![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chernyy-kot-353103.jpg)
Текст книги "Чёрный кот"
Автор книги: Мина Уэно
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Дверь открыла Аня. Она удивилась и обрадовалась ему одновременно и с привычной дружеской улыбкой пригласила его внутрь.
– Привет! – поздоровался Арсений. – Ну, как дела?
– Ну ничего так, – Аня прищурилась. – А разве мы договаривались, что и на выходных будем заниматься?
– Да нет, что ты! – смеясь, сказал Арсений. – Ты, вообще-то, делаешь успехи. Просто я…
Тут он запнулся, не зная, как конкретнее описать цель своего визита. Аня по-прежнему смотрела на него с любопытством ребёнка, распаковывающего подарок.
– А Нина дома? – спросил он.
На мгновение ему показалось, что открытая коробка оказалась без подарка. Тень пробежала по Аниному лицу и тут же исчезла.
– Да, конечно, сейчас позову. Ты здесь подождёшь или пройдёшь? – скороговоркой выдала она.
– Да я здесь постою.
– Сейчас.
Аня скрылась в своей комнате, а уже через минуту оттуда вышла Нина. Она была в свободных домашних штанах, широкой футболке; волосы кое-как собраны в узелок на затылке. Но эта небрежность не делала её менее привлекательной. Арсений почувствовал, как щёки обжёг румянец, когда он сказал: «Привет».
– Привет, – ответила Нина, прислонившись к дверному косяку. На её обычно отрешённом лице появилось выражение лёгкого любопытства. Она скрестила руки на груди.
Арсений собрался с духом и выпалил:
– Проходил мимо и хотел спросить, может, прогуляемся? – и он подкрепил своё предложение улыбкой – самой простой и будто бы даже ненамеренной. Той, которая в прошлом году свела его с Инной.
Нина продолжала смотреть на него, но выражение любопытства на её лице сменилось досадой.
– Это свидание?
– Да, – нисколько не таясь, подтвердил Арсений.
– Ну… Я могу пойти с тобой на свидание, – без энтузиазма, присущего свиданиям и всему, что с ними связано, ответила она. – Что я при этом теряю?..
– Да уж, – пробормотал он, мигом растеряв свою лучезарную уверенность. – Хуже-то не будет…
– Это точно.
– Хочешь, сходим в кино?
– Нет. Погуляем.
Разговор о предстоящей встрече приобретал какой-то абсолютно нелепый деловой характер.
– Хорошо, – после заминки произнес Арсений. – Во сколько за тобой завтра зайти?
– Заходи в шесть.
– Ладно… Тогда до завтра? Пока.
– Пока.
На улице по-прежнему светило солнце, дул свежий ветерок, но теперь мир не казался ему таким уж радужным. Он не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя так глупо.
* * *
На следующий день Арсений, как и обещал, зашёл за Ниной. Правда, подниматься до квартиры ему и не пришлось – она ждала его внизу.
При виде Нины Арсений приуныл. Он надеялся хоть на какие-то признаки радости, хотя бы на улыбку, но та продолжала держаться холодно и равнодушно…
Зачем тогда она вообще согласилась? Сразу бы сказала, что ей это неинтересно.
Они немного прогулялись по улочкам, заворошённым листвой, поболтали о всяком. Хотя болтал в основном он, а Нина время от времени отделывалась короткими ответами, и лишь один раз ему удалось разговорить её. Оказалось, она много знала о красках, и как там чего-то изображать, и в какой технике, но Арсению это было неинтересно, и он сразу заскучал.
Пока они вели вялую беседу о том, каково это – сдавать вступительные экзамены в институт, Арсений начал задумываться, что, может быть, это свидание было не такой уж хорошей идеей, какой казалось на первый взгляд. Внезапно Нинина привлекательность померкла рядом с её холодностью.
Они обошли квартал кругом, а потом Арсений проводил Нину до дома. Он оставался вежливым, но былого энтузиазма пропал и след.
– Всего доброго, – сказал он, когда они дошли до подъезда, и уже собирался уходить, когда Нина обратилась к нему.
– Арсений, послушай… – Она была предельно серьёзна, и морщинка залегла у неё между бровей. – Спасибо за прогулку, но я не думаю, что нам стоит встречаться. Ну, не в буквальном смысле этого слова. Но ты понял…
Арсений стоял и молча смотрел на неё, слегка ошеломлённый её прямотой.
– Ты симпатичный и интересный, но меня всё это не интересует. Да даже если бы и не это, есть и другие причины. Которых ты не замечаешь.
– Да нет, ничего, – Арсений понимающе улыбнулся, даже с облегчением – он уже и сам подумывал, как бы дать заднюю и выставить своё приглашение простым дружеским интересом.
– Так всё в порядке?
– Конечно. Давай будем считать, что мы просто по-дружески прогулялись.
– Давай, – согласилась Нина.
Они с лёгкостью попрощались и разошлись по домам.
Вечерело. Во дворах пролегли длинные тени. На улицах было довольно безлюдно.
Арсений уже зашёл в свой двор, как вдруг ему послышалось, что где-то играет музыка. Так тихо и ненавязчиво, но вполне отчётливо, что позволяло различить мотив.
Мелодия казалась прекрасной. Он не знал, из каких инструментов извлекают подобные звуки, но они напоминали звонко падающие капли. Нечто печальное, лёгкое, почти невесомое. Ему захотелось найти источник мелодии, но в какую бы сторону он ни шёл, звук не удалялся и не приближался.
Покружив так по двору в течение минут пяти, Арсений понял, что это бесполезно, и как только он решил пойти домой, музыка вдруг исчезла. Он больше её не слышал, но незатейливая мелодия продолжала играть в голове.
И уже когда Арсений зашёл в квартиру и стянул с ног кеды, ему вспомнились Нинины слова про причины, которых он не замечает.
– Что, интересно, ещё за причины? – рассеянно размышлял он, ставя чайник на плиту.
Глава 4. Последний бал
Наступил октябрь. Погода по-прежнему держалась ясной, однако по утрам уже ощутимо подмораживало, а трава покрывалась инеем.
До осенних каникул было рукой подать. Школа готовилась к осеннему балу, на котором учащиеся представляли свои номера, а после старшеклассникам разрешали устроить танцы до полуночи. Это было самое ожидаемое, если не считать каникул, событие ближайшего времени.
Особенно были взбудоражены девчонки. Они всё никак не могли перестать обсуждать свои наряды и делали это постоянно: на переменах, в столовой и даже на уроках. Арсений недоумевал: сколько же можно говорить об одном и том же? С Ольгой зато никто и не пытался заговорить ни о чём таком.
– Как у тебя дела? – как-то спросил он у неё, когда на перемене они вместе переходили из одного кабинета в другой.
– Нормально всё, – ответила Ольга, широко шагая рядом и не поднимая на него глаз.
– Я серьёзно.
– Так и я серьёзно, – она посмотрела на него, и Арсений поймал её взгляд. – Всё отлично.
И тут он заметил нечто странное, чего ещё не видел прежде. Глаза у Ольги сияли счастливо.
– Что? – недоверчиво спросил он. – Отец все-таки отравился спиртом?
– Нет, он всё ещё жив. Просто… просто всё отлично.
– Что отличного-то? – не понимал он. – Родители разводятся, и вы съезжаете? Или ты решила сбежать из дома?
– Нет.
– Ты сама решила отправить его на тот свет? – ошалело спросил Арсений.
– Нет. Но дело не в этом.
– Тогда в чём?
– А в том, что не стоит лезть в чужие дела, – огрызнулась она.
Арсений закончил с расспросами, но не оставил этот разговор без внимания. Ольга вела себя странно. Может быть, она начала сходить с ума? Он размышлял об этом ещё секунд десять, а потом его нагнали Марк с Игорем и кто-то из них отвесил ему подзатыльник. Остаток перемены они гонялись друг за другом по коридорам, заставляя встречных учеников прижиматься к стенам, а половину следующего урока провели в кабинете завуча.
Отсутствие матери не ощущалось первую неделю, но потом Арсений стал замечать, что квартира начинает приобретать обычно несвойственные ей признаки. Корзина для грязного белья в ванной больше не могла в себя ничего вместить, пол в углах порос пушистой пылью, раковина на кухне всё время была забита, а чистых вилок никогда не оказывалось. В конце концов у него кончились футболки, и он, приуныв, в выходные вынужден был взяться за работу по дому. За этим занятием друзья и застали его, явившись вечером.
Арсений бросил незаконченными все свои дела, и, пока на улице было тепло и окончательно не стемнело, они побежали на ближайшую баскетбольную площадку, где, разогнав ребят помладше, до позднего вечера бросали мяч.
В квартиру они вернулись разгорячённые и уставшие. Арсений весь вспотел, мокрые пряди липли ко лбу.
Была суббота, и на следующий день не нужно было идти в школу. Марк и Игорь остались у него с ночевой. Они принесли кучу разных фильмов, каждый из которых, уверял Марк, нужно посмотреть именно сегодня. По большей части это были ужасы.
Но они не успели досмотреть и до первой леденящей душу сцены, как раздался телефонный звонок.
– Вот блин, – простонал Марк. – Это наверняка моя мама. Опять меня потеряла.
– Ты разве не сказал, что остаёшься у меня? – бросил Арсений на ходу, направляясь к телефону.
– Я оставил записку. У себя в комнате…
– Алло, – ответил Арсений в телефонную трубку.
Но вместо ответа в ней послышалось гнетущее молчание.
– Алло! – повторил он более требовательно. – Я вас не слышу.
– Алло, здравствуйте, – проговорил наконец-то сбивчивый мужской голос. – Я, видимо, ошибся номером. Извините…
– А куда вы звонили?
Но в трубке уже звучали одни гудки.
Он вернулся на диван и уже хотел продолжить просмотр, как телефон вновь зазвонил. Арсений выругался, но снял трубку.
– Арсений, здравствуй. А Марк у тебя? – послышался взволнованный женский голос.
– Да, конечно… Марк! Тебя мама к телефону.
* * *
Октябрь быстро отсчитывал дни.
С недавнего времени к их школьной компании присоединилась Аня. Даже Ольга теперь всё чаще проводила время вместе с ними. Так что почти каждый день они впятером обедали, а на переменах часто пересекались где-нибудь – даже если на пять минут.
Арсений искренне наслаждался последним годом обучения в школе. Учёба, как всегда, давалась ему легко, учителя хвалили, и всё здесь было таким знакомым и удобным, что становилось даже грустно при мысли о пока что смутном будущем.
Особенно ему нравились в этом году уроки географии с новым учителем, который, с его внушительной фигурой и низким утробным голосом, произвел на класс неизгладимое впечатление. Все слушали его, словно заворожённые, а он с таким чувством и интересом рассказывал им удивительные вещи о недрах Земли, что ни у одного ученика не возникало и мысли отвлечься.
Еще одной, особенно любимой школьниками чертой в новом учителе было то, что он почти не задавал домашних заданий, а если и делал это, то спрашивал не строго, да и после его занятий вспомнить хоть пару предложений мог любой двоечник.
Всё шло своим чередом. Единственным, что беспокоило Арсения, была Ольга.
В последнее время её будто подменили. Это начинало тревожить. Она часто улыбалась, стала приветливее и разговорчивее. Он даже пару раз подметил, как она вполне дружелюбно болтает о чём-то с другими девчонками из класса. И можно было бы порадоваться этой перемене в ней, да вот только Арсений никак не мог найти ей объяснения, и хотя эти мысли не занимали его сутками напролёт, он частенько задумывался над этой головоломкой на уроках.
О своём неудавшемся свидании с Ниной Арсений пытался не вспоминать, что было весьма трудно, ведь он до сих пор помогал Ане с английским. С того памятного неловкого вечера они с Ниной обмолвились только парой приветствий.
Тем временем мать вернулась с отдыха. Промозглым дождливым днём Арсений встречал её на вокзале. Она выглядела отдохнувшей, много рассказывала о горах и о море, расспрашивала, как он жил один, что делал и чем питался, а потом расцеловала его в обе щеки. Арсений неловко отвечал, что переживать было незачем, и поскорее сменил тему – в такие сентиментальные моменты он чувствовал себя неловко.
* * *
Догорал закат, окрасив небо багрянцем. На холодном небосклоне, еле видимый, проступил рожок месяца. Дима и Ольга взобрались на старую яблоню, растущую в Димином дворе, и сидели на толстых ветках у самого ствола, как дети, собирая с ближайших веток подмёрзшие дикие яблочки, перебрасываясь шутками.
– Вот грохнешься, и будешь знать, – сварливо заметила старая карга с клюкой, вышедшая из подъезда с мешком мусора.
– Куда вы, бабушка, мусор на ночь глядя понесли – денег не будет! – отвечал ей Дима сверху.
Бабка молча зашаркала по тротуару в сторону мусорных баков. Ольга засмеялась. Стая бездомных собак с несчастными глазами и прижатыми ушами пробежала под их деревом и исчезла в темноте.
– Твои родители тебя когда-нибудь навещают? – вдруг спросила Ольга.
Она так мало о нём знала, несмотря на то, что они часто виделись. В своей квартире Дима жил один. Никаких его друзей или родственников она ни разу не встречала. Спросив однажды, где его родители, в ответ услышала, что те живут далеко.
– Никогда, – Дима пожал плечами. – Я давно сам по себе.
– Везёт тебе, – с завистью проговорила Ольга. – Я бы тоже хотела не видеть своих.
– Никогда-никогда? – спросил он её.
– Никогда.
Они слезли на землю. Но Ольга не торопилась уходить домой. Такой чудесный стоял вечер! Они присели на краешек каменной ступеньки у подъезда.
– У тебя в волосах… – начал было Дима, указав ей на голову.
– Что? Что там? – забеспокоилась Ольга, представляя запутавшееся в прядях волос насекомое.
– Да всего лишь листик. – Дима протянул руку и достал сухой потемневший лист. – Или нет?
Он повертел листик в руках, и вот с его ладони сорвался мохнатый серый мотылёк. Он неровно полетел к ближайшему фонарю и заколотился об него своим крупным тельцем. Ольга не сводила с него поражённого взгляда.
– Признавайся! Нет у тебя никакой учёбы в университете, как ты мне рассказывал?
Она устремила на Диму требовательный взгляд. Он, запрокинув голову, тоже наблюдал за мотыльком. Ни шапки, ни шарфа, и щеки с носом раскраснелись так, что хотелось приложить к ним ладони и согреть. Казалось, он и не услышал её вопроса.
– Это ещё почему? – удивился Дима, наконец-то обратив на неё блестящие глаза.
– Ты – путешествующий с каким-нибудь цирком фокусник! – выдала Ольга, сама от себя не ожидая подобных заявлений вслух. И сразу же смутилась.
Дима рассмеялся.
– Если я путешествую с цирком, то почему я здесь? – лукаво улыбнувшись, спросил он.
– Не знаю, – буркнула Ольга, отвернувшись от настойчивого взгляда. – У меня такое чувство, что ты меня дуришь.
Она ожидала возражений, но их не последовало. Тогда она посмотрела на Диму и встретила серьёзный, задумчивый взгляд.
– Знаешь, ты права, – проговорил он, глядя ей в глаза. – Я тебя дурю.
У Ольги внутри все обмерло. За считанные секунды она успела испугаться дважды. Сперва подумав, что Дима ей и впрямь о чём-то страшно наврал и придётся в нём разочароваться, а затем решив, что её недоверие его задело.
– Я действительно фокусник в цирке, – сказал он, без всяких признаков злости.
– Прости меня, – прошептала Ольга, готовая расплакаться от стыда.
– Нет, ты на самом деле права, – с жаром проговорил Дима, улыбнувшись. – Я фокусник! И я путешествую с цирком! И ты сбежишь со мной!
Ольга смотрела на него широко раскрытыми глазами, не понимая, что он несёт.
– О чём ты вообще говоришь?
– Я говорю, что мы можем сбежать! Ты ведь этого хочешь? – Дима обратил к ней озарённое идеей счастливое лицо. Он схватил её за руки, его ладони были мягкими и тёплыми.
– Ты издеваешься надо мной?
– Нет! Послушай меня, это действительно серьёзно.
– И куда мы подадимся, мне всего шестнадцать!
– Мы будем путешествовать.
– Где?
– Там, где будут проходить гастроли.
Ольга вскочила на ноги.
– Хватит! – крикнула она. – Ты находишь это смешным?
– Нет, – ответил Дима без улыбки и тоже поднялся. – Я серьёзен. И без шуток: давай сбежим. – Ольга с отчаянием смотрела в его лицо, а он продолжал говорить: – Терять тебе нечего, свою семью ты ненавидишь. Так какая разница?
Ольга молчала. Мимо них прошла обратно давешняя бабка, смерив её злобным взглядом.
– Что ты ответишь? – требовательно и с ещё более удивившими Ольгу нотками властности проговорил Дима. Он протянул ей раскрытую ладонь. Пахнуло холодным ветром.
Она сунула руки в карманы куртки.
– Я пойду домой, – сказала Ольга, пытаясь не смотреть в потемневшие глаза. – Давай поговорим об этом через пару дней, у меня каникулы скоро начнутся.
Дима молчал, а протянутая ладонь так и оставалась немым вопросом, обращённым к ней.
– Я провожу, – проговорил он, смягчившись.
– Не надо. Сама дойду.
Она развернулась и, вся ссутулившись, поспешила домой, не оборачиваясь и не проверяя, смотрит ли он ей вслед.
* * *
В последнюю субботу октября Арсений стоял перед зеркалом в ванной, пытаясь придать непослушным кудрям подобие причёски, но получалось то слишком зализанно, то чересчур небрежно. В конце концов, измучившись, он зло растормошил волосы и уставился на своё угрюмое отражение. «Пойду так, – решил он. – Плевать».
Он собирался на Осенний бал.
Накануне утром мать отпарила его брючный костюм и рубашку. Арсений надел их, а потом, состроив измученную гримасу, посмотрел на приготовленный ею синий галстук. Накануне они долго спорили, и она сказала, что галстук – это красиво и празднично, а он, не высказывая своих мыслей вслух, считал, что галстук, надетый в школу, пусть и на праздник, – это пижонство. Так что Арсений спрятал его в шкаф, поскорее накинул куртку и отправился в школу.
До начала праздника было ещё время, и ученики толпились в фойе, ища знакомых, одноклассников или сбиваясь, как делали девчонки, в шумные, веселые компании. Все выглядели нарядными: парни по большей части в чёрном, а вот девчонки не упустили случая щегольнуть ярким платьем. Сама школа была украшена золотыми воздушными шарами и осенними листьями, расклеенными по стенам.
Что-то неуловимое витало в воздухе. Эйфория, предвкушение развлечения.
В этой взволнованной толпе Арсений отыскал друзей. Из кармана пиджака Марка торчал хвост скомканного галстука. А вот Игорь свой не снял, и при этом выглядел взрослее и круче.
Ребята не успели даже перекинуться парой слов, как все начали потихоньку проходить в актовый зал и рассаживаться.
– Ох, Сеня! Изумительная у тебя прическа, – послышалось за спиной.
Он обернулся. Это была Аня в тёмно-синем коротком платье, которое ей очень шло. Она… как будто выглядела иначе.
И то ли это была атмосфера праздника, то ли Арсений внезапно прозрел, но он вдруг разом подметил все те интересные мелочи в её внешности, которые раньше от него ускользали. Например, что у неё острый нос с горбинкой, напоминающий сову, но очень милую. Или что светло-серые глаза не бесцветные, а такие лучистые. Или что она никогда не распускает волосы – те всегда туго заплетены.
– Что? – переспросил он.
– Причёска, говорю, у тебя потрясающая.
– А, спасибо, – усмехнулся он в ответ. – Прекрасно выглядишь.
Аня улыбнулась и заговорила с Игорем об их номере. Они выступали в самом конце. Игорь, словно шутя, предложил ей руку, и Аня, рассмеявшись, положила свою маленькую белую руку поверх его загорелой. Так, торжественно дурачась, они вошли в актовый зал.
– А сколько всего номеров? – поинтересовался Марк.
– Около двадцати, – обернувшись, бросил Игорь, белозубо улыбаясь.
– Зараза! Так и знал, что надо было приходить часа через полтора. Может, пока свалим? – обратился он к Арсению. – Как раз на танцы и придём.
– Нет, я хочу посмотреть на ребят. А ещё Нелли Михайловна обещала прийти и проверить всех по списку.
– Да ладно! – воскликнул Марк. – Я не хочу смотреть на эту самодеятельность.
– А я хочу! – Арсений развеселился, ему и впрямь было любопытно, что придумали на этот раз.
Они расселись по местам в соответствии с классами: помладше – впереди, постарше – позади. Концерт ещё не начался, в зале негромко играла музыка, и Арсений от нечего делать разглядывал присутствующих.
Впереди, через два ряда от них расположился десятый «А», и он быстро нашёл взглядом Аню. Неподалёку от неё сидела Инна, в своём серебристом платье и с мерцающим макияжем напомнившая ему аквариумную рыбку. Она кидала презрительные взгляды в Анину сторону и что-то говорила своим подружкам, так что те просто помирали со смеху. Аня мстительно улыбнулась ей, показывая средний палец. Улыбка Инны мгновенно увяла. Арсений от души посмеялся, продолжая глядеть по сторонам.
Староста Катя даже на праздник оделась в строгое тёмное платье, её смоляные косички блестели на плечах. Совсем недавно, за обсуждением с классом организационных вопросов похода на осенних каникулах, в попытках достучаться до одноклассников через тот гвалт, который стоял в классе, она сорвала голос и поэтому сегодня не вела концерт, а сидела вместе со всеми.
Чуть подальше Арсений заметил Ольгу в драных джинсах, кедах и задорной майке с апельсином. К его удивлению, она о чём-то болтала с Машей Воробьёвой – отличницей из их класса. Рядом с ними сидел ещё один светлый ум, Женя Вырыпаев – он был знаменит тем, что все умные вещи говорил жутко картавя, за что снискал особую любовь Игоря. Саша Власов, сидевший прямо за ним, старательно крошил в его нечесаную шевелюру кусочки бумажки. Гаденько подхихикивала рядом с Сашей Григорьева Юля, пытаясь прислониться и опустить голову ему на плечо, но Саша не обращал на неё никакого внимания.
Тем временем появилась Нелли Михайловна. Она, как и обещала, проверила всех по списку, а потом заняла свободное место у самого прохода, не теряя при этом бдительности и время от времени окидывая своих учеников взглядом Горгоны: каждый, кого касался этот взгляд, мгновенно замолкал и застывал, не смея шелохнуться.
Концерт начался. На сцену вышли ведущие – парень из параллельного «Б» класса, не очень приятный тип, с крупными передними зубами и вытянутым лицом, что придавало ему сходство то ли с лошадью, то ли с ослом. Теперь он ожесточённо улыбался со сцены. А также замена Кати, девочка приятной наружности, кажется, из девятого класса, имени которой Арсений не знал.
Для начала ведущие дали слово директрисе, и та с энтузиазмом в течение двадцати минут говорила о вещах настолько далёких от сознания школьников, что уже через пять минут её речи зал погрузился в оцепенение, снять которое смог только звонкий голос ведущей:
– А сейчас для вас исполнят вальс участники школьного танцевального коллектива «Муза».
После чего заиграла музыка. На сцену выплыли две пары и закружились в танце. Это внесло некоторое оживление. Кто-то с интересом смотрел, кто-то вполголоса переговаривался. По окончании выступления раздались уверенные аплодисменты, правда, не слишком бурные.
Номера следовали один за другим. Кто-то пел, кто-то танцевал, двое первоклассников дрожащими голосами читали стихи, и была даже одна юмористическая сценка, в которой угадывались смелые пародии на директора, лысого учителя информатики и молодую учительницу физики. Вот это уже было весело. Марк так вообще свистел, когда всё закончилось и зал захлопал. Только молодая учительница от такого внимания к своей персоне покрылась красными пятнами.
– И в завершение нашего сегодняшнего концерта для вас выступят Игорь Ильин и Аня Кудрявцева с великолепной песней на итальянском.
Зазвучала музыка – она была довольно необычной, Арсений назвал бы её сказочной. Аня и Игорь вышли на сцену. Аня держалась очень уверенно, не стеснялась и не проявляла никаких признаков страха перед публикой. А Игорь, тот и вовсе был в своей стихии: не тушуясь, но и не рисуясь – выходило донельзя естественно.
Первой запела Аня. Арсений смутно помнил её выступление на первое сентября, тем более что тогда он и понятия не имел, кто она такая. У неё оказался удивительно сильный голос, который никак не вязался с её хрупкой внешностью. Арсений не понимал смысла песни, но, несмотря на это, она ему уже очень нравилась – в ней ощущалась некая сила, что нарастала постепенно, от куплета к куплету, и тем мощней становилась музыка. Это завораживало.
С третьего куплета к голосу Ани присоединился голос Игоря, и Арсения буквально пробрало до мурашек, так здорово звучали их голоса вместе.
Когда они замолчали, музыка ещё некоторое время звучала, постепенно сходя на нет, и закончилась так же спокойно, как и началась.
Зал буквально ликовал – и было с чего. Аня, смутившись впервые за всё выступление, коротко поклонилась. Игорь дарил улыбки и поклоны за них двоих.
На этом концерт закончился.
Затем освободили большую часть зала для танцев, сдвинув стулья к стенам. За окнами от солнца осталось лишь слабое зарево у горизонта, и зал освещался цветомузыкой, создававшей приятный полумрак. Музыкой заправлял всё тот же Юра. Заиграла танцевальная мелодия, и середина зала начала постепенно заполняться школьниками. На первых порах танцевали вяло и неуверенно, оглядываясь на других, но когда стало яблоку негде упасть, дело пошло веселее. Спиртные напитки были строго запрещены, но через полчаса пополз слух, что где-то по рукам ходит бутылка джина, и, может быть, даже не одна.
Арсений и его друзья веселились в центре танцпола, больше дурачась, нежели танцуя. В конце концов Марк с Сашей и не теряющей надежды Юлей образовали паровоз. К ним начали пристраиваться все остальные, и вот они уже передвигались по залу как огромный китайский дракон. Но зазвучала очередная мелодия – Юра объявил белый танец. Паровоз распался. Игоря мгновенно увела за собой новая ведущая, Марк сбежал в холл подышать свежим воздухом. Арсений хотел было присоединиться к нему, но у выхода его поймала Аня.
– Потанцуем? – спросила она, отдувая с раскрасневшегося лица выбившиеся кудряшки.
– Конечно.
Они вернулись в полутёмный многоголосый зал и закружились вместе с другими парами. Танцевать с Аней было легко и приятно.
– Вы здорово выступили, – сказал Арсений.
– Спасибо, мы старались.
– А о чём была песня? – музыка звучала громко, и приходилось говорить, склоняясь к самому уху.
– Я не знаю, – честно призналась Аня и рассмеялась. – Ты же знаешь, как плохо у меня с языками.
Тут настал черёд Арсения смеяться. Ане нельзя было отказать в самоиронии.
Они немного помолчали, старательно отводя глаза, делая вид, что совсем не смущены тем, что прижаты друг к другу в окружении других танцующих пар. Арсений заметил совсем близко блеск серебристого платья. Инна щебетала о чём-то на ухо своему кавалеру, Диме из одиннадцатого «Б», а тот смотрел на неё затуманенным взором. Почему-то увиденное раздосадовало Арсения, и ему совсем расхотелось танцевать с Аней.
– Немного странный выбор песни для медленного танца, тебе не кажется? – сказал он Ане, чтобы та не думала, что он про неё вообще забыл.
– А мне нравится, – возразила та. – Хорошая песня.
– Я и не говорю, что плохая, но необычный выбор.
Аня пожала плечами.
– Мне нравятся песни на иностранном. По крайней мере, можно наслаждаться мотивом, не подозревая, о какой чуши они поют.
– Да уж, это точно…
Доигрывал повторяющийся припев, Арсений по-прежнему осторожно держал Аню за талию, а перед его глазами словно разворачивалось синее-синее, без единого облака небо, на которое он смотрит сквозь нежно-зелёную листву лимонных деревьев, и крупные жёлтые плоды опадают с этих деревьев к его ногам.
Песня закончилась, и пары распались. Аня сразу исчезла в толпе, а Арсений вышел в коридор, где, ссутулившись и облокотившись на подоконник, разглядывая сгущающуюся темноту за окнами, стояла Ольга. Поблизости на одном из подоконников сосалась парочка.
– Утомился, дружок? – осведомилась Ольга, когда он подошёл к ней.
– Вот мне интересно, – спросил Арсений, – твой наряд – это такой вид протеста или просто твой стиль?
– Считай, что мой стиль – это и есть вид протеста.
– Ну что, расскажешь, какая у тебя тайна?
– Нет, – безмятежно ответила Ольга, а потом поучительно добавила: – Много будешь знать, Сеня, – рано состаришься.
Они помолчали.
– Ну хотя бы скажи, с тобой ведь ничего не случится?
– Ой, да что со мной может случиться? – Ольга потрепала его по голове.
Вблизи Арсений разглядел, что её лицо осунулось, как после бессонной ночи, и под глазами пролегли тени, отчего Ольга казалась больной. – Но если всё-таки мы больше не увидимся, знай, что ты очень хороший человек, и я желаю тебе самого лучшего.
– Это ещё что за заявления! – опешил Арсений, и своим восклицанием потревожил покой влюбленных. – Ты с ума сошла?!
– Не кричи так! – прикрикнула она на него, округляя глаза. – Я пошутила. Ты в последнее время такую трагедию вокруг меня ломаешь, что я не удержалась.
– Ага, смешно, – обиделся Арсений.
– Мне домой пора. Пока, – попрощалась Ольга и пошла прочь.
– Ты в поход-то пойдёшь? – бросил Арсений ей вслед.
– Посмотрим, – ответила она.
Он проводил взглядом её удаляющуюся одинокую фигуру. В душе шевельнулось смутное беспокойство. Всё-таки всё было нехорошо. Совсем нехорошо.
– Это еще что такое?! – с возмущением и ужасом выдохнула завуч, направлявшаяся в актовый зал, но замершая возле Арсения.
Арсений поднял на неё удивленный взгляд, не понимая, чем заслужил подобное возмущение, но потом увидел, куда она смотрит, и лишь ухмыльнулся. Кирилл и Даша из параллельного класса так самозабвенно продолжали свое дело, что им можно было лишь позавидовать. Или посочувствовать. Завуч была в этом отношении строга; сейчас она кинется их разнимать, а после каникул наверняка вызовет родителей.
Сам Арсений в прошлом году попадался дважды.
Он вернулся в актовый зал, совсем забыв о тревоге по поводу своей соседки по парте, и увидел неподалёку от себя, как в образовавшемся круге Игорь, Марк и – к его удивлению – Аня танцуют зажигательный танец под восторженные выкрики толпы.