Текст книги "Путешественница (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава третья
Говорят, что плакать в подушку нельзя, она заряжается отрицательной энергетикой, и эта энергетика потом проникает в наши сны, делает сам процесс сна беспокойным и тяжёлым. Но кто из женщин не плакал в подушку хотя бы раз в жизни?
Илона плакала почти всю ночь. Когда устала плакать, перевернула подушку, легла на спину и уставилась в потолок невидящим взглядом. Когда обида и первая, самая острая, боль отошли на второй план, Илона начала скрупулёзно восстанавливать в памяти события тех прекрасных пяти дней, которые она провела в Швейцарии.
Тогда Илона ещё не знала, что через некоторое время после того, как первая, острая боль притупится, наступит «рецидив». К ставшей привычной тупой боли добавится безысходность, пропадёт вкус к жизни. Но это Илоне только предстояло узнать.
Илона не жалела о том, что совершила. Ей было не семнадцать лет, и она приняла решение вполне осознанно. Никогда до этого ей не встречался такой мужчина, как Хьюго, и вряд ли встретится впредь. Мощное обаяние, целеустремлённость, сила, интеллект и магическая притягательность, – природа не пожалела для господина Мейера ничего, всего отмерила с лихвой. Так уж получилось, что чем-то Илона привлекла его внимание, вызвала интерес, и он решил добавить её в свою коллекцию.
Однако они разного поля ягоды, и сначала Илона понимала это. Она читала о его личной жизни. Он был замечен в связях с известными актрисами, певицами, телеведущими, владелицами модных домов, сетей магазинов, дизайнерами… Как её, простую девчонку из Белгорода, угораздило попасть в данный список?! Ей там не место. Хьюго такой, какой он есть, и изначально Илона это понимала. Она приняла его правила игры. Но потом совершила очень глупую ошибку, просто фантастически глупую: поверила в то, что Хьюго выполнит свои обещания. Как она могла поверить в то, что он прилетит к ней, будет просить у родителей её руки, женится на ней?! Где он, и где она? Илона была права, они из разных миров. Почему-то Хьюго начал утверждать обратное. Возможно, он всем так говорит? А потом дарит колечко на прощание?
Илона вытянула руку: мелкие бриллианты сверкали даже в темноте. Это всё, что осталось у неё от Хьюго. Вместо хрустальной туфельки. И она не снимет это кольцо, будет носить его всегда.
К утру Илона пришла к твёрдому убеждению: в жизни Хьюго дня неё нет места, и быть не может. Она временно оказалась в сказке и поверила в неё. Пришлось вернуться с небес на землю, и приземление оказалось далеко не мягким. Ничего, тем действенней. Если ей нет места в жизни Хьюго, то и ему в её жизни места нет. Взяв с прикроватного столика телефон, Илона заблокировала номер Хьюго. Вот и всё. Теперь, если ему вздумается при очередном возлиянии спьяну звонить бывшей и ностальгировать, то этой бывшей будет точно не она. Пусть звонит кому-то из актрис, телеведущих и дизайнеров высокой моды. Она, Илона, больше не хочет слышать о том, как ему всё наскучило. Хотя какая она бывшая? Даже не эпизод. Одна из участников массовки, третья справа в восьмом ряду.
* * * * * * * *
…Когда прошли ослепление гневом, ярость и невыносимая боль, а также наступило отрезвление, к делу подключились скрытые резервы мозга. И Хьюго задал сам себе вопрос, который должен был задать Михаэлю ещё позавчера: откуда у «старика» запись разговора четы Ребровых? С этим вопросом Хьюго отправился к Михаэлю.
Ответ его почему-то совсем не удивил. И как он сразу не догадался, откуда дует ветер? Ведь сотрудники службы безопасности компании «Райс» почти никогда (за редким исключением) не устраивали слежку за деловыми партнёрами. Обычно партнёров досконально проверяли ещё на стадии подготовки сделки. И по Ребровым Хьюго точно не отдавал распоряжений. Значит, запись поступила со стороны. Со стороны юриста Алексея, если быть точным. Он не простил того, что Илона предпочла ему Хьюго, не успокоился, внёс свою омерзительную лепту.
Хьюго сразу, не покидая кабинет Михаэля, начал звонить Илоне и вскоре понял, что она заблокировала его номер.
– Михаэль, можно твой телефон? Похоже, мой номер в чёрном списке, Илона не хочет со мной говорить.
– Хьюго, так может, и не надо… – начал было Михаэль, но увидев глаза Хьюго, замолчал и протянул свой телефон.
Подумав несколько секунд, Хьюго протянул телефон обратно хозяину.
– Михаэль, пожалуйста, начни разговор ты. Я просто не смогу говорить с Илоной об этой записи, у меня язык не повернётся. А ты всё же представитель службы безопасности компании. Мы должны выяснить, знала Илона о планах её босса или нет.
Кивнув, Михаэль включил громкую связь и набрал номер телефона Илоны.
Илона была на работе, сидела у компьютера, когда зазвонил телефон. Памятуя о том, что номер Хьюго заблокирован, Илона приняла вызов. Её не смутил не совсем обычный номер, ей часто звонили из-за границы по поводу перевода текстов.
– Слушаю вас. Здравствуйте.
– Здравствуйте! Могу я поговорить с фройляйн Илоной? – обратился к ней по-немецки кто-то незнакомый.
– Слушаю вас. Это я. С кем я говорю?
– С представителем службы безопасности компании «Райс». Меня зовут Михаэль Кель.
– Что случилось, господин Кель? – в голосе Илоны было столько испуга и паники, что сердце Хьюго, слышавшего весь разговор, сделало мощный скачок и затрепетало: Илона волнуется за него, переживает! Она даже скрыть этого не может.
– Ничего, фройляйн, не волнуйтесь! Я задам несколько вопросов по поводу январского визита представителей вашей фирмы в Цюрих.
– Господин Кель, это не моя фирма. Я служащая фирмы, обычный переводчик, потому вряд ли смогу быть вам полезной. Позвоните руководителю.
– Дело в том, что вопросы касаются непосредственно вас.
– Меня?! – Илона очень удивилась.
– Да. Сейчас я включу для вас одну небольшую аудиозапись, а потом задам свои вопросы.
Слушая диалог Германа Леонидовича и Татьяны Юрьевны, Илона начала понимать, что случилось с Хьюго. И тут же, словно в ответ на её мысли, его взволнованный голос ворвался в телефон.
– Илона, здравствуй! Пожалуйста, поговори со мной!
– О чём, Хьюго? Ты же всё для себя выяснил ещё позавчера. Сделал выводы, принял решение!
– Я не поверил сначала, Илона…
– Зато поверил потом! – Илона почувствовала, как горло пересекает от подступивших слёз. Ну уж нет, господа, не дождётесь!
– А что я должен был подумать? – Хьюго начал вскипать, говорить громче. Михаэль предостерегающе тронул его за плечо, но тот лишь стряхнул его руку, дёрнув плечом.
– Молодец, всё правильно подумал. Ещё и следили за нами, жучки установили в отеле! Браво, господин Мейер!
– Компания «Райс» принципиально не устраивает слежку за деловыми партнёрами! Мы проверяем всё на стадии подготовки проектов. Запись принёс в нашу службу безопасности представитель вашей делегации, ваш юрист!
– Алексей Степанович?!
– А что тебя так удивляет?
– Уже ничто, Хьюго. Ты хочешь узнать размер моих премиальных за успешно выполненное задание? Подожди, сейчас придумаю.
– Илона, пожалуйста, перестань! Клоунада ни к чему.
– Вот и я того же мнения. Всё, господин Мейер, поговорили, и хватит. Я на работе.
– Илона!
– Всё, Хьюго. Больше не звони мне, пожалуйста!
– А как же наши планы?
– Это было временное помутнение рассудка, я поддалась твоему обаянию, забыла о том, что я тебе не ровня. Надеюсь, ты не осуждаешь меня за эту временную слабость? Тебе ли не знать, как ты действуешь на женщин? Но там, где нет доверия, нет и счастья, а у нас с тобой доверия не будет никогда. Ты постоянно будешь подозревать меня в корысти, в том, что мне от тебя нужны какие-то блага. Ты не веришь в то, что тебя может полюбить простая девушка. А мне такие отношения не нужны. Когда верят всем, кроме меня.
– Я тебе не нужен? – голос Хьюго звучал угрожающе.
– Нет, не нужен, – Илона даже зажмурилась от такой чудовищной лжи. Но она больше не позволит ему причинять ей боль и оскорблять недоверием. – Как я могу передать тебе твоё кольцо?
– Не смей! – Хьюго почти перешёл то ли на крик, то ли на львиное рычание. – Это твоё кольцо! Если бы я мог видеть сейчас тебя, заставил бы поверить мне вновь!
– Чтобы потом опять сказать то, что сказал вчера? Нет, увольте! Я не хочу видеть твои глаза. И голос твой слышать не хочу. Знаешь, лучше бы я никогда не слышала тебя, лучше бы вообще ничего не слышала! – Илона почувствовала, что вот-вот разрыдается, и все старания пойдут прахом, потому пустилась во все тяжкие. – Больше не звони! Я не стану отвечать на звонки с незнакомых номеров, а твой номер заблокирован.
– Я и не стану звонить, я просто прилечу.
– Не ставь себя в глупое положение, тебе это совсем не к лицу. Здесь, в Белгороде, у меня есть парень. Вряд ли ему понравится твоё появление.
– Парень? Ты ничего не говорила о парне… Кто он? Этот подлый Алексей Степанович?
– Конечно, нет! Мы учились вместе с моим женихом. Я просто не рассказала тебе о нём.
– Ты опять лжёшь! Я был у тебя первым.
Илона старалась не думать о том, какой гнев пробудила в Хьюго.
– Ну и что? Мы с моим женихом приняли решение ждать свадьбы. Тебе не понять, хотя я сама виновата. Прости меня и больше не звони.
– Илона!
Она нажала отбой и заблокировала номер, с которого ей звонили.
… Несколько секунд Хьюго молчал и тяжело дышал, не в силах успокоиться. Затем удалил из своего телефона номер Илоны, потом удалил этот номер из телефона Михаэля.
– Михаэль, я не знаю номер телефона фройляйн Илоны наизусть. В своём компьютере я удалю все данные. Потому если я когда-то приду к тебе и попрошу найти в документах компании номера телефонов представителей делегации из Белгорода, ты мне должен отказать. А сейчас нужно позвонить во все отделы и им тоже запретить давать мне тот список номеров, если попрошу. Никогда! Ни при каких обстоятельствах.
* * * * * * * * * *
Дождавшись окончания обеда, Илона пошла в отдел кадров и попросила бланк на заявление об увольнении.
– Что случилось, Илона Андреевна? – Герман Леонидович, нахмурившись, вертел лист с заявлением в руках.
В кабинет шефа без стука вошла Татьяна Юрьевна, которую муж вызвал по селекторной связи.
– Ничего не случилось. Просто решила уволиться.
– Но вы ещё сегодня утром ничего не говорили о подобных намерениях, – Герман Леонидович положил заявление на стол, снял очки «для близи».
– Илона, и всё-таки что-то случилось, – Татьяна Юрьевна проницательно смотрела на девушку.
– Нашла другую работу.
– Вряд ли где-то в нашем городе вы найдёте более привлекательные условия труда, такую достойную оплату, Илона Андреевна! – казалось, шеф был оскорблён в лучших чувствах.
– Совершенно верно. Я собираюсь переехать в другой город.
– Это как-то связано с командировкой, да? – Татьяна Юрьевна продолжала внимательно смотреть на Илону.
– Опосредовано. К переезду командировка отношения не имеет, а к увольнению имеет, – Илона подумала, что не станет щадить чувства работодателей. Её же не пощадили. – Узнала нечто такое, после чего не вижу смысла оставаться в фирме. Мне попросту противно.
– Я так и знала, – Татьяна Юрьевна обречённо кивнула. – И пыталась предупредить шефа. Прости, если сможешь, Илона! Ты абсолютно права.
Лицо Германа Леонидовича вспыхнуло, он продолжал вертеть в руках очки.
– Надеюсь, хотя бы сейчас вы проявите ко мне хоть каплю уважения, Герман Леонидович? Пожалуйста, подпишите заявление. Я хочу уволиться без отработки.
– Да, Илона Андреевна, я всё завизирую, – кивнул Ребров и поставил на заявлении размашистую подпись. – Пожалуйста, примите мои извинения. Некрасиво получилось. Непорядочно с моей стороны.
– Спасибо. Принимаю. Видимо, это обычная практика, просто я не была в курсе, я же раньше нигде не работала. Впредь буду осторожнее и аккуратнее, – Илона встала.
Больше всего ей хотелось надеть на голову теперь уже бывшего шефа один из цветочных горшков, стоявших на окне, однако Илоне удалось побороть это желание. В конце концов, она и сама повела себя в Швейцарии так, как повела.
* * * * * * * *
– Ну вот и всё, – грустно сказала Татьяна Юрьевна. – Я предупреждала тебя о том, что добром эта затея не закончится. Потеряли такого ценного работника, талантливую девочку. И я хороша. Нужно было проявить твёрдость и принципиальность. Она же такая открытая была, доверчивая. Представляешь, что теперь думает о людях? Как разочарована?
– Таня, но мы ничего не делали с тобой. Мысли и планы – да, были. Мейер сам начал слюной истекать, едва увидел девчонку. Да и она не слишком упиралась.
– Это разные вещи, Гера! Взаимный интерес – это одно, а наши помыслы и надежды – совсем иное. Жаль. И очень неприятно.
– Интересно, а откуда Илона Андреевна узнала обо всём? Вот в чём вопрос.
– Кстати, да, Ребров! Мы с тобой обсуждали это всё только наедине.
– Похоже, в Цюрихе нас пасли. А общение Илоны Андреевны и Мейера продолжается.
– Может, к нему и собирается? А, Ребров? Чем чёрт не шутит! Видел, какое кольцо у неё? Целое состояние стоит.
– Не думаю, что собирается к нему, Таня! Она же сказала, её переезд не связан с командировкой. Кольцо, может, и подарил. Но на что-то более серьёзное Илона Андреевна вряд ли может рассчитывать. Такие, как Мейер, никогда не женятся на таких, как она.
– А жаль, – вздохнула Татьяна Юрьевна. – Очень жаль. И ещё жаль, что получается, Мейер был в курсе наших планов, и это не удержало его от соблазна. Бедная девочка. С одной стороны – мы со своими играми, с другой – Мейер со своей похотью. Конечно уж, как против такого мужчины устоять, он задействовал все ресурсы, чтобы заполучить Илону. Ужасно.
Татьяна Андреевна сделала всё, чтобы увольнение Илоны прошло быстро и без проволочек. Герман Леонидович распорядился, чтобы к расчёту добавили хорошие премиальные.
Собрав все свои вещи, Илона вызвала такси. Она ещё была на пути к дому, когда почувствовала сильную головную боль и озноб. Девушка поняла, что заболевает. Это и неудивительно, так как эпидемия гриппа была в самом разгаре, а Илона постоянно ездила в общественном транспорте. Это сегодня она вызвала такси, поскольку увозила свои пожитки с рабочего места.
Илона не слишком волновалась о потерянной работе: она неплохо зарабатывала переводами. Однако следует вплотную заняться поиском работы. Илона не очень любила дистанционный способ работы, ей нравилось живое общение с людьми. К тому же, навыки переводчика необходимо было совершенствовать.
Дома Илона сразу приняла жаропонижающее и рухнула в постель, ведь прошлую ночь провела без сна. К утру температура поднялась до отметки сорок. Была суббота, и перепуганная мама вызвала для Илоны скорую. Илоне сделали укол, но от госпитализации она отказалась.
Однако к вечеру пришлось вновь вызывать бригаду, потому что температура не сбивалась, а наоборот, ещё немного поднялась. Илона начала проваливаться в состояние бреда. Врачи вновь сделали Илоне укол и приказали родителям Илоны собрать сумку. Так Илона оказалась в больнице.
Температура поднималась до таких высоких отметок из-за того, что грипп осложнился бактериальной инфекцией, началось двустороннее воспаление среднего уха, средний отит.
Температуру сбить удалось, но головная боль не проходила, а уши словно были набиты ватой. Видимо, перенесённый сильный стресс наложился на болезнь, потому выздоровление шло очень медленно.
Однажды утром, спустя неделю после госпитализации, Илона впервые проснулась без головной боли. Она смотрела в белый потолок и думала о том, почему вокруг стоит такая странная тишина: ведь уже достаточно поздно, даже на улице рассвело.
Начался обход, и Илона увидела около своей кровати двоих врачей: заведующего отделением и отоларинголога, который ежедневно осматривал Илону. Мужчины смотрели на Илону, что-то говорили ей, но она не слышала ни звука. Видела только, как шевелятся их губы. В голове стояла полная тишина. Илона резко села в кровати и прижала ладони к ушам.
– Я ничего не слышу, – громко сказала она, и её услышали все, кроме неё самой.
* * * * * * * * * * *
Период, который наступил в жизни Илоны, можно назвать так: «Беда не приходит одна». Как будто мало ей было ссоры и расставания с Хьюго, а также осознания того факта, что начальство и некоторые коллеги оказались нечистоплотными, беспринципными людьми и использовали её, а потом Алексей Степанович ещё и подставил. Конечно, она не смогла больше работать в фирме Ребровых, ежедневно видеть их лица, а также вспоминать о том, что привело к ссоре с Хьюго.
Сразу за увольнением последовала болезнь, которая протекала в тяжёлой форме и привела к осложнению. Сильнейший стресс, на фоне которого протекали все злоключения Илоны, сыграл свою роковую роль: девушка потеряла слух.
Илона провела в больнице три недели. От гриппа Илона вылечилась за неделю, от среднего отита за одиннадцать дней. И ещё десять дней врачи лечили Илону в надежде, что к ней вот-вот вернётся слух. Увы, старания врачей не дали результата: слух так и не вернулся, даже частично.
Накануне восьмого марта Илону выписали из стационара, назначив амбулаторное лечение. Так началась новая жизнь Илоны.
…Когда человека настигают серьёзные жизненные испытания, самой действенной помощью в преодолении и восстановлении становятся любовь и поддержка близких людей. У Илоны была очень хорошая, дружная семья, и все самые тяжёлые моменты после выписки из больницы с Илоной разделили мама, папа, Катя и Варя.
А Илоне предстояло преодолеть очень многое, но прежде всего, саму себя. Период после выписки оказался самым тяжёлым. Врачи-сурдологи, врачи-отоларингологи и врачи-неврологи разводили руками, потому что медикаменты не помогали, а слуховые аппараты не корригировали слух даже частично. Илона погрузилась в абсолютную тишину. Сурдологи диагностировали не просто тугоухость, а двустороннюю глухоту.
Сурдолог рассматривал возможность кохлеарной имплантации, но нужны были дополнительные обследования для выявления показаний и противопоказаний, и немалые деньги. Андрей Александрович сразу сказал, что не задумываясь, продаст дачу, которая располагалась на неплохом участке земли, но Илона уговорила родителей повременить хотя бы до наступления осени.
Она всё же надеялась, что слух вернётся, хотя надежда таяла день ото дня. В конце концов, родители и врачи уступили просьбам Илоны, и отложили разговор об имплантации до сентября.
Потом наступил период, когда Илону «догнало» осознание всех изменений, обрушившихся на неё. Тоска по Хьюго вступила в ту самую стадию тупой, саднящей и безысходной боли, отсутствия надежды. Другая надежда, – на то, что вернётся слух, – теплилась едва-едва. Ко всему этому добавился панический страх перед тем, что она никогда не сможет вернуться к любимой профессии.
Тяжёлое моральное состояние длилось в течение нескольких недель. Илона не выходила из дома, даже из своей комнаты почти не выходила. Её заставляли есть и пить, а дома постоянно «дежурил» кто-то из членов семьи, Илону не оставляли одну.
Она могла молчать по нескольку дней, не обращая ни на кого внимания, иногда плакала, но от антидепрессантов и транквилизаторов отказалась наотрез. Помимо близких, спасала работа: Илона ещё зимой начала выполнять перевод большой книги, а сейчас работа вступила в финальную стадию.
Во второй половине апреля Илона начала потихоньку выбираться из состояния безысходности и серой тоски. Причин у наступающих позитивных перемен было сразу две.
Во-первых, Илона закончила перевод книги. Пока это была самая большая работа, которую она сделала дистанционно. Помимо укрепившейся самооценки, Илона получила очень хорошее вознаграждение за работу, и почти сразу последовал новый заказ, не особо ограниченный тесными рамками в плане сроков выполнения.
А во-вторых, Илона заметила, что научилась понимать по губам то, что говорят окружающие. Это открытие очень вдохновило девушку. Даже если произойдёт чудо, и слух вернётся, такая способность, как умение читать по губам, не повредит.
Илона попросила родных, чтобы они говорили с ней помедленнее и смотрели прямо на неё во время разговора. Кроме того, она начала заниматься перед зеркалом, разбирая по губам то, что говорит она сама.
Не зря известный афоризм гласит: «Талантливый человек талантлив во всём». Илона, с её упорством, способностями и волей к победе, достигла очень хороших результатов.
Когда она начала, наконец, выходить из дома, нарочно отказывалась от сопровождения. Она научилась быть втройне осторожной, потому что не слышала шума приближающегося автомобиля, например. Родители, хоть и очень переживали, отпускали Илону одну, потому что видели, как она день ото дня становится увереннее и энергичнее.
Заново социализируясь, Илона посещала магазины и другие общественные места. К своей радости, она понимала: окружающие не замечают, что она не слышит. Значит, речь её пока не нарушилась.
Во второй половине мая Илону направили в бюро медико-социальной экспертизы, где должны были закрыть больничный лист. Сначала Илона хотела вообще отказаться и от больничного, и от экспертизы, но потом подумала: почему, собственно?
Ведь она заболела в последний день работы у Ребровых, и по закону фирма должна оплатить больничный в полном объёме. Теперь, когда Илона не имела возможности выполнять работу устного переводчика, деньги были особенно нужны.
…Пока Илона дожидалась вызова, сидя в коридоре бюро, познакомилась с женщиной средних лет. Илона ждала вызова к неврологу, а её собеседница – к терапевту.
– Если не секрет, по какому поводу такая молодая и красивая – и на инвалидность?
– Я не для установления группы, мне нужно больничный закрыть.
Когда собеседница узнала, с чем Илона была так долго на больничном листе, очень удивилась:
– Ни за что бы не поверила, что ты ничего не слышишь. Ты молодец, очень естественно себя ведёшь, хорошо держишься. А что врачи говорят? До сих пор лечат?
– Прогнозов не делают, а лечусь постоянно: медикаменты, разные процедуры.
– Если эффекта от лечения нет, а профессию утратила, то скорее всего, группу всё же установят.
– Я не хочу, – Илона даже побледнела.
– И совершенно зря! Ты сможешь переучиться, а ещё будешь получать пособие. Потому не вздумай отказаться, хоть такая возможность и предусмотрена законом.
– А вы из-за чего на группе?
– Сахарный диабет. Знаешь, это не только заболевание, но и образ жизни. Я на гормонах, но продолжаю работать, не могу без работы. Вот и у тебя теперь так. Новый образ жизни. Потому очень постарайся не комплексовать. Ты ведь уже и сама поняла, что жизнь часто становится по отношению к нам такой, какой мы её воспринимаем. Обещай, что не откажешься от группы!
– Хорошо, обещаю.
Илоне установили третью группу инвалидности сроком на один год, больничный закрыли. Погода стояла прекрасная, и Илона пошла пешком в пенсионный фонд. Она старалась не думать о том, что ей ещё придётся идти с больничным в фирму, где она работала.
Занимаясь оформлением документов Илоны, специалист спросила, нужна ли девушке справка для бесплатного проезда в пригородном железнодорожном транспорте, или она предпочитает получать данную льготу в денежном выражении. Подумав, Илона решила получить справку.
Внимательно изучая справку, – небольшой белый лист, – Илона в задумчивости опустилась на один из стульев в коридоре фонда. Неожиданно ей пришла в голову идея, избавиться или отмахнуться от которой она уже не смогла.
Именно там, в коридоре пенсионного фонда, Илона приняла одно из главных решений в своей жизни. С этого момента её злоключения закончились, и началось то, что сейчас называют модным словом «перезагрузка». Полная перезагрузка.
* * * * * * * *
Что Илона знала о жизни до командировки в Швейцарию и встречи с Хьюго? Она выросла в полной, счастливой семье. Родители никогда не давили на детей, не ущемляли свободу выбора, но девочки чувствовали себя полностью защищёнными, окружёнными коконом заботы и тепла. Поддержка была всегда и во всех хороших начинаниях. В таких семьях, как у родителей Илоны, плохих начинаний быть не может по определению.
Да, она улетала в Германию, когда ей было семнадцать лет, провела три недели в Вюрцбурге, в языковом центре. Но ученики там жили полностью под опекой и присмотром преподавателей.
Потом, ещё в студенчестве, Илона начала заниматься литературными переводами, а после – работать в фирме Ребровых устным переводчиком. Зарабатывать на жизнь она начала сама, но жизни как следует не знала.
Потому, едва ей стоило оказаться в сказочной Швейцарии, как она потеряла голову и поддалась всем соблазнам сразу. Легко и приятно совершить путешествие в Швейцарию, легко влюбиться в принца. А что делать потом, когда карета превратилась в тыкву, а кучер – в крысу? Как вернуться в реальность, принять свою старую-новую жизнь, заново научиться полноценно жить без Хьюго, его глаз и его голоса?
Пробуждение оказалось тяжёлым, слишком тяжёлым, но Илона пробудилась. И теперь она знала, что́ должна сделать. Не зря судьба привела её сюда, не зря в руках оказался белый листок с печатным текстом и круглой синей печатью. Это двери в реальную жизнь, поворотный момент, способ найти и принять саму себя.
…Сначала Илона поехала в поликлинику для дальнейшего оформления документов, а потом в фирму, чтобы сдать больничные листы к оплате. Перешагнув порог фирмы, вдохнув знакомый запах, окунувшись в атмосферу, в которой она провела чуть меньше года, Илона поймала себя на том, что не испытывает уже ни горечи, ни обиды, ни растерянности.
К руководству она не пошла, не горела желанием видеть Ребровых, но после визита в отдел кадров, решила встретиться ещё с одним человеком. К счастью, он оказался на месте. Илона понимала, что такие, как он, неисправимы, потому мелочность, подлость и склонность к распространению сплетен должны сыграть ей на руку. Если всё пойдёт по плану, то все узнают о начале её новой жизни. Возможно, даже Хьюго.
Увидев в дверях кабинета Илону, Алексей Степанович вздрогнул, вскочил, уронил со стола какие-то бумаги и спешно начал их собирать.
Спокойно устроившись на одном из стульев, Илона, глядя прямо в лицо бывшего коллеги, поздоровалась.
– Здравствуйте, Илона Андреевна! Как ваши дела? Чай, кофе?
– Нет, спасибо. Смотрите прямо мне в лицо и говорите более внятно. Я должна видеть, как вы артикулируете.
– Зачем? – вспыхнул Алексей Степанович.
– Затем, что я ничего не слышу.
– Как это? – опешил собеседник.
– Так. Осложнения после гриппа, бывает.
– Но…вы же понимаете всё, что я говорю, так получается?
– Да. Научилась читать по губам. Навыки устного переводчика мне в помощь.
– Вы большая молодец. Если бы не сказали мне, что не слышите, ни за что не догадался бы.
– Никто из тех, кто не в курсе, не догадывается.
– А каковы прогнозы врачей?
– Не знаю, – Илона пожала плечами, не отпуская взгляд Алексея Степановича. – Я не думаю об этом больше. Пока установили группу инвалидности, но работать разрешили. Правда, с ограничениями. Пришла, чтобы сдать больничный лист и попрощаться.
– В таком случае, Илона Андреевна, по закону вы имеете право продолжать работать в фирме, приказ об увольнении аннулируется.
– Мне говорили об этом в отделе кадров, но я отказалась, подписала необходимые документы. Сейчас у меня другие заботы. Пришла вот попрощаться, уезжаю.
– Насовсем? Или на время?
– Насовсем, – солгала Илона. – Замуж выхожу, переезжаю в другой город.
Это были самые важные слова. Все должны узнать, что Илона вышла замуж.
– В какой город уезжаете, если не секрет?
– В Ярославль, – Илона нарочно назвала город, который точно не ходил в её примерный, пока мысленный, маршрут.
* * * * * * * *
Как и ожидала Илона, самым трудным делом оказалось убедить родителей. Сначала они были категорически против осуществления замысла Илоны. Их можно понять: вокзалы, станции и постоянные переезды – это очень опасная ситуация для человека, который не слышит. А Илона собиралась провести в пути всё лето.
Однако душевное равновесие дочери, находившееся на второй чаше весов, перевесило, и мать с отцом, собрав волю в кулак, согласились с решением Илоны. В конце концов, она давно взрослый человек, сама отвечает за себя и может делать всё, что ей заблагорассудится. Илона клятвенно пообещала, что будет выходить на связь ежедневно, рассказывать, где она, и чем занимается.
Три дня ушли на подготовку. Илона закончила основную часть перевода, понимая, что в пути не сможет работать полноценно, даже если остановится в гостинице или хостеле на время.
Проезд на электричках по справке был бесплатным, а денег на жизнь пока хватало, у Илоны была своеобразная «подушка финансовой безопасности». Ноутбук, планшет и все накопители Илона собиралась взять с собой в путешествие.
Илона внимательно изучала блоги путешественников, особое внимание уделяя путешествиям на электричках, скрупулёзно разрабатывала маршрут.
Накануне отъезда, Илона посетила парикмахерский салон. Она решила, что путешествовать на электричках по стране, с Юго-Запада на Восток, как она планировала, в течение нескольких месяцев, с её шевелюрой будет достаточно тяжело. Кроме того, хотелось ещё что-то изменить: не только ситуацию, но и саму себя. Когда Илона покинула салон через несколько часов, её волосы имели оттенок «тёмный шоколад», а по длине спускались лишь до лопаток.
Двадцать третьего мая, в восемь часов тридцать минут утра по московскому времени, с железнодорожного вокзала Белгорода отправился электропоезд. Через два часа пятьдесят четыре минуты Илона вышла в Курске. Это была первая остановка в начавшемся долгом путешествии.
* * * * * * * * * * *
… Хьюго сидел за столом, разбирая бумаги. Сегодня он был не в духе, впрочем, как и в любой другой день из прошедших трёх месяцев. Не радовала летняя погода, хотя лето он обожал. Работал на автомате, хотя дело своей жизни всегда ценил превыше всего. Казалось бы, успех следует за успехом, а настроение мрачнее день ото дня.
Ничего не хочется, ничто не вдохновляет. Михаэль каждый день выносит мозг, проявляя отеческую заботу. Проводит профилактические беседы о недопустимости длительного воздержания для мужчины в возрасте Хьюго, советует хороших психотерапевтов. Похоже, скоро начнёт советовать и других специалистов, посерьёзнее.
Да всё с ним нормально, не нужны ему специалисты. Он полностью здоров, просто с некоторых пор вкус к жизни пропал. Боевой настрой. Радость и желание просыпаться утром, начинать новый длинный день. Хьюго старался не вспоминать о событиях, которые предшествовали тому, как он впервые в жизни потерял самого себя.
Раздался энергичный стук в двери.
– Входи, Михаэль, – обречённо сказал Хьюго.
Ну всё, лёгок на помине, сейчас начнётся.
Вид у обычно бодрого и энергичного Михаэля был какой-то растерянный. Он сел у стола Хьюго, продолжая молчать.
