Текст книги "Измена! Это (не) твой ребенок! (СИ)"

Автор книги: Мила Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4
Сюрприз, Настенька

Слова Кирилла – «Завтра мы сделаем тест ДНК» – звучали в моей голове как самый безжалостный выстрел от ненавистного врага. Я продолжала сидеть в кабинете, который только что стал моей тюрьмой, а затем – и полем боя. Моё тело дрожало, но слёзы быстро высохли. На слёзы совсем нет времени.

Нужно бежать. Немедленно!

Я вскочила. Плевать на отчёты. Плевать на аудиты. Плевать на кредиты!

Всё это – пыль по сравнению с угрозой, нависшей над дочкой. Он не просто хочет узнать правду, он хочет забрать нас. В его словах прозвучало это напрямую.

Схватила сумку, сунула в неё рамку с фотографией Алисы. Паспорт? Ключи? Всё в сумке. Я даже не закрыла свой компьютер, не выключила свет. Я просто вылетела из кабинета, игнорируя ошарашенные взгляды коллег, которые, конечно, слышали последний грохот голоса Бровинского.

Мчалась по улицам, как сумасшедшая. Такси, быстрее же, к детскому саду! Мысли в голове путались.

Я должна исчезнуть! Он не должен знать, где мы живём! Если Кирилл узнает адрес, то придёт за дочерью… Бывший сделает этот тест ДНК и победит, он – Бровинский, он – Всемогущий. Он докажет, что я лгала, а значит, я «неадекватная мать, скрывающая ребёнка»!

Нет, нет, нет! Я должна успеть!

Подъехав к садику, я буквально влетела в группу, где Алиса играла с куклами.

– Мама! – Алиса удивленно подбежала ко мне. – Почему так рано?

– Солнышко, у мамы очень важное дело! – я попыталась улыбнуться, но это вышла лишь жалкая гримаса. Я схватила её курточку, натянула шапку. – Мы сейчас уедем, милая. Очень-очень срочно!

– Уедем? А куда? – Алиса нахмурила бровки, точно как Кирилл.

– Домой! И будем играть! – я отмахнулась от воспитательницы, которая задавала слишком много вопросов, бросив дежурное: «Срочный семейный вопрос!», и поволокла Алису из здания.

В такси я прижала её к себе. Мой маленький, тёплый комочек – вот всё, что имело значение.

– Мамочка, ты дрожишь, – Алиса прикоснулась к моей щеке.

– Просто замёрзла, – соврала я, сжимая челюсти, чтобы не закричать от безнадежности и постоянного вранья, которое приходиться говорить.

Мы подьехали к нашему скромному дому.

Я дрожащей рукой открыла дверь.

– Вот мы и дома! Сейчас мы будем… – моё приветствие оборвалось.

Посреди нашей маленькой комнаты, напротив старого, выцветшего дивана, стоял Кирилл.

Бывший муж ждал нас.

Он был одет всё в тот же дорогой, тёмный костюм, но его пиджак был расстегнут. За его спиной, как два столба, стояли двое его телохранителей – огромные, безликие мужчины.

У ног Кирилла лежали два чемодана. Один – мой, старый, тканевый. Второй, поменьше, – Алисин, с рисунком единорога. Чемоданы были полны. Кто-то уже собрал наши вещи.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Он не просто знал адрес. Он посмел проникнуть в дом.

– Сюрприз, Настенька, – произнес он, и в его голосе не было ни тепла, ни насмешки. Только холодная, абсолютная власть. Он даже не потрудился обернуться к охранникам. Он смотрел только на меня, как хищник на загнанную жертву.

Алиса, почувствовав напряжение, спряталась за мои ноги, но её любопытный взгляд всё равно изучал незнакомого мужчину.

– Как ты… Как ты нашёл нас⁈ – хрипло выдохнула.

– Это несложно, когда у тебя есть деньги и связи, – он сделал шаг, сокращая расстояние, и я почувствовала, как моё тело напряглось, готовое к борьбе. – Уволена, Емельянова. А теперь слушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторять, – он перешёл на жёсткий ультиматум и мой сердце понеслось вскачь от дурного предсчувствия.

– Ты никуда не сбежишь. Твои попытки убежать с работы были милыми, но бессмысленными.

Кирилл указал на чемоданы.

– Твои вещи собраны. Эти двое, – он кивнул на охрану, – сопроводят вас до порога моего дома, даже если ты будешь вырываться. Ты поймёшь, что значит быть моей собственностью. Ты будешь моей личной помощницей. С проживанием в моём доме. – он произнес это последнее слово с намёком на его богатство, на которое я так долго плевала.

– Нет! – я твердо посмотрела на него. – Я не соглашусь на это, Бровинский! Не вернусь в золотую клетку. И ты не заберёшь Алису, я вызову полицию! Ты врываешься в мой дом, уходи!

– Полицию? – он холодно усмехнулся. В его глазах не было ни капли прежнего Кирилла. Только сталь. – Дерзай, Настя. Я скажу, что ты – моя жена, которая сбежала четыре года назад, украв у меня ребёнка. Я расскажу всем о твоей измене, которую ты сама мне подтвердила!

Он нагнулся, чтобы его голос стал тихим и ядовитым, обращённым только ко мне.

– Я уничтожу твою репутацию. В суде я докажу, что ты неадекватная мать, которая прячет ребёнка, и погрязла в кредитах. Я смогу, Настя. Раздавлю тебя и лишу родительских прав. Или…

Его взгляд переместился на Алису, которая, чувствуя всю эту ужасную энергетику, прижалась к моей юбке, искоса поглядывая на большого, страшного дядю.

– Или ты работаешь на меня. Ты будешь жить под моей крышей, работать под моим контролем. И главное – ты будешь рядом с дочерью.

Бывший муж знал, куда бить. В защиту ребёнка.

Мой взгляд упал на испуганное, дрожащее личико Алисы. Если он начнёт эту войну, у меня нет шансов. Он заберёт её. Он уничтожит меня. Я не имела права рисковать.

– Хорошо, – моё слово прозвучало как приговор. – Я согласна. Но ты не смеешь подходить к ней…

– Условия буду ставить я, Настя, – перебил он, и в его глазах вспыхнул огонёк триумфа. – Не ты.

Бровинский хлопнул в ладоши, и его телохранители тут же подхватили наши чемоданы.

– Мы едем. – Он кивнул на дверь. – Сейчас.

Я взяла Алису на руки. Мой ребёнок – она моя цель, моя бесконечная любовь. Посмотрела на Кирилла, прямо ему в глаза.

Он забирал нас силой своей власти и богатства, возвращая меня в золотую клетку. Но на этот раз я не была той наивной дурочкой.

Нет! Я была матерью. И я сделаю всё, чтобы этот зверь не отобрал моего ребёнка.

Глава 5
Тюрьма

Мерседес цвета вороньего крыла бесшумно скользил по асфальту загородного шоссе. Я сидела, прижимая Алису к себе, и смотрела на проплывающие мимо, нереально красивые пейзажи. Каждая минута этого пути была пропитана ощущением безысходности.

Я ехала в тюрьму, а не в дом бывшего мужа.

Кирилл сидел спереди, разговаривая по телефону. Он говорил тихо, но каждое слово, доносящееся из передней части салона, звучало как приказ.

– … Да, все активы переведены. Начнем аудит с завтрашнего дня. И Виктора из моего поля зрения убрать. Он мне здесь не нужен.

Я вздрогнула. Виктор – бывший директор нашего филиала, хороший человек. Кирилл уничтожал всех, кто попадал под его горячую руку. И я теперь была в его руках.

Мы въехали на территорию, которую я помнила. Роскошный, современный особняк, который раньше был нашим «загородным гнёздышком». Теперь это казалось монументальной, холодной крепостью.

Нас высадили у дверей. Телохранители бесстрастно выгрузили наши убогие чемоданы рядом с мраморным крыльцом.

– Настенька, ты будешь жить в гостевом флигеле, – Кирилл вышел из машины. Он стоял, опершись на дверь, и смотрел на меня с высоты своего превосходства. – Это два этажа с отдельным входом и всем необходимым. Алиса будет в безопасности. Ты же, дорогая, будешь в моём распоряжении круглосуточно. Ты – мой личный ассистент. Ни шагу без моего ведома.

Я поставила Алису на землю, которая тут же принялась изучать огромную, идеально подстриженную лужайку.

– Это называется заложничество, Кирилл, – прошептала я, чувствуя, как ненависть душит меня.

– Называй как хочешь. Я называю это… возврат собственности, – он улыбнулся ледяной, нечеловеческой улыбкой. – Твоя ложь стоила мне четырех лет. Возможно. – Он окинул взглядом Алису.

– Теперь ты будешь платить.

Нас проводили во флигель. Роскошь била в глаза – итальянская мебель, свежий ремонт, огромные панорамные окна. Золотая клетка. Всё кричало о богатстве и о том, что я здесь всего лишь заложница. Меня трясло.

Весь остаток дня Кирилл держал дистанцию. Он не заходил во флигель. Он прислал мне по электронной почте список дел, растянутый на три страницы, и требование быть в его кабинете ровно в семь утра. Он относился ко мне как к очень дорогому, но бесполезному предмету интерьера.

Я уложила Алису спать. Она была возбуждена и напугана.

– Мама, а это кто такой, тот дядя? – спросила она, когда я накрывала её одеялом.

– Это… это мой начальник, солнышко. Он очень строгий. И очень занятой, – я гладила её по волосам, пытаясь отогнать эту ужасную правду.

– Он похож на папу-космонавта, – пробормотала Алиса, засыпая же уснула. – Только глаза злые.

Слова ребёнка меня подкосили. Она почувствовала. Конечно, почувствовала. Она же его дочь.

Я вышла из флигеля, чтобы просто подышать воздухом. Особняк сиял светом. Я подошла к окну и увидела его.

Кирилл стоял у панорамного окна своей гостиной, один. Он держал в руках бокал. Он не пил. Он просто смотрел в ночь. Или… нет.

Он смотрел на флигель. На моё окно.

– Мамочка! – тоненький голос разнёсся в ночной тишине.

Кирилл, словно почувствовал крик Алисы в гостиной, вздрогнул. Он мгновенно отвернулся от окна, как будто его поймали на чём-то постыдном, но тут же, не выдержав, снова повернулся. Он смотрел на Алису, которая тоже подошла к окну, а потом пропал. Отошел от окна напротив.

Я с облегчением вздохнула.

– Пора спать, солнышко… – но тут послышался требовательный стук в дверь. Не спрашивая разрешения, он открыл дверь.

Алиса, увидев большую фигуру едва знакомого дяди, Тихо спросила, не отводя от него взгляд. Бесстрашная копия его самого.

– Дядя! А вы, космонавт? – её голос прозвучал наивно и чисто.

Он замер. Я видела, как он сжал кулак. Его дыхание, наверное, сбилось.

Он не отвечал. Он просто стоял и смотрел на неё, как на чудо, которое он не смеет тронуть. Как на живое доказательство моей лжи и своей униженной гордости.

Алиса, не получив ответа, обиделась и надула губы.

– Вы злой, – заявила она и, повернувшись, пошла обратно к кровати, вскорабкиваясь маленькими ручками на высокую кровать.

В этот момент я выскочила и подхватила её на руки.

– Алиса! Нельзя такое говорить – Шикнула я, помогая ей забраться.

– Я… – Начал говорить он, но тут его телефон зазвонил, от чего его лицо снова приняло маску безразличия.

Он был на грани того, чтобы признать её своей, но его гордость, его цинизм, его предательство оказались сильнее.

– Да… Да, Вика. Приём будет в субботу. У меня будет полная уверенность, что с документами всё в порядке. Завтра же утром. И… да. Конечно, – он глубоко вздохнул, и этот вздох прозвучал, как приговор. – Я официально объявлю о нашей помолвке.

Моё сердце остановилось. Я почувствовала, как меня накрывает холод. Помолвка. Он вернул меня, поработил, забрал мою дочь, чтобы держать нас рядом, пока сам готовится жениться на женщине, которая разрушила наш брак.

Я даже не смотрела в его сторону, хотя в груди всё сжималось. Больше не было сил плакать. Была только одна, холодная, острая мысль: он не только не простил меня. Он мстит. Кирилл использует меня как личного секретаря и одновременно как заложницу, пока строит своё новое счастье. С ней.

Мне нужно было действовать. Ради Алисы и ради себя.

Глава 6
Союзник

Утро началось с грохота. Не с привычного шума моего будильника, а с громкого хлопка дверью роскошного автомобиля и звонкого, до боли знакомого смеха.

Я уже сидела в кабинете Кирилла – огромном, холодном, отделанном тёмным деревом пространстве, где я чувствовала себя не секретарем, а тюремщиком. На столе передо мной лежала целая гора папок для аудита. Кирилл сидел за своим массивным столом, выглядит, как средневековый король на троне, и диктовал мне задачи.

– Настя, я не буду повторять. Мне нужна полная отчётность по офшорным счетам «Горизонта» до обеда, – его голос был сух и безжалостен.

– Я понимаю, Кирилл, но это невозможно! Это работа на неделю, – я подняла на него взгляд, полный усталости и протеста.

– Возможно, если ты не будешь отвлекаться на свои личные проблемы и кредиты, – он небрежно махнул рукой. – Ты здесь, чтобы работать. Или ты хочешь, чтобы тест ДНК был сделан прямо сегодня?

Я сжала губы. Шантаж. Постоянный, циничный шантаж.

– Делай хоть сейчас. Я уже говорила. Это не твой ребёнок – пролепетала я, нервно постукивая пальцем по ноутбуку, делая вид. что полностью погружена в отчёт.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стояла она. Виктория.

Она не изменилась. Даже стала, кажется, ещё более хищной, красивой и блестящей. На ней было ярко-красное облегающее платье, которое кричало о деньгах и о её праве на это место. На её безымянном пальце сверкало кольцо, которое я невольно пожирала глазами.

– Кирюш! – она буквально влетела в комнату, и кабинет, в котором была только сталь, наполнился приторно-сладким запахом дорогих духов. Она бросилась к Кириллу, обхватив его шею и демонстративно поцеловав в щёку.

Кирилл не отстранился. Более того, он положил руку ей на талию, и его взгляд, полный холода, переместился с неё на меня.

– Красавица моя, как вовремя, – в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня сжаться. Кажется, он хотел, чтобы она меня унизила.

Виктория, наконец, заметила меня, сидящую с папками в руках. Её глаза сузились, а рот растянулся в ядовитой, неискренней улыбке.

– Настенька? Боже, не узнала! – она подошла к моему столу и склонилась, чтобы рассмотреть меня, как музейный экспонат. – Смотри-ка, Кирилл, наша мышка-финансист. Не думала, что ты нанимаешь… таких, – она обвела мой строгий, скромный костюм уничижительным взглядом, явно не видя во мне соперницу. – Я думала, у нас личный ассистент должен быть… представительнее.

– Меня наняли за мозги, Виктория. А не за внешность. Пусть тебе это слово не знакомо. И нанял меня не твой мужинёк – я пыталась держать удар, мой голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

– Ой, за мозги? – она рассмеялась, и это был самый фальшивый звук, который я слышала. – Кирилл, ты, кажется, забыл о её «мозгах»! Помнишь, как она набрала кредитов и сбежала с… – она осеклась, заметив предупреждающий взгляд Кирилла.

Он отдёрнул её, вернув к себе.

– Вика, Анастасия – делает мой личный проект, – объяснил он, и в этом слове «проект» было столько презрения, что я почувствовала себя бездушной вещью. – Она будет работать здесь. Ты же, дорогая, должна выбрать, где мы будем принимать гостей. Ты здесь хозяйка, не забывай.

– Конечно, Кирюш, – Вика повернулась ко мне, и её взгляд был победоносным. – Слышала, Настенька? Я хозяйка. А ты… ты просто моя сотрудница. Может быть, ты принесёшь нам кофе? У меня так кружится голова с дороги.

Унижение было полным. Я медленно поднялась.

– Я здесь личный ассистент Кирилла Бровинского. Мои обязанности – финансовая аналитика, а не подача кофе, – я посмотрела на Кирилла. Если он прикажет, я уйду. Но он молчал, наблюдая за драмой.

– Я принесу, Настя. Проваливай, – наконец, бросил он.

Я вышла, чувствуя, как горит моя спина от их взглядов.

Я направилась в гостевой флигель, чтобы попить воды. Алиса сидела на полу, собирая конструктор. Вся такая чистая, невинная.

В этот момент, словно по закону жанра, за мной вошла Вика. Она, видимо, не смогла удержаться от того, чтобы не проверить моё убежище.

– Что ты здесь… – её фраза оборвалась, а глаза упали на Алису.

Девочка подняла голову. Её большие, серые глаза смотрели прямо на Вику.

Шок. Вот что я увидела на лице Виктории. Шок, который быстро перерос в ужас и панику. Она побледнела.

Вика знала Кирилла. Она видела, насколько Алиса – его чистейшая, несомненная копия.

– Ч-что… это за девочка? – прошептала Вика, её голос сломался.

– Моя дочь, – спокойно ответила я, прикрывая Алису телом.

Вика сделала шаг назад, словно обжёгшись. Она лихорадочно осмотрела комнату, а затем снова впилась взглядом в Алису.

– Это… это не может быть… Вот, зачем он вас притащил – она тяжело задышала. – Это его ребёнок! Он же… Он же похож на него, Настя! Это его глаза!

– Ты ошибаешься, Вика, – холодно отрезала я, прижимая Алису к себе. – Ты сама слышала четыре года назад: ребёнок не его.

Вика резко подошла ко мне. Её глаза метали молнии. Она поняла. Моя ложь рухнула перед лицом реальности.

– Ты обманула его! Ты соврала! Ты сделала это специально, чтобы сбежать, а потом, когда он забыл о тебе, ты притащила сюда его дочь⁈ – её шёпот был полон яда. – У тебя нет стыда! Ты хочешь вернуть его! Забрать моего Кирилла?

– Я здесь, потому что он шантажирует меня, – я говорила тихо, чтобы Алиса не слышала, – Я не хочу его возвращать. А ты? Что, боишься, что он что-то узнает?

Вика отшатнулась. Это был точный удар.

– Он никогда не узнает правды! – прошипела она, её лицо исказилось. – Слушай меня, Настя. Завтра он делает тест ДНК, не так ли? Я сделаю всё, чтобы этот тест… не подтвердился.

Она быстро вышла, бросив на меня ненавидящий взгляд.

Я осталась стоять, с Алисой на руках. Виктория. Невеста. Соперница. Она перешла к активным действиям. Моя жизнь в этой золотой клетке становилась всё более опасной. Завтрашний день – это не только тест ДНК, это битва за правду и за мою дочь.

Глава 7
Я просто… хотел увидеть ее еще раз

Напряжение в доме было таким густым, что его можно было резать ножом. Утро, предназначенное для официальной процедуры забора образцов ДНК, походило на начало казни. Я сидела в гостевой комнате, прижимая к себе Алису. Моя маленькая дочка недоуменно смотрела на меня, чувствуя мою тревогу, но не понимая ее причин.

«Алиса, мой маленький комочек. Сколько же ей пришлось пережить из-за моей гордости, из-за моей роковой лжи! Это всё моя вина,» – горько думала я.

Кирилл, холодный и отчужденный, ждал приезда лаборанта. Он был одет в строгий черный костюм, словно на деловую встречу, а не на процедуру, которая должна была решить судьбу его семьи. Он не смотрел на меня, не смотрел на дочь, он смотрел только на часы на своем запястье, желая поскорее поставить точку.

Первой в доме появилась Виктория. Она была одета в элегантный брючный костюм от известного дизайнера, а ее глаза блестели от нервной, почти лихорадочной решимости. Она приехала, чтобы контролировать ситуацию и, как я чувствовала, предотвратить любой шанс на правду.

– Кирюш, я поговорила с нашими друзьями из «МедЭксперт». Они обещали ускорить анализ, – проворковала Вика, совершенно по-хозяйски поглаживая Кирилла по плечу.

Я заметила, как на секунду дрогнул ее правый глаз. Это был едва уловимый нервный тик, который выдавал ее панику. Она не просто ускорила. Я была уверена – она уже всё подстроила. Я почти слышала ее ядовитый шепот, который она наверняка произнесла в трубку: «Этот тест должен быть отрицательным, любой ценой. Иначе ты лишишься всех моих контрактов».

Когда приехал сотрудник лаборатории, Кирилл был максимально официален. Он требовал соблюдения всех протоколов, смотрел на пробирки и пломбы, словно пытаясь найти подвох в этой тщательно спланированной процедуре. Он хотел получить неоспоримый, документально подтвержденный факт, который, по его убеждению, должен был подтвердить мою вину и его право на полную власть над ребенком, который принадлежал другому.

Образцы были собраны, опечатаны и отправлены. Виктория тут же сопроводила курьера до машины, словно присматривала за ценным грузом. Проходя мимо меня, она небрежно бросила, не понижая голоса, чтобы Кирилл наверняка услышал:

– Не волнуйся, Настенька. Скоро ты сможешь вернуться к своим кредитам и начать новую, честную жизнь. Без иллюзий. Без Кирилла.

Я молча смотрела ей вслед. Я знала, что она сделала. Но мне нечего было противопоставить ее деньгам и связям. Да и, откровенно говоря, мне нечего было противопоставить ее намерениям. Я ещё любила Кирилла, но бороться за него, за его внимание и его растаявшее доверие, я точно не стану.

После отъезда лаборанта и Вики, Кирилл погрузился в работу. Я вернулась к своим отчетам во флигеле, стараясь не мешать. Прошло несколько часов, и он позвал меня в свой кабинет.

– Емельянова, нужна старая документация по покупке земли в Сочи, – приказал он. Он снова был властным и холодным.

Я начала рыться в огромных, пыльных архивах, пока он перебирал бумаги на своем столе. И вдруг я услышала, как он замер. Я обернулась.

Он не смотрел на документы. Он держал в руках тонкую, выцветшую, но очень знакомую фотографию. Это был он сам, маленький. Лет в четыре-пять. Стрижка «под горшок», насупленные брови и… эти глаза. Серые, стальные, невероятно взрослые и цепкие. Точно такие же, как у Алисы.

Я видела, как в его властных, циничных глазах зарождается что-то новое – не гнев, а глубокое, мучительное сомнение. Это было физическое, визуальное доказательство, которое вступало в конфликт с его тщательно выстроенной картиной мира.

– Где ты это взял? – спросила я тихо.

– Нашел. В старом альбоме, – он не отрывал взгляда от снимка. – Черт возьми, Настя. Когда я смотрю на это…

Он поднял глаза на меня. В них промелькнула та самая, старая, истерзанная боль, которую я сама чувствовала все эти годы.

– Когда ты сбежала, ты сказала, что не любишь меня. Что ребенок… не мой. Ты хотела сделать мне больно. И ты добилась своего, – его голос был глухим. – Но глядя на нее… и на это…

Он положил фотографию на стол, рядом с пачкой моих отчетов, и я увидела, как его пальцы нервно сжались.

– Ты думаешь, я поверю твоим глазам, а не бумаге, Кирилл? – я хотела, чтобы он страдал, чтобы он мучился, чтобы он прошел через ту же пытку сомнения, что и я.

– Я не знаю, чему верить. Я не знаю, почему ты так сильно хотела, чтобы я поверил… Всё это время я безумно… – он с силой отвернулся. – Проваливай. И принеси мне документы, о которых я просил.

Я вышла, понимая, что в нём идет внутренняя борьба. Физическое, неоспоримое сходство дочери с ним в детстве подрывало его цинизм. Он страдал, но и я страдала все эти четыре года. Я не чувствовала победы, только горькое удовлетворение от его боли.

Вечер. Я уложила Алису, и сама, измотанная эмоционально, провалилась в сон. Я проснулась от едва слышимого скрипа. Он доносился из Алисиной комнаты.

Я притаилась. Скрип повторился – легкий шорох подошв по паркету. Кто это?

Я бесшумно вышла из спальни. В дверном проёме я увидела Кирилла. Он стоял над спящей дочерью, освещенный тусклым светом из коридора.

Он не трогал ее. Он просто смотрел. Долго. Его фигура, обычно монументальная и властная, сейчас выглядела какой-то сломленной и незащищенной. Он стоял, как вор, который боится, что его поймают с самой дорогой в мире вещью.

А потом, с каким-то странным, почти инстинктивным движением, он повернулся в мою сторону. Он не сказал ни слова. Молча подошел ближе, схватил меня за руку и утянул в мою комнату.

Я сдержала вскрик, чтобы не разбудить Алису, когда он толкнул меня на кровать.

– Я просто… хотел увидеть её ещё раз. Ясно? – шепотом проговорил он, стоя близко к кровати. Скрестил руки на груди, опускаясь на уровень моей головы. Его близость снова обжигала, но он держал себя в руках.

– Ложись спать. Завтра много дел.

Он не отводил от меня взгляда, и медленно, осторожно заправил прядь моих выбившихся волос за ухо. Это прикосновение было последней каплей. В груди всё сжалось. Так хотелось, чтобы он лёг рядом и мы уснули вместе. Как раньше…

Он вышел из комнаты так же бесшумно, как вошёл.

Я не спала до самого утра, ворочаясь и чувствуя тяжесть его взгляда на себе. Сонно подходя к кабинету Кирилла с отчётами, я услышала громкий, уверенный голос:

– Анализ Аноним. Срочно. Вторая лаборатория. Никаких контактов с «МедЭксперт». Результат – лично мне в запечатанном конверте. Да, Мне нужен ещё один тест, волос прислал сегодня утром.

Теперь в игре было два теста ДНК. Один, сфабрикованный Викторией, чтобы подтвердить мою ложь. И второй, тайный, который должен был вскрыть правду. И, возможно, уничтожить все ее планы. Игра в «кошки-мышки» вступала в решающую фазу.