Текст книги "Соловушка (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Глава первая
Начало мая 2007 года.
Милана бежала вниз по лестнице районного дворца культуры. Ну как бежала? Она летела, порхала! Ей дали главную роль в спектакле, который их театральная студия будет показывать через полтора месяца, на закрытии сезона.
Дворец – это вся её жизнь, всё её счастье! Она с семи лет посещает театральную студию и эстрадную студию. Только на этих занятиях она отвлекается, живёт полной жизнью. Раньше ещё была музыкальная школа по классу гитары, где девушка попутно освоила и фортепиано. Спасибо Раисе Алексеевне, руководителю эстрадной студии, это она буквально заставила родителей записать Милану в музыкальную школу. Денег в семье вечно не хватало, а за занятия в музыкальной школе нужно платить. Это не дворец, где все «кружки» бесплатно для детей заводчан. Иначе не видать бы ей и дворца! В семье восемь детей, и отец уже давно строит дом, все свободные деньги уходят на строительство. А много ли их, свободных денег, при таком количестве ртов?
Милана год назад окончила девятый класс и поступила в училище, получать профессию повара-кондитера. Сейчас ей шестнадцать, она окончила первый курс, и учиться ещё полтора года, потом практика. Скорей бы выучиться и начать работать, чтобы родителям стало полегче!
Милана старшая в семье. Сестре Даше пятнадцать, они погодки. Ещё двум сёстрам, Маше и Оле, двенадцать, они близнецы. А братьям – Вадиму, Ване, Жене и Юре – соответственно, тринадцать, десять, семь и пять лет.
Сейчас как раз нужно бежать в детский сад за Женей и Юрой, мама сегодня на работе. Отец работает на заводе, а мама продавцом у частника.
Милана повернула за угол дворца, когда дорогу ей преградили три девушки, вместе с ней посещающие театральную студию.
– А вот и наша актриса, прима наша! – насмешливо протянула красивая голубоглазая блондинка Катя. – Несётся, волосы назад! Счастливая!
– Ага, ага, – закивала рыжая Инга. – Думает, она талантище, и потому её вечно везде выдвигают вперёд!
– Что вам надо? Пропустите! – Милана, словно обороняясь, сложила руки на груди.
– Ой, не могу! Рукава-то, рукава! Короткие! – расхохоталась третья, темноволосая Алина. – И на бюсте уже куртка не сходится!
– Не завидуй, – огрызнулась Милана, у которой уже была женственная и красивая грудь, в отличие от плоской Алины. Правда, Алина высокая, как «модель», а она, Милана, всего метр пятьдесят семь.
– Ах ты тварь! – разозлилась Алина, которую задели слова Миланы. – Звезда нашлась! Да тебя жалеют все, сиротка, как ты не поймёшь!
Она сказала слова «сиротка» с ударением на первом слоге.
– Ты говори, да не заговаривайся, каланча! – совсем рассердилась Милана. – Какая я тебе сиротка! Сейчас пересчитаю зубы, не смотри, что ты такая длинная! Мало не покажется!
– А что делать, если ты и есть си́ротка? – вновь вступила Катя. – Соседка тётя Фая рассказала всё маме моей про тебя, дочка цыганкина!
Милана и Катя жили на одной улице, в частном секторе, недалеко от завода.
– Ты, Катька, видимо, совсем от зависти в бреду! – Милана топнула ногой. – А что завидовать? Не пропускали бы занятия, и вам бы дали роли побольше! Наталья Юрьевна же сказала, что самым надёжным главные роли даёт, тем, кто не пропускает!
– Не веришь? – прищурилась Катя. – А почему тогда у тебя и отец, и мать, и все твои братья и сёстры русые и со светлой кожей, со светлыми глазами, а ты чёрная такая? Эсмеральда фигова! В зеркало-то видела себя?
– Уйди, – прищурилась Милана, и голос у неё был такой, что девушки попятились, пропуская её. Она припустила бегом, боясь опоздать в садик за братьями, а вслед ей доносился звонкий девичий смех.
Дома сразу навалились дела: нужно было приготовить ужин и всех накормить, от Даши помощи было мало, она уже вовсю гуляла с мальчишками. Потом Милана помыла посуду, накормила собак и кошек, живших во дворе. Даже кошки домой не показывались с тех пор, как стало тепло. Слишком шумно дома, много детей.
Подумать о словах Кати и Алины получилось только ночью. Она и сама часто задавалась вопросом, почему совсем не похожа на всех остальных членов их большой семьи. Чем старше становилась, тем чаще думала.
Она смуглая, с огромными очень тёмными, почти чёрными глазами, с длинными тёмными и пышными волосами. И ростом меньше всех. Даже десятилетний Ваня скоро её перерастёт. Меньше её только самые младшие братья. Отец и мать высокие; и Дашка постоянно завидует шевелюре Миланы, ведь волосы у всех в семье не очень выразительного цвета, а такой густоты и кудрей даже близко ни у кого нет.
Папа, Сергей Николаевич, вырос в детдоме, он не знал ничего о своей родне. Говорил, может и был кто такой черноволосый, смуглый и черноглазый. Мама, Вера Ивановна, приехала из деревни, с родственниками не поддерживала связь, но по фотографиям Милана знала, что смуглых брюнетов там точно нет. И что же такое сказала тётя Фая матери Кати? Какие цыгане, о чём это?
Милана решила, что завтра же пойдёт к тёте Фае, поможет ей по хозяйству, та одинокая и пожилая, а потом потребует рассказать и ей то, что было рассказано каким-то чужим людям, не имеющим к семье Миланы никакого отношения.
Назавтра была суббота, и Милана была долго занята по дому: готовила обед, помогала родителям в огороде.
К тёте Фае получилось пойти ближе к вечеру. Тётя Фая попросила сделать грядки под «мелочь» в огороде и сложить в поленницу дрова для бани, которые привезли вчера. Как раз хотела нанимать кого-нибудь, а тут Мила подвернулась. Очень хорошо, Мила мало денег всегда берёт, стесняется с пожилого человека много просить за работу.
Уже начинались майские сумерки, когда тётя Фая пригласила Милану пить чай. К чаю были сухие пряники. Интересно, где их берёт тётя Фая, почему они всегда одинаковой степени «сухости»? У них дома никакие продукты не доживали до «старения», всё съедалось молниеносно.
Тётя Фая спросила, сколько она должна за работу.
– Тётя Фая, я денег не возьму, но ты мне расскажи то же, что рассказала матери Катьки. Я уверена, что Катька не врёт. Что за история про цыган?
– Ох, – тётя Фая всплеснула руками. – Вот в людей-то язык без костей! Ну ничего никому сказать нельзя!
«Как будто у самой у неё с костями! Кто тянул за язык-то?!» – подумала Милана, пристально глядя на старушку.
Тётя Фая утёрла рот концом платка и подпёрла щёку рукой, села, почти как старушка-сказочница в старых советских фильмах.
Чувствовалось, что ей самой ну очень хочется рассказать, а страшновато.
– Отцу-то не говори! Особенно, что я рассказала! Пообещай!
– Обещаю, – сердце Миланы сжалось от страха. Неужели правда есть какая-то тайна? В какой-то момент ей остро захотелось вскочить и бежать без оглядки по улице, и никогда не видеть и не слышать тётю Фаю, но она сидела, словно прилипла к деревянному коричневому табурету.
– Только кажется, что мир огромный, а он очень тесный. И вот моя покойная двоюродная сестра жила в селе…… области, – и тётя Фая назвала большое село в соседней области. – Как-то лет десять назад или около того, ну в общем, вы тут поселились как раз, в нашей улице, ещё в старом доме, не в этом, который твой отец скоро достроит, приехала она ко мне погостить.
Семья Миланы сейчас жила в достроенной половине дома, вторую же половину отец ещё доводил до ума.
– И вот увидела она тебя, ты играла с ребятами на улице, и побелела вся, затряслась аж. А потом и батю твоего увидела, узнала. Жили вы с отцом раньше в их селе. Только не отец он тебе.
– Как это? Я не верю! – воскликнула Милана.
– Ну не веришь, так домой иди. А хочешь знать, так слушай!
– Слушаю, слушаю! – сердце Миланы билось так, что в голове шумело.
– Детдом там, в том селе, и отец твой там вырос. Потом в армии отслужил и вернулся, устроился водителем в администрацию. А на окраине села жили цыгане, целая улица. И влюбился твой отец в молодую цыганку, вроде, Донку. Она замужняя была, ну по какой-то своей свадьбе там, не через ЗАГС. Только муж был в колонии, срок отбывал. Тоже из них, из цыган. Ездила она к нему на свидания, и забеременела.
А Сергей-то, твой отец, так уж полюбил её, жить без неё не мог, и ведь уговорил он её, уже беременную, с животом, выйти за него замуж, по-настоящему. Выходит, тоже она его полюбила. Ты родилась, и он тебя удочерил сразу, все документы сделал официально. Надо было бежать им сразу, уезжать, а у Донки вся родня там жила, и она их боялась оставить.
А когда тебе год был, тот бывший муж, изувер, вернулся, подкараулил Донку и задушил, и сам рядом вздёрнулся. Как Сергей с ума не сошёл! Сестра говорила, все думали, руки на себя наложит, а он тебя забрал и уехал. И тут уже потом с Верой сошёлся. У Веры дочка была, Дашка, а у него ты. И вот остальные шестеро общие у них. Вот такие дела, внучка! Жизнь – штука жестокая.
– Спасибо, тёть Фая. Я папе не расскажу про тебя, не бойся. Пора мне, – Милана поднялась. Голова кружилась.
– Побледнела ты, внучка! Крепись! Хороший отец у тебя, как родную тебя вырастил.
– Да, – Милана направилась к выходу. – Спасибо. До свидания!
– Денег– то хоть немного дам? Помогла ты мне, внучка!
– Нет, тёть Фая, не надо.
Милана выскочила за ворота в ещё сырые сумерки начала мая и побежала к полям.
Потом передумала, свернула к речке. Она бежала так, что не видела и не слышала ничего вокруг. А в голове стучала только одна мысль: она одна, она сирота, у неё нет никого! Никого по крови: ни родителей, ни братьев, ни сестёр! Есть где-то цыганская далёкая родня, видимо, но она их знать не знает, и они отреклись от её матери, даже не хоронили её, так сказала тётя Фая!
Ей впервые тошно было жить. Была одна мечта – не чувствовать эту боль. Она металась по берегу в поисках большого камня, когда кто-то схватил её за плечи сильными руками. Перед ней стоял отец и тряс её, приводя в чувства.
– Так и знал, что карга старая рано или поздно свой язык распустит! – прорычал он. – На чужой роток не накинешь платок, слухи давно ходят! А ведь их обеих предупреждал тогда, чтобы молчали, когда её родственницу чёрт принёс! Обещали молчать, да видимо, старость себя знать даёт. И знает, что я всё равно ничего ей сделать не смогу за её болтовню.
– Ааааа! – отчаянно воскликнула Милана. – Ты, значит, добродетель мой! Добродетель выискался! Уйди!
– Не добродетель, а отец! – встряхнул он её. – Или я плохим отцом тебе был? Любил тебя меньше, чем других детей?
Он смотрел ей прямо в глаза. Милана начала приходить в себя. А ведь он прав! Он всегда был её папой. Вот мать была холодновата, и понятно теперь, почему! Но не всякая женщина бы вообще взяла на себя ответственность за чужого ребёнка, да ещё с такой историей! А мать взяла. И молчала всегда, словом не попрекнула.
Милана обмякла, разрыдалась, уткнувшись в плечо отца.
– Папа! Ты самый лучший, папочка мой!
– Ну-ну, – он гладил её по голове. – Ради тебя и жив остался. Ты же вылитая Донка, одно лицо. Смотрю на тебя, и легче мне, сердце радуется. Ты такая добрая выросла, красивая, умная, бойкая!
– Расскажешь мне о моей родной маме?
– Расскажу. Очень хочется поговорить о ней, вспомнить, а с кем?
Они вернулись домой, и до утра просидели на кухне, проговорили. Весь дом спал.
– Поклянись мне, что никогда больше так духом не упадёшь, как сегодня, дочка! Не замыслишь такого! Я ведь видел, как ты камень искала! Каждый раз следил, когда ты к тёте Фае ходила, всё боялся, что расскажет, а ведь не запретишь тебе ходить, подрабатывать, дело молодое, своя копеечка в кармане нужна. А у меня с домом-то нет возможности всем карманные деньги обеспечить…
– Ну и что? Всё и так хорошо! Зато дом свой. Клянусь, папочка, никогда я духом не упаду! Зря что ли бог меня в твои руки отдал? А на тётю Фаю не сердись, не она начала, я сама попросила, мне девчонки сказали.
Отец тяжело вздохнул и опять прижал её голову к своему плечу.
Глава вторая
Спустя 10 лет
Опять был май, на этот раз уже цветущий, благоухающий, прекрасный.
Милана сидела в гостиной, стиснув в руке носовой платок. Где-то рядом, за стенкой, уходил её отец. Он говорил со всеми по очереди, и вот сейчас позвал мать. Её, Милану, так и не звал до сих пор, она одна пока не заходила. И очень переживала, опасалась, что не успеет.
Отец «сгорел» за несколько месяцев, и доктор, которая навещала его на дому в последние недели, сказала как-то, что он будто и не боролся, не цеплялся за жизнь.
Они были готовы. Они все уже были готовы. Приехали Дашка с мужем Олегом, уже поселились в доме. После свадьбы они два года жили у родителей Олега в соседнем городке.
Все почти всё время молчали или говорили вполголоса, шторы были приспущены.
Мать вышла наконец. Милана выжидательно уставилась на неё, и та кивнула ей на двери, пригласила войти к отцу.
Милана опустилась на колени у изголовья кровати, взяла холодную безжизненную руку отца, почти прозрачную, прижалась к ней щекой.
– Ну вот и всё, красавица моя, соловушка, отправляюсь к Донке. Наконец мы с ней вместе будем. Думаю, я всё же заслужил место в раю, где она меня ждёт, – отец говорил тихо и мечтательно, и даже улыбался сухими губами.
Милана всегда хорошо пела (папа говорил – как её мать), и любимая песня была «привезена» из детских лагерей, где ребята, как дети из многодетной семьи, проводили каждое лето. Песня называлась «Соловушка», вот отец так Милану и прозвал.
– Дом для вас построил, детей вырастил, деревьев целый сад посадил. Тебя вырастил, воспитал, есть, чем гордиться! Выполнил свою задачу. Юре пятнадцать ещё, да Женьке семнадцать. Но Женька скоро в армию, а Юру поднимете общими силами. Вот и Дашка с Олегом приехали, да и Вадим давно взрослый, самостоятельный. Ванька из армии пришёл. Ольга работает.
Отдельно теперь жила только Маша, она почти окончила институт, жила с молодым человеком.
Милана, не в силах говорить, поцеловала руку отца.
– Спасибо тебе за всё, ты лучший в мире папа! – всё-таки сказала она сквозь душащие её слёзы.
– Помнишь, ты мне клялась? Ради памяти обо мне, дочка! Не забывай.
– Помню, папочка, не беспокойся! Мне не шестнадцать уже, меня фиг кто сломит, раньше надорвётся!
– Вот и молодец. Теперь иди, не хочу, чтобы ты смотрела, как всё будет. Иди.
Милана поднялась и вышла нетвёрдой походкой, тихонько прикрыв двери. Через несколько минут отца не стало.
* * * * * * * * *
Спустя два месяца, июль.
Милана сидела в коридоре садика на широком диване «из кожи молодого дерматина», а рядом прыгал пухлый и кудрявый почти ангел – маленькая Ася из ясельной группы.
Вообще-то Милана вот уже два года работала поваром в этом частном детском саду. До этого работала поваром в школе, но там платили меньше, а работы было намного больше.
А с почти ангелом она сидела сейчас, потому что няня из яслей, Влада, устраивала личную жизнь после развода, и в тихий час гуляла с кавалером, пока начальство не видит. Начальство Владе благоволило, она умела найти общий язык с директором, Викой.
Малышка Ася была на адаптации, ей едва исполнился год. Она категорически отказывалась спать, потому сидела в коридоре, чтобы не будить других, и в ожидании мамы, которая за ней вот-вот придёт.
Милана уже помыла её и сменила подгузник после «больших дел», а мамы, равно как и няни из яслей, всё не было. Воспитатели были заняты. И почему Вика не приедет вот сейчас и не посмотрит, что тут происходит? Очень жаль!
Жаловаться и «стучать» Милана бы никогда не стала, но поведение Влады возмущало её.
…– Влада, ты понимаешь, что не моё дело – попы мыть малышам и караулить их в тихий час? У меня своей работы полно! У тебя обед полчаса, а ты отсутствуешь стабильно почти два часа! Если это ещё раз повторится, я расскажу Вике!
– Тебе, Мила, видимо, больше всех надо? Выслужиться хочешь? – Влада округлила большие подведённые глаза. – Воспитатели мои молчат, отпускают, а ты выступаешь!
– Тогда пусть они и моют детей сами! Что же они брезгуют! «Шоколадка, – говорят, – с меня, только поменяй подгузник, Мила!». А я с продуктами работаю, вообще-то! Я тебя предупредила, Влада!
Влада недобро сверкнула глазами и ушла в свою группу.
…– Принимай продукты, Милаша! – приехал муж директора, Денис, здоровенный детина, который всегда был в хорошем расположении духа и уважал Милану за такой же оптимистичный характер.
Пока она раскладывала всё в холодильнике, проверяя по списку, он налил воды из кувшина и опустился за столом на кухне, вытирая лоб.
– Ну и жара!
Они болтали ни о чём, как обычно, потому что оба были достаточно общительные и весёлые, неунывающие. Денис рассказывал о детях, о том, что к ним зачастила зубная фея, и он скоро «вылетит в трубу», если зубы не прекратят так активно меняться. Милана хохотала.
Неожиданно в кухню вошла директор, Виктория. Лицо у неё было каменное. Виктория славилась крутым нравом, проявлявшимся, зачастую, во вред ей самой, потому в коллективе процветала постоянная «текучка» кадров.
– Денис, ты что тут расселся? Хотел крышу на веранде посмотреть, протекает!
– А, да, точно, пошёл. Отдохнул немного, жарко на улице, – он подмигнул Милане и вышел.
Ох, зря он подмигнул… Начальница и так не в духе. Большие зелёные глаза сверкают, щёки порозовели.
– Значит, правду мне сказали, что ты тут глазки строишь мужу моему?
– Кто сказал? Это неправда! – вспыхнула Милана.
– А то я не вижу! Мне нет нужды разбираться, предлагаю тебе уволиться, Милана!
– Виктория Игоревна! За что? Поверьте, вы ошибаетесь!
– Ты спорить собралась? Могу полицию вызвать, чтобы тебя выдворили!
Милана поняла, откуда дует ветер: Влада сыграла на упреждение… Но они не на ту напали. Милана знала, что Виктория выгоняет почти всех со скандалом, придумывает штрафы, чтобы не платить расчёт.
Она опустилась на табурет. У Виктории глаза на лоб полезли от такой наглости.
– Вызывайте полицию. Я им много интересного расскажу, а потом ещё пойду в Роспотребнадзор!
– Что ты хочешь? – процедила Вика.
– Я мирно ухожу, забыв о вашем существовании, но перед этим получаю всю «окончаловку», без всяких там ваших любимых штрафов.
Вика опустилась на второй табурет, достала из сумки ежедневник, начала считать. Потом достала телефон и перевела с карты на карту Миланы всю сумму.
– Прекрасно, спасибо! – Милана поднялась, сняла фартук, колпак и перчатки. – Прощайте. Только следите, пожалуйста, чтобы ваша любезная Влада убирала под ключ чистящее средство и хлорку. Она очень любит это всё оставлять прямо в туалете группы. А ведь это ясли, и малыши ничего не понимают пока. Мне вас с Владой не жалко! А вот детей жалко.
Милана, задумавшись, медленно шла домой, когда вдруг вспомнила о том, что как раз на пути из детского сада к её дому расположен районный центр занятости. Документы были при себе, и она зашла.
Поскольку на дворе стоял солнечный июль, соискателей работы не наблюдалось. В коридоре сидели лишь те, кто уже признан безработным и пришёл за отметкой.
Милану сразу взяли в оборот – отправили к психологу на беседу по профориентации. Потом к специалисту, занимающемуся переобучением. Неожиданно они оказались знакомы: Милана до сих пор ходила петь во дворец, теперь уже во взрослый хор, и эта женщина тоже ходила туда.
Таким образом, Милану определили на бесплатные курсы по делопроизводству, хотя вакансии поваров были.
Она сидела дома и пила чай, мысленно готовилась к тяжёлому разговору с матерью. Та опять скажет, что везде Милане «не место и не местище», что опять она без работы (хотя Милана никогда не сидела на шее у них с отцом, постоянно работала с тех пор, как окончила училище), что в её возрасте уже пора как-то определиться в жизни, а не болтаться, как нечто в проруби.
Она была дома одна, молодежь отдыхала, где-то гуляя, взрослые же все работали.
Вскоре раздались шаги, и в кухне появился Олег. Что ж, достойное продолжение сегодняшнего дня!
Меньше всего ей хотелось быть наедине с Олегом.
Когда-то они жили вместе целых три года, здесь, в этом доме, собирались пожениться. Он был её первым (и пока единственным) мужчиной, она любила его.
Но потом приехала домой Даша, которая училась в другом городе, влюбилась в Олега и отбила его у Миланы. Олег выбрал Дашу. На Милане за три года не собрался жениться, а на Даше женился через два месяца. К счастью, они тогда уехали жить к его родителям.
Милана зализала раны, давно успокоилась и «отпустила ситуацию», как сказали бы психологи. Она не простила Олегу предательства, и была очень рада, что неспособна больше любить его. Ей было неуютно оттого, что теперь они живут под одной крышей, только и всего. В конце концов, это они приехали сюда, а не она к ним!
– Что так рано сегодня? – спросил Олег, устроившись с чаем напротив Миланы и шаря глазами по её лицу. Она совсем не менялась! Будто ей не двадцать шесть, а всё ещё двадцать, как тогда…когда они были вместе.
Теперь он с удовольствием вспоминал о тех временах! У Даши оказался достаточно тяжёлый, доминирующий, непредсказуемый характер. И теперь, когда Милана была постоянно рядом, Даша совсем не давала ему житья! То ли дело Милана… Всегда в хорошем настроении, всегда для всех найдёт добрые слова. Она не закатила ему ни одного скандала, пока они были вместе… Даже когда вскрылась правда о нём и Даше. Почему, ну почему он был таким ослом и слепцом? Ведь Мила прекрасна!
– Просто освободилась пораньше, – пожала она плечами, встала и пошла мыть кружку.
– Не уходи, посиди со мной, – вдруг попросил он.
– Ну это вряд ли, мне некогда, – ответила Милана, не оборачиваясь.
Внезапно он оказался рядом, обхватил ладонями её плечи, прижался к ней сзади и горячо зашептал в ухо:
– Мила… Я не могу больше, всё время вспоминаю! Видеть тебя постоянно и понимать, что ты не моя…тяжело. Пожалуйста, давай начнём сначала? Обещаю, я разведусь!
Милана аккуратно пристроила кружку на сушилку, повернулась и с неожиданной силой оттолкнула Олега. Так, что он налетел на табурет и чуть не упал.
– С ума сошла, дура?!
– Ой, как мы невежливо заговорили! Хотели прыгать туда-сюда, а нам не дали, такому красавцу! Ещё раз сунешься, я тебе всю физиономию расцарапаю. Так что заканчивай свой аттракцион «вспомнить всё»!
Она быстро пошла из кухни.
– Я тебе не забуду этого, тварь! Превращу твою жизнь в ад! Вылетишь отсюда, как пробка! Кто тебе поверит, ты никто! Чужая! Только ради памяти о Сергее тебя и терпят!
– Ой, какой обидчивый мальчик! Не плачь, возьми конфетку в холодильнике, – язвительно отозвалась Милана и скрылась за дверью.
На душе у неё было далеко не так весело. Она уже давно думала о том, что жить с Дашей и Олегом под одной крышей – это не дело. Надо давно было уйти, но она всё не хотела покидать отцовский дом. Да и куда идти?!
Однако теперь она вплотную подошла к решению вопроса о переезде. Милана открыла сайт с объявлениями. Уже к вечеру нашла маленькую комнату в одном из двух общежитий, располагавшихся в одном богом забытом микрорайоне их города.
– Прости, папа, я знаю, ты поймёшь, – вздохнула она и набрала номер телефона, указанный в объявлении.
Как кстати она «выбила» расчёт из Вики! Она сможет снять комнатку и месяц учиться на курсах, а вот потом вопрос поиска работы станет самым насущным!
…– Может, ты и права, – устало сказала мать, когда они сидели ночью на кухне. – Пора тебе жить самостоятельно и отдельно. Это Серёжа всё тебя держал, не мог отпустить. Такое чувство, что только тебя и любил!
– Неправда, мам! Папа всех любил одинаково, и обо всех заботился. Он был лучший.
Мать махнула рукой и утёрла слёзы.
– И тебе, мама, огромное спасибо. Ты настоящий, сильный человек. Столько детей поднять! И меня ни словом никогда не обидеть. Я вот всё думаю: как мне в жизни повезло! За что ко мне господь так добр? Наверно, и я должна сделать что-то, как вы с папой? Не только же брать!
Вера Ивановна встала и неожиданно обняла Милану. Никогда такого не было раньше.
– Не задолжала ты! Всегда добрая, всегда готова помочь. Оставайся такой, как есть, ты много света людям приносишь!
