Текст книги "Ассирийская держава. От города-государства - к империи"

Автор книги: Михаил Мочалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Не будем забывать и о том, что непосредственно боевые части составляли лишь часть армии – были ещё вспомогательные подразделения, штатское сопровождение и союзные иноэтничные подразделения. Последняя категория, к примеру, обеспечивала себя по большей части сама, и особо тратиться на неё не приходилось. Как и в современных армиях, в древнеассирийской соотношение было в пользу небоевых частей. Так, в случае с войском в Замуа процентная пропорция «боевые/небоевые» составляла соответственно 47% / 53%^{101}.

Итак, можно склониться к следующему выводу: в принципе ассирийский царь, поскребя по сусекам, мог набрать в поход сотню тысяч человек, может, и более, но с точки зрения снабжения и логистики это было бы сверхзатратно. К тому же тотальная мобилизация обескровила бы и так не лёгкую оборону продолжительных ассирийских границ. Так что в большинстве случаев на практике всё обходилось цифрами порядка 20–50 тысяч человек. Для сравнения: полевая армия Египта XVIII династии оценивается в 30 педжет (бригад), то есть порядка 25 тысяч человек, тем не менее единовременно в поле никогда не выходило более трёх корпусов по 5 тысяч человек, что (даже учитывая гвардию фараона, его свиту, обоз и вспомогательные войска) составляло не более 17–18 тысяч человек^{102}.

Структура. Структуру ассирийской армии, как и всякой прочей, можно рассмотреть с разных позиций. С точки зрения административной, военная машина Древней Ассирии состояла из двух основных компонентов: «царского войска» цаб шарри (Cab šarri) и «царского полка» кицир шаррути (kicir šarrati).

Цаб шарри – «царское войско». Люди, составлявшие данную категорию военнослужащих, несли службу на основе обязанности перед общиной и царём, известной как илку. Вероятно, обязанность была связана в определённой мере с правом пользоваться земельным участком, однако повинность эту несли также и лица, не обладавшие земельными наделами. Государственная воинская повинность начала складываться уже в среднеассирийскую эпоху. Из Кар-Тукульти-Нинурты известны таблички с упоминанием термина «цаб шарри». Далее, в документах IX века до н.э. из Телль-Билы мы сталкиваемся со свидетельствами о несении службы по обязанности илку в провинциальных центрах. Постепенно, с падением роли ассирийской общины и общинного ополчения, увеличивается значение мобилизации в армию по той же повинности илку, но уже на рекрутской основе; увеличивается срок отбывания повинности.

Повинность илку могла проводиться в форме несения солдатской службы (цаб шарри), в рядах резерва (ша куталли), а также через работы на разного рода стратегических проектах типа строек (дуллу). Наиболее пригодных при смотре и переписи определяли в солдаты разных родов войск (как в пехоту, так и в кавалерию и даже в колесничные войска); приблизительно такое же количество, как набранные солдаты, составляли служащие резерва; наконец, оставшаяся масса попадала в ряды дуллу. Тот, кто имел возможности, мог официально отделаться от повинности, понеся материальные расходы на содержание и обмундирование любого другого рекрута цаб шарри. Или, например, сын мог отправиться в поход вместо занемогшего отца.

Повинность илку осуществлялась ежегодно в установленные сроки, хотя иногда рекрутские наборы могли проводиться экстренно и не по плану – под ту или иную военную акцию.

За мобилизацию цаб шарри в рамках провинции был ответственен её губернатор либо его заместитель шаниу. Вся масса военнослужащих провинции разделялась на подразделения кицру (см. далее), и во главе каждого из них ставился командир раб кицри. На каждого раб кицри царь распределял селение или даже несколько селений, из военнообязанного населения которых тот и формировал свою боевую единицу. Войска той или иной провинции зачастую обязаны были выдвинуться из родных мест, чтобы пополнить армию во время очередной кампании или нести службу в совсем другой провинции. Поэтому по завершении комплектования контингента областеначальник передавал войска офицеру ша курбути, который отвечал за их дальнейшее перемещение. Во времена Саргона одним из мушаркису – вельмож на службе, ответственных за поставку в центр рекрутов-новобранцев, был Шарру-эмуррани. Одно из писем упоминает, что ему вменялось в обязанность набрать рекрутов в четырёх селениях (Дурр-Ладини, Дурр-Билихаи и Ларак с Бит-Авукани)^{103}.

Центральные сборочные пункты располагались в Кальху, Ниневии и Дур-Шаррукине. Здесь находились писцы, офицеры тренировали новобранцев, осуществлялись периодические смотры войск. Последние проводил как сам царь, так и его подчинённые. В одном письме вельможа рапортует об одном из таких войсковых смотров: «Что касается всадников, по поводу которых царь, мой владыка, дал поручение, то я провёл им смотр: 106 всадников в наличии, 94 отсутствуют…»^{104} Из этого документа, кстати, следует, что количественно кавалерийское подразделение должно было состоять из 200 человек. Вместе с кавалеристами смотру подверглись и колесничие (хотя царь об этом не просил, но чиновник по каким-то своим соображениям решил проявить инициативу): «Царь, мой владыка, не давал мне поручения относительно владельцев колесниц, но я всё же проинспектировал и их наравне со всадниками: предо мной предстали 10 владетелей колесниц и 21 из их царских людей, всего 31 владелец колесниц, 69 отсутствуют. Находятся под начальством рекрут-офицера Тути». Надо полагать, речь идёт о подразделении с нормативом в 100 колесниц.

Итак, верхушку «царского войска» составляли профессиональные военные, для которых военная служба была и хлебом и призванием, однако большинство контингента цаб шарри отбывало службу в зачёт повинности-илку.

Нечто среднее между этими двумя категориями представляли собой арамейские подразделения из гуррейцев, итуэйцев и некоторых прочих арамейских племён. Судя по всему, они также должны быть отнесены к цаб шарри, однако долгое время им удавалось выговаривать по договорам союзной службы освобождение от повинностей.

Сколько же составлял срок службы в «царском войске»? Точных данных на этот счёт, к сожалению, нет, но исследователи полагают, что это был ограниченный период времени, по крайней мере, не на всю оставшуюся жизнь. Имеются тому и некоторые косвенные свидетельства. Так, в одном из писем царской переписки (CTN II, 185) говорится о необходимости обеспечить всех воинов цаб шарри во время кампании по 3 суту провизии, а их семьи – по 7 суту. Ф.М. Фалез полагает, что если учитывать не самого служащего (он мог кормиться за счёт вражеской территории, раздела добычи и т.п.), а его семью, остававшуюся на какое-то время без основного кормильца, то получается, что 7 суту еды (это объём в 35–60 литров) хватало где-то на 70 дней^{105}. Таков и мог быть конкретно взятый срок службы.

Тем не менее войска на действительной службе, будь то служащие кицир шаррути или цаб шарри, не покидали службу иногда довольно долгое время – согласно одному из свидетельств, некое кавалерийское подразделение не получало отпуск в течение трёх лет^{106}.

Сами ассирийцы составляли большую часть колесничных войск и кавалерии «царского войска», в то время как зависимые народности, например арамеи, комплектовали большую часть пехоты цаб шарри.

Ячейкой армии, её базовой единицей было уже упомянутое кицру – «когорта» или «полк». Аккадское слово kişru (в его военном значении), в англоязычной литературе переводимое как «когорта» (cohort), на русский привычно интерпретируется как «полк». Думается, такой перевод вполне отражает существовавшую в древности картину. Действительно, термин kisru не несёт за собой определённого числового значения – это просто контингент, тактическая и административно-хозяйственная часть армии, иногда просто войска. Кицру набирались наместниками и поименовались по месту их формирования; сохранились даже названия ассирийских полков. Тексты из Нимруда (716–710 гг.) упоминают о 5 полках: наиболее значимый, крупный и старейший – «Ассирийский», затем шли полк «города (из) Аррапхи», «Арамейский», «города Арцухина» и «города Арбелы»; в 709 г. был добавлен «Халдейский» полк^{107}.

Само название полка (кицру), известное, по крайней мере, со времён III династии Ура, переводится ещё и как «узел». Таким образом, вероятно, подчёркивалось сплочённое единство земляков-сослуживцев^{108}.

Кицир шаррути – «царский полк». Особняком от ассирийского «царского войска» стоит kişir šarruti – так называемый «царский полк» (англ. the royal cohort). Постгейт отмечает, что слово kişru использовалось как для обозначения самого постоянного контингента при царе, так и для включавшихся в него частей. Понятно, что тут полк полку рознь, и в данном случае многотысячный «царский полк» состоял из «полков», а точнее – подразделений, меньшей численности.

Русским аналогом новоассирийскому «царскому полку» послужит, пожалуй, княжеская дружина. «Царский полк» был особым полком – личным полком царя, высокопрофессиональным, и выступавшим потенциальным противовесом полкам наместников провинций.

Кицир шаррути состоял из регулярных профессиональных войск на казённом обеспечении, подчинявшихся лично царю или его заместителю (см. ниже). Находясь в прямом подчинении царю, войска кицир шаррути, по крайней мере, большая их часть, расквартировывались в стольных городах: сначала в Кальху, позже в Дур-Шаррукине, а со времени правления Синаххериба – в Ниневии. Можно назвать и более точное место их сосредоточения – это жал машарти – столичные казармы, или «Дворец смотров». Надо сказать, что отдельные подразделения кицир шаррути были раскиданы по всей территории империи, чтобы выступать организующей силой и поддержкой набранным на локальном уровне рекрутам массовой армии.

Понятно, что царь хоть и напрямую руководил «царским полком», опирался на него в своих походах, однако чисто физически не мог постоянно держать руку на пульсе его повседневной жизни. В силу этого требовалось начальствующее лицо, которое осуществляло бы постоянный административно-хозяйственный контроль над кицир шаррути. Такой фигурой, очевидно, являлся главный евнух, раб ша реши.

Царский полк располагал всеми родами войск: из документов времени саргонидов известно о существовании гвардейской конницы (питхаллу) в 1000 человек; имелись, соответственно, колесницы (наркабту); существовала также и гвардейская пехота (зуку), порядка 10 000 человек. Пехота подразделялась на лучников (наш касты), копейщиков (наш азмару), щитоносцев и пращников. В «царский полк» периодически включались военные контингенты побеждённых противников. Так, Саргон усилил кицир шар-рути 50 колесницами из Самарии (Израиля), 200 колесницами и 600 кавалеристами из Хамата, 200 кавалеристами и 3000 пехотинцев из Каркемиша. Профессиональное войско в разные годы пополнялось пехотой из Иудеи, большими количествами арамейских, халдейских и эламитских лучников. Все эти иноэтничные бойцы, попадая в «царский полк», получали единое обмундирование и вооружение, так что теперь их было не отличить от ассирийских военных^{109}. Как предлагает считать Н. Постгейт, кадровые ассирийские войска отличались от цаб-шарри обязательным наличием военной униформы.

Напряжённая военно-политическая обстановка и необходимость поддержания господства империи привели к тому, что где-то к VII веку до н.э. появляется ещё один «царский полк», фигурирующий в документах как «Новый полк». Надо полагать, численно и качественно он был равен старому кицир шаррути; у этого нового формирования имелась и своя администрация^{110}.

Отдельно взятый полк, то есть тактическая часть кицир шаррути, мог состоять из 50–300 колесниц, 200–600 всадников и 500–3000 пехотинцев.

Кроме непосредственно бойцов в кицир шаррути времён Асархаддона и Ашшурбанапала входил и обслуживающий персонал: одно из свидетельств повествует о когорте кузнецов, другое – о включённых Ашшурбанапалом в состав «царского полка» эламских специалистах и ремесленниках^{111}.

В кицир шаррути входило ещё более элитное подразделение – ша-курбути/куррубту, что-то вроде лейб-гвардии при царственной особе, о которой выше уже было упомянуто. Гвардейские части сопровождали не только царя, но и царевну, и царевича-наследника. Имелись гвардейцы-кавалеристы (курубуте ша питхалли), гвардейцы-колесничие (наркабту шепе), гвардейцы-пехотинцы (зук шепе). Самой приближённой к телу царя была такая часть ша-курбути, как ша шепе – их можно назвать современным словом «телохранители». Этот своего рода «спецназ» ассирийской армии выделялся из общей массы своими боевыми качествами и навыками. Бойцы были обучены приёмам рукопашного боя и взятия противника живьём. Им поручались разные сложные миссии.

Иноплеменные контингенты. Ассирия никогда не могла похвастаться особенно многочисленным титульным населением и всегда привлекала в состав своих вооруженных сил иноземцев, но теперь их становится гораздо больше. При этом для ассирийской армии было нехарактерно наёмничество, из наёмников упоминаются разве что таковые из числа киммерийцев при Асархаддоне. Дело, возможно, обстояло так: наёмников в прямом смысле слова – оплачиваемых драгметаллом, было не столь уж и много, но некоторые контингенты, те же «воины лука», могли за свою добровольную службу получать земельные наделы, часть военной добычи и т.д. Использовались и иностранные контингенты из союзных, зависимых государств и народов. К примеру, войска государства Кумме служили своему правителю, но при этом находились под стратегическим руководством ассирийских командующих; вассальным правителям вменялось в обязанность принимать участие в военных походах ассирийцев^{112}. На последнем этапе количество иноэтничного компонента – оплачиваемого и союзно-вассального – в армии возросло. Объясняется это естественной убылью ассирийцев из рядов армии во время многочисленных, чуть ли не ежегодных походов.

Ну и, конечно же, большую часть иноэтничного компонента армии составляли военнопленные (попадали, как правило, в царский полк) и депортанты (пополняли цаб шарри в провинциях). Они сражались в первых рядах при полевых сражениях и осадах, о них разбивалась яростная тяжесть вражеской атаки^{113}. И именно новоиспечённые ауксилиарии, а не ассирийцы, несли основные потери. Но других вариантов у этих «бойцов поневоле», как правило, не было, так как за спинами у них стояли шеренги проверенных ассирийских воинов, готовых пресечь любые проявления слабости.

Обозначим здесь наиболее известные нам иноэтничные соединения ассирийской армии:

• итуэйцы (лучники) и куррейцы (копейщики)

• киммерийские всадники

• колесничные войска израильтян и Урарту

• мидийские воины, входившие в гвардию

• финикийские и греческие кораблестроители и матросы

Войско становится действительно интернациональным начиная с правления Тиглатпаласара Третьего и позже, когда держава активно расширяется, инородные вспомогательные контингенты в большом количестве вливаются в ассирийскую армию, из них создаются всё новые подразделения. Саргон II, например, пишет следующее: «Людей области Муцацира я причислил к людям Ассирии, повинность воинскую и строительную я наложил на них, как на ассирийцев…» В большинстве случаев ауксилиариев включали в пехоту, а служба в кавалерии и колесничных войсках оставалась привилегией коренных ассирийцев.

Особенно ценились лучники-итуэйцы, которых набирали из одноимённого арамейского племени на реке Тигр. За службу свою эти иноэтничные воины получали земельные владения, не облагавшиеся налогом, и возможно даже, что получали часть военной добычи. Воины-итуэйцы зачастую служили на границе с арамейскими землями и являлись для своих единоплеменников живой пропагандой преимуществ лояльности Ассирийскому государству^{114}. В качестве ауксилиариев-копейщиков со времён правления Тиглатпаласара III используются куррейцы, которых отличала своеобразная племенная экипировка – короткая туника, крестообразная перевязь с зерцалом на груди, небольшой круглый щит и шлем с гребнем.

Боевое деление. Любому военачальнику надо знать, какими силами он обладает, сколько войск ему нужно добрать, чтоб вести эффективные военные действия, обеспечить себе уверенную победу над противником. Для этого в новоассирийской армии, впрочем, как и в более ранние времена и в разных других государствах, существовала система периодических переписей военнослужащих в совокупности с чётким стратегическим и тактическим делением войска.

Самой низовой боевой единицей была, судя по всему, команда из 10 человек под начальством раб эширте, «командира десятка», проще говоря, десятника^{115}. Пятьдесят человек, составлявшие взвод, находились под командой офицера раб хашше. Военный чин раб кицри возглавлял боевую единицу кицру – полк из двух (а может, и более) взводов, собранный с подконтрольной данному офицеру территории. Если за термином «кицру» номинально и подразумевалось определённое количество человек, то в действительности далеко не всегда этот комплект выдерживался, поэтому в документах чиновники предпочитали оперировать более конкретными мерами – 50-тками, сотнями. Несколько кицру организовывались под начальством военного чина шакну в крупные тактические объединения[24]24
  Словом «шакну» обозначались не только губернаторы, но и военные вельможи. См.: CAD S-1.180.


[Закрыть]. Шакну подчинялся царю либо высшим царедворцам и областеначальникам, замещавшим его в походе. Войско в общем плане, армия, называлось эмуку.

Соблюдались и определённые оптимальные пропорции в соотношении родов войск, к которым пришли в результате долгой боевой практики. Пехота составляла порядка 90% от численности армии, кавалерия – 9–9¹/₂%, колесничные подразделения – 0,09–0,1%^{116}.

Рода войск. Предваряя обзор основных родов войск, можно сказать, что в новоассирийский период произошло своего рода дальнейшее «разделение труда» в рамках армии – выделились такие рода войск как конница и инженеры. Численное расширение древнеассирийской армии и её укрепление после реформ Тиглат-паласара III сделали возможным традиционные рода войск (пехота, колесницы) поддерживать на уровне должной эффективности, а недавно созданные (кавалерия, инженерные части) – вывести на уровень действенного масштаба. Действительно, ресурсы новоассирийской империи позволяли содержать кавалерию и инженеров в таком количестве, что оно положительно сказывалось на качестве армии в целом. К примеру, преимуществом введения инженерных войск было то, что тем самым боевые части освобождались от тяжёлой «чёрной» работы и могли всецело заниматься своим прямым делом – воевать. Кавалерия взяла на себя часть функций колесницы, да к тому же могла действовать в недоступных для колесниц ландшафтах. Проходили периодические учения по отработке совместных действий между родами войск. В итоге ассирийская армия в целом повысила эффективность своих действий.

Надо сказать, что наблюдались определённые закономерности рассредоточения по разновидностям войск. Место конкретного человека в ассирийской армии определялось социально-экономическим положением. Например, люди полурабского и крепостного состояния включались в сапёров, обозников и прочую армейскую обслугу, вспомогательные войска и т.п. Крестьяне-рекруты и колонисты входили в лёгкую пехоту и вспомогательные войска. Тяжёлую пехоту, кавалерию и колесничих составляли представители более высоких социальных прослоек – постоянные профессиональные войска на обеспечении царя и аристократия.

Пехота (zūku, zakkû). Пехотинцы как составляли концентрированные соединения – основные боевые порядки, так могли выступать и в качестве специальных вспомогательных сил (zakkû). Функции последних в сражении заключались в поддержке своих колесничих, охране их от внезапных атак с тыла и флангов, добивании раненых противников.

В лёгкую пехоту входили ауксилиарные подразделения лучников и пращников, из которых наиболее известны итуэйцы и куррейцы. Ассирийцы, также как до них египтяне, а после – римляне, первыми пускали в дело лёгкую пехоту, целью которой было ослабить и по возможности расстроить пешие порядки врага, после такой подготовки в бой вступали колесницы и кавалерия, последнее слово оставалось за тяжёлой пехотой.

Средневооружённая пехота – это были обычные ассирийские копейщики (nāš asmarē) и лучники, как правило в шлеме, стандартной военной тунике, обутые в серийные ассирийские боевые «бутсы». Из защитного вооружения на них было, пожалуй, лишь нагрудное зерцало.

Тяжёлая пехота представлена была копейщиками-щитоносцами (şāb arīti), носившими зачастую ламеллярную броню. В некоторых случаях, например, ещё во время походов. Салманасара III, чешуйчатыми доспехами снабжались плотные порядки пехотинцев-лучников, не имевших при себе щитоносцев.

Судя по изображениям, тяжеловооружённый щитоносец-копейщик и лучник нередко составляли тактическую единицу – боевую двойку. Лучник вёл интенсивный обстрел противника, а щитоносец-копейщик обеспечивал прикрытие, при этом они не прекращали методичного движения вперёд и делали всё очень даже слаженно – сказывались бесконечные тренировки, опыт и чувство плеча. Согласно приказам начальства, пара могла приостановить движение, либо, наоборот, ускорить движение вперёд. Приказы командующих передавались с помощью звуковых сигналов; для ориентировки во время боя использовались также боевые штандарты.

Применение боевых двоек в конечном счёте позволяло ассирийцам держать врага не на расстоянии копья, а на довольно приличной от себя дистанции выстрела лука, быть при этом мобильными и поэтому владеть инициативой. Итак, можно заключить, что симбиоз «щитоносец-копейщик+лучник» был весьма эффективным, особенно при массовом его применении.

Но нам не стоит, пожалуй, недооценивать противников Ассирии. Они тоже применяли подобные построения и выстраивались грамотными боевыми порядками, отнюдь не беспорядочными толпами. Не зря ведь ассирийское войско периодически испытывало боевые неудачи. Минусом же коалиционных сил было как раз то, что они были коалициями, а не монолитным целым с единым командованием, как ассирийское войско. Стоило одной из частей союзных порядков дрогнуть – рассыпалось всё построение.

Отметим напоследок, что в комбинации со щитоносцами и лучниками выступали синхронно и ассирийские пращники.

Колесницы. Всё большее внедрение в начале I тыс. до н.э. конницы изменило положение с использованием колесниц.

Уже с середины II тыс. до н.э., как было замечено, колесницы снабжаются не только традиционными луком и парой колчанов, но и тяжёлым колющим копьём; с IX века на коней стали надевать налобник, а также нагрудник, защитную попону. Царские боевые колесницы Салманасара III помимо традиционных колесничего (mukil appāte) и «первого» в колесничной команде (mār damqi) получают третьего члена экипажа – щитоносца (tašlišu), становятся таким образом лучше защищены от неприятеля и рассчитаны на более плотное соприкосновение с пехотой противника. Против пехоты врага ассирийские колесницы продолжают действовать с помощью лёгких щитоносцев и лучников. Преследуют сломленного врага совместно с колесничными упряжками конные пары. Не исключено, что миссию добить врага отдавали полностью на откуп конникам.

Ко временам Саргона II команда из трёх человек стала обычной не только среди командования армии, но и у простых колесниц, конструкция которых стала массивнее. Колесничные упряжки всё больше действуют в сражении не с помощью пехотинцев, а вместе с всадниками. Далее колесницы были увеличены в размерах и стали нести экипаж из четырёх человек, а не из трёх, как ранее, что также усиливало их пробивную мощь. Рельефы времени правления Ашшурбанапала показывают квадриги с основательно защищенными конями, в кабине которых стоят четыре человека: лучник, возница и два щитоносца. То есть к этому времени, по сути, пехотная сопровождающая подмога пересела в кузов колесницы. Понятно, что такая мощная колесница уже может действовать на поле брани самостоятельно. Однако со временем большая часть боевых функций переходит к кавалерии. Ассирийские владыки-Саргониды всё меньше интересуются колесницами в качестве военных трофеев^{117}.

На войне упряжки, как более тяжёлые и весьма неприспособленные к пересечённой местности, остаются, например, в роли охраны обозных повозок. О подобном можно узнать из письма Бел-ушезиба царю Асархаддону: «Хотя царь послал своим войскам следующий приказ: “Вступайте вглубь страны Манна”, все войска да не вступят. Пусть конница и дакку совершат нападение на киммерийцев… Пусть колесницы и грузовые повозки займут позицию на одной стороне прохода; тогда как конница и дакку, пусть они вступят и примутся опустошать равнину Манна; и пусть они вернутся к проходу, и пусть они там бивуак сделают…»<sup>{118},[25]25
  Стоит, однако, сделать оговорку, что вспомогательные войска именовались не дакку, а закку (zakku). См.: Fales F.M. The Assyrian Words for «(Foot) Soldien»… P. 84–88.


[Закрыть]</sup> Здесь видно, что ассирийцы посылают в вылазку всадников и пехотинцев-закку, а колесницы вместе с обозными повозками тем временем занимают позицию в дефиле.

Итак, со временем значение колесниц падает, но они по-прежнему играют заметную роль. Можно выделить следующие варианты применения их в битве: 1) использование колесниц в полевом сражении, когда обе противоборствующие стороны располагали одинаковыми родами войск (пехотой, колесницами, позже ещё и конницей); 2) действия колесниц против врага, располагавшего только пешими силами; 3) применение колесничных упряжек во время осад и блокад^{119}. Продолжали находить применение колесницы и в мирной жизни – для передвижения по стране служащих и чиновных особ.

Колесничные кони в походе шли шагом. Судя по рельефам Балаватских ворот, упряжки на марше вели под уздцы воины, снабжённые колчаном, и, вероятно, конюхи. Перед битвой колесницы разворачивались и образовывали длинный фронт в одну или две шеренги с интервалами 40–60 м, для того чтобы эффективно осуществлять стрельбу. Сначала боевые упряжки шли шагом, затем переходили на рысь; сближаясь с врагом, колесницы устремлялись в атаку, переходя в галоп; при приближении противоборствующих строев друг к другу на расстояние выстрела из лука начиналась перестрелка, после чего колесницы продолжали разъезжаться в противоположных направлениях, чтобы развернуться и начать вторую атаку. В результате подобной встречной атаки одна из сторон, у которой быстрее сдавали нервы, поворачивала назад. Вот как описывает этот момент сражения Р. Дрюс: «…в бою между более или менее равными колесничными армиями обе линии притормаживали, так как они были сомкнуты, и тогда как-нибудь проскальзывали вокруг или друг через друга; когда, с другой стороны, многочисленная колесничная армия встретила немногочисленную, немногочисленная сила, возможно, или убегала задолго до сближения, или, полностью окруженная, доводилась до остановки и таким образом уничтожалась….всё построение по линии фронта было настолько неустойчивым, что две противоположные линии могли полностью перемешаться и пройти одна через другую, но в этом случае потери могли быть велики. Затем оставшиеся упряжки шли своей дорогой друг мимо друга и лучник стрелял назад в своего противника. Потом обе силы, если они все еще спаяны между собой, могли развернуться кругом и вести свою вторую атаку; наконец, в это время одно противостоящее войско отступает». Как считают исследователи, сражение могло включать несколько (порядка 2–3) встречных колесничных атак, в течение которых отдельно взятый колесничный лучник мог истратить почти весь колчан стрел, а то и больше (воин со средней подготовкой выпускал 6–7 стрел в минуту, хорошо подготовленный – 10–12 стрел).

Как уже упоминалось, к колеснице организационно присоединялись пехотинцы. Колесничные подразделения могли выступать не только против колесниц противника, но и против его пехоты. Тут удача, обратно же, зависела от выдержки, крепости нервов тех и других. Колесницы также играли свою роль в битвах под городскими стенами и во время вылазок и прорывов осаждённых. При осадных действиях ассирийские колесничие спешивались, образуя команду из лучника и одного-двух щитоносцев. Описанная команда производила обстрел укреплений противника.

Конница. Стоит, пожалуй, присоединиться к мнению о том, что кавалерия ассирийцев являлась первой массовой искусственно созданной конницей.

Причины массового введения всадничества могли быть как результатом органической, эволюционной необходимости, так и внешними. К первому фактору можно отнести рост самой Ассирийской империи: увеличение территории и протяженности границ проходило параллельно с нарастанием экономического потенциала. Так вот, с одной стороны, нужно было найти эффективное средство контроля огромной, разноландшафтной территории. Таким средством и оказалась конница. С другой стороны, ресурсы и технологии позволяли комплектовать уже целые подразделения кавалеристов, защищенных железным чешуйчатым доспехом и вооружённых копьём и стрелами с железными наконечниками. Всадник сидел уже на крупной лошади – давал себя знать процесс селекции и отменное питание животных. Такой кавалерист верхом на коне сам по себе уже представлял единый организм, по пробивным возможностям равный, к примеру, лёгкой колеснице, а по экономическим параметрам дешевле её. К внешним факторам можно отнести то, что, расширяя свои пределы, империя неумолимо сталкивалась с массовой кавалерией номадов, будь то с севера или с востока, и должна была противопоставить ей равную по возможностям силу – то есть всё ту же кавалерию. И с этим она справилась.

Ассирийцы делили лошадей на две функциональные разновидности – под колесничную запряжку и верховых. Вторые ценились больше.

Что касается лошадиных пород начала I тыс. до н.э., то можно выделить местную разновидность типа пони (она эксплуатировалась, к примеру, эламитами) и крупных животных, поставлявшихся в Ассирию с севера. Последние как раз и находили активное применение в колесничных войсках и коннице. Родиной их были горные края Закавказья. Туда, за отборными лошадьми, уже со второй половины П тыс. до н.э. были нацелены многие походы ассирийских царей. Наконец, третьей разновидностью были лошади из Египта, позже называвшиеся кушитскими – тоже крупные. С ними Тиглат-паласар познакомился, овладев городом Газой. Кушитских лошадей неоднократно получал в дар Саргон II, а его сын Синаххериб активно стал внедрять их под колесничную запряжку для 4-х человек. При Асархаддоне и Ашшурбанипале лошади упомянутых элитных пород выводились ассирийцами уже самостоятельно.

Лошади являлись государственным имуществом, но в мирное время содержались, не без помощи государства, самими кавалеристами и колесничими в местах их проживания. Подобно людскому контингенту, лошади также проходили процедуру смотра. Происходило это, как правило, в течение марта – мая, чтобы к июню – сезону походов, была достигнута полная готовность. В каждую провинцию для проведения сбора лошадей центр высылал двух служащих вместе с заведующим конюшен^{120}.