Текст книги "Всё ещё чуунин (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9. Ответная

Поразмыслив, я решил, что Саске надо побыть одному, всё обдумать и как-то устаканить в сознании. Всё же на него свалилось сразу всего и много. Если так подумать, то он не видел Итачи со своих восьми лет. Разве считается та короткая встреча пару лет назад, когда брат пересчитал ему все рёбра и напомнил о том, что его надо ненавидеть? Для Саске Итачи был не живым человеком, а неким символом, объектом ненависти. Из техники пророчеств помню, что Саске даже не мог вспомнить черт его лица, и Итачи был просто чёрным силуэтом с красными глазами.

А тут внезапно узнать, что старший брат жил в деревне, имел какие-то дела, друзей, от которых отказался сам Саске, придумывал чебуреки и ел из тех же тарелок, мыл посуду, готовил, спал, разговаривал. Думаю, ситуация с поленом тоже сыграла не последнюю роль, Саске так долго тренировался, превозмогал, от столького отказался, а тут… И смешно, и обидно.

И при этом шаринган же. Эти глаза видят, что я не вру. И никто из нас не обманывал насчёт Итачи, всё – чистейшая правда. Если бы не клановое додзюцу, ещё можно было бы сомневаться, считать, что всё обман, что над тобой прикалываются или тебя хотят для чего-то ввести в заблуждение. А так – нет никаких сомнений. И это страшно и сложно осознать. Принять и понять.

Не знаю, были ли у Саске на самом деле какие-то закладки или ментальные воздействия, но, по идее, из того, что я уже знаю о шарингане, при его развитии и эволюции они должны были слететь, оставаясь чисто просто подростковой уверенностью и мнением. Или внушением на психологическом уровне. Не зря же Итачи в их встречу физиологически «напомнил», что его надо ненавидеть. Ну и то цукиёми с картинками подзабытой уже резни клана для пущей уверенности.

Н-да…

И если для Саске Итачи был какое-то время мёртв, то частично он уже мог отпустить ненависть. Не зря же у него эта дикая идея с воскрешением появилась. Поговорить хоть… Узнать правду. И вот узнал. Это настоящая ломка психики и восприятия реальности.

Пожалуй, я бы тоже хохотал, как ненормальный, и пошёл биться головой о стену.

* * *

Решив пока оставить Саске в покое, я сходил на полигон, чтобы, наконец, полноценно потренироваться со своим железным песком, который перед миссией в Аме вообще оставил дома, во избежание.

На миссии в Дожде, благодаря этим дерюгам, которые прикрывают чакру, я мысленно тренировался, без песка. То есть, не используя сам песок, гонял чакру в нужные области, пытался дозировать для воздействия на песок, преобразовывал в стихийную с нужной «чакровалентностью». Это, конечно, не тренировка с клонами, но тоже приходит понимание и закрепление техники в сознании. Плюс лёгкое самогендзюцу и микровоздействие на кейракукей. Этой фишке меня Итачи научил. Ему в «Акацуки», можно сказать, было некогда полноценно тренироваться: переходы с места на место, задания, поручения, миссии. И во время переходов он делал такие микро-тренировки, прокачивал мышцы, добивался идеального контроля над телом, гонял чакру, использовал гендзюцу, чтобы проиграть варианты боя. В общем, находил способы для совершенствования.

Такому учили в АНБУ, а Итачи ещё улучшил эту незаметную тренировку благодаря шарингану. Я за собой стал замечать, что даже во сне мышцы сокращаю, и это уже моё улучшение, спасибо давним занятиям по управляемым снам. Внутренне настраиваешься на свою «циклическую программу тренировок» и «прокачиваешь» определённую группу мышц за ночь. Итого получаешь пассивную тренировку с минимальными чакрозатратами.

Техники можно тренировать и путём их многократного повторения, а я создаю что-то вроде виртуального тренажёра мощностью один к десяти и запоминаю движения чакры для дзюцу. А затем подаю больше энергии по уже закреплённым в сознании схемам, как-то так. Очень полезный навык, особенно когда нет времени или возможности на большие полноценные тренировки с полной выкладкой.

Знал, что что-то должно уже получиться, но всё же не ожидал такого серьёзного прогресса! Формирование оружия из железного песка выходило на мах! Ещё непонятно, как это будет с увеличением объёма песка, но со своим мешочком я начал вытворять истинные чудеса. Получались и несколько кунаев, и сюрикены, и типа короткого бо, и метательные шарики, которыми я мог управлять. Лучше всего ближняя и средняя дистанция до пяти метров, песок отлично слушался, а если отлетал дальше, то уже чакры приходилось тратить в два раза больше на управление. Получалось даже в тонкий блин раскатывать песок, формируя щит, наподобие того, какой делал Неджи с помощью чистой чакры. Это надо с Хьюга потренироваться, может, что-то интересное подскажет. Скорость реакции пока запаздывала, и с этим тоже надо было ещё работать и работать, но уже кое-что!

Жаль, Какаши не было, хотелось ему мои достижения продемонстрировать. Но, думаю, он бы мне тоже порекомендовал довести до максимума скорость изменения формы. Смысл пока увеличивать объёмы, если не успеваешь даже с небольшой кучкой песка оперативно реагировать. Это надо с кем-то в паре при нападении потренировать. Но я собой был крайне доволен.

Пока тренировался, придумалось, что можно в один из подсумков засыпать песок, чтобы типа доставать кунай, на самом деле просто сформированный, бросаешь, а он в полёте во что-то другое превращается или опутывает как-то… А ещё можно в пояс вшить, или даже сформировать типа брони, которая всегда на тебе, и при желании обращается в оружие. Правда, если постоянно какую-то форму держать, то чакры это жрёт тоже постоянно, с другой стороны – своеобразная пассивная тренировка и неожиданность для соперников. Ну, это подумать надо и посоветоваться с кем-нибудь из наставников и друзей.

* * *

Домой я вернулся в приподнятом настроении, но обнаружил, что Саске так и не возвращался, хотя прошло около восьми часов с той поры, как мы поговорили с утра. Неплохо было бы пообедать, время уже три часа доходило. Прошёл через «Ичираку», поел рамена, спросил, не видел ли Теучи-сан Саске. Хозяин лапшичной не видел.

Потом я ещё немного послонялся по Конохе, даже помог разобрать один завал: попросили помочь одни знакомые по патрулю. В конечном итоге решил дойти до дома Наруто, если Узумаки вчера сбежал, то вряд ли вернулся в госпиталь. Саске мог пойти к нему. А если и не пошёл, то можно было спросить про Сакуру или хотя бы про Какаши, или показать свои достижения с песком и вызвать на спарринг.

С дамбы, которая шла вдоль пруда, в свете красного закатного солнца я заприметил знакомый силуэт. На пруду были сделаны широкие мостки, чтобы стирать бельё, например, или рыбу ловить, и там кто-то сидел. Кто-то очень похожий на Саске. По крайней мере, так казалось сквозь солнце, которое било мне прямо в глаза. Одежда у него с утра была без опознавательных монов: просто тёмная футболка и чёрные бриджи, да и большая часть парней Конохи темноволосая, но я был почти уверен, что это мой младший братишка. Слишком поза какая-то… печальная. Плюс вспомнилось, что где-то совсем рядом был квартал клана Учиха. Там насадили деревья, и чтобы увидеть эти стены требовалось пройти небольшой лесопарк, но пару раз я там бывал чисто из любопытства.

Я спустился по тропке и подошёл к мосткам. Это на самом деле был Саске. Он не обернулся, не посмотрел на меня, но слегка подвинулся, словно разрешая мне занять место рядом.

– Я был в клановом квартале после случившегося всего один раз, – неожиданно сказал Саске, когда я сел и хотел спросить давно ли он тут торчит. – Я много раз хотел. Мне снились сны. Я часто приходил к воротам, и мне казалось, что я захожу туда, чтобы посмотреть на свой дом… Но на самом деле я был там всего один раз. Когда мне было тринадцать, я встретил Итачи в Отакуку, он использовал на мне клановое дзюцу: «Цукиёми». Гендзюцу полного погружения. Я снова ощутил себя маленьким восьмилетним мальчиком, у которого злой старший брат убил всех родных, а этот мальчик был совсем беспомощным. Тогда же я «вспомнил», что Итачи сказал мне напоследок о том, что если я хочу стать сильным и отомстить, мне надо найти информацию о мангекё шарингане, которая спрятана в клановом храме. Я осмелился войти туда только из-за этого: чтобы стать сильней и покарать его.

Саске снова замолчал, а я не знал, что делать и что сказать. Впрочем, пока я мучительно тупил, он снова продолжил.

– Я попытался вспомнить, какой была та ночь… Не в иллюзии, а на самом деле…

– Ты вспомнил? – тихо спросил я.

– Да, вспомнил, – кивнул Саске, неотрывно вглядываясь в водную рябь с красно-золотой солнечной дорожкой. – Так много ненастоящих воспоминаний. Иллюзий. Для чего?.. Я пытался догнать его. Я не был беспомощным. Я хотел, чтобы он убил и меня. Тоже. А он… В его глазах стояли слёзы. Зачем он тогда это сделал? Если те речи о том, что он хотел проверить свою силу, были ложью. Он сказал, что всегда притворялся моим хорошим старшим братом. А теперь я в этом усомнился.

– Звучит как-то всё это вообще бредово, – пробормотал я. – Я… я должен кое-что тебе сказать, Саске. Кое-что очень важное. Что, возможно, качнёт твоё мнение о брате в одну или другую сторону. Итачи сложный человек, и некоторые его поступки принесли боль и мне. В какой-то мере, он просчитал и распорядился моей жизнью по собственному усмотрению, как посчитал нужным. Ты сказал, что прочёл о мангекё шарингане? Я тоже многое о нём знаю. Но знаешь ли ты, что такое «Вечный мангекё»?

– Нет, – помолчав, ответил Саске.

– Я очень сильно подозреваю, что это было частью плана Итачи относительно тебя, но, повторюсь, это только мои гипотезы. Просто всё с «Акацуки» получилось серьёзней, чем он думал, плюс нарисовался я, и он откорректировал свой план. Вечный мангекё – это мангекё шаринган, пересаженный другому владельцу мангекё. Итачи рассказывал о братьях Учиха: Мадаре и Изуне, которые обменялись глазами, чтобы стать сильней и обрести этот Вечный мангекё. Всё дело в том, что при использовании мангекё Учиха слепнет.

Саске удивлённо посмотрел на меня.

– Да, Итачи очень плохо видел. Он постоянно поддерживал шаринган, чтобы видеть хоть что-то. А ещё, когда я и ребята привели его в Коноху, то у него оказалась целая куча всяких застарелых болячек. Сакура сказала, что без лечения он бы протянул пару лет от силы. Особенно лёгкие были угнетены, а сердечная мышца была серьёзно ослаблена. Полагаю, что когда вы бы встретились с онии-саном… Он рассказал бы тебе о том, как избежать слепоты, возможно, наврал, что сам хочет избежать слепоты и желает забрать твои глаза или что-то вроде такого…

– Он… Он несколько раз повторял, чтобы я нашёл его только в том случае, когда у меня будут такие же глаза, как у него, – пробормотал Саске.

– Вы бы сразились, – кивнул я. – Ну и… ты бы забрал его глаза, так как там всё было готово для «операции» и был счастлив от того, что твоя месть свершилась. Как-то так. Просто получить Вечный мангекё можно только путём обмена мангекё на мангекё, вот и всё.

Саске потёр висок.

– И что же изменилось?.. Если он не использовал этот… план?

– Многое, – я вспомнил то жуткое ранение и чуть содрогнулся. – В первую очередь то, что в ближайшие полгода он не может использовать техники и вообще чакру…

– Что? – чуть не подпрыгнул Саске. – Рассказывай!

Глава 10. Доверительная

Рассказывать подробности про Итачи, про секретную миссию в Песке, и, тем более, про пересаженный шаринган, на таком открытом месте, как пруд, было не очень комфортно. Конечно, я никого не чувствовал в округе, но… Плавали, знаем. То, что Итачи был в деревне, как мне кажется, уже не секрет: Шин на нашей миссии в Аме довольно жирно намекал на это. Прямым текстом не сказал, тут вообще прямым текстом почти никто ничего не говорит, если это не приказ, а у них с Саем ещё и печати Корня на языках. Но всё вместе звучало как похвала, мол, смогли такое провернуть под самым носом, настоящие шиноби, но и понятно, так как в операции участвовали те, кто сами служили в АНБУ и знают всю кухню. Вот как это понимать? Я понял, что про Итачи узнали, но узнали постфактум, когда он уже тю-тю из Конохи. Ну а я уже официально принадлежащий деревне наполовину Учиха, под покровительством клана Нара и самой Хокаге, меня хрен сковырнёшь так просто. Впрочем, может быть, Данзо уже нафиг не нужны никакие шаринганы, у него самого двадцать штук или больше. Да и я вроде бы не только не вреден, но и полезен деревне, а местное НКВД и так за мной присматривает даже не особо скрываясь: тут тебе и Шин в команде, и Сай в друзьях. Лояльные Учиха это же вроде как хорошо? Насколько я помню по технике пророчеств, Данзо хотя и казался гадом, был фанатично предан Конохе, но не определённому лидеру, клану или группе, а как бы самому формированию. Для него Коноха – это не конкретные люди, а их большинство, которое должно жить и процветать вопреки всем недоброжелателям. Зря только во власть полез, таким как он лучше всего находиться в тени, а не кучи бумажек штамповать.

Я разговор про Итачи и его здоровье вообще бы не начал, если бы не столь подходящий момент и Саске такой… на самом деле готовый слушать и слышать. Жаль было упускать.

– Уже темнеет, пойдём домой, – сказал я Саске. – Здесь не место…

Дома вообще-то Наруто печати против прослушки делал и даже меня научил по случаю, как их запускать. А то на нашей кухне постоянно какие-то дела государственной важности решаются…

Саске удивлённо огляделся, словно забыл, где вообще находится, и быстро поднялся.

– Ты голоден? Я бы что-то съел… – признался он. – Идём в «Набэмоно»?

– Да, после Аме всё ещё мяса охота, – оценил я предложение. – Идём.

В кафе «Набэмоно», которое называлось в честь специальных горшков для сукияки, подавали это самое сукияки и подобные ему блюда. Всего раз я туда ходил чисто из любопытства. Одному там вообще делать нечего, тем более, что я, привыкший к быстрым перекусам в закусочных, честно говоря, прифигел от того, как всё это долго.

Блюдо в набэмоно представляло собой условно говоря мясной суп со всякими добавками. Традиционное зимнее блюдо в Японии, в данном мире родиной этого блюда считались северные страны, вроде Страны Снега или Страны Железа. Дома такое вряд ли приготовишь, особенно когда так потеплело и весна полностью вступила в свои права. Смысл был в том, что в низком керамическом горшке – набэ – прямо на столе благодаря специальной встроенной печке на углях, похожей на ту, которая в кафе с барбекю, но чуть меньше, в бульоне варится мясо с овощами. Изначальное набэмоно, которое подают в местном кафе, состоит примерно на треть из мяса, на треть из овощей и на треть из грибов шиитаки, похожих на опята.

И, значит, сиди, медитируй, жди, пока всё начнёт приготавливаться, а потом вылавливай по очереди и ешь, добавляя новые порции мяса и овощей, которые нарезаны очень тонко, чтобы быстрее варились. Ещё лапшу в том же бульоне варят, тофу и даже рыбу или тефтели рыбные, зависит от заказа, насколько я понял.

Я тогда фишку с вылавливанием и добавлением ингредиентов не просёк, ждал, пока сварится всё, чтобы сразу съесть, и со скуки понаблюдал за народом, и, похоже, никого не напрягало ожидание: все сидели, и не спеша вкушали то, что сварилось, запивая чаем, рисовым пивом или саке.

Про тот неудачный поход я как-то рассказал Чёджи, когда он сказал, что любит ходить есть сукияки с отцом. Акимичи меня потом два часа просвещал, что я ничего не понимаю в колбасных обрезках, а сукияки – это дзен от еды. Рассказал о куче разных видов набэмоно, и том, как каждое из них делать и есть. Я только запомнил, что один принципиальный вид готовится в несолёном бульоне, а второй в солёном, первое едят, макая в соус, второе – без соуса. Но весь «сакральный смысл» был в том, что блюда в набэ единственные блюда, которые как бы объединяют. Даже пословица есть что-то типа «все одним горшком мазаны». Сукияки – это семейное блюдо, которое едят в кругу близких друзей, семьи, ты делишься едой и ешь из одной «кастрюльки», греешься от горшка-набэмоно, именно что медитируешь на еду, которая готовится, разговариваешь со своей семьёй и друзьями. Это символ объединения. Даже на свидание понравившуюся девушку приглашают поесть сукияки, намекая, что готов к семейным отношениям и к предложению встречаться.

Я тогда выпал в осадок от такой философии. И вспомнил об этом сразу, как Саске позвал в «Набэмоно». Возможно, я забегаю вперёд и мне просто хочется так думать, но мы могли пойти в то же барбекю, там одного мяса натрескаться, рамена или тяхана поесть, что было бы быстрей, но он сам сказал в «Набэмоно», значит ли это, что как на свидании с девушкой, что это предложение стать семьёй? Но, может, я слишком загоняюсь и чего-то лишнего придумываю? Ещё окажется, что он знать не знает о подобных «намёках» и просто сукияки или что-то подобное давно не ел?

В общем, всю дорогу до кафе мы молчали. Идти вообще-то было совсем недалеко, и пока я ломал голову, значит ли это что-то, мы уже пришли.

Заказ сделал Саске, нас посадили за крайний стол, поставили здоровую корчагу на угли печки по центру стола. В горшок было всякого понапихано, много зелени, мяса и грибов, только в этот раз ещё и каких-то белых и маленьких на длинных ножках. Отдельно была доска, на которой лежала тонко нарезанная говядина.

Саске кивнул хозяину, который для нас расстарался, натащив в наш закуток кучу всякого, и сложил печати.

– Это барьер сокрытия, – пояснил он. – Орочимару многому меня научил. Можно говорить не опасаясь.

– Удобно, – оценил я, посмотрев на всё шаринганом. Мы были словно в тонком кубе из чакры. Что-то подобное по ощущениям, только в виде зелёного полого шара делала Фуу.

– Так ты сказал, что Итачи… Что он ранен? – спросил Саске.

– Да. Это случилось в Суне, во время сражения с двумя из «Акацуки». Его ранил некто Дейдара, он внук Цучикаге. Подрывник, – начал я. – Поступила информация о том, что одной из целей «Акацуки» может стать Гаара, как ты знаешь, он джинчуурики, – по некоторым соображениям я решил не раскрывать тайну Гаары Саске. Тем более, что его это вряд ли интересует.

– Да, – кивнул он.

– Я был в команде с Ино и Неджи. В Суне должен был скоро начаться экзамен чуунина, мы прибыли туда, так сказать, на разведку. В общем смысле. И чтобы предупредить Кадзекаге. Ещё несколько команд должны были взять в клещи «Акацуки», и в случае их успешной операции в Суне в том числе. Итачи прибыл с командой поддержки в гарнизон Пустыни Демонов. Он где-то в пятидесяти километрах от Скрытого Песка. Мы слили информацию о том, что Гаара отправится туда, чтобы проверить состояние гарнизона и готовность его принять экзаменующихся.

– Демон Пустыни в Пустыне Демонов, – хмыкнул Саске, – занятно… И это развязывает руки, чтобы не сражаться в многолюдном селении.

– Зришь в корень, – кивнул я. – Шикамару просчитал, что драка в Суне обречена на провал, к тому же Дейдара…

– Специализируется на взрывах, – закончил Саске. – Я видел его досье. Орочимару собирал информацию о своей бывшей организации. Итачи был тем, кто привлёк Дейдару на сторону «Акацуки».

– Это верно, – согласился я. – Но, насколько я понял, в результате этой вербовки онии-сан здорово проехался по чувству собственного величия этого Дейдары, и тот хотел с ним поквитаться. Даже создал технику вроде как специально против Итачи и любого гендзюцу…

– Это ему помогло? – не глядя на меня, спросил Саске, накладывая себе первые выловленные кусочки мяса в пиалку.

– Меня там не было. Так что произошедшее я знаю только со слов Какаши-сенсея и Итачи, который не очень-то хотел вспоминать случившееся. У нашей группы был другой противник, а потом мы с Сакурой доставляли раненую сестру Кадзекаге – Темари-сан – в Суну. Когда мы были там, то пришло сообщение от Гаары, что один из наших серьёзно ранен. Итачи был в маске АНБУ, чтобы его не узнали наши союзники, да и среди наших тогда почти никто не знал о том, что он участвует и вообще в Конохе, я сам только благодаря шарингану его узнал в маске и одежде, которая прикрывает чакру…

– Так что же произошло? – нарушил молчание Саске, потому что я снова окунулся в тот миг, когда я увидел Итачи, на котором не было живого места. И то, как девчонки его лечили, и то, с каким отчаянием он смотрел, когда они сказали, что он не сможет быть шиноби, и то облегчение, когда мы с Неджи спасли его каналы чакры.

– Это сложно… рассказать. Лучше я это покажу, – предложил я. – Доверишься?

– Да, – Саске посмотрел прямо мне в глаза.

* * *

И всё же есть прелесть в сукияки, в том плане, что оно точно не остынет. Саске ел, и чуть ли не мимо рта проносил куски, настолько в себя ушёл. Я показал ему, в каком состоянии был Итачи, и тот разговор с Неджи, в котором он сказал, что Итачи всех спас и что ему очень больно. А под конец я показал и то предложение Итачи об обмене его тушки на Саске, идею операции с шаринганами и наше прощание-обещание, с небольшой редакцией и пропуском момента, когда он заговаривал о технике пророчеств. Вдобавок показал кусочек разговора с Цунаде, которая говорила, что у Итачи после выздоровления может снова появиться мангекё, а мне лучше всего в дальнейшем при развитии додзюцу обменяться глазами с Саске.

После этого я сам чуть не вырубился: на это «кино полного присутствия и звук вокруг» потратил весь остаток резерва. Хорошо ещё еда уже была готовая и прямо перед носом.

– Скажи, Сайто… – когда мы покончили с сукияки, отмер Саске. – Ты… Ты взял то обещание с Итачи. Ты сказал, что он «вечная жертва». А он сказал, что их кровь всё равно на его руках. Он думал о другом пути, но не выбрал его. И он решил искупить… Я не понимаю. Он решил, что если обменяет себя на меня, это что-то изменит? Они всё равно будут мертвы. Я… я уже ничего не понимаю, – он на самом деле выглядел потерянным. – Чем больше я думаю, чем больше узнаю, тем хуже что-то понимаю. Почему? Ты знаешь, почему он это сделал? Ты знаешь, верно?

– Догадываюсь, – поправил я. – Я думаю, что это был приказ, Саске. Итачи служил в АНБУ. Всё говорит о том, что это был приказ. Я не знаю точно, что произошло, почему Итачи согласился и почему остался жить ты, при условии, что убили других детей и младше тебя. Возможно, что ты был той ценой или ещё что-то. Я знаю, что он точно страдал от того, что ему пришлось сделать. А ещё постоянно думал о тебе и волновался за тебя. Ты – единственная причина, по которой он ещё жив и не убил себя.

– Он хотел стать моей стеной, которую надо перелезть, – горько хмыкнул Саске. – Но ты… Почему ты так привязался к нему? Почему так волнуешься? Он же не твой брат.

Почему-то слышать эти слова было больно. Возможно, сцену прощания с Итачи показывать не стоило, было ощущение, что Саске… ревновал.

– Когда-то, когда я только попал в Коноху, я встретил Шина и Сая. Они говорили, что они – братья, хотя и не кровные родственники, – сказал я. – Я не понял этого. Разговор был в раменной Теучи-сана, а он сказал мне, что, возможно, когда-то и у меня появится такой человек, которого я смогу назвать «братом» и который сможет назвать «братом» меня, даже если мы не будем близкими родственниками. Это может быть выбором, который мы делаем осознанно. Тогда… В Пустыне Демонов Итачи назвал меня «отото», это было в первый раз… Ещё до боя. Но не волнуйся, Саске, любимым младшим братом для него всё же всегда будешь ты.

– Сакура, – внезапно сказал Саске, не дав мне чуток «поскандалить» и выпустить пар. Начали тут делить Итачи… всё как в моих кошмарах.

– Что Сакура? – не понял я.

– Сакура вошла в кафе. Похоже, ищет она именно нас, – сказал Саске, кивком показывая направление. – Я снимаю защиту.

– Саске! Сайто! – тут же заметила нас Сакура. – Вас вызывает к себе Цунаде-сама.