Текст книги "Соловушка (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– У нас должны быть стремянки. Почему сотрудники скачут по подоконникам, как сайгаки? – спросил он словно сам у себя.

Уйдет он или нет? Милана решила «включить игнор», и незнакомцу пришлось удалиться, так и не получив ответа на свой риторический вопрос.

Глава шестая

Через пару дней в обед к Милане подошла уже знакомая специалист по подбору персонала и сообщила, что Никита Андреевич, тот самый завкафедрой, вернулся, но секретаря своего пока не отпустил, а Милану принять отказался по причине отсутствия опыта работы.

Что ж, это вечная «круговая» история: всем нужен специалист с опытом работы, но непонятно, где он должен этот опыт приобрести, если его никуда не берут, потому что опыта нет, и т. д., и т. п.

Может, и к лучшему. Милана не страдала завышенной самооценкой и уважала любой честный труд. Её нынешняя работа вполне устраивала её, даже нравилась. Делая уборку, она читала информацию на стендах, рассматривала картины, макеты.

В детстве её, как и многих, наверно, очень занимал вопрос бесконечности пространства и времени. Интересно, люди, работающие здесь, хоть на миллиметр приблизились к разгадке тайны?

Вечером накануне выходных Милане неожиданно позвонил Андрей Морозов, который так помог ей с жильём и работой. Она давно хотела отблагодарить его, но не знала, как. Он учился в аспирантуре в том же институте, где она работала, но они так ни разу и не «пересеклись», институт-то немаленький.

Прервав поток её благодарственных речей и отказавшись от любого рода подарков, он предложил ей завтра днём встретиться в одном из кафе, находящихся неподалёку от института.

– Искал тебя в институте, но там, как в Бермудском треугольнике, никого не сыщешь. Потому звоню. Рита очень хочет познакомиться с тобой. Я рассказал ей о тебе.

Милана, конечно, согласилась, она не могла отказать ему в такой малости после всего, что он сделал для неё. Но идти, честно, побаивалась.

Однако Андрей не соврал тогда, в их первую встречу. Рита, – она именно так велела Милане себя называть, – оказалась очень душевным, весёлым, чутким и добрым человеком. Она совсем не смотрела косо на Милану, ни в чём не подозревала. Очевидно, они с мужем полностью доверяют друг другу.

– Я видела тебя тогда на вокзале, ещё сказала Андрею: цыганочка сидит, и какая-то потерянная. Выходит, я не ошиблась?

– Нет, не ошиблась, – рассмеялась Милана. Ей было легко с ними. У неё никогда не было друзей, ей хватало разновозрастного общения в семье. – Что делать, если цыганка и есть?

– Хорошо, что мы оказались там, правда, Андрей? А ведь это потому, что у меня фобия, я боюсь летать. Вот ты смеёшься надо мной всегда, а не окажись мы там, кто бы Милане помог?

– Точно, точно! Ты как всегда права, дорогая, – Андрей, смеясь, поцеловал руку Риты.

– И что с работой в итоге, Мила? – спросила Рита.

– Делаю уборку коридоров по всему второму этажу.

– А с делопроизводством что? Секретарь же нужен был, вроде, ты говорила, когда я на следующий день звонил, – удивился Андрей.

– Это было под вопросом. Зависело от завкафедрой, а он был в отпуске. Когда вернулся, сказал, что без опыта работы не возьмёт.

– А кто у нас завкаф? – задумчиво спросил Андрей.

– Я сама его не видела, он со мной не говорил, только документы посмотрел в отделе кадров. Какой-то Никита Андреевич.

Рита подняла бровь, они с Андреем переглянулись, но ничего больше по этому поводу не сказали.

– Я вас что собрал-то, дамы! – вдруг встрепенулся Андрей. – Завтра выходной, но отец будет в обсерватории, и я с ним договорился об экскурсии. Я же обещал тебе, Мила! А ты, Рита, всегда готова, я знаю. Едем?

– Ура, ура! – Рита захлопала в ладоши. – Это круто, Мила! Конечно, едем! Мой свёкор великолепно рассказывает!

– Твой папа тоже работает в институте? – удивилась Милана.

– Да, я же говорил, все мужчины у нас в семье астрофизики. Отец – доктор физико-математических наук. Дед – профессор, но они с бабушкой живут в Москве.

– А мама?

– Мать с отцом развелись три года назад, она живёт в Питере, работает в Пулковской обсерватории. Мама тоже астрофизик.

Они довольно долго просидели в кафе, а потом ещё пошли в кино. Милана хотела отказаться, оставить их вдвоём, но Рита ничего и слушать не желала.

На следующий день они заехали за Миланой во второй половине дня. Предстояло ехать около семидесяти километров; доберутся как раз к тому времени, когда начнёт темнеть. Днём мало что увидишь в телескоп.

…Никогда ещё Милана не видела таких фантастических сооружений, словно из фильмов про инопланетян. Светлый купол уходил ввысь, в самое небо. Чтобы прийти сюда, они поднимались в гору.

Андрей позвонил по телефону, и через минуту их впустили. Сначала они шли по довольно сумрачному коридору, и лишь оказавшись в зале, Милана разглядела того, кто их встречал.

Это был тот самый высокий незнакомец, её строгий критик, который слушал в институте, как она пела.

– Знакомьтесь, это мой отец, Никита Андреевич Морозов, тот самый завкаф, – ехидно улыбнулся Андрей после взаимных приветствий. – А это Милана, наша подруга.

– Очень приятно, – Милана опять слегка поклонилась.

– Взаимно, – холодно ответил отец Андрея. – Только непонятно, почему я «тот самый»?

– Потому что все ждали тебя из отпуска, а ты вернулся и не принял Милану на должность секретаря.

Милана вспыхнула, ей хотелось сквозь землю провалиться. Зачем Андрей заговорил об этом?!

– Аа, я «тот самый злой завкаф», а вы та самая Милана Сергеевна! Надеюсь, вы не обижены? На кафедру нужен секретарь с опытом работы, а у вас его нет, увы!

– Нет, не обижена, и мне не нравится этот разговор. Я люблю свою работу, меня всё устраивает.

Рита, которая ходила вдоль стен, разглядывая аппаратуру, и не видела напряжения на лице Миланы, беззаботно сказала:

– Не переживай, Мила! Я у нас в универе узнаю. У нас ВУЗ огромный, постоянно кто-то увольняется или в декрет уходит. Вдруг повезёт?

Никита Андреевич молчал, нахмурившись. Казалось почему-то, что идея невестки не внушает ему энтузиазма.

Андрей и Рита встали у одного телескопа, а Никита Андреевич и Милана у другого, самого большого.

…Если бы Милане сказали когда-нибудь, что она окажется в обсерватории, у огромного телескопа, и увидит самые настоящие Пояс Ориона, Кассиопею, Луну и ещё много чего, не говоря уж о звёздах, – не поверила бы! Как ей всё-таки повезло, что Андрей и Рита заметили её, и что он не прошёл равнодушно мимо!

Никита Андреевич, действительно, оказался замечательным рассказчиком, Рита не преувеличивала. Милана с замиранием сердца слушала его, а он, видя её восторг и неподдельный интерес, воодушевлялся ещё сильнее.

Они возвращались в Иркутск поздним вечером. Морозов-старший сказал, что странно будет, если молодёжь поедет втроём, а он на своей машине – в одиночестве. Пришлось Милане сесть к нему, хотя она очень смущалась, боялась его. Это у телескопа всё было как-то просто и естественно, а теперь она время от времени украдкой бросала взгляды на его холодный профиль и мечтала об одном: чтобы он с ней не заговорил.

Напрасно надеялась.

– Послушайте, Лана (никогда и никто не назвал её так, хотя как только ни называли), я как человек, который прожил в Иркутске всю жизнь, вижу, что вы не местная. Откуда приехали? И что вас привело сюда?

Милана собралась с силами и ответила вполне спокойно и естественно: назвала место, откуда приехала.

– Ого! – Никита Андреевич даже тихо присвистнул. – И что вас привело за тридевять земель? Желание мыть окна и пол в институте солнечно-земной физики?

– Можно я не буду рассказывать, что привело? Скажу только, почему осталась. Это странно, но привыкла к городу, который мне сначала совсем не понравился. А самое главное, очень хочется увидеть летний Байкал. Зимний уже видела. Вот побываю на Байкале, а там уж, может, и уеду обратно.

Никита Андреевич с интересом и удивлением посмотрел на неё.

– К гадалке можно не ходить, – насмешливо изрёк он. – Ваша внешность, ваш возраст и ваше нежелание вводить меня в курс дела говорят за то, что тут дела сердечные, и любовь несчастная, конечно же.

Милана покраснела и надулась.

– Да ладно вам, Лана! Не переживайте так. Все проходят через это. Извините ещё за один нескромный вопрос: сколько вам лет?

– Скоро будет двадцать семь.

– Вы выглядите моложе. Когда вы пели тогда на окне, я вообще решил, что совсем молоды, лет двадцать вам.

– Спасибо, – буркнула она. Но потом вдруг вспомнила о сегодняшней экскурсии.

– И спасибо вам огромное за возможность побывать в обсерватории. Знаете, это для меня всё равно что в космос реально отправиться. Я и подумать не могла, что увижу и услышу подобное.

– На здоровье, – это странно, но он выглядел польщённым. Видимо, тщеславие ему не чуждо, несмотря на его холодность. – Когда на Байкал соберётесь, не забудьте меня пригласить. Могу и там провести экскурсию, хотя не географ и не биолог.

– Хорошо, договорились, – улыбнулась Милана. Почему-то ей уже не было так страшно.

Он кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу.

В понедельник после обеда Милану нашла менеджер по кадрам и попросила пройти с ней в какой-то кабинет. Сначала они оказались в небольшой комнатке, где за столом у окна сидела пожилая улыбчивая женщина с короткой стрижкой и бойко печатала на компьютере.

Потом они прошли дальше, и за белой дверью взору Миланы открылся очередной фантастический кабинет. На стенах были не просто рисунки, а объёмные макеты небесных тел.

Менеджер Оксана выглядела спокойно, словно не видела всю эту сказочную красоту. Привыкла? Или ей всё равно?

– Спасибо, Оксана Юрьевна, мы подойдем, если договоримся.

Милана вздрогнула от неожиданности, услышав уже ставший знакомым голос. Ох уж этот Никита Андреевич! Всё время появляется внезапно и застаёт её врасплох.

– Здравствуйте, Лана, присаживайтесь, – обратился он к ней, когда менеджер вышла.

– Здравствуйте, – она недоумевала, но стеснялась спросить, зачем она здесь и о чём они должны «договориться».

– Знаете, Лана, подумал и решил: от добра добра не ищут. К тому же, Рита может в любой момент исполнить своё обещание и переманить вас в классический университет. А это не дело – разбрасываться молодыми кадрами. Предлагаю вам должность секретаря на нашей кафедре. Елена Николаевна будет обучать вас в течение недели, а далее вы сами. Пообщался с вами лично и понял, что сначала сделал поспешные выводы, и что вы справитесь. Вряд ли я ошибаюсь.

Милана онемела. Работать с ним? Постоянно быть рядом с ним и с этим фантастическим кабинетом? Раньше, когда шел разговор об этой работе, они не были знакомы. Теперь всё совсем по-другому. В горле пересохло от волнения.

– Скажите честно, это вы из-за Андрея? Он попросил? – откашлявшись, спросила она.

– Нет. Конечно, нет, – он сидел напротив неё за черным столом. Руки сцепил на столе.

«Кольца нет. Он в разводе», – вдруг подумала Милана и сама же удивилась, ведь это не имеет отношения к делу.

– Меня невозможно ни продавить, ни разжалобить, Лана. Вам это предстоит узнать со временем, если будем вместе работать. Все решения я принимаю исключительно сам.

Милана кивнула.

– Я тоже. И меня тоже невозможно ни продавить, ни разжалобить, – вдруг сказала она.

– Прекрасно, Лана, мне это нравится. И какое решение вы приняли?

– Конечно, я согласна. Нужно быть идиоткой, чтобы отказаться, – просто ответила она.

– Вот и славно, – он поднялся. – Пойдём сейчас в отдел кадров, а потом сразу на обучение к Елене Николаевне. Приступайте сегодня.

Всё вышло так, как сказал Никита Андреевич: в течение недели Милана проходила стажировку, а потом приступила к работе самостоятельно.

Она никогда не работала раньше по этой специальности, только на обучении и на практике от центра занятости, потому ей не с кем было сравнить Морозова-старшего как начальника.

Они сработались. Милана научилась с полуслова понимать и выполнять его отрывистые просьбы, скорее, напоминавшие команды; она никогда ничего не теряла, у неё везде был идеальный порядок. Она научилась угадывать его настроения и подстраиваться под них: знала, когда можно даже пошутить, когда просто промолчать, а когда сделать вид, что её тут вовсе нет. Иногда, будучи совсем не в духе, он мог придраться и высмеять её, но не зло. Видимо, он тоже чувствовал, что резерв её терпения далеко не бесконечен, и получилось так, что не только она под него подстраивается, но и он под неё.

Он всегда был максимально сосредоточен на работе, собран и пунктуален. О любых изменениях всегда предупреждал заранее, но забыть уже потом было категорически нельзя, если ты не камикадзе. Милана и не забывала ничего. В общем, за прошедший месяц они сработались настолько, что оба были уверены: они всегда так работали и всегда будут работать так.

Глава седьмая

Однажды в начале обеда к Милане пришёл Андрей и принёс какую-то выпечку к чаю. У Миланы было печенье и тёмный шоколад. Она быстро убрала со стола, застелила его специальной клеёнкой, включила чайник.

Морозов-старший обычно уезжал на обед в кафе или ресторан, но сегодня пока не выходил из кабинета.

Андрей редко заходил вот так, из-за учебного графика, и Милана всегда была очень рада ему. Вот и сегодня они пили чай, непринуждённо беседуя и смеясь.

Неожиданно двери «приёмной» без стука распахнулись, и на пороге возникла высокая светловолосая женщина лет тридцати пяти или чуть старше, с модной стрижкой и красивыми голубыми глазами, в которых пряталась усмешка.

– Здравствуйте. У Никиты Андреевича обед, – сообщила Милана, не вставая. Во-первых, у неё тоже обед. А во-вторых, вошла же эта дама без стука, как к себе домой.

Вежливый Андрей поднялся:

– Здравствуйте, Ольга Дмитриевна!

– Здравствуй, Андрей, – у дамы оказался приятный грудной голос. Затем она обратилась к Милане, так и не ответив на приветствие: – Я знаю, что Никита Андреевич здесь. Доложите обо мне, пожалуйста.

– Как прикажете доложить? – встала Милана.

– Ольга.

– Слушаюсь, – Милана кивнула.

Затем подошла к двери кабинета, постучав, распахнула двери и хорошо поставленным голосом сообщила:

– Никита Андреевич, к вам Ольга.

Ольга прошествовала в кабинет, окутав Милану облаком дорогущих духов. Милана закрыла за ней двери и вернулась за стол.

– Кто это? Ты знаком с ней?

– Любовница отца, кто же ещё? – криво усмехнулся Андрей. Судя по его реакции, он был не в восторге от этой Ольги.

– Не нравится мне она, – продолжил он, словно в ответ на мысли Миланы. – Ненастоящая какая-то, манерная, фальшивая. У обоих моих родителей нелёгкий характер, а мама всю себя отдаёт карьере и работе, и так было всегда. Иногда я удивляюсь, как вообще на свет появился. По их отчаянной молодости, видимо! А атмосфера в семье, тепло и уют, – это же зависит от женщины. У нас никогда этого не было. Бабушка и дед тоже все в работе. Слава богу, у меня теперь есть Рита! Родители еле дотянули вместе до моего взросления, потом развелись. Я надеялся, отец найдёт своё счастье. А эта Ольга Дмитриевна… Так хочется, чтобы он встретил добрую, любящую женщину, а не это вот всё…

Андрей вздохнул.

– Да ладно, Андрей, твой отец умный человек и знает, чего хочет. Значит, это его выбор, и ты должен уважать этот выбор. К тому же, он уже большой мальчик.

– Говоришь, прямо как Рита! Сорок три отцу, они с мамой на втором курсе поженились, она забеременела мной. И я уважаю его выбор. У меня другого выхода нет. Но помечтать-то мне можно?

– А кем эта Ольга работает?

– Стоматологом.

– Не зря я их всегда боялась, – пробормотала Милана, и Андрей рассмеялся.

В это время двери кабинета открылись, и вышли Морозов-старший со своей спутницей. Рука Никиты Андреевича лежала на талии Ольги.

– Привет, Андрей, ты почему здесь? – Никита Андреевич приостановился.

– Привет! А что такого?

– Как что? Ты мешаешь работать Лане!

– Пап, вообще-то у Милы сейчас обед!

– А у тебя?

– И у меня.

– Ну хорошо, – строго сказал Морозов-старший. – Но после обеда не вздумай задерживать Лану! Иначе придётся побеседовать с твоим научным руководителем, – узнать, почему у тебя свободного времени так много.

И парочка скрылась за дверью.

– Нет, ты слышала это? Каково, а? – возмущённо спросил Андрей, смешно подняв брови. – Старик мой совсем уже того! Будто я в первом классе учусь, а не в аспирантуре! А ты будто его личная раба!

– Никита Андреевич совсем не старик, ты что! У него девушка вон какая стильная, молодая!

– Я тебя умоляю! «Принцесса, вы так невинны, что можете сказать совершенно страшные вещи!». Там давно нет ничего своего, природного!

Почему-то Андрей был очень против этой Ольги. Хотя, он никогда не лжёт, значит, она фальшива. А Андрей и Рита оба очень искренние, как и она, Милана. У них всё построено на взаимном доверии. Потому они так сдружились с ней, зная, что от неё точно можно не ждать подвоха.

В конце обеда Андрей ушёл, а Милана убрала со стола и села печатать. Но она то и дело отвлекалась мыслями от работы, вспоминая руку Никиты Андреевича на талии Ольги.

В какой-то момент она так сжала в ладони карандаш (она даже не помнила, когда его взяла), что он, треснув, переломился пополам.

Глядя на половинки карандаша, Милана поняла, что ревнует. И она не знала, что выводит её из равновесия сильнее: рука Морозова-старшего на талии Ольги, или сам факт её, Миланы, ревности.

Больше Ольга в «приёмной» не появлялась, но Милана уже никогда не забывала о её существовании.

…Был конец февраля. Милана всегда уходила домой раньше босса, но в этот вечер доделывала срочную работу, задержалась. Она уже сложила в сумочку телефон и достала из шкафа куртку, когда в «приёмной» появился Никита Андреевич. Он был в тёмном полупальто, на плече висела сумка для ноутбука.

– Вы ещё не ушли? – удивился он, помогая ей надеть куртку.

– Доклад допечатывала.

– Тогда давайте подброшу вас до дома?

Они вместе вышли в коридор, Морозов закрыл двери.

– Нет, что вы, и так работа сидячая, а общага совсем рядом. К тому же, нужно зайти в магазин за продуктами.

– Хорошо. У меня тоже сидячая работа, потому я провожу вас пешком, а потом вернусь за машиной.

Милана пожала плечами. Сказать, что она была удивлена и смущена, – значит, ничего не сказать. Весна что ли наступает?! Как иначе объяснить его поведение?

Они вышли из института, и Милана вдохнула прозрачный сырой воздух. Определённо есть запах весны!

Никита Андреевич красноречиво выставил локоть, и Милане пришлось взять его под руку. Она переживала, словно семиклассница, которую неожиданно пригласил в кино десятиклассник.

Нет, она переигрывает! Он решил подышать свежим воздухом, прогуляться и проводить её, только и всего! И она давным-давно не семиклассница!

– Лана, – заговорил он. – Вы эмоциональный донор. Я вижу, как к вам тянутся люди, постоянно приходят за каким-то советом или утешением, и у вас для всех есть добрые слова и участие.

И когда он успел заметить? Он либо в кабинете, либо в городе по делам, либо в обсерватории!

– Вы всех эмоционально «гладите», как сказали бы психологи. А могли бы вы послушать и меня? Что-то настроение паршивое. Просто из рук вон.

– Да, конечно, – Милана с трудом скрывала недоумение и пыталась усмирить бьющееся слишком быстро сердце.

– Но сначала, Лана, скажите, какое у вас было обо мне первое впечатление?

– Никита Андреевич, – улыбнулась Милана. – Вам нужно утешение или правда?

– Что? Всё настолько плохо? – он остановился и уставился на неё во все глаза. Она никогда раньше не видела у него такого растерянного взгляда.

– Знаете, когда у моего покойного папы было тяжело на душе, он просил меня сделать ему блинчики. И ему становилось немного легче. Может, нам попробовать этот вид «терапии»? – Милана потянула Никиту Андреевича за локоть, так как босс продолжал стоять, пребывая в задумчивости. Что-то он совсем расклеился…

– Вы приглашаете меня на блины? – он, наконец, сдвинулся с места и послушно пошёл.

– Да, только нужно зайти в магазин. Я не была готова к «блинотерапии».

– Хорошо, я всё куплю, что нужно. Вы только скажите, что именно.

– Обязательно, Никита Андреевич!

– Но вы так и не ответили на мой вопрос, Лана!

– Моё первое впечатление-то… Я много всего успела прочитать на стендах института к моменту нашего знакомства. И я подумала, что вы – ледяной гигант.

– С ума сойти, как образно, – удивился он. – А какой именно? Нептун или Уран?

– Нептун, конечно! Он более загадочный и непредсказуемый.

– Ну хоть на том спасибо, – пробормотал он. – Гигант ладно, это потому, что я высокий. А почему ледяной-то?

– Потому что вы холодный.

– Я холодный?! Почему все говорят, что я холодный?

– Ничего не знаю обо всех. Я говорю о своем первом впечатлении. Вы холодный.

– Я не холодный!

Милана вздохнула. Ну очень странный у них сегодня разговор. Хорошо, что они как раз подошли к магазину.

…– Тесновато у вас, – он окинул взглядом её комнату. – Но уютно.

– Мне хватает. Располагайтесь, а я пойду делать блины.

Морозов устроился за столом и открыл ноутбук, а Милана переоделась в душевой и ушла в общую кухню. Она купила замороженную клюкву, ей хотелось сделать варенье к блинам. И что, собственно, она так старается для него?!

Ответив самой себе, что клюква – это вовсе не из-за него, а потому что сейчас период авитаминоза, Милана приступила к делу.

– Какие тонкие блины, фантастика! – удивлялся человек, который имеет возможность смотреть на настоящие звёзды и планеты когда захочет. А его удивляют блины. – Очень вкусно, Лана! Как вам это удаётся?

– Я повар, – улыбнулась она.

– Ах, да! Читал что-то такое в ваших документах. Но забыл.

– А что у вас с настроением? Вы хотели, чтобы я послушала вас, – Милане не хотелось обсуждать её персону.

– Личное. Расстался с женщиной, с которой встречался долгое время. Вернее, она ушла от меня, сказав, что не хочет тратить на меня время. Что я не способен на решительные действия. Точнее, способен, но во всём, кроме личной жизни. Что я не гожусь для серьёзных отношений. Она ушла, но хотела, чтобы я бросился за ней вслед, пытался вернуть. А я… обрадовался, испытал облегчение. Точно так было три года назад, с бывшей женой. И все говорят, что я холодный и бесстрастный. И вы тоже так сказали. Вот думаю, неужели я и в самом деле такой сухарь? Бесчувственный болван, как сказала Ольга? И от этих мыслей настроение ни к чёрту.

– У вас нет чувств к этим женщинам, или вы просто не умеете выражать их?

– Сначала не умею выражать, а потом как-то быстро чувств нет.

– Неужели было бы лучше, если бы вы себя заставляли изображать то, чего нет? – Милана изо всех сил пыталась не радоваться тому, что он расстался с Ольгой.

– Видимо, да, для кого-то, – вздохнул он. – Знаете, говорю с вами, и мне правда легче.

– Так может, дело-то и не во мне? А в том, что вы привыкли хранить в себе все проблемы, ни с кем не делиться?

– Как не в вас, если раньше никто не вызывал желания поделиться с ним своими проблемами, а вы вызываете?

– Ещё блинов, Никита Андреевич?

– Да, спасибо! И варенья тоже.

Он немного помолчал.

– А почему ваш отец так рано ушёл? Вряд ли ему было много лет?

– Пятьдесят. Его не стало прошлой весной, в мае. Он тяжело болел. Видимо, болезнь стала следствием его нелёгкой жизни.

– Почему нелёгкой?

– Он долго строил большой дом. Работал на заводе. Вырастил восьмерых детей. Из них родных только шесть.

– Восемь детей?! Боже… Не знаю, как одного поднял, а тут восемь! Я так понимаю, вам вообще неведомо, что такое одиночество?

– Ну вообще да, вы правы, – улыбнулась Милана. – Зато неведомо и что такое скука.

– А почему неродные двое? У жены были?

– У обеих жён. У первой я, а у второй, с которой он потом прожил до конца дней, Дашка. И шесть общих.

– Погодите!

Милана словно слышала, как тикает его мозг.

– Да, Никита Андреевич, вы поняли всё правильно.

И Милана рассказала.

Выслушав, он потёр лоб.

– То есть, по сути, вы совсем одна на этом свете?

– Никогда так не считала, кроме того дня, когда узнала обо всём. У меня есть мама Вера, мы постоянно созваниваемся. Есть сёстры и братья.

– После всего этого я к вам лезу со своими глупыми проблемами, Лана! Даже стыдно как-то.

– Ещё что скажете?! У меня это всё давно пережитое. К тому же, меня вырастили как родную, я до шестнадцати лет не знала ничего. Из-за внешности стала задумываться. Очень отличалась от всех остальных.

– Вы настоящая цыганка! Круто! – он удивлялся, как ребёнок. – А что привело вас в Иркутск? Расскажете теперь, или по-прежнему нет?

Милана вздохнула. Надо же, помнит! Пришёл рассказать о себе, а сам вытянул всё о ней. Хитрец.

Она рассказала о том, как потеряла работу, как пришлось уйти из родительского дома, о Василии.

Морозов внимательно слушал. Милана закончила рассказ, он всё молчал задумчиво.

– Вы даже не скажете мне, что я дура безголовая?

– Нет.

– Почему? – Милана удивилась.

– У меня свои резоны, эгоистические. Во-первых, ваше поведение говорит о том, что вы горячий, бесстрашный и очень добрый человек. Хотя я это и так знал, но всё же.

Милана залилась краской. Неужели он правда так думает о ней? И вообще, он думает о ней…

– Во-вторых, эта ситуация ещё раз подтверждает тот факт, что мой сын – прекрасный, порядочный, неравнодушный человек.

– Да, я не представляю, что было бы в моей жизни, не встреться мне Андрей. Они с Ритой очень достойные люди.

– Спасибо, – улыбнулся он. Удивительный сегодня день, ведь Никита Андреевич улыбается крайне редко.

– А в-третьих, – продолжил он, – если бы не этот Вася, вы бы не приехали сюда. А если бы он не оказался таким придурком, вы бы в Иркутск не вернулись из его города.

Сердце Миланы застучало быстро и громко. Какие прекрасные вещи он говорит сегодня! Что с ним?!

Прощаясь, он поцеловал руку Миланы. Такого она точно не ожидала от него. Смотрел как-то странно, будто что-то хочет сказать, но сомневается. Потом всё же заговорил.

– Лана, завтра я буду на работе только с утра. Расскажу вам всё, передам дела заместителю и улечу в командировку на неделю.

– Поняла, – сказала Милана. Его не будет целую неделю! И как она без него?!

– Спасибо вам за этот вечер. И за ужин.

Милана кивнула. Она всё ещё переживала тот факт, что его не будет так долго.

Он странно смотрел. Но потом словно очнулся, тоже кивнул и скрылся за дверями.