Текст книги "Академия попаданок. Первый семестр и Второй семестр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Мила Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

37

– Марина, а ты не можешь еще немного поругаться? – спросил «дед Мороз» после того, как бурчание мага стихло за дверью.

Я с недоумением посмотрела на него. Нет, ладно я извергала проклятия и слюни на голову блондинистого мага, но эти-то… Они всего лишь исполнители его черной воли, и они же спрашивают меня о ругани?

– Вам это зачем?

Бородатый иглотык почесал макушку и несколько растерянно оглянулся на своих собратьев.

– Да как тебе сказать… Ностальгия это, что ли. Мы в прошлом частенько такое слышали, когда Отражалка ругалась с Похотуном. Даже на сердце потеплело, когда ты начала ругаться. Давай еще чего-нибудь загнешь?

Он попросил с такой затаенной надеждой в голосе, что я не смогла отказать мелкому бородачу. Покопавшись в памяти, извлекла на свет пару любимых выражений моего незабвенного отца, пусть земля ему будет пухом. Он всегда пускал их в ход, когда мужики за карточным столом уличали его в жульничестве. После этих идиом мужской запал немного утихал и у отца появлялся шанс исправить свое пошатнувшееся положение в обществе. Обычно он всегда справлялся, или же убегал.

Бедная мама, она всегда переживала за отца, когда тот уходил играть. А уж известие, что однажды он не смог убежать, и вовсе подкосило ее. Я вспомнила своих родителей, расчувствовалась и добавила иглотыкам еще от чистого сердца. К концу моего коротенького выступления они уже плакали навзрыд.

– Чего это с вами? – удивилась я.

Конечно же удивилась – впервые вижу, что забористым ругательствам рады, как глотку воды в жаркой пустыне. Мотыльки порхали в воздухе и утирали блестящие от слезок глазки. Я бы поняла, если они о моем жертвоприношении так плакали, но они же от выплеска эмоций ревут. Мне почему-то показалось, что их жизнь настолько пресна и убога, что даже мат вызывает тихую грусть.

– Спасибо, Марина. А чего-нибудь еще? На память? – спросил бородач, а остальные согласно загомонили:

– Да-да, на память. Позабористее.

– Скажи еще что-нибудь, милая девочка.

– Мы такого очень давно не слышали…

Я покачала головой. Если иглотыки так ущербны в плане эмоций, то их можно использовать. И на горизонте забрезжил шанс…

– Скажите, а почему вы так радуетесь ругательствам? Неужели у вас нет других развлечений?

– Нет у нас никаких развлечений, – хмуро пробурчал бородач. – Маг всегда молчит, а если и говорит, то только приказы. А нам бы хотелось снова слушать ругательства, как раньше, когда мы жили в академии…

– Вы жили в академии? – тут снова пришла моя очередь удивляться.

– Ну да, жили, пока нас вместе с Похотуном не выперли в его замок. Вредничали вредным и были добры с добрыми. Были как маленькие эльфы, только с иглами. И всегда острые шпильки в разговорах были нашим слабым местом. А как тогда ругалась Отражалка… Эх, золотые были деньки.

Остальные иглотыки согласно закивали, мне показалось, что черепа на полках тоже пару раз кивнули. Возможно, это всего лишь игра света.

– А почему вы не вернетесь обратно?

– Нам запретили показываться там. Сказали, что мы должны быть всегда рядом со своим создателем, – пробурчал бородач.

– Так это он вас создал? – ахнула я.

– Ну да, ему сначала было скучно, и он создал нас для развлечения студентов. А потом появилась Отражалка и он про нас совсем забыл. Совсем нас забросил, – всхлипнул один из иглотыков.

Вот на этой волне и надо сыграть! Надо поймать искру обиды и раздуть ее в костер возмущения. Я даже улыбнулась своим мыслям.

– Так почему же он тогда вами помыкает? Мы же в ответе за тех, кого приручили… то есть создали. Мы, маги, должны всегда заботиться о существах, созданных нами. Вы же как дети для нас. Хорошие, добрые дети.

От удивления иглотыки перестали всхлипывать. Вся сотня дружно уставилась на привязанную к столу ораторшу, а я включила все те навыки дипломатии, которыми обладала. Вспомнила, как выступал на броневике незабвенный Владимир Ильич, вспомнила уроки ораторства от Болтуняго Скороговора и выдала горячую, обжигающую речь об ущемлении прав иглотыков и гнилом капиталистическом строе мага Похотуна.

Удивление, изумление, неприятие, непонимание, осмысление, угрюмость, приятие и решимость – вот какие эмоции скакали по лицам иглотыков, пока они слушали мою пламенную речь. А я торопилась – ведь маг мог вернуться в любой момент, а становиться портретом мне никак не хотелось.

После моей проникновенной речи в глазках иглотыков зажегся непримиримый огонь ненависти к молчаливому эксплуататору. Я решила ковать железо, не отходя от кассы, и тут же кинула клич:

– Мы должны все изменить! Мы не рабы! Рабы немы!

– Чего-о? – не совсем поняли иглотыки

– Рабы должны молчать, а мы молчать не будем! – тут же поправилась я. – У меня есть план по освобождению вольного племени иглотыков, но необходима ваша небольшая помощь. Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

– Да-а-а-а!!! – хором закричали мотыльки. – Мы вместе! Мы вместе!

Я была привязана к столбу, но никогда еще не ощущала себя такой свободной. Это моя первая революция, это мой первый бунтарский заход! Если бы я знала, что произойдет дальше… Но пока что я оставалась в счастливом неведении и готовила операцию по освобождению драгоценной меня из лап мерзопакостного художника.

Варианты были просчитаны, возражения отметены, и мы приготовились к приходу Похотуна. Я ощущала себя полководцем Жуковым в битве под Москвой… Ну, или девушкой, которая решилась на депиляцию воском после затяжной зимы. В общем, я была храброй, когда дверь распахнулась и в зал для жертвоприношений вошел маг.

Блондин в черном балахоне не знал о готовящейся диверсии и даже улыбался каким-то своим мыслям. В одной руке он нес флакончик с новой жидкостью, а в другой неизменный черный платок. Как раз платок-то мне был и нужен.

– Эх ты, Похотун неадекватный, зря ты флакончик принес. Ой зря. Я же тебя сейчас так поносить буду, что ты вовек нерасчихаешься, а уж как оплюю с головы до ног, то и вовсе всю оставшуюся жизнь будешь мокрым ходить! Чего ты вылупился? Или сказать чего хочешь?

– Закрой свой поганый рот, – процедил маг и поднял вверх руку с платком.

Момент истины настал, или сейчас, или никогда.

– В атаку! Вперед, мои летающие бестии! – гаркнула я. – Вали его на пол, ломай ему чувство собственного достоинства!

Обозленные на новоявленного тирана и узурпатора иглотыки тут же кинулись пищаще-мельтешащим роем на фигуру в черном. На мое счастье Похотун так и не успел махнуть платком. Мелкий «дед Мороз» принес мне кусок волшебной ткани, пока остальные иглотыки пришивали рукава мага к бокам мантии.

Да, мой план был основан на внезапности и именно внезапность принесла ему успех. Да, чужим платком воспользоваться нельзя, но… На каждое нельзя есть свое маленькое «можно». Когда я однажды вывела из себя Ежину Колючкаускас нытьем о том, зачем нам нужно шитье, если можно нанять слуг, то она нам продемонстрировала одну занятную штуку… Как известно, королей могут свергнуть, могут заключить под стражу, могут вообще заковать в колодки и поставить с голой… спиной на всеобщее обозрение. Так вот, чтобы освободить коронованного мужа у королев есть потайное заклинание, которое может выручить в трудную минуту. И заклинание это действует на любой платок, вот только не все о нем знают.

Маркиза повелела тогда ее связать и положить на пол, а возле нее оставить только чей-нибудь платок. Догадайтесь – кто пожертвовал волшебной тканью? Я? Фигушки! Первой выскочила Джулия и положила возле закутанной в кокон преподавательницей. Тогда Ежина перекатилась, коснулась кончиком ногтя платка и воскликнула…

– Либертатэм! – крикнула я точно то же самое слово, какое тогда использовала Маркиза. И также, как и она, я оказалась на свободе.

У маркизы на уроке слетели полосы ткани, а у меня разжались зажимы на руках.

– Я свободна, братья! – крикнула я в толпу иглотыков, которые жужжали над телом мага. – Наше дело правое!

Легкой птичкой страусом я полетела к выходу…

Еще три шага, и я окажусь на свободе!

А там…

А что будет «там», мне так и не удалось узнать, так как массивная дверь с грохотом захлопнулась, едва не шаркнув меня по носу. Я едва успела затормозить, хотя и вмазалась плашмя в обитую металлическими полосами деревянную загородку.

– Не все так просто, девочка моя, – проскрипел за спиной ехидный голос.

38

Если вы подумали, что я не попыталась выскочить наружу, а развернулась и с гордой миной на лице кинулась добивать погребенного под роем иглотыков мага, то вы ошибаетесь. Я дергала за ручку, царапала косяки и даже пару раз ударилась лбом о верхнюю металлическую полосу. Увы, дверь осталась холодна к моим поползновениям, как айсберг к объятиям «Титаника».

– Успокоилась? – снова раздался голос мага.

– Нет, мне бы еще чайку с мятой, вот тогда бы я успокоилась, – пробурчала я в ответ и только в этот момент обернулась.

То, что я увидела, не могло порадовать. Увы, запала у иглотыков хватило только на пятисекундное сдерживание мага, сейчас же они висели в воздухе, поникшие и раскаивающиеся в своем минутном помутнении рассудка.

Даже «дед Мороз» висел в воздухе, как обиженная кукла. К нему-то и повернулся маг:

– Дримтиматин, что это было?

«Дед Мороз» шмыгнул носом. Если бы у него под ногами был пол, то он бы обязательно поковырял его кончиком ботинка, а так ему пришлось просто болтать ногой в воздухе.

– Я задал вопрос, – мягко спросил маг.

– Это я их подбила на восстание, – я взяла слово вместо иглотыков. – Они ни в чем не виноваты.

Мне показалось, или мальки взглянули на меня с благодарностью? Нет, скорее всего это была игра света, так как в следующее мгновение иглотыки наперебой кинулись меня сдавать. И такая-то я плохая, и зачаровала их словами, и глаза пучила, а потом и вовсе угрожала крылышки оторвать и пешком ходить заставить.

Вот что за подлый народец? Никакой благодарности. Я нахмурилась, но моих хмурых бровей иглотыки не испугались, продолжая вкладывать меня своему создателю. Один даже поднял упавший флакончик с жидкостью и, мелко трепеща крылышками, поднес магу, пока другие отшивали рукава от мантии.

Я стояла, прислонившись спиной к деревянной поверхности и понимала, что моей попытки организовать восстание хватило только на выстрел с иллюзорной «Авроры». Маг ехидненько улыбался. Вот ни чуточки не удивлюсь, если узнаю, что он стоял под дверью и все слышал. Да-да, слушал, ржал себе в тихомолку, а потом эффектно появился, чтобы разрушить последние девичьи мечты.

– Мда-а-а, – протянул маг, пока с укоризной осматривал поникших слуг. – Я не ожидал такой подлости от вас, мои верные творения. Я ли не заботился о вас, не делил с вами тягот изгнания, не оберегал от хищников замка. Да-да, я имею ввиду крыс, Дримтиматин. Сколько раз я вытаскивал иглотыков из их оскаленных пастей? А что я получил взамен?

Раздавшиеся рыдания и обилие слез с лихвой перекрыли мои ругательства. Иглотыки плакали так, что шум падающих капелек начал напоминать гул небольшого водопада. Они ломали маленькие ручки, признавались в вечной любви и верности, а также предлагали зашить меня в мешок и сбросить на фиг с балкона, чтобы я больше не смела смущать их доверчивые умы своими грязными речами.

– Я прощу вас, прощу…

Надо было видеть, какой радостью вспыхнули лица иглотыков, они даже заслонили сиянием свет из глазниц черепов. У-у-у, подхалимы крылатые!

– Но прощу с одним условием – вы всегда будете слушаться только меня. Вы же дети мои, мы же с вами вместе через столько прошли… Мы же всегда были вместе…

Маг простер к ним руки, словно новоявленный папа Римский перед собравшейся паствой. Иглотыки дружной толпой кинулись в его объятия. Зазвучали страстные рыдания и выкрики:

– Да! Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

Так, стоп! Вообще-то это мои слова. Эти крылатые плагиаторы не только свистнули слова из моей пламенной речи, но и использовали их против меня же! Вот теперь я начала реально злиться.

– А теперь, дитя мое, – с этими словами маг протянул ко мне руку, – отдай мне платок и мы завершим начатое. Не противься судьбе, она всего лишь поводырь в сумраке жизни.

Я ничего не поняла из его аллегории, но мне чертовски захотелось отдать ему платок. Даже подняла вверх руку. И только когда наши глаза соединились, я вздрогнула.

Да этот черный маг манипулирует мной! Он включил банальный гипноз и начал подталкивать мою руку к себе взглядом. И это что? И это будет конец? И он меня нарисует и Марина Голубева выйдет из гонки за сердцем очередного монарха?

Ну уж фигушки!

– Ты красиво говоришь, но легко так говорить, имея за спиной толпу из человечков с иглами. А если мы с тобой схлестнемся в поединке? – внезапно вспыхнувшая мысль превратилась в последнюю соломинку.

Вдруг маг как и все мужчины азартен? Тогда у меня появится маленький шанс на освобождение. Конечно, против такого крутого плохиша я вряд ли выстою, но… В конце концов – что я теряю? А при благополучном исходе могу получить свободу.

Я помахивала черным платком с таким грозным видом, будто могла им воспользоваться. На это маг лишь усмехнулся и коротко бросил, будто гавкнул:

– Рэйди!

Платок тут же вырвался у меня из руки и черной галкой бросился к прежнему владельцу. Я осталась безоружной, спиной к двери, против мага и его приспешников. Все вернулось на круги своя и вот сейчас я должна буду подняться в воздух и снова приклеиться к алой ткани стола…

Мерзкое ощущение беспомощности липкой тряпкой облепило мои внутренности, которые начали слегка подрагивать от возмущения. Неужели все напрасно и маг оказался не мужчиной в том смысле, в котором я понимала это слово?

– Хорошо, я дам тебе шанс вызвать меня на дуэль. Вот прямо сейчас мы обменяемся ударами, а потом, дитя, ты окажешься на холсте. Неужели ты в самом деле думаешь, что сможешь справиться с великим магом? – Похотун криво усмехнулся.

Иглотыки словно ждали этой усмешки и тут же рассыпались бисером издевательского смеха. Мои недавние сподвижники угодливо заглядывали в глаза хозяина и чем-то мне напоминали шакала Табаки из мультика про Маугли. От бородача не хватало только возгласа: «Отдайте нам человеческого детеныша!»

– Я думаю, что на дуэли мы выясним, кто великий маг, а кто грязь из-под ногтей, – подбоченилась я.

Нет, все-таки Похотун оказался азартным игроком и не упустил случая потешить чувство собственного величия. Он снова скривился в презрительной усмешке и легонько пошевелил платком. Тут же на полу вспыхнуло зеленое пламя, ослепив на миг яркой вспышкой.

Когда пламя погасло, то я увидела свой платок. Да-да, даже вензель на нем состоял из двух букв «М.Г.» Мой родненький!

– Возьми его и сразимся. Я даже позволю нанести тебе первый удар!

Я тут же подскочила к платку, сграбастала его в горсть и увидела под ним… Ого, да дуэль обещает стать веселой!

– Ну, что ты копаешься, или уже испугалась и передумала выступать против моего могущества? – голос Похотуна заставил меня выпрямиться.

Ладно, увиденное меня приободрило, даже придало сил. Сражаться? Будем сражаться.

– Маг Похотун, я вызываю тебя на дуэль. Надеюсь, что она пройдет по всем правилам и ты не допустишь коварства и хитрости по отношению к честной магии, – вот так пафосно я еще никогда не говорила. Но в этот момент я вспомнила Джулию, как она выступала перед учителями. – Дуэль между мной и тобой. Ты согласен?

– Давай уже, начинай, – поморщился маг.

Иглотыки разлетелись по стенам и уселись прямо на черепа, помахивая ногами. Предатели! Ну да ладно, не до них сейчас.

Маг отошел к стене напротив и, повинуясь мановению его руки, стол с алой тканью отлетел в сторону. Между нами образовалось свободное пространство. Он даже не принял защитной стойки – настолько был уверен в своих силах. Хм, он явно не видел нашу с Джулией дуэль… Что же, ему хуже.

Я собрала в руку всю свою ненависть, злобы добавила от души и даже приперчила вредностью. Руку зажгло немилосердно.

– Шандарахус!!! – что есть силы прокричала я и выпустила в сторону мага волшебный заряд.

39

Да, он попытался блокировать…

Он попытался блокировать удар неумелой студентки, но вы же помните, что у меня был редкий дар к подобному заклинанию, поэтому блок разлетелся вдребезги, а сам маг приложился спиной к очередному комоду. Под его весом полки с громким хрустом сломались, черепа с горящими глазницами посыпались на мага вместе с щепками и непонятными флакончиками. Но это было не все – когда он со злой физиономией попытался вскочить на ноги, то со стены сорвалась булава…

Я не знаю, чем заслужила сегодняшнее везение, возможно, когда-нибудь в прошлой жизни бабушек через дорогу переводила, или голубей подкармливала зимой хлебными крошками, но повезло мне очень сильно. Маг закатил глаза и аккуратно улегся между обломками и черепами, при этом крепко обняв ударившую его по макушке булаву. Наступила минута молчания, которую я неловко нарушила восклицанием:

– Плюшки-ватрушки, похоже я перестаралась…

От моего восклицания иглотыки сбросили с себя оцепенение и маленькими истребителями взвились в воздух. Острия вынутых иголок засверкали крошечными звездочками и вскоре должны были воткнуться в меня, если бы не вылезло то, что я увидела под платком.

– А ну разбежались! Крылья вверх, иглы на пол! Работает Борзян!!! – из пола белесым взрывом выскочил мой знакомый призрак.

Он одним движением вырвал из груди призрачный меч и раскрутил его наподобие лопастей у самолета. Иглотыков просто сдуло напором ветра. Борзян повернулся ко мне и подмигнул.

– Чего ты так долго? – буркнула я и вытерла пот рукавом мантии.

– Слышал о твоей дуэли с Джулией, вот и хотел посмотреть воочию.

– А как ты здесь очутился?

– Я был возле твоего платка, когда преподаватели пытались найти ваш след в магическом инфополе. А когда увидел, что платок начал таять, то ухватился за него и…

– Каком инфополе? – подняла я бровь.

– Магическом. Ну, чтобы перемещаться в пространстве, волшебники используют эти самые, как их… коридоры. Ну, ты видела такие синие овалы. Вот. А когда ныряешь с одного места и возникаешь в другом, то в магическом инфополе виден след, как будто дымок от костра. Но он почему-то уходил вверх и маги не могли разобрать – куда вы подевались, – наставительно закончил Борзян.

– Это потому, что Похотун сделал замок летающим, – хвастливо подал голос бородач-иглотык. – Нас теперь почти никому нельзя найти.

– А ну молчать! – гаркнул Борзян так, что черепушки на полках испуганно щелкнули челюстями, а иглотыки вжались в стены, как я недавно вжималась в дверь. – Будете говорить только тогда, когда я вам разрешу!

– Значит, ты тихо сидел и наблюдал, пока я тут сражалась, как Гарри Поттер в юбке? – я почему-то ощутила такую усталость, словно только что разгрузила вагон с углем. Одна.

– А кто это? – обернулся призрак.

– Это знаменитый мальчик из нашего мира.

– И чем же он знаменит? – не успокаивался любопытный призрак.

– Ну-у-у, он был магом, он выжил и… и потом семь книг подряд лысого гонял, – зевнула я.

– Хм, сомнительная известность. Странный у вас мир, если от этого становятся известными.

Я вздохнула. Сама поняла, что прозвучало очень двусмысленно, но рассказывать призраку о мальчике-волшебнике сейчас очень не хотелось. Хотелось лечь и поспать. Желательно часиков десять-двадцать.

Маг пока еще лежал на полу, но надолго ли хватило местной анестезии в виде булавы? Вряд ли. Скоро он очнется и тогда… Тогда я вряд ли смогу еще раз использовать дуэльное заклинание.

– Эй, Дримтиматин, – позвала я, и бородач тут же согнулся в угодливом поклоне.

– Я тут, молодая госпожа. Чего изволите?

Вот в этом весь род иглотыков – только что они меня ненавидели, а теперь готовы лететь за мной на край света. Ух, прямо как одна моя знакомая из прошлой жизни, тоже в глаза улыбалась, но не упускала шанса плюнуть на спину. Думаю, что и у вас есть такие знакомые. Но суть сейчас не в этом.

– Скажи, как маг попал в академию?

– Ну… – замялся иглотык.

– А ну говори! Иначе я сейчас… – нахмурился Борзян.

– У нас есть колодец перемещений. Достаточно представить место, куда хочешь отправиться и прыгнуть в него, – затараторил бородач.

– Колодец? – я удивленно посмотрела на Борзяна.

– Ну да, у нас тоже такой в замке есть, правда, студенток к нему не подпускают. Представляешь, прыгаешь, и оказываешься в нужном месте.

Я сразу же представила себе зияющий в полу провал, в котором виднеется далекая земля, и себя, летящую розовым комочком в твердые объятия гостеприимной тверди. Бррр! Нет, не для этого я магу заклинанием зафигачила, чтобы потом остаться розовым пятнышком на зеленом лужке.

– А другими способами никак? – умоляющим голосом спросила я.

– А вот другими способами никак. Маг перекрыл все доступы, чтобы его не обнаружили, – снова согнулся в поклоне бородач.

Я посмотрела на Борзуна, тот лишь пожал плечами – ему-то что, он и так уже давно умер. Потом перевела взгляд на иглотыков – эти умеют летать. Следующим предметом моего внимания оказался маг… и флакончик возле его ног.

Флакончик!

Посмотрела вправо…

Полотно!

Вот же плюшки-ватрушки! Я же сейчас смогу сделать так, что маг больше не будет меня доставать!

Дримтиматин проследил за моим взглядом и с писком бросился грудью на флакончик. Вот в чем, в чем, но в сообразительности ему вряд ли можно было отказать. Как там говорил маг?

– Рэйди! – крикнула я, и флакончик взлетел в воздух.

Другие иглотыки возмущенно запищали, но Борзян нахмурился и рявкнул на них точно также, как на студенток, когда утром является их будить. Иглотыки снова вжались в стены.

Я же подхватила флакончик и макнула кончик своего платка в жидкость. Что же, Похотун, пришла пора ощутить на себе все те злодеяния, которые ты совершил с другими девушками.

– Ты в самом деле?.. – удивленно вскинул брови Борзян.

– А что мне остается? Если не я его, то он меня. А это очень неприятно, когда ты исчезаешь и ничего не можешь сделать.

– Не надо, добрая девочка! Пожалуйста, не надо! – взмолились иглотыки, но я лишь упрямо покачала головой.

Я не злая, но… Мне на ум пришли все те девушки, которые были нарисованы на портретах в коридорах замка. Бедные, они не заслужили такую участь. Да и сам маг вряд ли отступится от меня, вряд ли прекратит попытки похитить, поэтому нужно нанести упреждающий удар.

Проведенная полоса на холсте приняла вид черной ночи. Алая ткань исчезла, а на ее месте проявлялась тьма. Иглотыки жалобно стонали и умоляли не трогать их хозяина. Борзян был настороже и покрикивал на самых смелых, а одному даже отвесил щелбана, отчего тот отлетел к остальным и застрял в глазнице вечноулыбающегося черепа.

Вторая полоса не отличалась от первой. Она тоже была чернее ночи. Я уже подумала, что это жидкость испортилась, когда третья полоса захватила собой белесую макушку. Я едва не закричала от увиденного – волосы на темечке мага исчезли, а их место заняла ровная площадка. Будто маг рос в бочке и его череп неправильно сформировался.

Да, я едва не отбросила флакончик с платком, но все-таки заставила себя провести еще одну полосу. На этот раз исчез лоб и часть бровей, зато они появились на холсте.

От рыданий иглотыков сердце разрывалось на куски, но я провела еще одну полосу.

– Ярослава, – прошептал исчезающий рот и на холсте появилось лицо мага.

Он смотрел на меня!

Смотрел, как я продолжаю макать кончик платка и проводить по холсту. Смотрел на плачущих иглотыков и хмурого Борзяна. Смотрел на то, как радостно скалились черепа, глядя на его экзекуцию. Маг потихоньку исчезал с пола, зато появлялся на картине. Как живой, вроде застывшей навек фотографии.

Все-таки мне было его немного жаль, он же столько времени провел один, в окружении иглотыков, мечтая только о возлюбленной… А сейчас я прервала его страдания и мечты. Нет, я не жестокая. Я практичная.

Когда исчез кончик ботинка, и появился на холсте, то меня отвлек скрип от любования своей работой. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это скрипит дверь и я отпрыгнула прочь, выставив на всякий случай платок.

– А что у вас здесь происходит? – раздался знакомый женский голос.