Текст книги "Когда вылетает птичка (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 4
Я уже успел привыкнуть к тому, что в моём нынешнем времени продавцы в магазинах не спрашивают у покупателей: «Что вас интересует?» и не предлагают свою помощь, потому мог сколько угодно стоять у прилавка и исподтишка изучать девушку.
Очень серьёзная (даже несмотря на растерянность во взгляде), потому определить возраст достаточно точно не представлялось возможным. Но однозначно двадцать плюс. «Года двадцать два – двадцать три», – всё же решил я. Рост, если тоже определять на глаз, – около ста шестидесяти пяти сантиметров. Худощавая, лёгкая.
Стрижка короткая, но не под мальчика, а круговая. Пепельно-русые волосы чуть-чуть спускаются на изящную шею, почти закрывают аккуратные уши.
Большие серо-голубые глаза, чуть раскосые. Брови и ресницы очень тёмные, судя по всему, от природы, поскольку лицо кажется абсолютно нетронутым косметикой. Украшений тоже нет, – ни в ушах, ни на шее, ни на руках.
Кожа светло-смуглая, высокие скулы и ямочка на довольно выразительном подбородке. Узкие ладони, достаточно длинные пальцы, ногти аккуратно подстрижены, без лака.
Я сам себе удивился: никогда прежде не изучал внешность людей настолько тщательно. Память на лица у меня всегда была хорошая, – и раньше, и сейчас. К тому же, род деятельности в обеих моих жизнях располагал к наблюдательности. Но вот это «портретное» мышление… Видимо, часть «наследства» Валеры.
Однако именно в этот момент мне очень нужны были коммуникативные способности Егора, поскольку Валера, как я не без оснований предполагал, в отношениях с женщинами вёл себя излишне скромно, даже робко.
Вдоволь насмотревшись на незнакомку, которая, казалось, даже не замечала меня, я всё же решился, подошёл ближе и встал прямо напротив неё.
– Добрый день! – бейджа, разумеется, не было. – Могли бы вы мне помочь?
– Да, конечно, – кивнула девушка, выходя из оцепенения. – Какая именно книга вас интересует? Вы нашли то, что искали?
– Похоже на то, – пробормотал я. – Только не «что», а «кого».
– Извините, я не расслышала. Что вы сказали?
Длинные чёрные ресницы взметнулись вверх. Она чуть наклонилась ко мне, и я с изумлением обнаружил, что моё сердце может ускориться вот просто так, на ровном месте. Неожиданно!
– Почему вы такая печальная и сосредоточенная? – выпалил я. – Кто вас расстроил настолько сильно? Или у вас случилось что-то плохое? Но я почему-то уверен, что виной всему какой-то человек. Мужчина?
Уголки твёрдых, резко и красиво очерченных губ опустились, а между тёмными бровями появилась складка. Но я не испугался грозного вида незнакомки, смотрел на неё открыто и пристально. И она дрогнула! Кажется, что-то её очень гложет, а поделиться не с кем.
– Так кто же? – я тут же решил закрепить первый результат и добиться второго, потому односторонним волевым решением перешёл на «ты». – Твой парень?
Ресницы снова дрогнули, а глаза стали грустными.
– Нет у меня никакого парня. Вышел весь.
– Значит, я угадал. Как тебя зовут?
– Ты всегда такой наглый? – вяло и как-то нехотя возмутилась она, а я поздравил себя с прохождением второго уровня: мы уже на «ты», и пути назад нет.
– Почти, – непринуждённо пожал плечами. – Судьба робких не слишком жалует. Ну так что по поводу имени?
– Меня зовут Дина, – вздохнула она. – Ещё вопросы?
Голос мне тоже понравился, – не слишком высокий, но и не низкий, достаточно глубокий.
– Конечно, Дина! Сколько тебе лет? Хочу понять, угадал я или нет.
– В сентябре исполнится двадцать три.
– Бинго! – кивнул я.
– Что?
– Угадал, говорю.
– А тебя как зовут? – в её глазах впервые мелькнул интерес, зато искренний.
– Валера. Мне двадцать пять лет.
– Ты фотограф? – Дина указала на фотоаппарат, висящий на моей шее.
– Абсолютно верно. Работаю в «Фотографии» в Черёмушках и немного в газете. Вот сейчас как раз ищу модель, мне нужно сделать фото для репортажа ко Дню работников торговли. Поможешь?
– Я⁈ – будто даже испугалась девушка. – Нет, что ты! Я не люблю фотографироваться. Да ещё для газеты! Нет, нет! Поищи ещё, тут у нас много девушек работает, если ты ищешь именно молодую. Хотя, мне кажется, более справедливо будет сфотографировать продавца со стажем.
Я был рад достигнутому прогрессу, очень рад! Дина, кажется, полностью вышла из грустной задумчивости, глаза блестели, щёки порозовели. Она стала ещё красивее… А я не планировал сдаваться.
– Если честно, я и собирался сделать фотографии знакомой, Катерины из отдела «Радиотовары».
Почему-то уверен был, что лучший способ навести мосты в отношениях с новой знакомой – не обманывать её. Единственное, о чём я не мог рассказать, – это о том, что нахожусь в чужом теле. А больше мне нечего было скрывать, ведь Валера не дал ни одного повода стыдиться за его жизнь. Даже увлечение Аней не в счёт, ведь человеку свойственно ошибаться.
– Я знаю Катю, – кивнула Дина. – Она сейчас в отпуске.
– Вот и я о том же, – сокрушенно вздохнул я. – Потому мне и нужна помощь.
– Валера… Я понимаю, что ты не врёшь, но не могу, прости! Не хочу, чтобы моя фотография была в газете, и все смотрели.
– Давай так, Дина, – я пустился на грубую хитрость и рисковал быть посланным, но риск, как известно, – дело благородное. – Я сейчас уйду, не буду мешать тебе работать. Но к девятнадцати ноль-ноль вернусь. Провожу тебя до дома, и мы просто поболтаем. Обещаю больше не уговаривать тебя фотографироваться. Во всяком случае, уговаривать не так настойчиво.
– Я далеко живу, – смутилась девушка, но с ходу не отказалась, – на остановке «Озеро».
Итак, располагающая внешность Валеры и напористость Егора вкупе дали свои реальные плоды. Даже девушку, кажущуюся очень строгой и суровой, удалось обаять и заговорить.
– Так это же прекрасно, Дина! Дождя сегодня нет, и погода буквально создана для пеших прогулок.
В книжный отдел зашли посетители: две пожилые женщины в прямых цветастых платьях и широкополых панамах, а за ними – девочка лет десяти.
– Хорошо, договорились, – скороговоркой ответила Дина, избегая моего взгляда.
Кажется, она не поверила в то, что я приду. Что ж, придётся разочаровать её. Правда, в хорошем смысле разочаровать.
* * *
В восемнадцать пятьдесят я уже стоял у здания универмага. Цветы решил пока не приносить, чтобы не обозначать свои намерения слишком явно: это может отпугнуть Дину. Кажется, девушка переживает личную драму, потому вряд ли готова к новым отношениям. Ей сейчас гораздо больше нужна моральная поддержка, чем ухаживания. Фотоаппарат тоже не взял, чтобы морально не давить.
Да уж, раньше, будучи Егором, я никогда не думал подобные мысли. Егор умел определённо и виртуозно избегать чужих проблем. И если я не стал этого делать, значит, проблемы Дины для меня не чужие? Так получается? Или Валеры во мне становится всё больше? Даже не знаю, какой из вариантов хуже.
К счастью, появление Дины помешало мне как следует заняться самокопанием. Без светло-коричневой униформы, в которой была днём, девушка выглядела ещё более привлекательной. Даже в простой бело-голубой полосатой кофточке, невыразительной юбке чуть ниже колен и туфлях на низком каблуке она казалась мне необыкновенно прекрасной.
– Возьмёшь меня под руку? – всё же решился спросить я.
Уже знал, чтотут не принято ходить в обнимку. Даже молодые ходят либо под руку, либо держась за руки. Ну нам за ручку и тем более, в обнимку пока рано. Во всяком случае, я очень надеялся, чтопока. Вполне предсказуемо в данный момент Дина отказалась даже взять меня под руку, покачала головой.
Настаивать не решился, хотя оптимизма не терял… Тем более, у меня был план.
– Дина, – проявив мнимую покорность и послушно подстроившись под шаг девушки, хитро заговорил я, – предлагаю вместе поужинать. Ты ведь наверняка с обеда ничего не ела? Да и на обед, скорее всего, не ходила? Я тоже с утра всё по делам, на перекусах.
– Ну не знаю, – замялась моя спутница. – Я не предупредила бабушку, что задержусь. Она будет волноваться.
– Ты живёшь с бабушкой?
– Да, так получилось. Отца не стало, когда я училась в пятом классе. Через год мама вышла замуж повторно, а я не смогла жить с отчимом под одной крышей, ушла к бабушке, папиной маме. У меня есть младший брат по маме, перешёл во второй класс.
– А бабушка или дедушка со стороны мамы? Есть?
– Есть, но они живут очень далеко и с мамой почти не общаются. Мама приехала сюда по распределению и осталась здесь. А я здесь училась, окончила торговый техникум, выучилась на товароведа. Меня как сироту распределили по месту жительства, и я очень рада. Правда, работу товароведа здесь найти пока не получается, нарабатываю опыт и стаж.
Я был очень рад, что Дина оказалась довольно общительным человеком, а вовсе не такой букой, какой выглядела сначала. Пока она рассказывала о себе, я свернул именно на ту дорогу, которая вела к кафе «Уют», работающему летом до двадцати двух часов.
– А у тебя какая семья, Валера?
Мне вдруг стало очень жаль, что я не могу рассказать правду о себе, и я даже испытал чувство парадоксальной ревности по отношению к Валерию. А с другой стороны, если бы я не оказался здесь и сейчас, мы бы с Диной и вовсе не встретились…
– У меня тоже нет отца, история о нём вообще умалчивает, – улыбнулся я. – Я закончил автошколу ДОСААФ, отслужил, а потом учился на курсах, получил профессию фотографа. У меня есть замечательные мама и тётя Аля, живу пока с ними. Вот и кафе, Дина! Обещаю, что мы не задержимся надолго, а потом я провожу тебя и принесу извинения твоей бабушке, всё объясню. Кстати, как её зовут?
– Зинаида Никитична. Она всю жизнь работала учителем младших классов. Очень строгая. Хорошо, Валера, если обещаешь, давай зайдём в кафе.
Усадив Дину за столик и приказав ей спрятать подальше кошелёк, который она приготовила, я взял поднос. А через пятнадцать минут, съев салат и приступив к жаркому в горшочке, Дина рассказывала мне о причине своей грусти.
– Мы с Сашей учились в одной школе, он старше меня на год. Потом судьба развела по разным техникумам, но однажды оказались с ним в одной компании и начали встречаться. Я его два года ждала из армии. Потом он уехал на Север зарабатывать деньги на машину и на кооперативную квартиру, а вернулся неделю назад… с женой.
Дина сникла. Казалось, вот-вот заплачет, но сдержалась. А мне неистово захотелось закопать этого Сашу. Заочно я его уже ненавидел, и бо́льшая часть этого нелицеприятного чувства была основана на ревности.
– Неужели даже не предупредил? – хрипло спросил я.
– Нет, – развела руками девушка. – Ладно, меня, он и своих родителей не предупредил.
– Человек-сюрприз, – с горечью усмехнулся я. – Ну и пусть живёт со своей женой. Зачем тебе нужен такой ненадёжный товарищ?
– Бабушка так же говорит. И я думаю, что… справлюсь, – задумчиво ответила Дина. – Мне просто нужно время.
– Вот и молодец! – я почти невыносимо обрадовался тому, что Дина не намерена страдать по тому отбросу до конца жизни. – И это ещё один повод согласиться, чтобы я сфотографировал тебя для газеты. Пусть видят, что у тебя всё прекрасно, и ты ничуть не страдаешь. Приду завтра?
– Нет, Валера, извини, – покачала головой Дина. – Не обижайся только. Не хочу.
– Не обижусь, конечно, но даю тебе ещё время на подумать, пока мы будем идти до твоего дома.
– А у тебя есть девушка, Валера? – решила соскочить с темы Дина.
– Была, – практически не соврал я. – Точнее, ухаживал за одной девушкой довольно долго, но потом сам же и отказался от её завоевания. Разочаровался.
– А почему разочаровался, если не секрет?
– Понял, что она глупа, хоть и красива. А ещё… души в ней как будто нет. Ты понимаешь? Я не говорю, что она плохая, а я весь такой белый и пушистый. Я тоже человек со своими достоинствами и недостатками. Но не нашёл в ней того, что искал, так получилось. Не совпали, как говорится.
Боже, и где я только этого нахватался? Будучи Егором, вообще никогда не интересовался настолько тонкими материями.
– Странный вы народ – мужчины, – задумчиво улыбнулась Дина.
– Почему это? – выпрямился я. – Мне кажется, наоборот, мы проще устроены, чем женщины.
– Одному душа нужна, а другому подавай… другое, – девушка вспыхнула, видимо, поняв, что сказала лишнее, слишком разоткровенничалась.
Вот оно что! Выходит, бывший не получил от Дины то, чего добивался, и нашёл это в другом месте. Что я могу сказать? Он сам сделал свой выбор и упустил лучшую в мире девушку. Пожалуй, можно его не закапывать, пусть живёт. Он уже наказан.
Разумеется, вслух я ничего такого не сказал и вообще перевёл разговор в безопасное русло, чтобы не смущать Дину.
…Когда мы подошли к двухэтажному кирпичному дому, в котором жила Дина, увидели сидящих на скамейке у подъезда трёх пожилых женщин.
– Вот и твоя пропажа нашлась, Никитична, – хитро сказала старушка в белом с цветами платочке, глядя на сидящую по центру довольно высокую худощавую женщину с короткими, окрашенными в медный оттенок кудряшками.
– Здравствуйте, Зинаида Никитична, – внушительно и твёрдо начал я и добавил, посмотрев на двух других женщин: – Добрый вечер! Меня зовут Валерий Полетаев.
Они ответили вразнобой, но дружелюбно, хотя небольшие карие глаза Зинаиды Никитичны пристально и изучающе смотрели на меня из-за стёкол очков.
– Простите, что задержал Дину, – разливался я соловьём. – Мы немного погуляли, зашли в кафе. Но я сразу пообещал, что провожу её до дома.
– Ну ладно, раз уж так, – кивнула бабушка Дины.
– Дело-то молодое, понимаем, конечно! – поддакнула третья женщина.
– Надеялся, что уговорю Дину сфотографироваться для статьи в «Искре» к профессиональному празднику, но увы… – не выдержал и пожаловался я.
– А вы фотограф? – быстро спросила Зинаида Никитична и сдвинула брови, будто что-то вспоминая. – Погодите-ка… Валерий Полетаев, так вы сказали? Я читала о вас весной. Это ведь вы спасли мальчика, когда начиналось наводнение? К нам сюда вода совсем близко подбиралась, но обошлось.
– Точно, он! – подтвердила старушка в платочке.
– А я ведь тоже читала об этой истории, – Дина заглянула в моё лицо, – но не узнала тебя.
Я пожал плечами. Что тут ответишь? Да, Валерий Полетаев спас тонущего ребёнка, но… это был не я?
– Приходи завтра, Валера, – тихо сказала Дина. – С часу до двух, в обед. Я согласна сфотографироваться.
По пути домой я был весь во власти смешанных чувств. С одной стороны, практически всем сегодняшним достижениям я обязан Валере. Интересно, стала бы Дина разговаривать с Егором? А её бабушка? Были бы все они так приветливы и радушны?
А с другой стороны, Дину-то выбрал я… Я, а не Валера! Валера млел от туповатой и ограниченной Ани!
На следущий день я фотографировал Дину для статьи в газете и обрабатывал на предмет фотосессии на летней природе. Разумеется, скромная Дина отказалась и от фотосессии, и от совместного похода в кино в выходные. Смирившись, я в очередной раз капитулировал, боясь давить на неё. Пригласил прийти хотя бы в студию. Она пообещала, что подумает и, возможно, придёт. На этой неопределённой ноте мы расстались.
А через несколько дней в студию пришёл мой старый знакомый – старший лейтенант милиции Коньков, наш участковый. С ним были его родители, дядя с тётей, двое племянников, ещё один дядя (одинокий) и старший брат Леонида с женой, приехавшие в гости из Ленинграда. Собственно, из-за их приезда семья и собралась, чтобы сфотографироваться.
Съёмка была портретная, потому я использовал среднеформатную камеру и плёнку на двенадцать кадров. Возможно, потому и не оказался готов к тому, что при проявке увижу тринадцатый кадр.
Глава 5
К счастью для моей психики, плёнку, на которую фотографировал Дину, я проявил в тот же день. Да и плёнка была обычная, на тридцать шесть кадров. В остальном же ничего хорошего меня не ожидало, как я уже понял.
Мне было страшно, очень, но после случая с Лёлей я не мог проигнорировать «сигнал». Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, увеличил кадр. Передо мной открылся лесной пейзаж и небольшая поляна, на которой стояли либо сидели на корточках несколько мужчин. Судя по экипировке и оружию, это были охотники.
Один из мужчин лежал на траве. Мне удалось рассмотреть рану в районе левого бедра с огромной кровопотерей. Артерия, понял я. Вид мужчины говорил о том, что для него всё кончено. Приглядевшись ещё внимательнее, я узнал в нём дядю старшего лейтенанта милиции Конькова. Одинокого дядю, а не того, у которого сыновья. Он ещё показался мне мрачноватым и нелюдимым, будто тяготился всей этой вознёй с семейным портретом.
Съёмка была вчера, потому я имел все шансы успеть. Вряд ли дядя Леонида отправится на охоту вечером посреди рабочей недели. Распечатав фотографии, я развесил их на просушку, а потом ещё пытался распечатать тринадцатый кадр, но тщетно, увы.
Мне повезло: было дежурство Леонида, а сам он как раз находился на рабочем месте, в опорном пункте.
– Привет, Валера, присаживайся! – удивлённо воскликнул Коньков, и его светлые брови приподнялись. – Какими судьбами? Не говори только, что уже фотографии принёс, с доставкой на дом, так сказать. Ну почти на дом.
– Нет, фотографии ещё не готовы, – покачал головой я, мучительно соображая, как и с чего начать разговор.
– Тогда теряюсь в догадках, – развёл руками Лёня. – Неужели собираешься сообщить о каком-то правонарушении?
Что ж, говорить всё равно придётся, потому я прочистил горло и не слишком решительно приступил к делу. Мы с участковым были на «ты» ещё с того дня, когда он навещал меня в больнице, и это, конечно, облегчало мою задачу, но не слишком.
– Лёня, скажи, пожалуйста, тот твой дядя… вы ещё говорили, что он нефтяник… он охотник?
– Ну да, – пожал плечами Коньков. – А ты откуда знаешь? Неужели мы и об этом говорили? Не припомню такого.
– Лёня, я потом обязательно отвечу на твои вопросы, на какие смогу, а пока ещё скажи, в ближайшее время он собирается на охоту с друзьями?
– Вообще он и вправду всегда ездит на охоту с друзьями, один не ездит, – Леонид задумчиво почесал затылок. – Но собирается ли в ближайшее время, не могу сказать, не знаю. Спросить у него? Только при условии, что ты объяснишь мне всё, а то напустил тут тумана!
– Спрашивать не нужно, Лёня. Лучше поговори с ним, пожалуйста. Очень серьёзно поговори. Прошу, прислушайся ко мне и постарайся его убедить. Он не должен ехать на охоту, ни в коем случае! Ему угрожает опасность.
– Так, – старший лейтенант нахмурился и потёр лоб. – Давай по порядку, а то я ничего не понимаю. Что за опасность? Какие-то шпионские страсти!
Тяжело вздохнув, я начал рассказывать всё по порядку с самого начала (разумеется, не затрагивая тему с переселением в тело Валерия). Рассказал о том, как впервые увидел тридцать седьмой кадр, о Лёле и её подругах. О том, как сегодня снова увидел дополнительный кадр, на этот раз тринадцатый, и обо всём, что там было изображено. Рассказывал и видел по почти круглым голубым глазам Конькова, что он не верит.
– Лёня, я не сумасшедший, со мной всё нормально, – предвосхищая его вопрос, горячо и сбивчиво продолжил я. – Вижу, что ты не веришь мне. Я бы наверняка и сам не поверил, если бы не увидел всё своими глазами! Сначала, когда в прошлый раз увидел лишний кадр, тоже засомневался в своём психическом здоровье. Подумал, может, последствия того случая, когда весной едва не утонул. Отмахнулся от видения. А потом ко мне пришла Таня, подруга Лёли, и рассказала о том, что случилось. Всё произошло точь-в-точь так, как я увидел!
– Ну не знаю, – с сомнением сказал Леонид.
– Лёня, я не прошу тебя мне верить. Но умоляю, поговори с дядей!
– Ладно, – махнул рукой Коньков. – Поговорю.
И всё же, несмотря на обещание Леонида, я покидал опорный пункт с тяжёлым сердцем. В глубине души не верил в успех, хотя сделал всё, что мог.
* * *
В субботу у меня был рабочий день, но на час короче обычного, потому я так и этак обрабатывал в голове мысль о том, чтобы пойти вечером к Дине. Книжный сегодня вообще работает только до пятнадцати часов. Понимал, что выглядеть моё внезапное появление будет не слишком культурно, однако мне очень, просто невыносимо хотелось снова встретиться с новой знакомой.
Прямо в разгар этих противоречивых и сладостных мыслей в студию вошла… Аня. Я сделал максимально постное лицо, хоть и вынужден был проявлять вежливость.
Не дождавшись от меня реакции, на которую рассчитывала, девушка подошла к столу.
– Привет, Валера! – голос звучал неуверенно и осторожно, она будто зондировала почву.
– Здравствуйте. Чем могу быть полезен?
– Хочу сфотографироваться. Не на документы, а на обычную фотографию. В плетёном кресле.
– Хорошо, – кивнул я и указал на одну из стен. – Вот тут зеркало, если ходите добавить ещё какие-то штрихи. А потом проходите за штору и присаживайтесь в кресло.
– Так и будешь делать вид, что мы не знакомы? – не выдержала Анна, когда уже устроилась в кресле, а я невозмутимо выбирал ракурс.
– Я не делаю вид, что мы знакомы или не знакомы. Я просто работаю.
– Что же ты? Обхаживал меня почти два года, а потом включил заднюю? Устал?
Два года⁈ Блин, Валера, ну это ни в какие ворота!
Мне показалось, что едва слышно хлопнула входная дверь, я напряг слух, но за шторой было тихо.
– Да, устал, – пожал я плечами. – Всё течёт, всё меняется. Вот и я изменился. И вообще, мне нравится другая девушка.
– Ты специально это говоришь, мне назло! Готов голову морочить какой-нибудь глупышке, лишь бы мне насолить! После всего, что говорил мне, не мог ты никем увлечься так быстро!
Да ладно? Видимо, терпеливый Валерка должен был ещё лет десять побегать за этой самоуверенной особой с цветочками и с клятвами в вечной любви?
– Аня, голову поверни чуть влево, – попросил я, и она повернула, но слишком сильно. – Теперь чуть-чуть обратно, и подбородок немного опусти.
Через минуту я тяжело вздохнул, подошёл и осторожно коснулся пальцами лица Ани, поворачивая её голову так, как надо.
– Валера! – она вдруг схватила меня за запястья, и в этот момент я заметил Дину, которая стояла в дверях, чуть раздвинув шторы.
Значит, мне не послышалось, и двери вправду открывались! Не успел опомниться и выдернуть свои руки из цепких лапок Ани, а Дины уже и след простыл.
Чёрт! Ну почему всегда всё так происходит⁈ Дина пришласама, и надо же было Ане заявиться именно в этот момент!
Кое-как сфотографировал и выпроводил Анну. Не мог думать ни о чём, кроме случившегося. Глупость и нелепость! Я ни в чём не виноват. Почему Дина убежала?
Конечно, как только закончился рабочий день, я сел в автобус и доехал до остановки «Озеро». Не стал даже перед этим заходить к себе домой, не поужинал. Может, Дина хоть чаю нальёт незваному гостю?
Но надеялся я зря. Несмотря на то, что погода стояла почти осенняя, Дина не пригласила меня в квартиру, вышла ко мне в подъезд, кутаясь в плащ.
– Дина, понимаю, что вряд ли имею на это право, но хочу объяснить тебе… Ты всё неправильно поняла сегодня. Даже если у Ани и были какие-то планы, меня они не интересуют и не могут заинтересовать. Я просто выполнял свою работу.
– Это и есть та девушка, за котрой ты ухаживал? Да ещё целых два года? – как-то тускло спросила Дина.
– Да. Ну и что? Мы с ней почти два месяца не виделись, и я понятия не имею, зачем она пришла.
– Красивая, – задумчиво проговорила Дина. – Яркая.
– Дина, – я попытался взять девушку за руки, но она отстранилась и предупреждающе выставила вперёд ладони. – Мне нравишься ты, а не она! Почему мы вообще должны говорить о ней⁈ Давай поговорим о нас. Не закрывайся! Поверь мне!
– Я тебе верю, Валера, но… Я не хочу говоритьо нас. Думаю, мне это пока не нужно. И не знаю, будет ли когда-нибудь нужно. Не хочу напрасно обнадёживать тебя.
– Так и будешь вечно страдать по этому отбросу? – начал вскипать я.
Впервые в жизни в отношениях с девушкой я чувствовал такую острую беспомощность и невозможность что-то изменить. От меня ничего не зависело, абсолютно! И я не смел даже прикоснуться к Дине без её разрешения. Да что происходит-то, а⁈
– Нет, – помотала головой Дина, – не страдаю. Но это не значит, что я сразу снова должна начать встречаться с кем-то.
– Но ведь ты пришла сегодня! – прошептал я, всё же сделав шаг к ней и близко заглянув в её лицо.
– Глупость сделала, – ровно и спокойно отозвалась девушка. – Хорошо, что вовремя это поняла.
– И… что теперь? Как? – растерянно спросил я.
– Никак, – пожала плечами Дина. – Валера, мне пора, я там шить села, машинку достала. И пожалуйста, не приходи больше.
Я кивнул и быстро пошёл к выходу из подъезда. Даже не попрощался. Ну и ладно. Пусть катится вместе со своим изменником! Пусть все катятся! Домой хочу. Вот там меня всегда ждут и всегда мне рады!
Конечно, я бесился и сам перед собой хорохорился, но в самом деле слова и поведение Дины задели меня намного сильнее, чем хотелось бы и чем я пытался показать. В последующие несколько дней я был сам не свой.
Но, как выяснилось, чёрная полоса в моей жизни на этом не закончилась, потому что в среду в студии появился бледный, осунувшийся и растерянный Коньков.
Я как раз собирался закрыть студию, заняться проявкой и печатью, уже даже пошёл к двери. В этот момент и появился Коньков. Старший лейтенант сегодня был в штатском, а в руках держал портфель, который в моём нынешнем времени именуют «дипломат».
Лёня молчал и прятал глаза, хотя я в течение нескольких секунд пытался заглянуть в них. Понимающе хмыкнув, я пропустил визитёра и закрыл двери на щеколду.
Леонид без приглашения устроился на одном из стульев, пригладил волосы и откашлялся. Я сел за стол напротив, достал большой пухлый конверт и положил перед Коньковым.
– Ваши семейные фотографии готовы.
Он кивнул, взял конверт и сжал пальцами так, что побелели костяшки. Потом всё же достал одну из фотографий и начал рассматривать. Мне показалось, что он вот-вот заплачет совсем как ребёнок, но жалости и сочувствия я не испытывал. Наоборот, хотелось схватить его за грудки и трясти так, чтобы у него клацали зубы. Однако в мои планы не входила поездка в солнечный Колымский край за нападение на сотрудника милиции, потому я, собравшись с силами, просто тихо спросил:
– Тысейчас зачем ко мне пришёл? Я-то ведь сделал всё, что от меня зависело.
Леонид словно очнулся. Посмотрел на меня безумным взглядом и вцепился в свою светлую шевелюру, которую недавно приглаживал.
– Я… просил его не ездить на охоту, понимаешь? Уговаривал, убеждал! Ты мне веришь?
– А у меня есть выбор? – пожал плечами я.
– Валера! – выпрямился Коньков и наконец перестал выдёргивать собственные волосы. – Я правду говорю! Не знаю, почему, но я тебе тогда поверил, хоть и не мог ничем себе объяснить то, что ты наговорил. Но дядя Гена… Его надо знать… надобыло. Он меня просто послал подальше, не поверил ни одному слову. А я теперь себя виню. Надо было закрыть его на время, и трава не расти! Пусть бы бушевал и ненавидел меня, но был бы живой!
– А что случилось, Лёня? Случайная пуля? – лёд в моей душе по отношению к старшему лейтенанту немного подтаял.
– Да, – тяжело вздохнул он. – Вчера проводили в последний путь. Народу было… На работе дядю Гену ценили и уважали, хоть характер у него и был очень непростой. Валер, давай помянем? Я принёс всё. Хотя бы понемногу, а?
– Ну если понемногу, то давай, конечно.
Я мысленно попрощался с идеей поработать сегодня над проявкой и печатью, а также подумал о том, что, находясь в теле Валеры, ни разу до сих пор даже не прикасался к спиртному. Ладно, надеюсь, что от пары стопок не развезёт.
Леонид положил дипломат на стол и открыл, и вскоре на столе появились бутылка с прозрачной жидкостью, бутерброды, батон, маленькая банка с какой-то домашней закуской и даже приборы.
Через пятнадцать минут разговор склеился сам собой. Лёня рассказывал о дяде и о своей семье в целом, а потом немного отошёл и даже рассказал пару забавных случаев из детства. Но, несмотря на расслабленное состояние, я был уверен, что Коньков явился ко мне не просто так, потому был настороже. И вопрос, которого я ждал, всё же прозвучал.
– Валера, скажи, а как ты узнал о том, что случится с моим дядькой?
– Лёня, я тебе в прошлый раз всё подробно рассказал, и добавить мне нечего. Если бы я мог объяснить это с точки зрения науки или медицины, то как-то избавился бы от видений. Мне, знаешь ли, совсем не нравятся такие способности.
– А можешь показать эти плёнки?
– Пойдём, покажу, – кивнул я. – Вдруг ты тоже увидишь? Хотя Аристарх Игнатьевич не увидел.
Коньков смотрел и так и этак, но не увидел того, что видел я. После мы молча шли в прохладных августовских сумерках. Старший лейтенант зачем-то пошёл меня провожать, хотя выпили мы всего ничего, набираться никому не хотелось.
– Валера, ты вот что… – всё же заговорил мой спутник. – Если ещё раз что-то такое увидишь, сразу приходи ко мне. В любое время. Хоть домой, хоть на работу. Будем вместе решать вопрос. Понял?
– Понял, – согласно кивнул я, от души надеясь, что больше никогда ничего подобного не увижу, и помощь Конькова мне не понадобится.
Леонид протянул мне сложенный вчетверо тетрадный лист, на котором заранее записал свой адрес, а также номера домашнего и рабочего телефонов, и мы попрощались, крепко пожав друг другу руки.
* * *
Следующие два месяца прошли в относительном спокойствии. Никаких видений не было. Я наслаждался наступившей золотой осенью, и всё было бы неплохо, если бы не постоянно преследующие меня мысли о Дине.
Несколько раз мне пришлось всерьёз бороться с самим собой, чтобы вновь не отправиться в двухэтажный кирпичный дом на остановке «Озеро». Я считал это слабостью, доставшейся мне от Валеры, поскольку Егор никогда, ни разу в жизни и ни при каких обстоятельствах не бегал ни за одной женщиной. Ещё чего не хватало! На мой век их хватит, захочу и найду!
Правда, почему-то совсем не хотелось искать, и этот факт меня изрядно напрягал. Так недолго все навыки скоростного обольщения растерять.
Было яркое и прозрачное октябрьское утро, и по пути на работу я дал себе слово, что в ближайший выходной непременно познакомлюсь с какой-нибудь симпатичной девушкой. Хватит уже ждать у моря погоды, в монахи я не записывался.
Однако то, что произошло позже, заставило меня забыть о грандиозных личных планах. Сразу после обеда пришла фотографироваться супружеская пара. Из их разговоров я понял, что поженились они всего месяц назад и несколько дней назад вернулись с Черноморского побережья. Живут в областном центре, а в Алексеевск приехали к друзьям, гуляли и решили сфотографироваться.
Пара была очень необычная и колоритная: жгучий быстроглазый брюнет явно за тридцать и нежная тоненькая блондинка максимум лет двадцати. Мужчину звали Адриан, а девушку – Ида.
Почему-то эта пара меня очень впечатлила, я думал о них весь день, они никак не шли из моей головы, что-то цепляло, буквально скребло. Мужчина собирался куда-то уезжать, поскольку они с Идой обсуждали, что после она приедет за фотографиями одна.
