеру предварительного заключения. Инкриминировалась ей статья 48 – вымогательство...

В день выпускного сочинения Катя в камере по радио услышала темы и думала о том, что в эту минуту ее одноклассники сидят и пишут, а она – здесь, на нарах.

Говорить об этом она может только сейчас. А когда-то Катя не только говорить не могла – ей было "безумно тяжело знать об этом". Так она говорит сейчас.

В колонию их не отправили. В конце концов они во всем признались, до суда их отпустили, а вскоре состоялся и он, то есть суд.

Катя получила два года лишения свободы с отсрочкой действия приговора сроком на год. То есть если за этот год она совершила бы другое правонарушение, то к сроку за новое преступление ей приплюсовался бы срок старый – два года.

Так или примерно так закончилась для Кати ее юность.

ПОЛЕТ В БЕЗДНУ

Для Катиной мамы, Любови Николаевны, все случившееся оказалось тяжелым ударом. Как вспоминает теперь Катя, мама ее была "в совершеннейшем раздрызге".

Дочь ушла в школу на выпускной бал и вернулась только через трое суток. Все это время, после вечера в школе, Катя была с Алексеем. Она только позвонила домой и категорично заявила, что некоторое время ее не будет. А когда она все-таки вернулась домой, у нее состоялся разговор с матерью, во время которого та сказала:

– Ты хоть дома будь. Я не знаю, где ты ходишь.

Не такая уж и обидная, по существу, фраза. Но Катя, к этому времени уже плотно сидевшая на наркотиках, самым настоящим образом психанула.

– Я психанула, – вспоминает она, – собрала свой чемодан огромный и сказала, что ухожу от нее. Цель моя была не в том, чтобы действительно уйти от нее, потому что я зависела от мамы финансово, вот такая отвратительная потребительская позиция у меня тогда была. Хотелось перетусоваться где-нибудь пару-тройку дней, чтобы она успокоилась, не трогала меня в ту минуту. А потом она сама бы нашла меня, и я знала, что она найдет, заберет меня и будет кормить, поить, одевать и вообще заботиться и, как это было всегда, вытаскивать из всяких трудностей.

Но все оказалось не так, как думала Катя. Все случилось по-другому.

Когда она вышла из подъезда, первый человек, кого она увидела, был... Алексей. Узнав, что подруга поругалась с матерью, тот раздумывал не долго. И... пригласил жить к себе. Катя думала, что поживет у него дня три, не больше, и вернется.

И задержалась на долгие четыре года. Это были действительно долгие, долгие годы, и хотя пролетели они в наркотическом угаре незаметно, но ничего нельзя забыть и выбросить из памяти...

Когда Катя решила впервые уколоться, попробовать наконец этот самый винт, с помощью которого получали свой кайф окружавшие ее люди, она не знала, что ее первая попытка успехом не увенчается. Она даже потом обрадовалась тому, что так получилось – было страшно, противно.

Ее подруга Светлана в то время жила с самым настоящим вором в законе сейчас его уже нет в живых. Они приехали тогда к нему, а там знакомые лица, "рожи", как называет их сейчас Катя. Светлана укололась, а Катя, "обкуренная в хлам", подумала, что ей вроде бы тоже можно. И Светлана сделала это. Точнее – попробовала сделать. Но у нее не получилось. И хотя на руке остались лишь синяки, Катя испугалась. И три дня носила рубашку с длинными рукавами, чтобы мама не увидела эти синяки, не пристала с расспросами – дело было еще в школе.

Это была первая попытка. Вторая оказалась более удачной. На этот раз укол делал... Алексей.

Можно, конечно, сейчас сказать, что Алексей заставил ее, уговорил, расписал все красочно и уговорил. Но... не совсем так. Катя сама попросила его об этом.

К тому времени она была уже достаточно "насмотренной". Она часто бывала на наркоманских тусовках, на ее глазах варилась эта отрава, и потому Катя была вполне созревшей для начала. Алексею не нужно было ее уговаривать. Он просто принес наркоту, сделал все, что нужно, и уколол.

На этот раз получилось все. Катя нашла то, что, может быть, неосознанно искала все это время.

– Человек находит возможность спрятаться от реального мира, – говорит Катя, – найти дверцу, за которой можно укрыться от сегодняшней жизни, а иногда она бывает не очень приятной. В этом мире потери, обида, мы как бы ощущаем себя чужими, а там-там человек видит возможность хотя бы временного забвения – и находит его. Тот мир совершенно не похож на этот, и он как бы тоже реален...

Помните, мы говорили с вами об иллюзиях и реальности?

Так вот, иллюзии на самом деле ничем не отличаются от реальности. Любая реальность может оказаться иллюзией, точно так же, как любая иллюзия может оказаться реальностью. Например, если мы возвратимся к обманутым старикам, то должны признаться, что всю жизнь эти несчастные люди жили иллюзиями. Но ведь для них-то, для них самих они казались самой настоящей реальностью. Мы полагали, что живем, счастливые, в самой сильной державе, в самом справедливом обществе, но произошло что-то, и выяснилось, что это не так. Совсем не так. Выяснилось, что все это – жестокая иллюзия.

И в какой-то момент Катя приняла иллюзию за реальность. Она ее устроила. Она ее удовлетворила. Правда, время от времени приходилось менять одну реальность на другую, и, пока она не вкатывала себе очередную дозу, реальность этого, трезвого, мира, казалась иллюзией – и так до следующего раза.

И поначалу, вспоминает Катя, она не была "в системе". "Система" – это когда очередная доза нужна постоянно, потому что без нее "кумарит", выворачивает суставы, тело болит нещадно, и избавить от этих невыносимых мук может только очередная доза.

Два года длился этот процесс. Два года Катя не признавалась себе, что она-наркоманка. Она все это время думала, что может соскочить в любую минуту. Но бесконечно это продолжаться не могло, и наконец настал день, когда она отдала себе ясный отчет в том, что они – она и Алексей – самые настоящие наркоманы.

– Наркоманы, – говорит она сейчас, когда все уже позади, – это не те, кто не может соскочить с иглы, это уже те, кто просто укололся. Нужно с самого первого раза прекращать это дело. Хотя, конечно, лучше всего вообще не начинать.

Она поняла, что ее любимый человек погибает, – и тогда-то и пришло прозрение. И она решила во что бы то ни стало... спасти любимого. Это очень на нее похоже: спасать человека от того, чем страдает она сама, и при этом не думать как раз о том, что та же самая участь ожидает и ее.

Она решила спасти Алексея – и сама продолжала колоться. Конечно, у нее не могло это получиться, нельзя спасать от наркомании человека и при этом оставаться наркоманкой.

Но она уже была "в системе".

И все-таки...

Это было время открытий, каких-то озарений, и она вдруг понимала то, что в общем-то и так ясно отстраненному холодному уму, но что обретает великий смысл, когда это прочувствовано каждой клеточкой тела. И она остановилась.

Вот что она говорит, вспоминая то время:

– Я очень много выпивала. Все подряд было. Не было ни одного дня, чтобы я не была пьяной, обкуренной. Это была такая жизнь... без движения вверх. И потом... Потом я однажды просто пришла и поняла, что все, все, это – предел и я так больше жить не могу. Я не могу так больше жить, я не могу больше так жить в этом мире. Кончилась эта ложь для меня. Я сказала ему: или ты бросаешь наркоту и мы начинаем жить по-новому, или я просто ухожу. Он боялся меня потерять, все-таки я была светлая по сравнению с ними и более-менее честная. Он сказал – да, о'кей. Мы не стали пробовать больницы, это было бесполезно. У нас был опыт наших знакомых, которые ложились в такие больницы на лечение как бы, а потом выходили из Них и все начинали сначала. Мы просто накупили всяких лекарств, таблетки там типа трамала и закрылись от всех. Мы не знали другого пути. Я сидела с ним два месяца, я выключила телефон, все остальное, я изолировала его от остального мира, я переносила его бесконечное нытье, его ломку, его бессонницу, его обвинения, его замкнутость, при этом сама претерпевая то же, что и он. Я верила, что что-то с этим изменится. И мы вышли. У него прекратилась ломка, он более-менее поправился, ожил, мы прошли этап физического восстановления, дальше началось самое трудное – восстановление психологическое. Все вроде бы шло нормально, он что-то начал делать, но однажды...