Текст книги "Измена! Это (не) твой ребенок! (СИ)"

Автор книги: Мила Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 12
Распахнув свою душу

Два дня спустя Кирилл созвал совет. Не просто совещание, а настоящий, старомодный сбор ключевых партнеров, директоров департаментов и самых влиятельных людей в своей бизнес-империи, собрал весь персонал, всем моих старых коллег с работы. Просто всех… Местом встречи он выбрал самый большой конференц-зал в центральном офисе – помещение из стекла и хрома, где решались судьбы миллиардных контрактов.

Я стояла рядом с ним, чувствуя себя обнаженной под сотнями напряженных, любопытных взглядов. За последние сутки слухи о скандале с Викторией распространились со скоростью пожара, она явно не хотела уходить тихо. Все ждали публичного объяснения. Ждали, что он или опровергнет всё, или официально представит меня как опозоренную любовницу. Никто не ожидал правды.

Кирилл стоял во главе длинного стола. Он был одет в безупречный серый костюм в клетку, его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза горели тем самым стальным блеском, который всегда подчинял волю людей. Он выглядел как король, готовящийся к коронации.

Он стукнул пальцами по столу, и зал моментально затих.

– Благодарю, что собрались, – его голос, усиленный микрофоном, был глубоким и властным. – Я собрал вас не для обсуждения квартальных отчетов. Я собрал вас для объявления, касающегося моей личной жизни и будущего корпорации. В течение последних четырех лет вокруг меня и моей бывшей жены, Анастасии Емельяновой, циркулировала ложь, которую я сам по глупости, гордости и под воздействием манипуляций, поддерживал.

Он сделал паузу, обведя взглядом присутствующих.

– На этой лжи я построил свою месть, свою ненависть, и, как оказалось, свою беспомощность.

Зал загудел не очень тихим шопотом. Кирилл поднял руку, требуя тишины.

– Несколько дней назад был проведен, а затем подтвержден, анализ ДНК. Я больше не буду поддерживать миф. Я приказываю всем вам знать правду, – он поднял распечатку, официальный бланк с печатями, и включил презентацию, на большом слайде все могли видеть заголовок. – Алиса, четырехлетняя дочь Анастасии, – моя дочь. С вероятностью 99,999 %.

Это был взрыв. Гул превратился в открытое обсуждение. Сомнения, которые он питал в себе четыре года, были озвучены публично.

– Это означает, что ложь, разрушившая мою семью четыре года назад, была спланирована, – Кирилл посмотрел прямо в зал. – Викторией, которую вы знали как мою невесту. Она воспользовалась моим состоянием аффекта, моей ревностью и моей пьяной слабостью, чтобы убедить меня в измене Анастасии и в том, что мой собственный ребенок не от меня.

Он резко повернулся ко мне и протянул руку, сжимая мое плечо, как якорь.

– Анастасия, спасая нашу дочь от моего гнева и моего предательства, была вынуждена произнести ту роковую фразу. Она не предавала меня. Предателем был я. И она, и Алиса все эти годы жили в тени моего заблуждения.

Он снова повернулся к партнерам, и его взгляд стал жестким.

– Поэтому я объявляю. Алиса Кириловна Бровинская – моя законная дочь и наследница, – он поднял мою руку, показывая ее всем. – Анастасия Емельянова – моя женщина. Начиная с этого дня, любое слово, любая сплетня, направленная против них, будет расцениваться как личное оскорбление, направленное против меня. А реакция будет быстрой и разрушительной.

– Что касается Виктории, – его голос стал ледяным. – Я начинаю против нее судебный процесс по обвинению в мошенничестве, подделке документов и клевете. Она больше не является частью моей жизни и, надеюсь, скоро не будет частью ничьей жизни, кроме тюремной.

Наконец, наступил самый сложный момент. Кирилл отпустил мою руку, но не отвернулся. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была вся его гордость, вся его власть, и вся его боль.

– Анастасия, – его голос дрогнул, и он заставил себя говорить громко, на глазах у всех этих людей, которые привыкли видеть его непогрешимым. А меня трясло от их взглядов. От взглядов людей, которые надеялись, что Кирилл останется без наследника.

– Я виноват перед тобой в четырех годах ада, в страхе, который ты пережила, и в унижении, которому я тебя подверг. Я прошу у тебя прощения не на коленях, как раб, потому что я не раб. – Он улыбнулся

– Я прошу прощения у тебя, как равный, как мужчина, совершивший величайшую ошибку в своей жизни. Я не прошу вернуть прошлое. Я прошу дать мне шанс построить будущее.

Он не ждал ответа, не давил. Он просто стоял, распахнув свою душу перед всем залом.

Я почувствовала, как по моей щеке течет горячая слеза. Он сделал это. Он не просто признал свою вину передо мной. Он восстановил мое имя и имя нашей дочери перед всем миром. Он вернул мне достоинство.

Я сделала шаг к нему, подняла руку и коснулась его щеки.

– Я… Я слышу тебя, Кирилл, – прошептала я.

Он кивнул. Он знал, что этого ответа достаточно. Пока. Он повернулся к залу.

– На этом официальная часть закончена, – сказал он, возвращаясь к своему обычному, деловому тону. – Аудит департамента «Горизонт» будет начат завтра. Анастасия, предоставь мне список приоритетов по офшорным счетам. Расходитесь.

Собрание было окончено, но я знала, что это только начало нашей новой, невероятно сложной жизни.

Глава 13
Финал!

Прошло несколько дней после публичного заявления Кирилла. Шум скандала улегся, как морской прибой после шторма. В доме наконец-то воцарился мир, но это был не прежний, холодный, а новый, хрупкий мир, построенный на руинах старой лжи.

Виктория исчезла, и вместе с ней ушло удушающее напряжение. Дом наполнился простыми звуками: тихим стуком ложек, смехом Алисы, стуком пальцев Кирилла по клавиатуре – звуками обычной, не испорченной интригами жизни.

Я чувствовала себя странно. Освобожденной, но настороженной. Кирилл перестал быть моим тюремщиком и превратился в молчаливого, внимательного защитника. Он больше не сидел запершись в кабинете, а часто работал в гостиной, просто чтобы быть рядом. Он не давил, не требовал близости, он просто присутствовал.

Утро началось с того, что Алиса, одетая в свой любимый розовый сарафан, бегала по дому, размахивая деревянным мечом.

– Мама, мы должны построить самую высокую башню! – заявила она, врываясь в гостиную.

Кирилл сидел, просматривая отчеты. Он поднял глаза, и в них не было раздражения, только мягкость.

– Ты уверена, что башня нужна именно здесь? В саду есть место куда лучше, – сказал он, закрывая ноутбук.

– Где, дядя Кирилл? – Алиса подбежала к нему, доверчиво протягивая маленькую ручку.

Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней. Он взял Алису за руку и повел ее к огромным панорамным окнам, выходящим в сад. Я пошла следом, с замиранием сердца.

– Вот там, – Кирилл указал в сторону ровного, идеально подстриженного газона.

Посреди газона стоял… коневоз. Огромный, роскошный, с затемненными окнами. Рядом с ним суетились двое мужчин в форме конюхов.

– Ой! Это кто-то приехал? – спросила Алиса.

В этот момент дверца коневоза открылась, и один из мужчин вывел его. Он был крошечный, не выше Алисы, с белоснежной шерстью и густой, шелковистой гривой цвета топленого молока. Это был миниатюрный пони, самый настоящий, идеальный, как из сказки.

Алиса ахнула. Она застыла, ее глаза сияли так, как будто она увидела единорога.

– Зачем тебе такой маленький пони? Ты же большой. Пусть он будет мой. Ладно? – прошептала она, и в ее голосе была такая чистая, невинная вера, что у меня перехватило дыхание.

Кирилл опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Это дом для принцессы, Алиса. И каждая принцесса должна иметь своего скакуна, – он нежно поцеловал ее в макушку. – Он твой.

Алиса бросилась на шею Кириллу. Он принял ее объятия, крепко прижимая к себе. Он не просто купил дорогую игрушку. Купил ее безусловную радость, и, глядя на это, я поняла, что он действительно начал меняться. Он извинялся не словами, а делами.

Вечером Кирилл позвал меня в свой кабинет. На этот раз обстановка была исключительно деловой. На массивном столе лежала стопка бумаг, аккуратно перетянутая красной лентой.

– Сядь, Настя. Нам нужно подписать кое-что, – сказал он, указывая на кресло.

Я села, чувствуя напряжение. Я знала, что он может предлагать. Но не была готова это принять.

– Я уже сказала, что не хочу твоих денег, Кирилл, – предупредила я.

– Речь не о деньгах, а о твоей силе, – он взял папки и развязал ленту. – Ты помнишь свой филиал? Тот, в котором ты работала до того, как я тебя…

– Конечно.

– Я не буду переводить тебя туда директором. – он усмехнулся, но тут же посерьезнел. – Я передаю тебе всю управляющую компанию. Ту, которая владела твоим филиалом, а теперь владеет еще тремя. Я ее переименовал. Теперь это «Наследие».

Я вскочила. – Ты с ума сошел⁈ Кирилл, это… это целая корпорация! Это десятки миллионов! Я не возьму на себя такое!

– Возьмешь, – его голос стал жестким, властным. Он снова был Бровинским. – Ты заслужила это. Не как компенсацию, а как признание. Ты – блестящий финансист. Ты не должна быть моим личным ассистентом, ты должна управлять. Я хочу, чтобы ты была сильной, независимой. Чтобы ты знала, что у тебя есть своя крепость, куда ты можешь уйти, если… посчитаешь нужным.

Он подошел, положил руки на мои плечи.

– Я не дарю тебе подачку. Я даю тебе независимость и инструменты, чтобы построить твою собственную империю. Это твоя цена за четыре года ада. Ты ее заслужила. И это единственное, что я могу сделать, чтобы ты могла мне доверять.

Я посмотрела на документы. Название «Наследие» резало глаз. Это было наше наследие. Я поняла, что он не пытается меня купить. Он пытается восстановить моё достоинство и мой профессионализм, которые он уничтожил.

– Хорошо, – сказала я, и мой голос дрогнул. – Но я буду работать. Я сделаю это «Наследие» лучшим в стране.

– Я в этом не сомневаюсь, – он кивнул, и его глаза потеплели.

Поздний вечер. Мы сидели в гостиной у камина. Алиса крепко спала после знакомства со Звёздочкой. Да, она уже придумала ему имя. В доме было тихо.

Я встала и подошла к окну. Кирилл подошел сзади, нежно обнял меня, прислонившись подбородком к моей макушке. Его объятия были тихой гаванью спокойствия.

– Ты больше никогда не отпустишь нас? – спросила я, мой голос звучал устало.

Он сильнее прижал меня к себе. – Никогда. Слышишь? Я запечатал эту дверь. Я был идиотом, Настя. Я был эгоистом, который позволил своей гордости разрушить единственное ценное, что у него было.

– Я тоже солгала, – призналась я. – Я хотела причинить тебе боль. Я хотела сбежать.

– И имела на это полное право, – он повернул меня к себе, наши глаза встретились. – Ты действовала, чтобы защитить нашего ребенка. Ты – сильная. Ты – настоящая. Я изменился. Я понял, что все мои миллиарды не стоят и одного твоего взгляда, не стоят улыбки Алисы.

Он взял мою руку, осторожно поглаживая кольцо, которое я носила все эти годы – тонкое, простое обручальное кольцо, которое я так и не сняла.

– Я не буду просить тебя снова стать моей женой, потому что ты всегда ею была. И всегда будешь, – его голос был полон решимости. Он отпустил мою руку и потянулся во внутренний карман пиджака.

Он вытащил маленькую, бархатную коробочку. Открыл ее. Внутри сверкало невероятное, старинное кольцо – крупный, чистый бриллиант в платине. Настоящая семейная реликвия.

– Я прошу тебя об одном, – его глаза горели. – Я прошу тебя дать мне шанс стать мужем, которого ты заслуживаешь. Отцом, который никогда больше не сомневается. Давай будем семьей, которую я разрушил, но которую теперь, с твоей помощью, я восстановлю.

Он встал на одно колено.

– Стань моей женой. По-настоящему, теперь и на бумажках. Любимой Настей Бровинской.

Слезы снова хлынули из моих глаз, но это были слезы очищения, слезы счастья. Я не сомневалась ни секунды. Я любила его всегда, даже когда ненавидела.

– Да, – прошептала я. – Да, Кирилл. Я согласна.

Он поднялся, надел кольцо на мой палец, и оно идеально село рядом с моим старым, тонким обручальным кольцом. Затем он обнял меня. Крепко, властно, но теперь эта властность была не цепями, а защитой.

– Ты никогда не пожалеешь, – прошептал он в мои волосы.

Мы стояли так долго, что огонь в камине почти погас. Властный мужчина, который нашел свою истину в прощении, и сильная женщина, которая получила не просто любовь, но и заслуженное уважение. Мы воссоединились, чтобы создать семью, которая была рождена в предательстве и лжи, но возродилась в правде и искуплении.