![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chernyy-kot-353103.jpg)
Текст книги "Чёрный кот"
Автор книги: Мина Уэно
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Мина Уэно
Чёрный кот
Часть I. Виктор
Пролог
Спящий город безмятежен. Темнота царит над ним, и каменные дома хранят молчание. Шумят лишь деревья, время от времени соглашаясь в чём-то с раскачивающим их ветром.
Никто не слышит ни нежный перезвон, ни лёгкую барабанную дробь, ни тоненький поющий голосок. Только тени, чернее чёрного, замерли в ожидании, и иногда кошачий силуэт, выгнув спину и подняв хвост трубой, мелькнёт в просвете между домами или на крыше.
Высоко-высоко мерцают звёзды, но и они почти не видны, даже если поднять лицо к чернильному небу.
Звёзды способны пронести сквозь время. Их свет – лишь слабый отголосок давно минувших лет.
Цепкий взор, несомненно, различит каменный мост – старинная кладка. Где-то внизу слышен тихий плеск воды о камень, свет луны скользит по водной глади.
Ни души.
Единственная фигура – чёрный силуэт, видение из прошлого, – он замер в нерешительности. Кругом всё так спокойно, умиротворённо. Ласковый ветер треплет тёмные кудри, гладит лицо, шею. Но прозрачные как лёд голубые глаза обращены к воде – та сулит прохладу.
Тело бросает в дрожь.
Он переставляет непослушные ноги, хватается за перила непослушными руками. Стоя на самом краю, пытается разжать окаменевшие в мгновенье пальцы. Он оглядывается в последний раз, но обнаруживает со вздохом облегчения и уколом разочарования, что вокруг по-прежнему никого.
Никого.
Глубокий вдох, а затем…
– Знаешь, со стороны ты выглядишь не так трагично, как тебе, должно быть, представляется, – насмешливо произносит бесплотный голос.
Человек на мосту оборачивается. Кругом темно, но он различает неясные очертания высокой фигуры. Неизвестно, игра ли это его воображения или реальный человек – прохожий, волею случая оказавшийся в этом безлюдном месте в поздний час.
– Мне нужен художник. Я высоко ценю талант и заплачу за него выгодную цену. Неразумно сбрасываться с моста, отказываясь от такого предложения.
Он замирает в раздумье. Должно быть, он бредит. Ведь это просто невозможно…
Он хочет ответить, но в горле пересохло, язык прилип к нёбу. Пытается развернуться и перелезть обратно через перила, но поскальзывается и срывается, успевая ухватиться за каменный выступ.
Фигура приближается и протягивает руку. Черт лица по-прежнему невозможно различить, но вблизи видно, каким огнем горят глаза спасителя.
– Холсты, краски – всё за мой счёт.
И он хватается за эту руку.
Глава 1. Новенькие
Было ли поначалу это утро сколько-нибудь интересным?
Нет.
Арсений бездумно раскачивался на стуле. Он пришёл на занятия слишком рано. Кроме него в классе была только пара человек. Никаких домашних заданий, которые нужно было бы повторять перед уроком, ведь на дворе стояло всего лишь второе сентября.
Одиннадцатый класс.
Вчера в школе царил праздник, и даже дождливая погода его не испортила. Они все встретились после лета – загорелые, подросшие, одетые в чёрное и белое, кто с новой причёской, а кто – с новым увлечением. И почти каждый – с букетом цветов. Их радостно встречали учителя. Надо признаться, после долгих каникул ученики тоже были им рады.
Теперь в школе не осталось никого старше.
Арсений помнил, как вчера в актовый зал вошли первоклашки. Такие маленькие… Ему с трудом верилось, что он был таким же, когда пошел в первый класс. Они выглядели испуганными и смущёнными, а старшеклассники приветствовали их громкими аплодисментами.
А потом был короткий концерт. Ничего особенного, но Арсению запомнилась одна песня – её звонко пела незнакомая ему девчонка, – и он до сих пор про себя напевал две запомнившиеся ему строчки.
После праздничной линейки их компания недолго покружила по городу, после чего ввалилась в дешёвое кафе, где они и просидели до самого вечера.
Со вчерашнего дня в погоде не наметилось перемен: туман льнул к окнам, деревья стояли ещё зелёные, лишь слегка тронутые увяданием, а небо так и было затянуто серой пеленой.
В кабинете русского языка и литературы гулял сырой сквозняк. Неприветливым и неуютным казалось искусственное освещение, и классики хмуро глядели со своих чёрно-белых портретов без рам. Унылые папоротники свесили с горшков ветви – им тоже было грустно. И старый вытертый линолеум местами топорщился.
Накануне вечером Арсений поздно лёг. Ночь была беспокойной, его сны торопились один за другим. А утром встать пришлось рано – он уже и забыл за лето, что уроки начинаются в такую рань. Растеряв остатки тепла по дороге в ванную, он к тому же обнаружил, что краны с горячей водой предательски пусты. Кухня тоже оказалась негостеприимна: мать уже ушла на работу, не оставив ни намека на сытный завтрак, а самому готовить спросонья ему было лень. Он искал спасения в горячем чае, но тот остывал буквально на глазах.
И вот Арсений раскачивался на стуле, взъерошенный и сонный, самому себе напоминающий нахохлившегося голубя на козырьке под крышей.
Ольга ворвалась в класс размашистым шагом и с ходу закинула сумку на место рядом с ним, после чего села сама.
– Привет!
Арсений кивнул в ответ.
– Чего так кисло? – живо поинтересовалась соседка.
– Спать хочу.
Она хмыкнула и принялась раскладывать на парте школьные принадлежности.
– И чем ты вчера таким интересным занимался, что не выспался?
– Читал, – деланно равнодушно бросил он, крутя головой по сторонам и посматривая, что интересного происходит за другими партами.
Но Ольга в ответ зарычала – Арсений повернулся к ней. Она запрокинула голову и закатила глаза.
– Только не это! Я не затем покупаю сборники кратких пересказов, чтобы ещё е и от тебя слушать, да ещё и не по школьной программе. Только не в этом году!
– Я даже ничего тебе ещё не рассказал.
– Но расскажешь, – с уверенностью заключила она.
Арсений поджал губы и потянулся к рюкзаку за тетрадкой с ручкой. Он думал подстеречь ее на уроке биологии, когда всё равно будет тоска смертная, и у Ольги не останется выбора: потому что слушать его пересказы лучше, чем усыпляющий гундёж. Тем более его так и подмывало…
– Посмотрим, что ты скажешь через урок-другой, – философски заметил он, и Ольга не сдержала мрачной улыбки.
Они дружили уже давно, класса, наверное, с пятого, и всегда сидели вместе – рассадить их не удалось ни одному учителю. Арсений не находил её симпатичной: она была очень высокая, с мальчишескими замашками, кучей клетчатых рубашек и рваных джинсов. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо кто-то из класса был в неё влюблён . Парни её не замечали, а из девочек с ней никто близко дружить не рвался.
Кроме всего прочего, Ольге не повезло с родителями. Больше, быть может, никто из класса и не знал, но ему она кое-что рассказывала.
– Как дома дела? – спросил Арсений, пока народ постепенно прибывал.
Ольга дёрнула уголком губ в попытке изобразить беззаботную улыбку – но получилось похоже на судорогу.
– Нормально всё, – ответила она и сразу же сменила тему: – Я ещё расписание переписать не успела. Что у нас сегодня?
– Литература, две алгебры, информатика, история, обществознание и биология.
– Только второе сентября – и уже семь уроков! – простонала она, пододвигая к себе его дневник.
– Зато суббота теперь свободна. Так ведь лучше даже…
Но тут в классе появился Марк.
– Привет! – низкий, басистый голос заставил каждого в классе хоть на мгновение да оглянуться на вошедшего.
В несколько своих широких шагов Марк оказался рядом.
– Привет. – Арсений ухмыльнулся.
Нельзя было не заметить, что его лучший друг раздался в плечах за лето – такую гору попробуй теперь обыграй. Хотя и раньше шансов было не много…
– Вы уже слышали новость? Нам учителя по географии поменяли, – поделился Марк, скидывая рюкзак на парту позади них.
Ольга вскинулась: тяжелая сумка опасно просвистела над её головой, – нахмурилась, но промолчала.
– Откуда знаешь? – повернувшись к нему, спросил Арсений.
– Я в учительскую сейчас заходил, думал физрука найти – ну, по поводу тренировок, – а там новый учитель. И Нелли Михайловна еще говорит: вот, познакомься, мол, ваш теперешний географ.
– Как зовут?
– А-а-а… я не запомнил… Смотри! – Марк развернул рюкзак к нему и показал на большой круглый значок с изображённой на нём касаткой. Арсений ждал, что за этим последует какое-то объяснение, но Марк лишь молча сиял, глядя на него.
– Не понял.
– Касаточка, прикольно же?
Ольга обернулась.
– Это твоей сестры? – спросила она язвительно.
Арсений не сдержал смеха, но Марк был нечувствителен к её колкостям.
– Третьеклашки такие модные нынче. А мы что, хуже?
Радуясь своей находчивости, Марк наконец-то приземлился на стул, и, казалось бы, он ещё ничего не успел толком сказать, но одним своим присутствием сделал обстановку в классе теплее.
Постепенно кабинет заполнялся. Последним подоспел Игорь – ещё один из их неразлучной троицы. Он улыбнулся друзьям белоснежной улыбкой на смуглом лице и занял место рядом с Марком. За лето друг сильно загорел, а еще вытянулся, и теперь пытался с максимальным удобством пристроить свои длинные ноги под партой.
Прозвенел звонок. В класс вплыла учительница литературы, кутаясь в серую шаль. Она села за свой стол и откинулась на спинку стула.
– Здравствуйте, дети, – проговорила она хрипло. Арсений хорошо знал этот тон: учительница собиралась признаться в очередной болячке. – Прошу сегодня не заставлять меня повышать голос, я простудила связки. И в случае чего буду просто выгонять нарушителей из класса…
– Итак. – Она обвела присутствующих достаточно бодрым для больной взглядом. – Рада видеть вас всех после летних каникул подросшими и отдохнувшими, а главное, целыми и невредимыми. Как отдохнули?
Этот вопрос породил беседу, перерастающую местами в лёгкий гвалт. Вовлечены оказались все без исключения. Обсуждение заняло целый урок. Однако учительница, видимо, не возражала посвятить первый урок учебного года воспоминаниям о быстротечном лете: она сама говорила больше учеников. Все остались довольны.
Литература задала идеальный настрой всему дню. Алгебра прошла тихо и мирно, на информатике учитель пол-урока пропадал на планёрке, на истории знакомились с ещё одной новой учительницей, а обществознание пролетело за пустыми разговорами – им так и не подали команды записывать тему урока.
После шестого урока Марк и Игорь умчались со звонком в сторону столовой, распугивая по дороге младшие классы. Арсений не любил летать по коридорам: это не соответствовало его образу.
– Пошли вместе в столовую? – предложила Ольга, собирая вещи и бросая мимолётные взгляды на девчонок, по двое – по трое покидающих класс. Интересно, а если бы кто-то из них предложил ей пойти с ними, она бы согласилась?
Арсений пожал плечами, не возражая.
Однако в коридоре обнаружился подвох.
– Подождёшь меня около туалета? Я быстро, – поспешно добавила она.
– Будешь долго торчать, и я уйду, – вяло пригрозил он, шаркая вслед за ней, скрывающейся за дверью женского туалета. Ему по-прежнему хотелось спать.
За окном начинал моросить мелкий дождик. Арсений, прислонившись к подоконнику, думал о том, что этим бабьим летом обязательно вытащит друзей в лес, какие бы отговорки они ни придумывали. Или хотя бы в парк.
Ему нравилась, в общем-то, осень, но только в тёплые, погожие дни – когда ярко, пригревая, светило солнце и дышалось легко. А холодные затяжные дожди, сырой воздух и слякоть – не нравились. Это всё было уныло.
Арсений, чувствуя себя глупо, нетерпеливо потопал ногой, потом хлопнул ладонью по подоконнику и повернулся спиной к окну. Ольга как за смертью ушла.
Из туалета выпорхнула группа девчонок. Арсений скосил глаза – соседки среди них не было. При виде него две девочки глупо прыснули от смеха и сразу же отвели взгляды, а третья надменно вздёрнула нос, будто вовсе не заметила.
Арсений отвернулся, скрывая улыбку.
Инна.
В прошлом году они встречались пару недель, а теперь при встрече с ним она всякий раз делает вот так. Как будто нельзя просто сказать друг другу «Привет» или что-то типа того – что за глупости?
В конце концов, когда его терпение готово было лопнуть, показалась Ольга.
– «Я быстро», – передразнил её Арсений. – На обед десять минут осталось.
– Забей! Биология ведь. Ничего страшного, если чуть-чуть и опоздаем. Мы ещё наверняка не одни такие будем. Видел эту?..
– Видел… – Они спустились по ступенькам в столовую, и он присвистнул при виде очереди.
Они пристроились с подносами в конец. Из-за стола Арсению беззаботно помахал Марк.
– Я не могла быстрее, – хмуро заметила Ольга. – Я была нужна там.
Ольга бывала странной, но всё же Арсений не удержался и скривился.
– Нужна где? В туалете?
– Просто не могла пройти мимо. Ты уж извини, но я Инну терпеть не могу. – Арсений пожал равнодушно плечами. – И, похоже, у твоей подружки появился новый объект для насмешек.
– Ага, – протянул он рассеянно, ставя себе на поднос тарелку со вторым – очередь двигалась быстро. Но Ольга, не замечая его безразличия, продолжала:
– Какая-то девчонка – я её раньше не видела. Хотя, может, просто не замечала. Такая неприметная… – Ольга задумчиво осмотрела тарелку с салатом, поставила обратно и взяла другую. – Но милая. А Инна с подружками подкараулили её у умывальников и принялись измываться – они кого угодно до слёз доведут. Не знаю, в чём у них суть конфликта была. Да и был ли он вообще. Я не разбиралась. Но девчонка готова была уже расплакаться…
Истории более «захватывающей» Арсений еще не слышал. Он проводил тоскливым взглядом друзей, покидающих столовую. Однако рассказ требовал завершения.
– Чем ты им пригрозила?
Ольга зарделась от его вопроса, хоть вида не показала, – она гордилась тем, что никого не боялась. Ну, почти никого.
– Сказала Инне, что подкараулю её после школы.
И это не было пустой угрозой.
– И что? – Арсений невозмутимо бросил в чай два кубика сахара. – Она не хочет с тобой встречаться после уроков?
Ольга улыбнулась и покачала головой.
Расплатившись, они нашли свободный столик. Столовая уже наполовину опустела. Остались в основном старшеклассники.
– Пожалуй, я смогу тебя простить, – снисходительно произнёс он.
– Ты уж прости, – сгримасничала Ольга, ставя поднос на стол и закатывая рукава рубашки.
На биологию они и впрямь опоздали.
Учительница – флегматичная женщина в годах, в зелёном шерстяном платье и с ниткой бус из янтаря на дряблой шее, – никак не отреагировала на их опоздание, хотя друзья и изображали искреннее раскаяние, усаживаясь за парту. Она продолжала вещать со своего небольшого возвышения у доски, сцепив руки перед животом.
Через пять минут Арсений почувствовал охватывающую его дремоту. Голос учительницы был чудодейственным снотворным, записи с ним можно было бы выгодно продавать – вот что витало в его затуманенном мозгу.
Оживление и запах табачного дыма в обстановку привнесли вернувшиеся с улицы Марк с Игорем. Они тоже сделали вид, что им стыдно за опоздание, хотя никого этим не обманули, а затем вдоль стеночки пробрались к задним партам, где и собирались пересидеть урок.
– …А теперь откройте учебники на странице пять, – продолжала бубнить себе под нос учительница. – Прочтите и кратко законспектируйте первую главу. После урока выборочно возьму тетради на проверку… Что, Лена?
– Но мы учебники только завтра получим.
– Хм. Хорошо. У меня есть один учебник. У кого в классе хорошо с дикцией?
– У Кати, – раздалось с нескольких сторон.
В школе Катю не знал, наверное, только самый отсталый от жизни: она выступала на линейках и вела школьные праздники… А также читала всему классу материал, если учебник на занятии был в единственном экземпляре.
Катя вышла из-за парты, одёрнув своё серое строгое платье и расправив по плечам тонкие смоляные косички.
Учительница жестом пригласила девочку за свой стол, положила перед ней книгу, а сама, постояв минут пять у двери и понаблюдав процесс самостоятельной работы, удалилась из класса до конца урока.
По окончании занятий, получив в гардеробе свои куртки, Арсений, Марк и Игорь вышли в холл. Школа к этому времени почти опустела. У младших и средних классов занятия уже закончились – по семь уроков было только у старшеклассников.
В холле было немноголюдно: девочки дружно облепили небольшое зеркало, поправляя причёски, что-то увлеченно обсуждала группа ребят из параллельного класса, некоторые изучали расписание, ещё не успевшее стать привычным. Ольга, коротко попрощавшись с Арсением, накинула куртку и вышла на улицу. Марк, дождавшись ещё одного баскетболиста из их класса, Сашу, направился на первую в этом учебном году тренировку в секции.
Арсений с Игорем не торопились расходиться по домам.
– А у нас тренировки только на следующей неделе начинаются. Я уже узнавал, – сообщил Игорь. – Ты ходить будешь?
– Да, конечно.
– А что собираешься сегодня делать? Есть планы?
– Абсолютно никаких.
– Тогда слушай, – с загоревшимися глазами произнёс тот. – Вчера на антресолях в шкафу нашёл коробку со своей старой приставкой. Там картриджи, джойстики – всё работает. Даже пистолет есть. Давай на вечер засядем? Как идея?
– Слушай, классно! – просиял Арсений. День как раз обещал быть пасмурным и скучным.
– Только играем у тебя.
– Почему?
– Если будем у меня, получится не до веселья. Родители опять устроят выволочку. Они всё ждут, когда я уже начну вести себя примерно. От нотаций матери у меня зубы сводит.
Игорь жёстко улыбнулся, и Арсению подумалось, что его родители зря на что-то надеются – уж он-то друга знал.
Он кивнул, застёгивая ветровку, как вдруг до его слуха донеслось:
– Ну и что? Ты нам так и не скажешь, где распродажа самых уродских свитеров?
Затем послышалось хихиканье. Арсений посмотрел в сторону расписания.
– Слушай, – сказал он Игорю. – Ты иди сейчас домой, бери всё – и ко мне. Я просто вспомнил. Я через продуктовый пройду.
– Так я с тобой могу.
– Нет, мне там ходить искать: мама целый список написала… Ты приходи через час.
Игорь пожал плечами – мол, как хочешь – и тоже вышел из школы. А Арсений тем временем отрегулировал ремешок своей сумки, продумывая дальнейшие действия, сунул руки в карманы и двинулся к расписанию. Около него на подоконнике сидели неразлучные двойняшки Рита и Света, а рядом стояла блистательная Инна.
Презрительные взгляды и язвительные насмешки этой компании были адресованы невысокой девчонке с большим рюкзаком за спиной. Она переписывала расписание и упрямо делала вид, что не замечает их внимания.
Арсений решительно подошёл к ней.
– Привет! Я освободился. Ну что, пойдём, провожу тебя, – как можно громче обратился он к незнакомой девочке и лучезарно улыбнулся.
Насмешницы смолкли.
Стоя спиной к Инне и её подружкам, он прямо-таки чувствовал, как его прожигают три пары глаз, и одна – гораздо больше остальных.
Девчонка посмотрела на него; было видно, что она едва сдерживает слёзы. Взгляд у неё был злой и непонимающий. Арсений занервничал – вдруг она примет всё это за ещё одну плохую шутку? – и умоляюще посмотрел на неё, надеясь, что она прочтёт в его взгляде: «Подыграй мне!»
Всё тут же переменилось. Сморгнув, она широко и тепло ему улыбнулась, быстро дописала расписание и убрала дневник в рюкзак.
За спиной у него разливалась зловещая тишина. Тем забавнее была эта выходка, что когда-то они с Инной встречались. Попробует ли она теперь что-нибудь сказать?
Инна безмолвствовала.
Арсений помог девчонке надеть куртку, взял её за руку и, подмигнув Инне, вывел из школы.
Когда они отошли от школы метров на сорок, девочка высвободила руку.
– Спасибо, – сказала она, смутившись, а потом добавила: – Можешь больше не идти со мной, я дальше сама.
– Да ладно! – Арсений усмехнулся. Настроение было прекрасным. – Раз уж вызвался, доведу тебя до дому. Ты ведь не против? Ты где живёшь?
– Около детской поликлиники. Дом, где супермаркет на первом этаже.
– А, да, я понял… Так нам всё равно в одну сторону. Я, получается, живу через дорогу от тебя. Я, кстати, Арсений.
– А я Аня.
Что ж, Оля была права: Аня действительно была довольно неприметной. Тонкие пепельно-русые волосы, вьющиеся мелкими кудряшками и создающие пушистый ореол вокруг головы, бледная кожа, светлые глаза – взгляду не за что зацепиться.
Они медленно двинулись прочь с территории школы.
– Ну так, Аня, из какого ты класса? – спросил он, рассеянно гадая: «Из восьмого? Такая коротышка, да ещё лицо незнакомое».
– Я в десятом.
– Не может быть! – удивился Арсений. – Я всех знаю из десятых. Ты новенькая?
– Да. Я первый день здесь. Ну, второй, если считать первое сентября. Летом мы переехали в новую квартиру, и пришлось перевестись в школу поближе к дому. Уж лучше бы в старой осталась и каждый день ездила на другой конец города, но родители не разрешили, – тоскливо закончила она.
Впрочем, её голос не звучал робко или уныло. Напротив, он был звонким и сильным.
– Да брось. Это всё из-за Инны? Она теперь от тебя отстанет. И вообще не обращай на неё внимания. Она издевается над другими только потому, что это единственное, что она умеет делать.
– Ну, и она тоже добавляет мне неприятностей, – согласилась Аня. – Да и вообще, у меня там все друзья остались, и вокальная группа, и…
– О, так ты поёшь? – перебил её Арсений, и тут его осенила догадка. – Так это ты пела вчера на концерте?
Арсений не особо присматривался к выступавшей: их класс сидел в самом конце зала, там же, где и родители школьников.
Аня кивнула.
– Тебе надо с Игорем познакомиться. С моим другом, мы в одном классе. Игорь на школьных концертах обычно исполняет. Здорово поёт.
– Познакомишь меня с ним завтра? – обрадовалась она.
– Конечно. А из какого именно ты класса?
– Из «А».
– Тебя ещё и угораздило в один класс с Инной попасть… А я из одиннадцатого «А».
Они шли по асфальтированной дорожке, сделавшейся от дождя чёрной. На ней уже желтела яркими пятнами первая опавшая листва. Затянулась неловкая пауза.
– У тебя есть братья, сёстры? – спросил Арсений, чтобы не идти в тишине.
– Да, сестра есть. Нина.
– А она тоже теперь в нашей школе?
– Нет. Она меня старше. Теперь на первом курсе института учится. В педагогическом, на факультете прикладного искусства.
– И что они там изучают? – поинтересовался Арсений, лишь бы не молчать.
– Искусство. В общем, они учатся рисовать, как я поняла.
– И что, твоя сестра хорошо рисует?
– По мне, так не очень, – ответила Аня и улыбнулась. – Мрачновато выходит. Она вообще у нас мрачная… Слушай, – она присмотрелась к его глазам. – У тебя с глазами что-то странное. Один голубой, а другой карий. Как у кота.
– Это называется «гетерохромия». Когда глаза разного цвета, – снисходительно пояснил Арсений. На это часто обращали внимание окружающие, и он научился их отваживать.
– Надо же… – изумилась Аня. – А я раньше такое только у кошек видела. Вот у нашего старого кота такие были.
– И у людей бывает, – Арсений пожал плечами.
Ему нравились его разные глаза. С ними он чувствовал себя особенным.
Дождик мелко-мелко моросил, не переставая, небо со всех сторон сделалось серым – ни намёка на просвет. Воздух был сырым и холодным, и изо рта вырывался едва заметный пар. Они дошли, болтая, до пятиэтажного дома, выкрашенного в бледно-жёлтый цвет. Весь первый его этаж занимал большой магазин.
– Вот здесь я живу, – сказала Аня, остановившись. – Спасибо за компанию.
– Да не за что, – ответил Арсений. – Увидимся в школе. До завтра.
– Пока.
Аня пошла к подъезду.
– Знаешь, я лучше завтра утром за тобой зайду, – сказал он ей вслед.
Девочка обернулась.
– Зачем?
– Ну, пусть первое время видят нас вместе. Тогда, я думаю, она от тебя отстанет.
Аня смутилась.
– Знаешь, ты ведь совсем не обязан мне помогать, – быстро проговорила она.
– Конечно, не обязан, но помогу, – Арсений улыбнулся. – Так что встречаемся здесь утром.
Арсений махнул ей рукой на прощанье, развернулся и пошёл. На душе у него было легко и радостно, оттого что он помог этой неприметной девочке.
* * *
Ближе к вечеру дождь усилился. Он настойчиво забарабанил по крышам каменных домов и по ещё зелёным листьям деревьев. Город занавесился прядями дождя и украсился зонтами прохожих. Вечером все спешили по своим домам.
Смеющийся человек бодро вышагивал по улице. Он был одет в алый, расшитый золотыми цветами фрак, длинные полы которого волочились за ним по земле. Под фраком виднелась чёрная футболка – на ней львы, ангелы, орёл – всё уместилось в едва заметный золотой логотип. Поношенные джинсы были заправлены в кожаные сапоги, на которых красным по черному взвивалось вверх пламя. Довершал его одеяние простой чёрный цилиндр.
Под росчерками соболиных бровей как угли горели глаза. Белоснежные зубы беспрестанно обнажались в улыбке. Кожа человека отливала бронзой, а выгоревшие волосы мягкими кольцами спадали на плечи.
Никто не обращал внимания на смеющегося человека, никто его не замечал – а он скользил мимо людей, оставляя за собой незаметный шлейф из сновидений, призрачных грёз и опавших листьев. Земля за его спиной вспыхивала золотыми змейками, которые тотчас растворялись под дождём.
Но вот смеющийся человек замер – улыбка застыла на губах. Словно застигнутый внезапной мыслью, он склонил голову набок, затем поднял её. Принюхался к воздуху. Кто-то прошел здесь сегодня днем, расплескивая отчаяние и тоску по тротуарам. Кто-то, несущий в себе свою печаль, окрасил это место фиалковым.
Смеющийся человек оскалился в улыбке. Как ему нужен был Белый клоун! И сегодня он его найдет.
Он резко повернул с дороги в сторону, в проулок между домами. Полы фрака взвились за его спиной.